Я хочу знать

На этот раз Том меня удивил. Пока мы ехали в машине, я всю дорогу играла с ним в «угадайку», пытаясь узнать, куда же он меня привезет. Однако всякий раз как он, смеясь, говорил «нет», я еще больше ломала голову над правильным ответом. Всем своим видом Томас показывал превосходство. Якобы в этот раз сюрприз мне точно понравится. И не прогадал. Свободная парковка нашлась на Грэйт-Колледж-стрит, вблизи садов башни Виктории. Том сказал, что до того места, куда он меня ведет, придется немного пройтись. Я и не возражала. Пока мы пересекали длинный Вестминстерский мост от часовой башни дворца в сторону боро Ламбет, мягким теплым светом начали загораться изящные фонари. В вечерний час пешеходов на мосту было предостаточно, ведь он стоял наравне с дворцом королевы и Биг-Беном. И днем, и вечером каменную плитку топтали тысячи пар ног туристов и жителей города. Оголтелые чайки в последний час после заката кружили над рекой, нагло подлетая к людям и выпрашивая у них что-нибудь вкусненькое. Под нами проплывал небольшой пароход, на борту которого туристы завороженно вертели головами в разные стороны. До меня долетали обрывки фраз гида, экспрессивно рассказывающего в микрофон об истории моста гостям города. От темных вод Темзы дул холодный ветер, и я поплотнее укуталась в клетчатый шарф. Спустя час после переписки по телефону с Томом погода уже испортилась, и вместо закатного солнца небо застилали свинцовые тучи. Я надеялась, хотя бы в этот раз не будет дождя, но на всякий случай в сумке лежал компактный зонтик. Было удивительно, что Тома никто не узнавал и даже не подходил к нему за автографом или с просьбой сфотографироваться. Это уже намного позже мне рассказали, что в Англии не принято приставать к прохожим — даже если это знаменитость. Англичане слишком сдержанны и вековые нормы приличия для них считались элементарными. Не то, что в Америке, где бесцеремонность у людей текла в крови. — Хотя бы скажи, мы уже близко? — поинтересовалась я, разглядывая гигантское обзорное колесо. Его еще называли Оком Лондона. Может быть, мы направлялись к нему? Однажды я уже каталась на нем вместе с Мари и ее подругами. Никогда не считала себя трусихой, но когда стоишь в маленькой кабинке на высоте около 130 метров от земли, становится немного не по себе. — Почти, — лукаво ответил Том, поворачиваясь ко мне и замечая, что я успела слегка продрогнуть. — Тебе холодно? — Все нормально, — отмахнулась я, однако в действительности хотела поскорее оказаться в тепле. Февраль-февралем, а погода все равно выдавала сюрпризы. — Надо было найти парковку поближе, — сокрушался Том. — Все хорошо, пройтись пешком лучше, чем сидеть в машине, — заверила я парня. — Мне нравится гулять. Особенно в пригороде. Там царит самобытная атмосфера. В первый год, едва переехав в Лондон, я выходила каждый день и шла, шла, пока не уставала. С того периода в компьютере сохранилось множество фотографий цветов, парков, живописной архитектуры и даже волшебных входных дверей, которые, казалось, приглашают войти в сказку. Увы, сейчас я бродила по улицам намного реже. Бывший парень не любил ходить, предпочитая проводить время в пабах или клубах. Мне приходилось подстраиваться под его желания, а когда я порвала с ним, то и вовсе закрылась дома. — А я предпочитаю бег. — Томас уверенно шел вперед, глядя перед собой. Один его широкий шаг заставлял меня делать два. Непросто поспевать за таким длинноногим парнем. — Люблю бегать ранним утром с музыкой в ушах. В голове сразу же возникла картинка, как он выходит из дома в спортивных шортах, открывающие вид на туго натянутые икры, обыденным жестом закрывает калитку, включает любимую музыку и бежит наперегонки с ветром. Тот играет с его волосами, обдувает сосредоточенное лицо, и мышцы ног напрягаются от усилия. — Должно быть, это очень необходимо тебе. Мужчина не сразу заговорил, а лишь мгновение спустя, задумавшись над ответом: — Это помогает отвлечься от неприятных мыслей. Я не знаю лучшего способа, чтобы привести их в порядок, кроме как дать телу нагрузку. Уж в этом я его понимала, как никто другой: — Соглашусь с тобой. Когда меня что-то тревожит, я как остервенелая занимаюсь спортом или погружаюсь с головой в работу. Это помогает не думать о плохом, и