15:15

ОХОТНИК

Последние дни августа были на удивление жаркими, но при этом невероятно уютными. Возвращаясь домой и разглядывая пейзажи так родные сердцу, я невольно вспоминал как прекрасно все начиналось. Когда моя дорогая Мэри принесла вести о пополнении я благодарил небеса за такой дар. После рождения дочки, мы решили переехать, дабы прожить счастливую жизнь ближе к природе. К сожалению, уже который год мы с Эллис живем вдвоем с псом Игорем в особняке. Название собаке дал мой погибший брат: «–Князь Игорь! Ну как?» Особняк достался нам от родителей Мэри, служивший им раньше вместо летнего домика на краю бескрайнего леса. Домик не большой, но уютный не представляющий из себя ничего особенного. К дому вела вытоптанная дорожка с клумбой по обеим сторонам, в них покачивали своими нежными, тяжелыми головами прекрасные цветы за которыми так бережно ухаживала Мэри. Она любила цветы: «–цветы? Они так похожи на чувства людей, Алан. Такие же хрупкие и прекрасные.» По стёклам больших окон тихо стучали ветви огромных деревьев, словно пытаясь привлечь внимание живущих в доме. Казалось, что маленькая скамейка в конце двора тихо притаилась в густой траве. Внутри было светло и чисто. Для семьи простого охотника дом был прекрасным: ванная комната, маленькая кухня, где обожала Мэри делать свои фирменные блинчики. Две спальные комнаты и гостевая с камином. Белоснежные стены на которых висели маленькие картины, написанные мною для жены. Лучи заходящего солнца аккуратно дотрагивались до лица женщины изображённой на картине. Её глаза сверкали счастьем. Я прикрыл глаза, на мгновение почудилось, что по комнате колокольчиком пронесся звонкий, женский смех. Я улыбнулся. «Но…для чего мне теперь эти картины? Бороздить старую рану. Нужно обязательно снять.» Мебель немного поношенная, но для меня она таила историю, которую уничтожать я никак не хотел. По правде сказать, непривычно приезжать сюда без неё…без Мэри, ведь раньше мы на все лето уезжали подальше от городской суматохи в надежде спрятаться от накопившихся проблем и серых улиц. Здесь, собственно, мы и решили, что у нас обязательно будет дочь. Что будем уже втроём приезжать в этот дом и жить счастливо. Жизнь явно строит нам козни. Да я приехал сюда с дочерью…но нас всего лишь двое… Услышав кашель из соседней комнаты я поспешил туда. Оперевшись о косяк я тихонько любовался моей дорогой Элли. На кровати, под слоями одеял сидела пятилетняя девочка и что-то увлеченно обьясняла куклам. На секунду мне померещилась Мэри обьясняющая основы математики очередному нерадивому ученику. Элли росла копией мамы, иногда слишком похожей и я боялся что она может повторить ее судьбу. Мэри родилась в семье швеи и портного. Они познакомились когда отец моей жены приехал на запад. Будучи довольно востребованным портным мой тесть часто бывал в тех краях. Там было модным обучать женщин, чтобы они могли занимать различные места в обществе и работать на равне с мужчинами. Многие недоумевали как такая красавица вместо поисков мужа занимаеться самообразованием, это также становилось поводом для сплетен и шуток. А мать Мэри очень любила шить и ей было всё равно на парня с первого взгляда влюбившегося в неё. Мэри была невысокой стройной брюнеткой, ее волосы завораживали своей синевой и вместе с озорными голубыми глазами покоряли любого мужчину. В этих глазах плескалось море, освещая серебряными бликами лицо девушки. Воистину много испытаний пришлось на ее судьбу прежде чем она пришла к своей цели. С раннего детства Мэри мечтала быть учителем. Она стала преподавать математику. Но где это видано, чтобы женщина изучала точные науки? Ведь место женщины на кухне. Некоторые принимали её поведение как оскорбление и протест. Людям нравилось строит разные козни против неё и всячески подшучивать. Далеко не все шутки были безобидны. Ненавистное воспоминание в очередной раз напомнило о себе. Мои ладони сжались в кулак. –Папа!!! Моё солнышко потянуло ручки ко мне.  — Ты принес мне булочки? Ласково улыбнулся. Булочки с корицей были ее самым любимым лакомством, а я любил наблюдать как она радуется. Вот и сейчас счастливая Элли активно отрывала кусок за куском от пылающей жаром булки, попутно измазывая свою худые щечки в сахарной пудре. Я вздохнул, еще пару дней назад меня почти везде сопровождал персональный ураган по стечению обстоятельств оказавшийся моей дочкой. Сейчас же она сильно похудела и ослабела. Ее черные волосы казались чернее ночи на фоне ее побледневшего личика. Ее движения стали резкими и рваными, а она сама часто прерывалась на кашель. Несмотря на одеяла и пока еще теплую погоду за окном ее лихорадило и она дрожала. Единственное, что осталось неизменным это взгляд живых глаз, цвета зелёного леса и неугасающий дух ее матери. –Папа, ты будешь кушать? Вынырнув из воспоминаний я посмотрел на дочурку. Она же задорно улыбнулась и показала на суп и на оставшиеся булки. Потянувшись к ним я легонько получил по руке. –Сначала первое, потом сладкое. Наставительно произнесла она погрозив тонким пальчиком. –Да, капитан! Я весело улыбнулся и принялся за еду. У нас потихоньку кончались продукты, и проближалась осень. Элли требовались деньги на лекарства. Деньги оставшиеся после смерти жены таяли словно снег на солнце. — Пап, не хмурся, морщины будут. Она грустно улыбнулась, будучи еще совсем ребенком она понимала больше чем должна была. Я должен обеспечить ей счастливую и беззаботную жизнь, потому что пообещал ее маме. Окровавленные запятья снова всплыли в моей памяти, я замотал головой в надежде отогнать воспоминание о том ужасном дне. Наскоро попрощавшись с дочкой и дав последние указания, я вышел из дома. Уже привычным движением я вытащил помятый лист бумаги, расправил его и взглянул на строки, которые смог бы повторить с закрытыми глазами. «Пишу к вам, мой милостивый супруг. Я устала жить и не гожусь. Не вините никого: тернистый путь жизни стеснял мне дорогу, я старалась освободиться, но напрасно. Теперь не хочу больше идти и не могу. Но искренние чувства к вам не позволяют просто мне уйти не простившись. Наверное, подумаете вы, что ваша верная супруга — слаба, раз бросает всё вот так, не достигнув цели. Ведь я жила из чувства долга, но больше нет сил, смерть же освобождает как от всякого долга, так и от ответственности. Я всего лишь женщина, которой не в силах защитить свою семью от постоянных угнетений со стороны дурного общества. Впредь мы больше не увидимся, только в ваших снах! Я готова. Это не должно ни у кого вызывать удивления. Мои глаза уже очень долгое время говорили об отчаянии. Каждый день на меня лилась ужасная грязь, сообщая мне о том, что я ничтожество, что я ничего не смогу. И я действительно не могу. Я не могу нести это бремя. Право, без фраз, положа руку на сердце, я в тысячу раз предпочитаю смерть. Сдаюсь. Теперь, наконец, наступит свобода от тех душевных мучений, которые я испытывала. Хоть я и знаю, что рушу жизнь вашу, и жизнь нашего с вами дитя. Простите меня за вашу исковерканную жизнь: простите, меня, мой милый Алан. Я не заслуживаю вашей любви. А вы не заслуживаете такой ужасной жизни. Не вините за то, что из-за меня ваши мечты не сбудутся, и дочь больше никогда не увидит мать. Долго ломали мою и без того слабую душу, уничтожали мои мечты и рвали сердце. Люди существующие рядом со мной, били вдребезги мои чувства и обесценивали мой труд. Они гнусными речами втаптывали в грязь мою любовь к жизни. Как только наступала ночь, мне приходило осознание того, что я мертва. Моё сердце рваными, резкими ударами заставляло меня жить в мире в котором мне не рады. Я просто устала жить с болью в груди от которой невозможно дышать. Боль которую не возможно притупить. Как вырвать душу? Как уничтожить чувства, вы знаете? Думаю нет… Вы даже не представляете, как мне страшно корчится на полу от боли сжигаемой меня изнутри. Я сгораю каждую минуту! Но пытаюсь улыбаться, ведь вы не любите когда я плачу. Сейчас смотря на те речи, что я вылила на этот грязный кусочек пергамента, мне хочется порвать это глупое письмо и уйти не простившись, но что будет с вами и с моей маленькой дочкой? Да я слабая и эгоистичная идиотка, которая кидает на произвол судьбы свою семью. Мне трудно писать эти строки. Но я не могу по другому. Поэтому прошу вас, Алан — никогда ни о чем не сожалейте и не оглядывайтесь назад. Продолжайте жить. Берегите себя и маленькую Элли. Прошу вас… Прощайте, милый друг! За сим прощаюсь с вами и вручаю свою грешную душу Господу Богу и прошу вас в молитвах своих поминайте меня и молите за меня о прошении.» Подняв голову вверх, я посмотрел на проплывающие белоснежные облака. Я скомкал письмо. '–Ненавижу. Слабая, глупая девчонка.' С силой выкинул письмо. И направился обратно в дом. —чеёёрт! Найдя письмо в траве поднял его и положил обратно в карман. '–ещё не время' Я делал это не ради Мэри, а ради дочери. Я спасу дочь. –слышала! Я сделаю то, что ты не смогла!