Я хочу знать

Сердце женщины — как глубокий океан, полный тайн… к/ф «Титаник»

Автобус размеренно покачивался. По металлической обшивке шумно барабанил дождь. Крупные потоки воды стекали по стеклу, а изнутри оно полностью запотело. Разноцветные огни улиц превратились в мутные пятна. Том принялся водить длинным тонким пальцем по стеклу, рисуя абстрактные узоры. В какой-то момент я начала наблюдать за его рисунком, пытаясь понять, что он рисует, потом перевела взгляд на его лицо: тонкие черты, острые скулы, пара морщинок на лбу. Он был сосредоточен, но в тоже время расслаблен. Глазами скользнула по его шее, где услышала насмешливый голос: — Так значит ты литературный редактор? Чувствуя себя идиоткой, смутилась. Нельзя же так открыто разглядывать мужчину, ведь он может неправильно интерпретировать мое любопытство. А мне просто было необычно находиться рядом с всемирной знаменитостью. Не сомневаюсь, у него было море поклонниц, которые жаждали получить хоть толику внимания, которое с лихвой досталось мне. В холодном свете автобусных ламп глаза Томаса показались мне цвета дождя, серые и такие глубокие, что можно было в них утонуть. Не сразу, но я поняла, что, в свою очередь, он тоже разглядывал меня. Даже с большим интересом, чем я его. Лукавые искорки в его глазах заискрились сильнее. — Да, я уже говорила об этом, — наигранно кашлянула я. — Не хотела бы сама написать книгу? — полюбопытствовал Том. — Иногда раздумываю об этом. В основном когда читаю какой-нибудь бредовый отрывок из чужих рукописей, — призналась ему. — Но, по-моему, это слишком муторное и тяжелое занятие. Фантазией и музой тут не отделаешься. — Актерство тоже не из легких профессий. — Он соединил кончики пальцев. — Тебе, наверное, приходится заучивать очень много текста? — Да, что верно, то верно. — Тогда я бы сказала, что быть актером посложнее, чем написать глупую фантастическую книжку про бунтующих подростков. — Думаю, даже для того, чтобы написать глупую книжку про подростков, нужно основательно покопаться в исследованиях. Мы замолчали. Я ощутила неловкую паузу, и он, похоже, тоже. Как я и ожидала, автобус резко затормозил, и водитель потребовал, чтобы все пассажиры валили из салона, потому что он, видите ли, далее по маршруту не следует. Именно в дождь он нас и выгонял. До моей остановки оставалось всего ничего! Сказать, что я была возмущена, значило ничего не сказать. По привычке мне хотелось с ним поспорить. Будь мы в России, я бы устроила скандал, но это был Лондон, и тут было не принято устраивать разборки по пустякам. Том попытался договориться с мужчиной, но и у него при всем его красноречии, ничего не вышло. Мне, ему и компании подростков пришлось выходить под ливень. Благо, я знала, что если сократить путь, то до моего дома даже через переулок идти быстрее. Хотя перспектива промокнуть до нитки под проливным дождем меня не радовала. Мысленно пожелав водителю всего плохого, я выпрыгнула из кабины и нырнула под навес остановки. Том не возмущался, молча вышел следом. Наверное, для него это обыденность. Интересно, где он живет? Мужчина не торопился оставить меня. Приятно, конечно. Зачем врать самой себе… Но я решила, что пора прощаться. — Мне тут близко, — предупредила я. — Может тебе лучше вызвать такси? — Ничего, я тебя провожу. Он улыбнулся и подмигнул. С его носа стекала вода. Мне стало его жалко и неудобно перед ним. Заставила мужчину мокнуть под дождем, когда он мог давно сидеть у себя дома в тепле и уюте. Ну и ладно, раз ему так хотелось, кто я такая, чтобы отговаривать. Мы быстро зашагали по пустынной улицы, шлепая по лужам, и, наконец, нырнули в небольшой парк