Я хочу знать

Прошло около семи минут, а я все еще лежала на постели, размышляя о нашем будущем, и есть ли оно вообще. Теперь, после того, как страсть во мне поутихла, то, что я сделала, казалось полным сумасбродством. Не слишком ли я быстро сдалась? Мы много общались по телефону и смс, но свиданий можно было по пальцам посчитать. Вдруг подумает, что я легкодоступная? К тому же собственным словам противоречу… Обещала держать его на расстояние вытянутой руки, а в итоге дала доступ к телу. Может, сказать, что это ничего не значит? Но больше всего я терзалась от того, что не знала, о чем сейчас думал сам Том. Он не приглашал принять душ вдвоем. Но, быть может, для него это чересчур интимный момент (хотя куда уж интимнее секса?), и если я сейчас полезу к нему в душевую кабинку, вдруг вызову раздражение и неловкость. А вдруг Том сейчас попрощается? Тогда как поступить в таком случае? Сделать вид, что ничего не было? Или вычеркнуть его из своей жизни? Как сложно! Мозги плавились и не хотели соображать. Наконец шум воды в ванной прекратился. Слегка выгнувшись, я стянула через голову мешающую кофту. Теперь я лежала полностью обнаженная. Через мгновение в дверях спальни показался мокрый Том в махровом полотенце завернутом вокруг узких бедер. С волос стекала вода, и капельки падали на накаченную грудь. Я не могла отвести взгляд, ведь он чертовски хорош. Но самое любопытное — на его лице читался немой вопрос. — Почему ты не пришла? — озвучил удивление мужчина, чуть склонив голову. — Я тебя ждал. — Не хотела мешать, — смущённо ответила, чуть привстав на локтях. — Что за глупости, — усмехнулся он уголками губ, сделав два шага к постели. Поставив одно колено на край, руками он оперся о стену и навис надо мной. Мышцы на подтянутых руках слегка напряглись, вызывая в душе тихий восторг. Мои глаза скользнули по худощавой фигуре. В разрезе полотенца обнажились упругие, спортивные бедра. На животе проступал рельефный пресс, который тут же захотелось погладить. На груди темнели аккуратные ореолы сосков. Выпирали косточки ключицы. Широкие плечи манили к себе и будто желали, чтобы их погладили. Потемневшие от воды влажные пряди качнулись вперед, и на мою грудь упали холодные капли. Сердце в груди чаще забилось. Кровь в жилах забурлила, и дыхание стало глубже. От сильного мужского тела исходил аромат моего фруктового геля для душа. Том — как мороженое, которое очень сильно хотелось лизнуть. Стало неловко от того, как изучающе он смотрел, и того, что я до сих пор голая, а по животу все еще размазана сперма. — Ты уже все? — попыталась скрыть неловкость за безразличием, но голос предательски дрогнул. — Я тоже хочу в душ. Без лишних вопросов Томас порывисто подхватил меня на руки, и я громко взвизгнула от внезапности. Он тихо рассмеялся, с легкостью унося меня в ванную. Схватив его за шею, я смотрела на мужчину во все глаза, сгорая от стыда: — Что ты делаешь?! Поставь меня на пол! Я боюсь высоты! — Минуту назад ты не была против. Думаешь, уроню? — упрекнул Хиддлстон. — Ты в сто раз легче гантелей и штанги, которые я тягаю в спортзале. Аккуратно зайдя через дверной проем светлой ванной комнаты, он прошел к душевой кабинке, и мои ступни, наконец, коснулись влажной плитки. Полотенце с Тома давно слетело, и теперь он стоял в чем мать родила. Мы уподобились Адаму и Еве в первые дни их сотворения. — Что ты снова пялишься? — неловко проговорила я, сама не в силах отвести взгляд от его идеального тела. — Запретишь? — насмешливо изогнул бровь актер, делая шаг вперед, и тем самым заставил меня отступить назад. Лопатки встретились с прохладой мокрого кафеля. Мы смотрели друг другу в лицо, и я слышала, как дыхание Хиддлстона учащается. Почти прижав меня к стене, Том не отрывал глаз. Его ладони легли по обеим сторонам от моей головы, и теперь дыхание обжигало лицо. В воображении уже рисовались эротические картины, как в рукописях тех авторов, с которыми я работала по долгу службы. Я тянулась к Тому на уровне инстинктов. Губы приоткрылись в желании вновь испить полную чашу поцелуев, но вместо этого мужчина медленно включил душ, и на нас устремились потоки теплой воды. Мои волосы намокли и отяжелели, потому пришлось убрать их за спину. Дотянувшись до полочки в углу, он взял мочалку и гель для душа. Раздался щелчок открытой крышки, и по ванной разнесся аромат экзотических фруктов. Неспешно красивые