тогда я могу идти дальше. Томас кивнул, а потом поежился, поглубже засунув ладони в карманы стеганой черной куртки: — У меня только одно решение для всех проблем: не останавливаться. — Трудности делают нас такими, какие мы есть, да? Изо рта вырывались клубы пара. Нос и уши начинали мерзнуть. Интересно, как долго нам идти? Лавируя между пешеходами, мы были почти у выхода с моста. — Они определенно закаляют характер, — поразмыслив, проговорил Хиддлстон, — но, ты знаешь, не каждый характер закаляется. К тому же бывают моменты, когда становится слишком тяжело. — Он шел вперед, но, казалось, был не со мной, словно окунулся в какие-то тяжелые думы. — Некоторые не справляются и скатываются в пропасть. Как был прав мой новоиспеченный друг! Когда же прошлое перестанет преследовать меня? Даже сейчас, когда я вроде бы спокойна и расслаблена, я думаю о человеке, который разбил мое сердце. Любой разговор и даже намек ковыряют почти зажившую рану в груди, и слезы сами собой наворачиваются на глазах. Я сглотнула комок в горле, отвернувшись от Тома, чтобы не дать ему увидеть влагу на моих ресницах. Надо было успокоиться и взять себя в руки. Мой голос понизился и казался охрипшим: — Я понимаю, о чем ты. Не знаю, можно ли так говорить, но мне посчастливилось пройти через это. Но второй раз душевных мук я не переживу… Я давно многое обдумала. То, что окончательно меня не сломало окончательно и не превратило в половичок для вытирания чужих ног, показало мне настоящие ценности, то, из чего я нашла мысленный выход. Это награждает опытом преодоления. А уже после этого человек сам решает, что это — сила, мудрость, рассудительность или разумность, а может и все вместе. Я чувствовала, как Томас косится на меня, изучая мой профиль, и в его взгляде выражалась неприкрытая заинтересованность. Он жаждал знать все, что со мной произошло, но боялся спросить. Или хотел, чтобы я сама раскрылась перед ним. — То, что не убивает нас, делает нас сильнее, — процитировал он Ницше. Мне больше нечего было к этому добавить, да и Тому тоже. Наконец мы спустились по лестнице к историческому зданию ратуши, в которой теперь располагался Лондонский Аквариум, и я поняла, куда меня привел мой новый друг. Перед входом столпилась небольшая очередь из посетителей. Судя по всему, последний заход, поскольку через пару часов здание закрывалось. Томас встал в очередь, улыбчиво глядя на меня. — Так мы в Океанариум? — моей радости не было предела. — Ни разу тут не была, но давно хотела! — Наигранно прищурившись, я воззрилась на актера: — Ты что, читаешь мои мысли? Он рассмеялся, широко и открыто улыбаясь. На щеках появились хитрые ямочки. Кто-то из толпы повернулся в нашу сторону, и Том тут же пониже опустил на глаза козырек черной кепки. Я его понимала; вряд ли захочется общаться с фанатами, если пришел отдохнуть. — Я видел у тебя в коридоре картину, — намекнул он, — подумал, что тебе будет интересно. И правда, в коридоре в тонкой рамке цвета лазури висела маленькая картина, написанная акварелью неизвестным автором. Она была простенькая, не представляющая ценности и купленная мною год назад на блошином рынке за пару центов. Маленький скат лавировал мимо водорослей и кораллов, проплывая крупную морскую звезду, что притаилась между камнями. Над ними плавали маленькие разноцветные рыбки и полупрозрачная медуза. Если честно, я думаю, работа была написана детской рукой, но несмотря на это не перестала иметь некую ценность, за что я ее и полюбила с первой же секунды. В очереди пришлось стоять недолго, и вот уже заветный вход в здание океанариума. Мы прошли внутрь через стеклянную дверь и чуть продвинувшись вперед, оказались около билетных касс, где продавали, в том числе, билеты на колесо обозрения. Опережая Тома, я забежала вперед него и встала в первое освободившееся окошко. За спиной послышалось недовольное мужское цоканье. — Пожалуйста, два билета в океанариум, — попросила я у молодой девушки, и та быстренько принялась печатать на специальном агрегате узкие разноцветные билетики. — Я заплачу, — вмешался Том за спиной, вставая вплотную ко мне и протягивая карту к терминалу. — Нет уж, — поспешно вклинилась я, шустро подкладывая свою Visa к автомату. Раздалось пиликанье, оповещая о прошедшей операции. Над