между зданиями времен королевы Виктории. В центре раскинулся небольшой сад; весной он был полон зелени, цветов и трав. Сейчас же тут казалось чересчур пустынно. В какой-то момент я заметила настороженный взгляд Тома. Мужчина слишком часто оборачивался до тех пор, пока мы не оказались под узкой аркой между двумя изящными старинными домами. Я резко остановилась, тихо ахнув. Сердце рухнуло в пятки, когда дорогу нам преградил рослый парень, следом за ним из-за угла вышли двое его приятелей. Только этого не хватало! Я была мокрая до нитки, и еще не хватало того, чтобы быть ограбленной в самом тихом районе Лондона! Обернувшись, я встретилась лицом к лицу с другими двумя парнями. Это оказались те же молодые люди, которые ехали вместе с нами в автобусе. Вот гады! — Эй, леди, гони сумку, — посматривая на остальных парней, нагло произнес, должно быть, главарь банды. Вот черт! Что за день?! Хуже и не придумаешь. До этого времени я ни разу не сталкивалась с английской шпаной. Вцепившись в сумку покрепче, я с вызовом глянула на них. Не отдам! Там же мой кошелек, банковские карточки, телефон и паспорт. Том вмиг посерьезнел, рукой отодвигая меня к себе за спину. Я косо глянула в его сторону. Заметив, что его требованиям безмолвны, мальчишка стремительно вытащил из кармана нож-бабочку и ловко управляя им, продемонстрировал владение холодным оружием. Кажется, меня затошнило. — Ребята, давайте вы пойдете своей дорогой, и мы не заявим о вас в полицию, — ровным тоном произнес Томас, загораживая меня собой. — И ты, мужик, гони деньги, телефон, — рявкнул второй наглец, доставая такой же нож. — Я по-хорошему прошу. — Бархатный тон сменился на резкий, напряженный и угрожающий. Будь я на месте парней, то поостереглась бы лезть к этому человеку. Его голос не сулил ничего хорошего. К тому же я не хотела, чтобы из-за меня ранили Тома, потому поспешно пискнула: — Том, не надо, я отдам кошелек, — я натянуто улыбнулась, а саму трясло то ли от страха, то ли от холода. — Вот так, дамочка, отдавай, — гадко рассмеялся третий парень. — Твоя баба умнее тебя. Не лезь, а-то пырну. — Стой здесь, — твердо отчеканил Хиддлстон. Меня пробрало до мурашек, когда он это произнес. Такого приказа я не ожидала, но ему хотелось безоговорочно повиноваться. Его голос звучал глубже, опасней. Истина заключалась лишь в том, что не важно, что ты скажешь, а как это произнесешь. Мое нутро трепетало, и я не могла отвести взгляд от Тома, внезапно ставшим опасным человеком, в рукаве которого припрятаны козырные тузы. — Ну, сука, получи! — истерично вскричал первый мальчишка, кинувшись на мужчину. Я испуганно вскрикнула, шарахнувшись в сторону, поближе к стене, а мой спутник резко бросился вперед, рукой дотянувшись до асфальта, и с земли занес ногу, ударив мальчишку аккурат по ребрам. Тот охнул, словно из него выбили весь дух. Следом за ним на Тома кинулись остальные. Я от страха зажмурилась, закрыв ладонями глаза, слушая лишь, как раздаются крики и отборная ругань на английском языке. Мне безумно хотелось слиться со стеной, но больше всего я боялась, что сейчас Тома размажут по тротуару, а потом возьмутся за меня. Такого страха я никогда прежде не испытывала. Безумие! Наконец я услышала удаляющийся топот и быстрое шлепанье ботинок по лужам. Кто-то осторожно дотронулся до моей руки, пытаясь отнять ладони от лица, а я боялась посмотреть на человека, который стоял передо мной. Прикосновение было мягким и нежным. — Елена, ты в порядке? — последовал обеспокоенный вопрос. Я разжала ладони, и Том взял одну из них в свою руку, заглядывая мне в глаза. Он стоял передо мной запыхавшийся с растрепанными