руки с тонкими пальцами и аккуратными ногтями наливали прозрачную красноватую жидкость на мягкую губку. То, как он натирал мои живот и грудь, пробуждало внутри странные чувства. Каждое движение источало нежность и заботу. Вода мгновенно смыла пену и остатки семени. Без слов он попросил повернуться к нему спиной, что я послушно и сделала. Бережным жестом Том отодвинул длинные волосы, и мыльная губка прошлась по плечам, лопаткам, вдоль позвоночника и ягодицам. Я невольно вздрогнула, когда тела коснулись длинные пальцы, скользя по мыльной коже. Никогда прежде мужчина не мыл меня, и этот факт будоражил. Я прикрыла глаза, слушая шум воды. От каждого скользящего прикосновения рук Тома под закрытыми веками вспыхивали цветные пятна. Тело вновь переполняло возбуждение, растекающееся вместе с кровью по венам, наполняя собой каждую клеточку моего тела. Том не просто намыливал. Его пальцы ласкали и изучали. Все сомнения остались за стенами ванной комнаты, и это давало чувство безграничной легкости и правильности происходящего. Наконец вода снова смыла пену. Я невольно прогнулась в пояснице, и Томас нетерпеливо прижался к моей спине, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, поскольку в тот же миг мои ягодицы ощутили его пылающую похоть. Не думала, что он будет готов после первого раза практически сразу. Я оперлась ладонями о стену, пока его руки скользили по мокрому животу и выше. Тонкие пальцы сжали груди, уделяя особое внимание соскам и зажимая их. Это не было похоже на первый раз, когда все случилось быстро и внезапно. Теперь Томас упивался моим телом и делал все, что душе заблагорассудится. Язык змеей скользнул по шее, прокладывая путь к уху, вдоль бешено пульсирующей жилки. Казалось, будто он смаковал каждый миллиметр моей кожи. Под натиском его рта мое сердце забилось чаще, а дыхание напрочь сбилось. Мой стон — его вознаграждение. В немом приглашении я выгнула шею. Прижимая меня сильнее, Томас простонал. Острой и сладкой болью почувствовала, как его пальцы вонзились в груди, нещадно сминая их. Резким рывком он развернул меня к себе лицом. Несколько долгих секунд переполненные вожделением глаза рассматривали меня. В этот миг все иные звуки стихли. Все утратило значимость, за исключением нас двоих. Миг превратился в вечность. Я стояла в ожидании, что сейчас он возьмет меня тут, в душевой кабинке, пока сверху льется слабыми потоками вода. Его язык плавно коснулся контура губ и аккуратно попросился внутрь. Как только я ответила согласием, почувствовала, что впадаю в сладостную истому, где каждое движение или поцелуй сильнее затягивают в мир экстаза. Он целовал так, как будто изголодался по поцелуям. Страстно. Алчно. Напористо. Бурлящая по венам кровь отдавалась низким пульсирующим гулом в ушах. Я ответила с не меньшим пылом. Языки столкнулись в коротком поединке, где нет ни победителей, ни проигравших, а есть лишь жажда, которую могли утолить лишь новые поцелуи. Сильные ладони продолжали жадно изучать мое тело, а я зарывалась во влажные волосы Тома. Аристократичные пальцы скользили вниз вдоль позвоночника, пока ладони с широко раскрытыми пальцами не сжали упругие ягодицы. Он притянул меня ближе, вжимая в свой пах, заставляя на автомате раздвинуть ноги. Из моей груди вырвался сладкий стон прямо в приоткрытый рот Тома. Я явственно ощущала его близость, его страсть и возбуждение — острое, почти болезненное, созвучное моему собственному. От этого низ живота налился тягучей тяжестью. Мои руки гладили тело Тома, вырисовывая каждую мышцу, запоминая каждый миллиметр. Я терпела через силу, но не смогла удержаться и тоже схватила мужчину за ягодицы, сделав ровно как и он всего миг назад. Ногти впились в кожу, и Томас зарычал мне в губы. Член скользил меж бедер, норовя проникнуть внутрь. Мое сердце бешено забилось в груди, в глотке, в висках, на кончиках пальцев. Но Томас прервал поцелуй, с явной неохотой отрываясь от моего рта. Его губы поползли ниже и заострили внимание на груди. Жадный рот обхватил напряженный сосок, и я почувствовала, как острый язык начал играться с ним, а зубы слегка прикусывать твердую горошину. Он переключился на другую грудь, не обделяя лаской и ее. Наконец, мужчина заскользил ниже, чуть ли не пересчитывая ребра, и вот я уже видела Томаса Хиддлстона на коленях перед собой. Его губы — на моем животе, руки — на бедрах. Прильнув к лобку, он