ухом негодующе засопели, и кассирша протянула мне билеты. Довольная я повернулась к Тому и буквально вплотную носом столкнулась с его широкой грудью. Парень смерил меня возмущенным взглядом. Ну как же! Я ведь только что помешала ему совершить джентльменский поступок. — Держи, — я протянула Хиддлстону его билет и скользнула к узкому проходу, где перед стеной, оклеенной обоями с изображением морских обитателей фотографировалась семья из пяти человек. — Не обязательно было так поступать, — догнал меня Том. — Не хочу быть тебе обязанной, — улыбалась с превосходством. — Ты и так сделал мне сюрприз, о котором я не просила. Он отреагировал не сразу, а лишь спустя пару секунд. Голос его был низким и расстроенным: — Ты о кристалле? — Да, — коротко кивнула я, не глядя на парня. — Впредь не делать тебе сюрпризов? — иронично вставил он. Резко обернувшись к нему, мне тут же пришлось посторониться, потому что мимо нас прошла толпа вечно куда-то спешащих школьников. Она разделила нас, но я неотрывно смотрела в ясные голубые глаза. Он реально не понимал, что я имею в виду? Да нет, все он понимал, просто строил из себя невинного! Кажется, он считал себя жертвой обстоятельств, и это раздражало. — Думаю, ты понял, о чем я, — тоном, не терпящим возражения, заявила ему. — Мы с тобой еще не настолько дружны, чтобы раздаривать друг другу подарки. К тому же я имела неприятное знакомство с твоей… — запнулась, подбирая правильное слово, — бывшей… Знаешь, теперь твой подарок выглядит так, будто ты заранее хотел задобрить меня. Надеюсь, он понимает, как все выглядит со стороны… Том схватил меня за плечо, останавливая перед самым пунктом досмотра и уводя в уголок коридора к служебной двери. От недовольства я поджала губы. Как вышло, что хорошее настроение превратилось в раздражение? Как будто по щелчку пальца Хиддлстон уже бесил. — Елена, прости меня… Пожалуйста… — Томас состроил жалостливую гримасу. Ох уж эти бровки домиком и щенячьи глаза. — Я дурак, знаю. Просто не придумал, как лучше выпутаться из той ситуации. Я надеялся, что мы быстро уйдем, что Шарлотта поймет, что между нами все кончено… Не хотелось слышать имя блондинки, и я поспешила закрыть тему, а не развивать ее. Ничего приятного этот разговор все равно не даст. Тем более, мы обговорили все ранее. — Давай просто забудем… — махнула я рукой. — Наслаждайся экскурсией. Не стала ждать ответа, а двинулась к пункту досмотра, проходя через металлодетектор. Сотрудники океанариума молча кивнули, и я широким шагом пошла дальше по коридору, где свет обычных желтых ламп менялся на фиолетовую и изумрудную подсветку, а рисунки на стенах создавали иллюзию, будто мы находимся в подводной лодке. Наконец узкая кишка привела к основному входу в океанариум с прозрачным дном. Я кипела в своих мыслях, все еще разозленная на Томаса, который не смел даже пикнуть за моей спиной. Ну и пусть, ему полезно помолчать и все обдумать. Из-за расстроенных чувств, я никак не ожидала, что под ногами возникнет иллюзия пустоты, и тихо ойкнула, боясь ступить на стеклянную поверхность первого же резервуара. А там, под нашими ногами, безмятежно дрейфовали три огромных сома и шустро проплыла мелкая акула. — Не пугайся, — раздался надо мной насмешливый голос. — Еще чего, — фыркнула я. Удивительное начало. Было немного неловко, но я сделала шаг вперед, пропуская семейную пару, чьи дети шумно и радостно восхищались прозрачной поверхностью под ногами и рыбам под ней. Спустя мгновение мы пришли к лифту, который должен был спустить нас на уровень ниже. Зайдя вместе с семьей внутрь, мы с Томом оказались задвинуты в угол. Улыбаясь, я смотрела на семилетнего мальчика, который пребывал в таком восторге, что это граничило с гиперактивностью. Бедная счастливая мама, обладательница трех детишек в возрасте от двух до одиннадцати лет, все пыталась его одергивать, косясь на меня с Томом. Интересно, она его узнала или нет? Тем временем мой спутник молчал, остро ощущая напряжение между нами. Спустя пару мгновений створки лифта отворились, и дети буквально вылетели пулей. Мы с Хиддлстоном ступили в полутемный коридор, оформленный как подводные скалы. Первый зал назывался «Атлантические глубины», и я заозиралась по сторонам, вклиниваясь в толпу посетителей океанариума. Тут