Твои девять жизней на мою одну

Торс Юнги покрывается мурашками под поцелуями холодных губ Чимина, на которых ещё остался горьковатый вкус виски. После душераздирающих признаний обоим захотелось выпить, поэтому открыв заначку матери, Чимин разлил согревающий напиток. Где-то после второго стакана истерика Юнги совсем забылась, а вот гормоны, так активно сдерживаемые всю неделю, дали о себе знать. Потому, совершенно недвусмысленно предложив Чимину всё-таки сдвинуть кровати, Юнги поднялся на чердак. Чимин пристал первый. Бесцеремонно залез руками под футболку, шепча смущающие слова на ухо, но Юнги их уже не слышал, погружённый в свои ощущения. Почти не заметил, как оказался раздетым на кровати под Чимином. Тот выцеловывал каждый сантиметр, одновременно водя бедрами внизу, заставляя постанывать. — Чи...мин... — надрывно произносит Юнги, закрывая глаза и закидывая голову. Потолок чердака плывёт. Чертовски душно, то ли от прошедшего тёплого дня, нагревшего чердак, то ли от алкоголя и жара тела Чимина. Пак отрывается от торса перевёртыша, и Юнги мгновенно обдаёт прохладой из-за обилия слюны на теле. Не хочется, чтобы парень отрывался. Юнги дышит глубоко настолько, насколько позволяет объём лёгких. — Может, — Чимин тихо произносит, ведя рукой по ноге Юнги вверх, к паху. — Сменим позу? Юнги почти сразу же раздражённо вздыхает, кивая, позволяя Чимину самому управлять им, как пожелает. Пак подхватывает Юнги под руки, поднимая и поворачивая спиной к себе, не давая наклониться, сильной рукой прижимая к себе. — Будь максимально близко, — шепчет Чимин, целуя пульсирующую венку на шее Юнги. — Надеюсь, на этот раз ты взял смазку?— смеясь, говорит Юнги, в тот же момент дёргаясь и срываясь на стон. — Я полностью голый, а ты... ах,— Чимин не даёт говорить, целуя и ставя засос на скуле. — Ты одет, Чими...ин. Пак не отвечает, лишь отрывается от любимой шеи, и, поглаживая бёдра Юнги, снимает с себя рубашку, успевшую прилипнуть к телу, и шорты. Ведёт носом по мокрой спине перевёртыша, собирая капельки пота. Играя пальцами с ореолами сосков Юнги, чувствуя дрожь тела под собой, улыбается. Юнги приходится всё-таки опуститься на живот. Он не видит, что собирается делать Чимин, от этого каждое прикосновение кажется резким и неожиданным, но возбуждающе приятным. Приходится смотреть лишь вперёд себя, обхватывая когтистыми руками изголовье железной кровати. Животная натура берёт своё. Юнги рык давит где-то в груди, поддаваясь всем ощущениям, тонет в них. Губы Чимина на позвоночнике, сильные руки на бёдрах, сжимают и раздвигают их. Юнги извивается, трётся вставшими сосками о холодную и влажную простынь. Неказистый комплект спального белья придётся менять, а кое-где и зашивать, старым простыням не спастись от коготков перевёртыша. Вставший член ноет, пачкает в предэякуляре живот Юнги и кровать, и Чимин, как чувствуя, заставляет прогнуться Юнги в спине и обхватывает его двумя пальцами, дразня. Мин рвано выдыхает в подушку, закусывая ткань, невольно сдерживает стоны. Сердце ускоряет ритм, вбиваясь сквозь грудь в кровать. Толкаясь навстречу руке Чимина, Юнги глаза прикрывает, бедрами ёрзает и тихо скулит. — Не сдерживайся, — просит Чимин, лаская головку члена, почти невесомо, буквально лишь касаясь и проводя двумя пальцами. Этого недостаточно, только раздражает. Когда Юнги пытается ускорить темп, Чимин перестаёт делать даже самые малые манипуляции. Хочется