Я хочу знать

Теплые такие желанные губы робко касались моих опухших век, слизывая соленые слезы. Холодные длинные пальцы дрожали у края укороченной кофты на талии. Том сдерживал себя, опасаясь нарушить мой комфорт, но я слышала, как до хруста в суставах он сжал руку в кулак, лишь бы не скользнуть за край тонкой материи. Другая ладонь грелась о мою щеку, удерживая голову повернутой к его лицу. На своей коже я ощущала горячее дыхание Тома, его губы скользили по моим ресницам. Тонкие пальцы крыльями бабочки порхали по мочке уха, зарываясь в растрепанные длинные волосы. Он ничего не спрашивал. Безмолвно обнимал, давая пролить накопившуюся печаль и боль ему на грудь. Стоило увидеть его на пороге квартиры, как внутри что-то щелкнуло, оборвалась невидимая струна. Я не могла найти объяснений внезапному порыву, да Том и не требовал их от меня. Как только упала первая слеза, он тут же перешагнул порог и закрыл за собою дверь. Обнявшись, мы стояли в тишине темного коридора. Его губы касались мимолетной лаской, тенью нежности. Слезы высохли, и наши взгляды столкнулись. В этот миг две души соприкоснулись в сладкой неге. Дыхание перехватило. В его блестящих от волнения глазах бушевало море, в котором я утопала. Тонула, не сопротивляясь и не пытаясь всплыть. Тонких губ коснулась нежная улыбка. Я не переставала смотреть на нее, изредка окунаясь в любовный омут его глаз. Мои губы приоткрылись, и его взгляд быстро скользнул к ним. Сердце в груди бешено неслось. Воображение уже бурлило от обещания наслаждения. В этот миг я почувствовала жар его ладоней на своей спине, когда он мягко скользнул за край кофты, и выпала из реальности. Подушечки пальцев скользили вдоль позвоночника, очерчивая круги по гладкой коже, заставляя выгнуться к нему навстречу. Из моей груди вырвался тихий стон, словно сигнал к действию. Том целовал медленно, тягуче и сладко, и мне казалось, будто я тону в меде. Его губы пахли вином и восточными специями. Я будто пила обжигающий глинтвейн. Где-то на границе сознания тело ощутило, как его пальцы скользят выше, подушечками лаская торчащие лопатки. Он прижал к себе сильнее, и я потянулась к нему на цыпочках, обвила руками шею, зарывшись в мягких кудряшках на затылке. В какой-то момент все вокруг перестало существовать. С каждой секундой, с каждым мгновением мне становилось жарче. Вокруг витал аромат восточных трав и прохладного бриза. Дыхание — одно на двоих, воздуха — сколько получится урвать. Под белоснежной рубашкой тяжело вздымалась мужская грудь. Моя кофта натирала чувствительную кожу затвердевших сосков. Мучительная щекотка нарастала вместе с воспламеняющимся желанием. На мгновение он прерывал поцелуй. Его язык пробежался по моим губам. Долгий пристальный взгляд синих глаз — как немой вопрос. Да или нет? Ответ очевиден. — Намереваешься снова быть джентльменом? — с ухмылкой шепчу. Я прильнула к широкой мужской груди сильнее, будто хотела слиться с ним воедино, и Том накрыл мои губы ладонью, ухмыляясь лишь уголками рта. Никаких слов. Кончик моего языка игриво скользнул за край зубов и прошелся влажной дорожкой по внутренней стороне его ладони. Томас вздрогнул, не ожидая подобного. Я прикрыла глаза, вылизывая ладонь. Сантиметр за сантиметром, каждую линию, каждую впадинку, заползая между пальцев. Слышала, как он сопит от перевозбуждения. На периферии сознания ощутила, что Томас без рук стащил ботинки, и в этот самый миг оказалась подхвачена в воздух. Тихо охнула. Обхватила его за шею, нежно поглаживая гладкую щеку и очерчивая острые скулы и подбородок. Вгляделась в бездонный колодец с перевернутым небом, где сверкали мириады звезд в голубых глазах. В них отражался целый мир. Мой мир, в котором я утопала, растворялась без остатка и становилась частью чего-то целого. Замерев на мгновение, Томас разглядывал каждую черточку моего лица. Я прислонилась лбом к его лбу и прикрыла веки, вдыхая аромат мужского тела. Он держал меня бережно, словно фарфоровую вазу, судорожно втягивая воздух в легкие. Он дрожал от волнения, опасаясь не оправдать ожидания, и от возбуждения, переполняющего все его естество. Горячее