было довольно темно и прохладно, но мне импонировал сумрак. Я любовалась чистейшими аквариумами, маленькими шустрыми рыбками и живописными скульптурами, вокруг которых плавали обитатели глубин. Экскурсоводы, работники лондонского аквариума, вокруг которых собирались небольшие группы туристов, шумно рассказывали слушателям интересные факты. Мы прошли мимо резервуара со скатами и вышли к огромному стеклянному аквариуму, высотой с два человеческих роста. Там плавали рыбы, акулы, скаты и даже черепахи. В углу виднелся крупный скелет фантастической доисторической рыбы. Конечно же, муляж, но несмотря на это он удивлял воображение. Можно было сидеть здесь весь день и любоваться бесподобной красотой, завораживающего подводного мира. Похоже, я уже готова была простить Хиддлстону все на свете, и как маленький ребенок, едва ли не прилипала к каждому аквариуму с радостью, переполняющей глаза. Через некоторое время мы подошли к океанскому туннелю, все стены и потолок которого были оформлены в виде полукруга из стекла. Я изумленно глазела во все стороны, ощущая себя так, словно оказалась в фантастической подводной лодке. Тихая, умиротворяющая музыка лилась отовсюду. Блики света рябили где-то над водой, имитируя солнечные лучи, проникающие на дно океана. Том молчал, послушно следуя по пятам. — Как здесь красиво! — вырвался из моего рта восхищенный шепот. — Я знал, что тебе понравится, — довольно улыбнулся Том. Тем временем семья с детьми не отставала от нас, и ребята толпой пронеслись мимо, едва не сбивая меня с ног. Я увернулась и очень некстати угодила прямо в объятия незадачливого друга. Кругом было темно, и только вокруг мелькали отблески света на поверхности воды, подсвеченной в голубые и ультрафиолетовые оттенки. Длинные, тонкие пальцы настойчиво легли на мою талию, прижали к себе, давая пройти толпе школьников и увлекая в темный угол, где мы меньше всего мешали. Сердце в груди забилось чаще от противоречивых чувств. В какой-то миг мне просто захотелось убежать, но я пересилила себя, оставаясь в его сильных руках. Мои зеленые глаза встретились с голубыми, глядя на то, как в них отражается свет из аквариума. — Почему мы мечтаем? — Бархатный шепот Тома обволакивал, словно пушистое одеяло холодным зимним утром. Меня обдало жаром и мятной свежестью его дыхания. Неотрывно и завороженно глядя в потемневшие от темноты глаза, я ответила таким же шепотом: — Потому что страдаем. Мысль о прекрасном будущем дает возможность терпеть невыносимое настоящее. Он на секунду растерялся, а потом тонкие губы расплылись в мягкой, но печальной улыбке: — Действительно… Невыносимое настоящее… Положив ладонь ему на грудь, ощущая горячее мужское тело даже под джемпером, я слегка оттолкнулась, чтобы выбраться из объятий. Томас не стал удерживать, но явно с неохотой выпустил свою добычу. Мимо прошла толпа школьников, и мы двинулись вслед за ними в следующий зал. Я все никак не могла отделаться от ощущения тепла, исходящего от Тома. Запах его кожи, дорогой парфюм и сладкий кондиционер для белья — все это никак не выветривались из моей головы. — Я думаю, мечты похожи на мост между тем, что мы имеем, и тем, что хотели бы иметь, — пытаюсь отвлечься от мыслей о нем, хотя мужчина неотрывно следует, внимательно слушает и разглядывает мой стан удивительно проницательным взглядом. — Думаю, все, что когда-либо существовало и существует на этом свете, изначально было мечтой. Мечта мотивирует на то, чтобы человек развивался, как личность. — Я недавно читал одну книгу, — продолжил Том, когда я замолчала, — в ней говорилось, что древние мыслители видели в мечтах послания богов. Мечта живет в глубине нашей сущности, в чистых, детских представлениях о желаемом. Он был романтиком, а я, кажется, уже нет. — Человек такое создание… — опустившись на корточки рядом с маленьким аквариумом, где плавала красная рыбка с огромными выпученными глазами. — Каждый из нас охвачен собственными страхами: страхом жизни, будущего, страхом разочарований. Человек всегда выбирает из «двух зол одно», а не из лучшего и более прекрасного. Мы заняты выживанием: ночь простоять, да день продержаться… Я поднялась во весь рост, посмотрев в лицо Тома, и увидела в нем несогласие с моими словами. Он мечтатель, а я, кажется, уже