с отчаянием во взгляде посмотрел мне в глаза. Сейчас Том походил на маленького брошенного щенка. Казалось, будто он просил разрешения. Но непонятно, кто кому повиновался. Повелительные руки раздвинули мои ноги, заставив поставить левую ступню на край бортика. Губами он пробежался по внутренней стороне бедра, оставляя обжигающие следы от прикосновения к коже. Горячий сильный язык прошелся между складками половых губ, пока не нашел самое укромное местечко и пульсирующий клитор. Я прикусила губу, издав громкий стон. Медленно язык Тома заскользил по чувствительной коже, лаская плоть, забираясь меж гладких изгибов, надавливая кончиком на клитор, от чего по телу волнами расходилась волна удовольствия. Каждую клеточку тела окутывало эйфорией. Влажно, сладко, возбуждающе… Тонкий, ловкий язык мужчины проникал все глубже. Ноги сделались ватными, дыхание сбилось в конец, жар внизу живота разросся до неимоверных размеров. Моя дрожащая рука уцепилась за его волосы, хватая их сумасшедшей хваткой. Язык не переставал кружить. Все быстрее и быстрее. Подушечкой пальца Том ласкал меня так, как ни один мужчина до него, и вдруг соскользнул внутрь, как будто случайно. Я выгнулась, тихо ахнув. Не переставая выписывать круги языком и засасывая ртом, он медленно водил пальцем. Вперед-назад, вперед-назад. Вскоре палец вошел в ритм языка, а за ними внутрь скользнул еще один палец. Я тихо застонала, прикусив кожу на ладони. От распирающего чувства внутри, приносящее немыслимое наслаждение, сносило крышу. Я выгибалась в пояснице, и сама не заметила, как начала насаживаться на пальцы Тома, доставляющие мне такое удовольствие, какое я, похоже, никогда не испытывала. Внутри звенящей струной натянулся экстаз, готовый прорваться мелкой дрожью. Дрожа всем телом, я пробормотала нечто невнятное, и Томас резко отстранился, поднялся на ноги и с хищным удовлетворением заглянул в глаза. Мои ресницы дрогнули. Окутанная дымкой прерванного наваждения я встретила его взгляд, и Хиддлстон медленно, с явным удовольствием облизнулся, заставив меня умоляюще всхлипнуть: — Хочу тебя… Том нависал надо мной. Я разглядывала его лицо, блестящее на губах и подбородке. Он улыбался. Широко, лукаво. От его пожирающего взгляда захотелось прильнуть к нему еще сильнее. Влажные пряди прилипли к шее, груди и лицу. Я сжалась, спрятала лицо в ладонях, глупо улыбаясь. И попыталась повернуться набок, но тут сильные руки нагло повернули меня к стене, вдавливая тело так, что невольно пришлось расслабиться. Ладонь мужчины прижалась к животу. Лопатками я ощутила упругие мышцы груди Тома. Носом он зарылся в мои влажные волосы, дыша тяжело и часто. Внизу я почувствовала твердость его намерений и тихо простонала, когда горячий член с медленной пыткой вошел во влажные складки. Вновь обдало жаром. — Пожалуйста… Только не останавливайся… — проскулила я. И все его планы, все его попытки продержаться чуть дольше рассыпались горсткой пепла на ветру, когда он в ту же секунду едва не кончил от звука моего голоса. Мужчина задохнулся, бесконечным усилием воли удерживаясь на грани: — Мне кажется, я сойду с ума… Все еще горячая и тугая от недавнего секса и ласк, я приняла его первым же жадным толчком. Всего мгновение он не двигался, и тут быстро вошел на всю длину. Меня вновь, как и прежде, пробило током от наслаждения. Губы беззвучно раскрылись, и Томас впечатал меня в кафель, двигая бедрами медленно, но проникновенно. Отодвинув в сторону волосы, он оголил шею и принялся осыпать ее поцелуями. Внутренний голос кричал в торжестве, когда Том с глухим рычанием приник к затылку. Он вжимал меня в стену, заставляя сильнее прогнуться в пояснице, чтобы я могла как можно больше принять в себя его член. Дикое, неконтролируемое, жаркое исступление захлестнуло нас обоих яростнее, чем неумолимый катаклизм, стирающий с земли города. С губ срывалось дыхание — одно на двоих. О стены разбивались глухие стоны. В груди бешено колотились сердца. В крови бурлил чистейший адреналин. За шумом воды прятались влажные ритмичные звуки, с которыми он погружался в мое тело. Уже на пределе, почти на грани, я чувствовала каждое новое движение, которое вибрировало острой дрожью по телу, словно разрядом молнии по оголенным нервом. Наконец, я вскрикнула и замерла, напряглась, словно мне не хватало дыхания, и сильнейший оргазм накрыл с головой, подобно исполинскому цунами.