дыхание сорвалось с губ, обдавая нас жаром. Я чувствовала, как горят щеки. В груди нарастало давно забытое чувство восторга и безграничного счастья. Не стерпев, я прильнула к его губам, целуя робко, словно боясь неодобрения. Мне страстно хотелось ощутить их вкус. Все происходящее теперь не было моими безумными фантазиями, это была реальность, в которую я никак не могла поверить. Томас мгновенно ответил на поцелуй, перехватывая бразды правления, врываясь в мой рот неистовым ураганом, сметая остатки целомудрия между нами. Язык мужчины ласкал кончик моего языка, затягивая и углубляя поцелуй. В груди бушевали запредельные эмоции, от которых перехватывало дыхание. Я поддалась чувствам, раскрылась перед ними и отдалась ему вся, без остатка. Он прошел в спальню, на долю секунды прервал поцелуй, чтобы бережно уложить меня поверх мягкого, пушистого покрывала. Темные локоны вихрем разметались по подушкам. Я чуть приподнялась на локтях, с распахнутыми глазами следя за тем, как Томас скидывает на пол куртку. Следом он торопливым движением вытащил из штанов рубашку и быстро расстегнул пуговицы. Я замерла. Взгляд принялся блуждать по гладкому торсу, мысленно лаская грудь, острые ключицы и живот. В его затуманенном взгляде тягучее желание перекатывалось сладкой густой карамелью. Тонкие губы чуть поблескивали в полумраке комнаты, где светила лишь настольная лампа. Я хотела коснуться светящейся бледной кожи, но боялась. Борясь с собственной нерешительностью, я привстала на локтях и коснулась накачанного пресса, вызывая у мужчины надрывистый вздох. Провела пальцем по линии волос, растущих в самом низу живота и уходящих ниже, за ремень брюк. Сглотнув вязкую слюну, с трудом сдержалась, чтобы не прильнуть губами к его коже. Он не торопил, поставив одно колено на край кровати, и, сохраняя между нами расстояние, оперся ладонями о покрывало, нависая надо мной. Мне пришлось снова откинуться на спину. Сознание блуждало. Возведенная мною дамба, давным давно давшая трещину, рушилась на глазах. Стоило его паху с силой прильнуть ко мне, вдавливая себя между моих бедер, я охнула, выгнувшись дугой навстречу горящему от вожделения телу. Жар, исходивший от мужчины, заставлял кровь закипать в венах, отдаваясь низким пульсирующим гулом в ушах. Его близость, его страсть, его возбуждение, — острое, почти болезненное, созвучное моему собственному, — от которого низ живота наливался тянущей тяжестью. Руки скользнули к его шее, притягивая к себе, и Том больше не сдерживался, задрав край моей кофты. Он отстранился, дабы взглянуть на горошины сосков, на нежную кожу упругой груди. Разглядывал Том так долго, что я даже растерялась, чувствуя колющее желание опустить кофту вниз. Завидев мой конфуз, мужчина хрипло прошептал: — Я так долго ждал этого момента. Столько воображал одинокими ночами… — Надеюсь, не разочаровала, — хмыкнула. — Видеть тебя вот так вживую — превосходит любые фантазии! — взбудоражено выдохнул Том, подминая меня под собой. Его рука скользила по талии, забираясь за край шортиков. Шелест одежды, и я уже лежала под ним в одних белых трусиках с принтом из миниатюрных кошачьих лапок. Не очень-то сексуально. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Мужчина усмехнулся, разглядывая по-детски наивные трусишки. — Хватит пялиться! — слабо стукнула его по плечу. — Я не думала, что сегодня у меня будет секс… Иначе ты бы их не увидел… — Наоборот, — он облизнулся, и его губ коснулась плотоядная ухмылка, — я в безумном восторге… — Врешь ты все… — промурлыкала ему шею, неосознанно целуя ключицу и покусывая кожу. Томас охнул, протянул ладони и стиснул мои ягодицы. Его пальцы впивались в кожу, сминая ее и вжимая меня в свой пах. Штаны буквально распирало от его желания. Кажется, они держались лишь на честном слове. Я лежала под ним в кофте, поднятой до подбородка, и в трусиках, чувствуя себя обделенной. Он все еще был в штанах, и мне хотелось устранить это недоразумение. Проворные пальцы добрались до ремня и ширинки, расстегивая их. Намек был понят, и Том приподнялся, чтобы стянуть с себя мешающую одежду. На нем остались лишь темно-синие