нет… — Если человек не мечтает, тогда ему не из чего выбирать, нет свободы выбора, — возразил он, пряча руки в карманы куртки. — Многие живут в беспамятстве. Они забыли как «мечтать». Ведь дети умеют это делать, но чем старше становишься, тем тебя окружает все более серый и грязный мир. Но это же так легко — мечтать. Это как видеть сон, но только во время бодрствования. Мы слишком много философствуем сегодня, подумалось мне. Впрочем, на удивление приятно рассуждать на такие темы с Томасом. В который раз я убедилась, что он приятный собеседник. Да и экскурсия мне нравилась. — Сны не всегда прекрасны, иногда они превращаются в кошмары, — заметила я. — И мечты также могут отражать темные стороны души. Это только кажется, что они просты, но на самом деле могут быть жестокими и страшными. Том немного помолчал прежде, чем изречь свою мысль. Когда он думал или становился серьезней, на его переносице заламывалась морщинка, а взгляд устремлялся в пол. Он быстро облизал кончиком языка нижнюю губу и вдохновленно затараторил: — Я думаю, мечты похожи на музыку, которую мы не можем услышать. Они живут в иной изнанке бытия, как лучи света и цвета радуги, таинственные, неведомые Голоса. Они похожие на чудо, сокрытое в ларце Пандоры, откуда никогда не исчезает надежда, где хранятся все наши священные воспоминания, все наши мечты, которые рано или поздно возможно осуществятся. Стоит только сильно этого захотеть… — Ты мечтаешь душой… — мне больше нечего было сказать на его монолог. Обняв себя руками, я вошла в большую просторную залу с самым огромным резервуаром, который я до этого видела. — Конечно, без мечты я бы не стал самим собой, — вдохновленно отзывается Томас, а я уныло лепечу: — Завидую тебе… Мне взгрустнулось. Печаль неотрывно следовала за мной по пятам, где бы я не находилась и что бы не делала. Я была беспомощна перед этим особенным чувством, ощущая себя наполовину пустым сосудом, и не было ничего, что могло бы его заполнить. Том казался идеальным, но далеким. До сих пор не знаю, стоило ли открываться перед ним полностью. Я разучилась верить людям, убив в себе это чувство. В детстве я любила сказки, но повзрослев больше не верю в них. Рядом со мной Том молчал, скрестив руки на груди и разглядывая, как мирно плавают огромные акулы мимо муляжа голов острова Пасхи. Я бы могла стоять так долго, разглядывая обитателей морских глубин, и размышлять над его словами. К этому располагала очень спокойная, умиротворенная атмосфера и тихая музыка. Разве что, шумели дети и переговаривались другие посетители. Поскольку океанариум вскоре должен был закрываться, мы отправились дальше. Следом шел зал кораллового королевства, где мягкий, приглушенный свет сменился на яркий и пестрый, как и удивительной красоты кораллы, собранные в здесь аквариумах. Я не могла насмотреться на их радужную расцветку. Сколь же причудливые творения природы! А какие невиданные формы они приобретают! В первом резервуаре плавали маленькие рыбки-клоуны, шустро носясь туда-сюда, прячась в густых зарослях актинии. Улыбаясь, я приблизила лицо к стеклу, разглядывая этих удивительных рыбок. — Мне больше нравится, когда ты улыбаешься, — понизил голос Том, присев около меня. Заправив прядь за ухо, я покосилась на мужчину. Никак не отреагировав на его слова, выпрямилась и пошла к другому аквариуму, где плавали синие рыбки Дори, как из мультфильма «В поисках Немо». — Ты знала, что этих малышек называют голубыми хирургами? — выдал факт Томас, поравнявшись со мной. — Забавное название, — как бы между делом оценила я. К нам подбежала маленькая девочка, почти вплотную прижимаясь носом к стеклу. Я чуть подвинулась и уперлась в плечо актера, неуверенно покосившись на него. — Мама, смотри это Дори! А там Нэмо! — воскликнула малышка. — Я ее тоже знаю, как Дори, — заулыбалась я; детская непосредственность умиляла. — Дори? — Том непонимающе уставился мне в макушку. Я обернулась, удивляясь тому, что он не узнал персонажа детского мультика. Жестикулируя, я попыталась объяснить: — Ну, «В поисках Нэмо». Не смотрел? Это милый детский мультфильм, советую. Заодно восполнишь пробел в знаниях. — Хе-хе, обычно я не смотрю мультфильмы, но если ты составишь мне компанию, то буду только «за», — широко ухмыляясь, нагло