волосами. Слава богу, с ним ничего не случилось. Повинуясь импульсу, я кинулась его обнимать. Правой рукой он крепко прижал меня к себе и уткнулся в мою шею, щекоча кончиком своего носа. Мне показалось, или он втянул в себя аромат моих духов? Было бы смешно, если бы не так страшно. Я осторожно освободилась из его объятий, чувствуя, что он не хочет меня отпускать. Мой взгляд упал на его ладонь, и я в ужасе ахнула: — Том, у тебя кровь! С тыльной стороны из-под куртки по руке тонкой струйкой стекала кровь. Грешным делом, мне-то думалось, что все плохое позади! Мужчина перевел удивленный взгляд на ладонь, словно не понимая, откуда там взялась кровь. Только теперь я заметила порезанную кожаную куртку. Он дотянулся до разреза, потрогал, и тихо выругался: — Дерьмо. Моя любимая куртка. — Надо вызвать скорую. — Я не знала, что делать и как быть в подобной ситуации. — Или срочно ехать в госпиталь! — Да пустяки, просто царапина, — отмахнулся Хиддлстон и, глянув на меня, хитро улыбнулся. — Все в порядке, не беспокойся. — У тебя же куртка порезана! — не задумываясь, я схватила его за здоровую руку. Ситуация была столь нетипичная, что я даже случайно перешла на русский: — Геройствует он тут… — Естественно, парень ничего не понял, но зато догадался, что я ворчу. Решила, что раз он не хочет обращаться к докторам, то надо самой оказать первую помощь. — Ладно, идем, тут рядом мой дом. Надо все-таки обработать рану. От простой царапины столько крови не бывает. К тому же она может загноиться. Я даже не обратила внимания, как широко он ухмыльнулся, будто банда недомерков была тщательно спланированным планом, и оказаться у меня в квартире — его цель. Мужская ладонь жгла мою, и потому я разжала ее, но Том даже и не подумал отпустить. И все-таки он настойчивый, но и я не из мягкотелых девиц. — Окей, пошли, — с радостью кивнул актер. Я смерила его осуждающим взглядом, поджав губы, и молча двинулась вперед под дождь. Словно послушная собачка, Том последовал за мной. Прошло пять минут, и мы уже стояли у двери моего дома. И хотя я уже не пребывала в панике, у меня тряслись руки. Никак не хотела проходить нервозность, а мужчина, казалось, совершенно не делает из этого трагедии, как будто ему приходилось получать ножевые ранения каждый день. Вот это я понимаю стойкость. Или слабоумие? Кто знает этих актеров. Ища ключи, я поглядывала на то, как с его пальцев стекала струйка крови, смешиваясь с потоками воды, и расползалась розовыми кляксами. Кроме меня в доме жила еще пара квартирантов. Сама домоправительница, пожилая миссис Нельсон, жила на втором этаже, а первый сдавала в аренду. Входная дверь всегда была закрыта. Я быстро отперла ее, и мы вошли в длинный холл, освещенный единственной настенной винтажной лампой у входа. На полу лежал старый цветастый ковер, а стены были оклеены обоями в аляпистый цветочек. И не смотря на всю старомодность дизайна, в атмосфере дома чувствовались уют и теплота. Я подошла к серой двери и вставила в нее другой ключ. Оглянувшись на молодого человека, словно желая убедиться, что он все еще стоит за моей спиной, нырнула в сумрак зеленой прихожей, щелкая выключателем справа. Пространство мгновенно заполнил мягкий теплый свет. Следом за этим я положила сумку на стеклянную тумбу, скинула туфли и быстро стащила с себя мокрое пальто, пропуская в свою обитель Тома. — Проходи туда, — указала ему на дверь ванной комнаты напротив входа, — я сейчас захвачу аптечку. Он разулся и сразу же направился в ванную. Ворвавшись в гостиную, я метнулась к шкафу и быстро достала аптечку, прижимая ее к груди, после чего спешно направилась к Тому. Через открытую дверь в