быстрее, сильнее, чтобы Чимин сжал его, но он только слегка касается и целует бёдра. Юнги отдаст хвост на отсечение, что он сейчас улыбается своей блядской улыбкой, упивается своей властью. Прекращая ласки, Чимин подвигается к тумбочке и достает тюбик, даёт шанс Мину отдышаться. У того всё внутри сводит, он только глубже дышать начинает, сам рукой к члену тянется, но Чимин перехватывает её. Юнги ясно, что так и надо, тянуть эту прелюдию, чтобы позже было лучше, но он готов прямо сейчас сорваться. Пак выливает смазку на пальцы, размазывая её у заднего прохода Юнги, а тот специально ягодицы выпячивает, пытаясь быть ближе к пальцам. Чимин, на выдохе Юнги, входит сначала одним пальцем, пока перевёртыш сильнее выгибается, скуля и умоляя быть нежнее, не действовать быстро. Чимин и не планировал. Он даёт привыкнуть, а после начинает медленно, но глубоко двигаться, добавляя ещё один палец. Его достаточно маленькие пальцы, сейчас кажутся невыносимо огромными. Напряжённая спина и мышцы Юнги, которые никогда не были особо выраженными, сейчас сверху выглядят особо привлекательно. Всё же больше привлекают, конечно же, ягодицы, которые Чимину хочется шлёпать и выцеловывать. Юнги дрожит, дёргается, матерится и сжимает железные прутья кровати в руках, царапая их когтями. — Чимин, пожалуйста...ну пожалуйста!—почти что в полубреду скулит перевёртыш, поддаваясь навстречу пальцам. — Ты же сам просил, чтобы я не торопился. Достаточно ли ты растянут? — Чимин вводит третий палец, мокро хлюпая и ускоряясь. Юнги окончательно перестаёт сдерживаться, спокойный тон Чимина действует катализатором к раскрепощению. — Насрать! — отвечает Юнги, постанывая и шевеля бедрами, пытаясь приблизить разрядку. — Нет, — Чимин ещё глубже вгоняет пальцы и кусает ягодицу. — Я ведь не хочу сделать тебе больно, или, ещё хуже, — он шлёпает по укусу и слышит один из самых громких стонов за свою жизнь. — Я не хочу нанести тебе увечья. Чимин улыбается улыбкой маньяка, когда Юнги под ним стонет и умоляет. Самому сдерживаться никак не легче, но приходится. Юнги прекрасно знает об этом, поэтому решается сделать пошлость и набирает в лёгкие по больше воздуха, чтобы проскулить громче. -Хозяин, пожалуйста! — голос даёт срыв. — Пожалуйста, пожалуйста, войди в меня! — просить так отвратительно, со стороны скорее как дешёвое порно выглядит, но уже всё равно, лишь бы Чимин начал. Юнги слышит в ответ тихий смех, а затем звук разрыва упаковки от презерватива. Пальцы приятно выходят из него. Желание большего пробивает все пределы. Юнги хочет повернуться, взглянуть на Чимина, но не успевает, потому что Чимин входит, но не на всю длину. В горле Юнги застревают звуки, он подушку почти когтями прокалывает. Не давая достаточно привыкнуть, Чимин поднимает его вверх, прислоняя спиной к себе, входя ещё дальше, выдавая на ухо громкий стон, в унисон со стоном Юнги. Без поддержки Чимина Юнги бы давно упал. Ноги совершенно не держат, колени уже болят, ощущений новых тысяча, приятных и неприятных. Он откидывает голову на плечо Чимина, вдыхая горячий воздух чердака, громко вздыхая и продолжая дрожать, пытаясь собрать крупицы самообладания. Руки Чимина кажется везде, его член начинает понемногу двигаться внутри. Одной рукой Пак поддерживает его, а второй водит по головке члена, выцеловывая шею, плечи и скулы. "Вот оно. То, чего ты желал", — крутится в голове у Юнги. "Сейчас Чимин мой. И я его. Полностью." —осознание этого возбуждает сильнее всего на свете. Прокручивая эту мысль у себя в голове, Юнги стонет от блаженства, смахивая накатывающие слёзы. Чимин начинает двигаться быстрее, одновременно и членом, и рукой, пока Юнги захлёбывается, пытаясь согнать все мысли в кучу. Ему сказать что-то хочется, но он не может понять что. Не хватает голоса Чимина. Мало его запаха, дыхания, движений, ласк. Нужен голос, нужны его стоны. Уверенность, что Юнги не ошибается в своих суждениях. — Чи...