Магия бывает РАЗНОЙ

      Кровавый ошметок, некогда бывший человеком, волокли по коридорам легендарной тюрьмы Магической Англии – Азкабана. Привыкшие к праздному времяпрепровождению сидельцы внимательно отслеживали это торжественное шествие. Ещё в начале дня они заметили странную активность среди своих надзирателей – как живых людей, так и дементоров. И вот теперь, впервые за долгое время, в их обители появился новый компаньон.       «Неужели ещё кого-то поймали» — подумал Гиббон, различив шаги стражей, направляющихся на этаж Пожирателей – «элитный», как любили те подшучивать над новыми постояльцами. Хотя даже такое определение было недалеко от истины. Согласно распоряжению Министерства Магии Великобритании последователям Тёмного Лорда и впрямь был выделен целый этаж – девятый, поближе к дементором.       Вообще структура Азкабана представляла из себя хорошо выверенную этажную систему, из которой следовало, что чем выше ты находишься, тем сильнее дементоры воздействуют на тебя. Так, преступников, которым было назначено минимальное наказание – от одного до трёх лет, обитали на втором этаже. Самый минимальный урон воздействия присутствовал на первом уровне, где само собой размещались казармы стражей-людей.       Пожизненное наказание отбывали на седьмом ярусе, а всего в этом монументальном строении было двенадцать наземных этажей. Конечно, помимо них существовали и подземные, но замогильный холод, эманации боли, отчаянья и смерти были настолько сильны там, что даже невыразимцы отказались туда соваться.       И теперь, возвращаясь к нашим ослам, точнее Пожирателям. В целях безопасности для других обитателей этого шикарного места и большего комфорта для самих сторонников Того-Кого-Нельзя-Называть, последних поселили на девятом этаже. Поэтому получалось так, что под Смертожранцами пустовал целый ярус и половина второго. Именно поэтому гулкие шаги стражей-людей были столь отчётливо слышны.       «Странно… — продолжил размышлять Гиббон. Ему как сидящему ближе всех к лестнице, новость о новом жильце «элитного» этажа, стала известна раньше остальных. — А где же их постоянные скабрёзные шуточки и понукания. Или наш новый друг находится без сознания?»       Подсев поближе к решётке своего двухкомнатного номера, Гиббон кинул камень в сторону соседней опочивальни. Из точно такой же, как у него камеры высунулось смуглое лицо Малыша-Барти.       — Чего тебе? — прохрипел мальчишка пересохшими губами. Барти Краучу-младшему как всегда не повезло. Его поселили в камеру, окно которой выходит на внутренний двор треугольной башни, из-за чего питьевой воды в его номер из дождевых стоков попадало меньше.       — К нам кого-то ведут. Передай остальным — приказал Гиббон, склоняясь к полу ухом, чтобы лучше слышать приближающиеся шаги.       Имеющий треугольную форму с просветом в сердцевине, Азкабан представлял собой крайне сложную структуру переходов. Видимо его изначально строили как тюрьму, хотя доподлинно неизвестно когда, кто и для чего отстроил это монументальное строение. Просто в один момент на магических картах всего мира появился маленький островок с треугольной башней на нём.       Так вот, про систему ходов. Эта зараза видимо, устроена таким образом, чтобы удержать не дай бог покинувших свои просторные номера обитателей. О камерах тоже, кстати, есть что сказать, но об этом попозже. Винтовая лестница на каждом этаже была всего лишь одна и находилась она в одном из трёх углов башни. Узкая с высокими ступенями она не давала полномасштабному потоку людей пройтись по ней. Только одному человеку, максимум двум, если те оказывались худыми как щепки, либо низкорослыми как гоблины. Но это всё вопросы, так сказать, материального плана, а была ещё и магическая подоплека.       Перемещаться по коридорам Азкабана можно было только согласно часовой стрелке, даже эти недоумертвия – дементоры, придерживались этого магического правила. Из-за чего, переходы с этажа на этаж частенько затягивались, а учитывая человеческий фактор, и вовсе растягивались на многие часы. Оттого пищу заключённым начиная с четвёртого и заканчивая седьмым этажом, доставляли дементоры.       Услышав звон о железные прутья своей камеры, Рудольфус Лестрейндж недовольно завозился на койке. Надоедливый стук повторялся с небольшим перерывом, видимо взывающий отвлекался на поиски новых камней.       — Эй, Руди… — послышалось хриплое, но настырное из завесы сна.       — Ну чего тебе? — потирая заспанное лицо, вопросил огненноволосый мужчина в потрепанной полосатой робе.       — Гиббон сказал, что к нам кого-то ведут. — С довольной физиономией ответил Малыш-Барти.       — Хм, — мигом посмурнев промычал сиделец. — Надо передать остальным.       — Я этим и занимаюсь — насупился Крауч. — И ты тоже подключайся! В нашем крыле остался только Мальсибер. — Отвернувшись и пройдя из небольшого закутка во внутреннюю комнату, Пожиратель прилип к решётчатому окну.       Всматриваясь вдаль, Барти-младший пытался увидеть в чужом окне знакомую рыжую голову. В то же время Рудольфус так же вернулся к себе. Присев на каменный пол возле общей с Мальсибером стеной, он стал ковырять один из каменных стыков. Наконец-то добившись едва слышного ответного скрежета, Пожиратель начал отбивать определённый ритм – передавая информацию. Конечно Крэйвен – посаженный в угловую камеру был лишён возможности видеть хоть кого-нибудь из своих соседей. Поэтому передать сведенья дальше не мог, но уж лучше пусть этот любитель секир и топоров будет в курсе событий, чем потом невзначай опустит одно из остриев своих игрушек ему меж головой и плечами.       