отражении зеркала увидела, как он аккуратно снимает куртку, слегка морща нос. Бросив ее прямо на пол, мужчина стал осматривать порез. Казалось, кровь больше не текла. Однако едва Томас надавил на рану, как она вновь принялась сочиться. Мой защитник зашипел. Я вошла в ванную комнату, включая дополнительный светильник на стене и выкрутила диммер на максимум. Все вокруг наполнилось ярким светом. Дождь за окном барабанил по карнизу, и я дотянулась до веревки, чтобы сдвинуть жалюзи вместе. Рана выглядела не так страшно, как я себе ее представляла, но все равно оказалась глубокой. Лучше бы ему, конечно, обратиться к врачу. Надо было скорее обработать место пореза. Положив аптечку на край раковины, я достала оттуда перекись водорода и взяла из ближайшего ящика полотенце. — Потерпи немного, — предупредила его. Как только я приступила к обработке, Том облизнул влажные от дождевых капель губы и уселся на край ванны. Пока колдовала над ним, мы молчали. Я изредка поглядывала на своего спасителя, а он неотрывно следил за моей работой. Пару раз мужчина морщился, но не издал ни звука. Несмотря на то, что он промок, его тело было горячим, и я ощущала жар через прикосновения к бледной гладкой коже. Под моими пальцами я чувствовала упругие мышцы. Кровь в который раз прилила к моим щекам, но я старалась не думать ни о чем лишнем и выполняла часть негласной сделки. Он спас меня, и потому я считала себя обязанной. Наконец, спустя минут десять я перебинтовала его руку и отступила в сторону: — Советую все-таки обратиться к врачу. — Ерунда, — отмахнулся Том. — Я уверен, что ты хорошо справилась. — И все же. Повисла пауза, пока я убирала вещи в аптечку и только сейчас вспомнила, что мы стояли совершенно мокрые. Футболка на актере влажно прилипла к телу, очерчивая идеальный рельеф мышц на груди. Его волосы на голове топорщились в полнейшем беспорядке. Томас заметил, что я украдкой рассматриваю его в зеркале, и провел ладонью по прически, стараясь пригладить непослушные вихры. — Возьми, — взяв с полки махровое полотенце, я передала его молодому человеку. — Тебе стоит переодеться. — Да не переживай ты так, — он попытался отшутиться, чувствуя себя должником. Но кто был в долгу, так это я. У него. Поэтому мне хотелось сделать что-то хорошее. Выходя из ванной комнаты, я проговорила: — Подожди, я мигом. Всего секунду. С этим словами я выскользнула за дверь, прикрыв ее за собой. Аптечку сунула на место и тут же кинулась в спальню. В шкафу все еще лежали вещи бывшего, которые я не успела выбросить. Когда-то я с любовью их постирала и погладила, сложив аккуратно на полку. До сих пор не знаю, почему не отправила их на помойку. С другой стороны, даже хорошо, что не сделала этого. Среди них были черная рубашка и того же цвета брюки. Как раз то, что надо. Очень надеялась, что одежда не окажется мала Тому. Вернувшись, открыла дверь и замерла на пороге. Стоя обнаженный по пояс, мужчина держал в руках мокрую футболку. Как только я открыла дверь, он тоже замер, словно застигнутый врасплох. Такую живописную картину посреди своей ванной комнаты я видела не каждый день. Выпирающие ключицы, рельефный пресс, покатая грудь без единого волоска, лишь на животе от пупка вниз шла небольшая дорожка темных волос, дразня тем, что скрывалось за краем джинс. Мгновенно почувствовала, как полыхает лицо, и отвела взгляд от голого влажного торса Хиддлстона. Да сколько ж можно?! Когда я думала, что хуже (а может лучше?) быть не может, судьба подкидывает мне очередной сюрприз, от которого я готова была провалиться сквозь землю. Со стыда… — Кхм, вот, возьми, — принялась мямлить я, смотря куда угодно, но