Хозяин... не молчи...те, — Юнги выдаёт что-то самому ему смешное и несуразное. Только Чимин действительно будто по команде громче становится, дыхание резче, изредка стоны в унисон со шлепками проскакивают и Юнги снова умолять начинает быть быстрее, глубже, быть громче. — Блять, ах, твою...мать, Чимин, нет... нг...ах! — Юнги сам насаживается на член, пытаясь сделать движения ещё быстрее и глубже, на глазах снова слёзы наворачиваются от удовольствия, член пульсирует, это уже невыносимо приятно. — Чимин, я сейчас... Пак резко перестаёт ласкать Мина, лишь впивается зубами в многострадальную шею и вбивается членом всё быстрее, пока Юнги с ума сходит, крича, задыхаясь и плача. — Чимин, пожалуйста! За что ты...ах, я почти ведь...Чимин! — имя парня звучит жалобно и умоляюще из уст перевёртыша. Он отпускает руки, перестаёт держаться и пытается в очередной раз сам дотянуться, кончить, но Чимин валит его на кровать. Заламывая руки, продолжая вбиваться внутрь, Чимин очень громко и пошло, будто всё время до этого терпел, стонет. Железная кровать под ними жалобно скрипит, пока Чимин, снова обхватывая рукой член Юнги, кончает внутрь. Юнги, изводимый до пика, сейчас под быстрыми движениями руки обильно кончает, выкрикивая имя Чимина. Простынь мокрая от пота, слёз и спермы. Юнги переворачивается на другую часть кровати и все ещё не может отойти. Руки дрожат, голова кружится, но на это плевать. Хочется чувствовать Чимина рядом, обнимать его, ощущать его такое же прерывистое дыхание на коже, как тогда. Поэтому Юнги, будто не своими руками тянет Чимина, в таком же состоянии на себя, пока тот презерватив снимает, так же, дрожащими руками. — Блять, Чимин... Я... — вдыхая после каждого слова, выговаривает Юнги. —Люблю тебя. Пак улыбается самой очаровательной улыбкой, превращающей его глаза в полумесяцы. Его раскрасневшиеся щёки, его такая наивная и милая улыбка совершенно не подходят ко всему что сейчас произошло, к тому, как властно он себя вёл. — Вот так посмотреть на тебя и не сразу поймёшь, что ты в постели... такой. — Какой "такой"? — игриво спрашивает Чимин, подвигаясь ближе. — Ахуенный, — на выдохе отвечает Юнги. — А, ясно. — В смысле "а, ясно"? Ответь нормально на комплимент! Чимин смеётся, тыкая пальцем в нос Юнги, который кусает его в плечо. Эта ночь не смогла бы стать ещё лучше. Странный финал недели, служащий началом нового этапа их отношений. В головах пустота, в телах желание нежиться рядом друг с другом. Юнги чувствует умиротворение. Такое спокойствие и доверие, которое бывает только в объятиях матери. И теперь, в пустом сознании, туман страхов наконец рассеялся. "Зачем было терзать себя сомнениями, когда предпосылок не было? Зачем мне закрываться от человека, с которым мне хорошо? Мне ведь лучше, когда я лежу рядом с ним и целую его. Я ведь хотел всего того, что сейчас происходит. И я... счастлив." — думает Юнги, выводя невидимые линии пальчиком по груди Чимина.