Получив новые вводные, этот самый отрубатель чужих голов, штатный палач Тёмного Лорд, опечалено вздохнул. Ему было нестерпимо жаль того бедолагу, которого тащили к ним на этаж. Себя Мальсибер давно разучился жалеть, всё же было за что – палач как-никак, а вот тех многих, кого из них посадили в эти казематы, он жалел и даже сочувствовал. Ведь практически все они были моложе старика Крэйвена и могли надеяться на хорошее и достойное будущее.       В то же время, Барти Крауч-младший наконец-то разглядев в дальнем окне рыжеволосую Алекто Кэрроу, замахал руками – привлекая её внимание. Заметив его, девушка, а точнее уже взрослая женщина, которая большую часть своего взросления провела в тюремной камере, встала ближе к решётке. Алекто всегда забавлял этот смешливый мальчишка, младше её всего на два года, возможно, сложись всё иначе, у них даже мог бы завязаться роман, но увы…       Тем временем Малыш-Барти чётко выверенными движениями передавал своей тайной любви новость о том, что у них вскоре появится сосед на этаже. Разгадав его жесты, рыжая бестия всполошилась и выбежала в свой закуток, чтобы тут же на всё своё крыло заголосить:       — А-а-а-а-а-а…       Всполошившиеся постояльцы «элитного» этажа номер семь Самой Мрачной и Опасной магической тюрьмы Великобритании (и соседних стран) – Азкабан, подлетели к своим входным решеткам.       — Ты чего голосишь, Алекто? — забеспокоился Торфин Роули. — Будешь так вопить, дементоры прилетят, как пить дать тебе говорю.       — А ты поменьше фразочками Долохова изъясняйся, а то моду взял, в приличном обществе не пойми что говорить! — возмутилась женщина, но только шёпотом.       — Да, для тебя, Алекто, все фразы Долохова априори ругательствами становятся! — попытался пошутить второй Лестрейндж, но тут же замолк, вновь пряча глубоко все положительные эмоции, а то и впрямь дементоры налетят.       — Эй, сеструха, — раздался взволнованный голос издалека. — Что-то случилось?       — Что-то случилось, что-то случилось… — забурчала себе под нос рыжеволосая, но так, чтобы её никто не услышал, и уже потом громче: — Новый постоялец у нас случился.       — Хм, ты уверена? — из-за соседней камеры послышался голос Генри Джагсона.       — Мальчишка Крауч передал, а ему Арсо велел сказать всем об этом. — Пожимая плечами, ответила Алекто, ни секунды не сомневаясь в словах Барти.       — Странно всё это… — прошептал задумчиво Джагсон, но в промозглой тишине тюрьмы все прекрасно расслышали его слова.       — С чего ты взял? — раздался голос молчавшего до этого Вильяма Трэвиса, который знал своего друга и однокашника как облупленного.       — Сами посудите, спустя практически одиннадцать лет кто-то из наших соратников зашевелился, и его тут же определили к нам. Если бы наш Лорд возродился мы бы: Во-первых – почувствовали бы это, а во-вторых дело одним Пожирателем не закончилось бы, да и вряд ли Лорд позволил бы свершиться такому.       — Значит, его схватили на чём-то горячем, — предположил Роули, вступая в пространные размышления.       — Если за столько лет он себя не проявил, то с чего бы сейчас активничать?! — возразил ему старший Лестрейндж.       — Или он пытался что-то сделать, что-то значительное, но ему помешали. — Продолжил излагать свои мысли Джагсон.       — И что же это могло быть? — заинтересовался этими странными коллективными размышлениями Амикус.       — Он пытался вернуть Лорда… — едва слышно, с придыханием промолвила Алекто, догадавшись, к чему клонит её застенный сосед.       Западное крыло вмиг замолкло, погружаясь в странное унылое состояние. Ведь если пытался, значит это точно возможно, а если возможно, то почему этого ещё никто не сделал – именно такие мысли обуревали несчастных Пожирателей, запертых в промозглых застенках Азкабана.       А в то же время, на другом конце страны, в тёплом уединении своего рабочего кабинета на золотом троне восседал Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов, кавалер ордена Мерлина первой степени, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс – Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор и спокойно попивал чай. Умудрённого сединой старика не волновал тот факт, что одна из его пешек пришла в негодность.       Впрочем, у него этих резных фигурок целая коробка, так что в любой момент он может достать другую, новую и той расцветки, которая ему нужна. Так что сейчас он был абсолютно спокоен и доволен жизнью, ведь эта сломанная фигурка была слишком странной и не подходила для затеянной им игры. Но право слово, что беспокоится о минувшем, сейчас у него должны быть другие заботы, например: как не дать своему ручному зельевару окончательно слететь с катушек; или как протолкнуть новый закон в Визенгамоте, который ещё больше прижмёт к ногтю этих мерзких аристократов; ну или на худой конец – подготовкой к новому учебному году, который начнётся меньше чем через месяц. Однако мессия Света преспокойненько сидел в своём кабинете, попивая чай с чабрецом и наслаждался жизнью…