прищурился лицедей. Ну что на это ответить? Я промолчала, снисходительно расплываясь в улыбке. Наверняка специально подыгрывал мне. Впрочем, настроение улучшилось, этого было достаточно, чтобы дать поблажку мистеру Хиддлстону. Мы прошли в небольшой темный переулок, в котором среди водорослей плавали маленькие прекрасные ангелы. — А это мои фавориты — морские коньки, — разглядывая малюток, произнес Том. — Какие крошки! — оставлось только дивится их размерам и тому, сколь хрупки эти создания. — Да, но такие грациозные. За это я их и люблю. Всегда думала, что они должны были быть шустрыми, но эти коньки лениво плавали в воде, изредка подплывая к кормушке. Наверное, это от переедания. Ешь вдоволь, никакого выживания в дикой природе. Спустя пару минут, мы двинулись дальше. Зал с тропическими насекомыми и животными я прошла довольно быстро, поскольку все это вызывало во мне дрожь: змеи, обвивающие толстые ветви, склизкие лягушки, мохнатые пауки, африканские тараканы и прочая не совсем приятная живность. Остановились только рядом с черепахами, весело наматывающими круги в своем бассейне. Стоило признать, что зал был оформлен великолепно. С потолка свисали лианы и ветви тропических деревьев. Это были муляжи, но они превосходно дополняли атмосферу джунглей. И, наконец, мы подошли к длинному аквариуму, где в хаотичном порядке плавали краснобрюхие пираньи, некоторые из их представителей застыли в ожидании, плотоядно разглядывая людей за толстым стеклом. Света в этом зале не было вовсе, только аквариум с хищницами подсвечивался откуда-то изнутри. На ум приходили сцены из фильмов ужасов, где люди случайно падали в озера на корм этим красоткам. Я поежилась. Жуткие создания, ведь они с виду казались безобидными, хотя и довольно некрасивыми. Похоже, у меня разыгралось воображение. — Никогда не думала, что люди похожи на пираний? — прохрипел над ухом Том, и я по-другому посмотрела на этих созданий. Он ведь в чем-то прав. Некоторые индивидуумы готовы оторвать кусок из твоей души, лишь бы насытить собственное бездумное существование. Спустя несколько минут мы вышли к «Антарктическому путешествию», где был целый зал с пингвинами. Температура тут ощущалась минусовая, поэтому сколь бы интересно не было, мы довольно быстро покинули забавных созданий. После этого был длинный коридор с медузами, и, наконец, наше водное путешествие закончилось сувенирным магазином, в котором продавались сладости и детские товары. Каких только мягких рыбок и морских обитателей тут не было, разных безделиц с символикой океанариума! Разглядывая игрушки, я раздумывала, какую купить. Было бы неплохо что-нибудь приобрести для себя на память, да может быть племяннице послать, дочери моего старшего брата. Рядом со мной на полках копошился Том, выбирая между морской звездой и рыбкой-клоуном. Повернувшись ко мне, он подставил рыбку к своему лицу и забавно проговорил, коверкая голос в шутовской манере: — Как думаешь, взять меня или не взять? Я рассмеялась над глупой шуткой приятеля. Он все еще был дитем в душе. Не удивительно, что Том умел так свободно мечтать и вдохновленно рассуждать на этот счет. В конце концов, я выбрала голубого морского конька для себя и черепаху для племяшки. — Определенно взять, — с самым серьезным видом кивнула я. Томас положил на место игрушки и указал на те, что были в моих руках: — Это ты себе или кому-то? — Одну оставлю у себя, — любовно разглядывала я морского конька и при этом косилась на Хиддлстона. — А вторую подарю одному хорошему человеку. Лицо парня менялось с самодовольного на ревнивое. Ему явно польстил тот факт, что я выбрала зверька, который находился у него в фаворитах, а вот упоминание про «хорошего человека» только подогрело любопытство. Пусть не расслабляется. Ишь какой, думал, что все обязаны только по нему сохнуть? Мы расплатились на кассе и вышли на свежий воздух. За время, проведенное в океанариуме, на город окончательно опустились сумерки. Через реку ярко сиял королевский дворец и большая часовая башня. — Может зайдем куда-нибудь? — предложил Томас. — Угощу тебя горячим шоколадом и пирожными. Промозглая погода располагала к уютным кафе, обжигающему чаю и сладким десертам, поэтому я согласилась. В обратном направлении мы пересекли мост гораздо