боксеры, эффектно очерчивающие пах. Хиддлстон был возбужден до предела. Член разве что из трусов не выпрыгивал. Он был выдающимся. На периферии сознания я подумала, что такого парня у меня еще не было. Похоже, Томас заметил мое удивление и самодовольно ухмыльнулся. Я сглотнула, не решаясь коснуться. Упираясь коленями о край кровати, Том приподнялся, смотря на меня сверху вниз. Мои глаза встретились с его взглядом, и я ощутила, как меня поглощает цунами. Его член пульсировал под тонкой тканью трусов. Дрожащими пальцами я потянулась, но так и не решилась дотронуться. Не стерпев, мой любовник грубо перехватил тонкое запястье и бесцеремонно положил ладонь на выступающий бугор. Я ахнула, но послушно забралась за резинку трусов, попеременно смотря на то, как Томас задыхался от переполняющих его чувств и жмурился, страстно приоткрыв губы. Гладкий член радостно выскользнул наружу, словно не мог дольше сдерживаться в границах приличия. Я нежно гладила его, прикусив нижнюю губу, и разглядывала проступившие бисеринки влаги на покрасневшей бархатистой головке. Указательным пальцем растерла вязкую жидкость по всему стволу. Сердце в груди куда-то неслось, и у меня не получалось его унять. Чувствовала себя девственницей. Представляю, что думал Том… Я была слишком робкой и нерешительной. — Нет, не могу… не могу больше, — пробормотал любовник, приподнимая торс и срывая с моих ног давно намокшие трусики. Он ворвался стремительно, задыхаясь от похоти. С моих опухших губ сорвался вскрик, и Том на мгновение застыл, с беспокойством вглядываясь в блуждающие глаза. Меня пробила дрожь, но не от боли, а от волн экстаза. Его грудь тяжело вздымалась, терлась о набухшие соски. Мои ногти впивались в кожу на его спине, ноги сами обвили торс. — Не больно? — с нежной заботой погладил по моим волосам Том. Молча качнула головой, привыкая к размеру члена. Плавно качнулись бедра мужчины, с каждым толчком проникая все глубже, затрагивая потаенные струны души. Он двигался медленно и страстно, заполняя меня изнутри. Пушистое одеяло щекотало мои лопатки и поясницу, а с губ срывался немой крик. Нервы внизу живота собирались в тугой комок, вибрацией распространяя по телу волны наслаждения. Чем быстрее ускорялся темп, тем сильнее нарастало блаженство. Пальцы на ногах свело от переполняющего напряжения. Волосы Тома щекотали мне нос, и аромат мужского тела вместе с парфюмом забивался в ноздри, заставляя задыхаться от страсти. Я выгнулась навстречу, упираясь затылком о кровать. Глубже. Быстрее. Резче. Жестче. Мои стоны разрывали тишину. Дыхание Томаса слилось с моим в унисон. Сжимая меня в жадных объятиях, Том будто желал стать со мной единым целым. На его спине и шее проступил пот, и я слизывала его языком. Из груди любовника вырвался звериный рык, вместе с которым он вдалбливал член в мои мягкие складки, истекающие соками исступления, и кусал кожу на шее, оставляя следы зубов. Сознание погрузилось в хаос, и на пике удовольствия я достигла мощнейшего оргазма, задыхаясь от переполняющего меня экстаза. Тело забилось в судорогах. Я едва почувствовала, как в самый последний момент Том выскользнул из меня, с хриплым стоном спуская густую сперму на мягкий живот, а потом перекатился и лег рядом на кровать, прикрыв глаза ладонью. Волны неги после испытанного блаженства все еще накрывали меня, и не хватало воздуха. Бедра дергались, внизу все пульсировало. Прикрыв веки, я слышала, как Томас поднялся с постели и молча прошел в ванную комнату. Через пару минут раздался шум воды. Прикусив указательный палец, я разглядывала темный потолок, лежа в своей постели. Я ждала, когда Томас выйдет, чтобы занять его место и смыть с живота следы его страсти. Вот и все — Рубикон пройден. Что теперь будет между нами после сегодняшней ночи? Увижу ли я голубоглазого актера вновь, или он добился того, чего жаждал, и скроется в тумане серого Лондона? Сомневаюсь, что постоянно в разъездах можно поддерживать романтические отношения. Хотела бы я надеяться, что не безразлична ему, но прекрасно знала, что реальность может быть жестокой. Лучше самой расставить все точки над «i» сейчас.