только не на Тома. — Я поставлю чайник… В общем, пойду… Уходя расслышала, как он лукаво рассмеялся. Демон-искуситель какой-то! Кинувшись в спальню, я захлопнула за собой дверь и прижалась к ней. Преступление ли то, что я хотела дотронуться до его груди, почувствовать, как сквозь мышцы бьется сердце; хотела коснуться языком до темных сосков, попробовать вкус его кожи? Стоило закрыть глаза, как воображение услужливо и в красках оживило эту картину. Дьявол! Надо успокоиться. Я подошла к шкафу и, выудив с полки леггинсы и толстовку, по-быстрому переодевшись. Фен лежал на туалетном столике, и я немного подсушила волосы. После этого направилась на кухню ставить чайник. Попутно заглянула в холодильник. Надо же было убедиться, что мне есть чем угостить гостя. Что вообще могла любить звезда мирового масштаба? Понятия не имею, чем могу его удивить. Наверняка Том привык к изысканной кухне, а не к блинчикам с малиновым вареньем или пирожкам с картошкой. Он вообще пробовал когда-либо русскую кухню? Сомнительно. Выходя в коридор, увидела полоску света из гостиной. Значит Том уже переоделся. Черная рубашка и того же цвета узкие брюки сидели на нем идеально. Гораздо лучше, чем на бывшем. Мой гость стоял у шкафа с книгами. Большинство из них принадлежали русским классикам, но и английская литература тут тоже имелась. — Внушительно, — заслышав мои шаги, мужчина обернулся и кивнул в сторону книжной полки. — Я люблю читать, — пожала плечами я, усаживаясь на диван. — Знаю, что сейчас век технологий, и многие предпочитают электронные книги бумажным, но для меня поход в книжный — один из видов медитации. Я люблю долго искать то, что может меня зацепить, трогать книги, листать их. С книгой не может быть скучно. — Так и представляю тебя здесь, сидящую на диване с книгой в руках пока за окном льет дождь, работает камин; в этом доме обитает тишина и покой. — Томас повернулся ко мне и прошел к дивану, присаживаясь рядом. — Как говорил Ремарк, прежде в этом видели лишь мещанство. Теперь же это мечты о потерянном рае. Есть в этой фантазии что-то блаженное. Я покосилась на Тома. Он не отводил от меня взгляда, изучал, рассматривал. Его глаза бегали по моему лицу, распущенным волосам. Что-то во всем этом казалось мне тревожным, но не в плохом смысле. Его взгляд будил в глубинах души забытые чувства. Мне казалось, что я навсегда забыла, как любить. Сердце долго кровоточило, пока шрамы не стали затягиваться. Томас казался смешным балагуром и одновременно с этим сексуальным хищником. Не сомневаюсь, что взгляд его аквамариновых глаз, что сияли в тусклом свете старинной напольной лампы, свели с ума многих женщин. Большинство из них с радостью упали бы в их бездну, довольствуясь одной ночью, минутными прикосновениями рук с длинными аристократическими пальцами, поцелуями тонких губ. Над камином тихо тикали часы. Дождь за окном не останавливался. Мне было уютно и тепло. Не только потому, что я находилась у себя дома, но и от того, что Том был сейчас здесь, рядом. Несколько месяцев назад, когда я с ним только познакомилась и общалась всего пару минут, я и представить не могла, что мужчина так быстро окажется в моей квартире и будет сидеть на моем диване. Безмолвие нарушил свист чайника, и я разорвала нить, образованную нашими взглядами, поднимаясь на ноги и выходя из гостиной. Уже на кухне, повернув ручку газовой горелки, я встала перед плитой, прикусив нижнюю губу. События разворачивались чересчур быстро, слишком неправильно. Доставая чашки с блюдцами, я размышляла о Хиддлстоне. Надо было поблагодарить его, напоить чаем и выпроводить из квартиры. Но для начала надо заварить чай.