быстрее. У моего нового друга было на примете укромное местечко с мягкими диванчиками и расслабляющей атмосферой. Пряча руки в карманы пальто, я едва поспевала за Томом. Вскоре мы пришли к кафе с винтажной вывеской «Bea's of Bloomsbury» на огромном панорамном окне, занимающим всю стену от потолка до пола, что визуально увеличивало размер небольшого заведения. Внутри все сияло от белого цвета и чистоты. Акцент был сделан на темно-синих бархатных креслах и диванчиках, на которых расположились вечерние посетители. Из динамиков лилась умиротворяющая музыка, которая клонила к задушевным беседам. Мы подошли к витрине, за стеклом которой лежали наивкуснейшие пирожные: маффины с черникой или цукатами, шоколадные эклеры, песочные корзиночки с воздушной шапкой белкового крема, разнообразные суфле, воздушные безе, бисквиты и множество самых разнообразных вкусностей. Сладкий аромат выпечки заползал в ноздри. Чуть ли не облизываясь от обилия сладкого, Том смотрел на шедевры кондитерского искусства с влажным блеском в глазах. — Неужели ты сладкоежка? — просияла я в улыбке, удивляясь тому, как мужчина пожирал глазами сладости. — Ты можешь удивляться, — не отрываясь от витрины, заметил Томас, — но я обожаю сладкое. Особенно шоколад и конфеты. — Ты такой стройный, — окинула я его оценивающим взглядом. — Ни за что бы не подумала. — Это для «Марвел», — сокрушался герой комиксов. — Кеннет Брана заставил меня сильно похудеть для роли в «Торе». До этого я не мог похвастаться стройностью. Так что, это все результат усиленных тренировок и бега. — А тебе можно сладкое? — подшучивала я над ним, останавливая свой выбор на маленьком песочном пирожном с кремом и желейной вишенкой на верхушке, а также на парочке разноцветных макарун. — А-то растолстеешь и выгонят из Марвел. — Не волнуйся, мой тренер как узнает, заставит в два раза дольше пахать в спортзале, — в жесте «окей» выставил перед собой ладонь Томас. Ну тогда можно расслабиться. Я тихо рассмеялась в кулак и прошла к кассе, делая заказ на большую кружку цейлонского чая и десерты, которые я выбрала. Девушка с пучком на затылке, черном фирменном фартуке и в тон кондитерских перчатках принялась исполнять заказ и пробивать чек. Наконец, мне предложили пройти к столику, куда должны принести столовые приборы и выбранные мною сладости. И настала очередь моего нового друга сделать заказ. Отойдя в сторону, чтобы уступить ему место, я только сейчас заметила, как на него косилась кассирша. А ведь она буквально не сводила с него восхищенных глаз! Фанатка? — Здравствуйте… — произнес Том хрипловатым и сладким, как мед, голосом. В это мгновение юную особу уже нельзя было сдержать. Перебив его, она с придыханием затараторила, приложив ладонь к губам: — О, господи! Вы ведь Том Хиддлстон, да? Господи! Извините… Я ваша фанатка! Я оглянулась на зал. Кто-то из посетителей смотрел в нашу сторону. Надеюсь, фанатка тут сегодня только эта девушка… Она едва не прыгала от восторга, а Том явно чувствовал себя неловко, нервно облизывая пересохшие губы. — Простите, разрешите взять ваш автограф? Пожалуйста… — не отставала девушка. Мужчине ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть. Не стала дожидаться, я отошла к столику и опустилась в мягкое кресло, попутно снимая шарф и расстегивая пальто. Сумку положила на соседний стул, туда же верхнюю одежду. Все это время я следила за ними. Лишь бы кассирша не подумала ничего лишнего. Не очень хотелось, чтобы меня потом обсуждали в твиттере или фейсбуке. Наконец, он закончил раздавать автограф и сделал заказ, после чего присоединился ко мне. — Каково быть знаменитостью? — сложив ладони в замок и поставив локти на стол, посмотрела я Тому в лицо. — Непривычно, — повел он плечами, стаскивая с себя куртку и аккуратно вешая ее на стул рядом с моими вещами. — Иногда это может доставлять дискомфорт. Но, знаешь, когда я встречаюсь с ними, — он кивнул в сторону фанатки, — на каком-то мероприятии, то заряжаюсь их силой и энергией. Вот тогда я испытываю драйв. Но я уверен, они видят не меня, а ту роль, которую я играю. — А передо мной… какой ты? — лукаво прищурилась. — Ты играешь роль, или ты настоящий? Казалось, он растерялся, не зная, какой дать ответ. От изумления мои брови взметнулись вверх. Я думала, что общаюсь с человеком без актерской маски, а оказывается, что все это время он скрывал свою реальную личность? Может быть, не полностью, но частично. Но я не расстраивалась и не злилась. В конце концов, я тоже многого ему не рассказывала. Пару минут спустя работница кафе принесла на подносе наши пирожные, две круглые белоснежные фарфоровые чашки и два пузатых чайничка, об которые можно было запросто обжечься. При этом она не переставала влюбленно смотреть на моего собеседника и с интересом на меня. Теперь понимаю, что он чувствовал. Загадочно улыбаясь, девушка отошла обратно за прилавок, и мы принялись неспешно вкушать сладости. Томас заказал аж четыре пирожных и сейчас с выражением кота, дорвавшегося до сметаны, аккуратно десертной ложечкой отламывал кусочек исконно английского бисквитного трайфла со взбитыми сливками и заварным кремом, пропитанного крепленым вином и увенчанным сверху ягодами малины. Благодаря обжигающему чаю я успела согреться, а вкусным пирожным — утолить голод. Правда, они только раззадорили меня. Теперь вернувшись домой придется совершить набег на холодильник в поисках чего-то посущественнее. — Значит через пару дней ты уезжаешь? — произнесла я с якобы обыденной интонацией. Не хотелось делать вид, будто мне действительно это важно. — Да, — кивнул Томас, бросив в мою сторону короткий взгляд. — Не знаю, когда вернусь. Планирую через пару недель. — Он замолчал на долю секунды, проведя тонким пальцем по золотистой кромке чашки: — Будешь меня ждать? Я оторвалась от пирожных и удивленно воззрилась на мужчину, разглядывая тонкие губы, острый прямой нос и глубокий взгляд светлых глаз, который неотрывно следил за мной. Сердце в груди чаще забилось. Совершенно не знаю, что ответить на столь провокационный вопрос! Ему не надоест ставить меня в неловкое положение? Чувствую, что нет… — А ты пиши мне почаще, — ничего не придумала, кроме как схитрить. — Не сомневайся, — кивнул Томас, а потом пошарил в карманах, доставая iPhone4 образца 2010 года. — Может сфотографируемся? Хочу, чтобы у меня было твое фото, чтобы я мог поставить его в контактах. — Окей, — пожала плечами я и придвинулась к Томасу ближе. Мы оказались почти вплотную, и наши плечи касались друг друга, а мои волосы щекотали его идеально выбритую щеку. Я снова могла ощутить аромат, витавший вокруг Хиддлстона. Неожиданно его ладонь легла мне на плечо и прижала к себе еще крепче, так, что моя щека коснулась его щеки. Он открыл камеру, и на сенсорном экране отразилось мое неуверенное лицо и его с широкой улыбкой и сексуальными ямочками. — Улыбнись, милая, — жарко шепнул он на ухо, и я вновь ощутила дрожь по всему телу. Но это была не дрожь от холода, а от сладостного чувства, когда мурашки толпами бегают от затылка до копчика, заставляя грудь выгибать вперед, распрямлять плечи и дышать чаще. И ты снова готова терять собственное «я», лишь бы продлился этот головокружительный миг невинного наслаждения близостью. Мое бедное сердечко хотело того, чего хочет уже многие месяцы. Быть нужной, желанной и собранной на кусочки после того, как его разбили на осколки. И я улыбалась, слыша, как щелкает камера, и чувствуя, как отстраняется Томас, но его теплая ладонь с длинными тонкими пальцами касалась моей руки, лежащей на мраморной поверхности стола. Мягкие подушечки пальцев скользнули по бледной коже, щекоча костяшки и запястье, и теперь я ощущала внутри себя жар и не верила, что все это происходило со мной. После кафе он предложил подвезти домой, и я, конечно же, согласилась. Перед окнами моей квартиры я задержалась лишь на секунду, и Том в этот раз не останавливал, разглядывая меня с каким-то особенным выражением. — Спасибо за чудесный вечер, — опустила я взгляд на собственные ладони. — Я рад, что тебе понравилась моя компания, — отозвался мистер совершенство, и его голос патокой разлился внутри меня. Он зашептал: — Я все еще надеюсь, Елена… Порывисто вскинув голову, я столкнулась с потемневшим взглядом голубых глаз, сверкающих от мягкого света уличных фонарей. Казалось, этот взгляд обещал мне все, чего бы я ни захотела. Он смотрел страстно, с нежностью, с печалью, пытливо и выжидающе. И эти глаза казались мне самыми красивыми на всем белом свете. Они наверняка могли подарить Вселенную.