***

Мой халат-кимоно забавно смотрелся на Томе. Рукава слишком коротки, длина самую малость прикрывала колени. Я смотрела на разлетающихся в стороны журавлей на темно-синем фоне и умилялась. На удивление, мужчине очень шел этот цвет. Сама я взяла из шкафа банный теплый халат, укутавшись в него по самую шею. Возникло ощущение, что Томас был готов заниматься сексом всю ночь. Даже несмотря на толстую плюшевую серую ткань, он слишком плотоядно посматривал на меня. Мы сидели на кухне, ждали, когда закипит чайник. Тортик, который он принес вместе с цветами, уже стоял разрезанный на столе. Цветные пузатые чашки с ложками — рядом. Забавен тот факт, что на моей кухне сидел суперзвезда в этом неподходящем по размеру халате с влажными волосами и влюбленными глазами пожирал мое тело. От неловкости вспыхнули щеки. Дабы отвлечься от мужчины, указательным пальцем я сняла шапку крема с половинки его тортика, чем вызывала искреннее удивление и негодование. Я демонстративно облизала палец, смотря на Тома из-под полуопущенных ресниц. — Так вкуснее, — улыбнулась ему. Он усмехнулся и быстро протянул ладонь к моему кусочку, щедро зачерпнув пальцем крем. Сразу облизал его и томно мурлыкнул, от удовольствия аж прикрыв веки. — Действительно вкуснее, — завибрировал его голос. Когда чайник засвистел, я выключила его и разлила кипяток по чашкам. Мы говорим о всякой чепухе. Даже не помню толком, какие темы затрагивали, пока пили чай и ели тортик. Но в какой-то момент Томас наклонился надо мной, слизнув с кончика губ остатки крема, который я очевидно не заметила. Вновь обдало жаром. Указательным пальцем Томас отвел в сторону мои волосы, заправив их за ухо. — Почему ты плакала, когда я пришел? — его вопрос застал врасплох. — Ох, знаешь… Все навалилось, — отвела я в сторону глаза. — Грейс попала в больницу с инсультом. Я нашла ее без сознания на ее же кухне. Промедли я на пару минут дольше, не знаю, чем бы все кончилось… — Это ужасно… — он ласково погладил меня по голове, как маленькую девочку. — Надеюсь, она быстро поправится. Как ты? — Сейчас уже хорошо, — посмотрела я в голубые обеспокоенные глаза. Нарочно умалчивала про Итана. Не хочу портить момент воспоминаниями о бывшем. Сейчас все слишком идеально, чтобы думать о плохом прошлом. Том сидел напротив, разглядывал, изучал. Я вспомнила, что от него пахло вином, когда наши губы слились в первом поцелуе. Стало интересно, и потому я спросила прямо: — Ты пил вино перед тем, как пришел? Подняв на него глаза, я столкнулась со странным взглядом. Откинувшись на спинку стула, Томас посмотрел в пустую чашку. Со стороны казалось, что его голос такой же, но я почувствовала, как еле уловимо поменялся тон: — Я был на встрече с одним режиссером. Мне предложили роль. — Ого, это здорово! — искренне встрепенулась я. — Да, поэтому я не мог тебе ответить, но как только освободился, решил прийти лично и понять, почему ты перенесла ужин. — Его ладонь накрыла мою. — Мне не хотелось оставлять тебя одну в твой день рождения. Помедлив, я вытащила руку и поднялась из-за стола, чтобы убрать грязную посуду в раковину. Всего на секунду задержавшись перед ней, взглянула в окно. На улице стояла глубокая ночь. Меня уже давно клонило в сон. Ничего удивительного, учитывая переживания и приключения сегодняшнего дня. Я ужасно вымоталась, и единственное, чего сейчас очень сильно хотелось, это положить голову на подушку и забыться сном. Интересно, если я усну, все происходящее окажется на утро сном или явью? До сих пор не могла поверить, что мы с Томом переспали. Стоило о нем подумать, как мужчина оказался за спиной, будто мысли читал. Он прижался и втянул носом аромат шампуня. Его ладони легли на живот. — С днем рождения, солнышко, — тихо прошептал Томас. — В эту ночь я готов зажигать с тобой до потери пульса. Я тихо засмеялась, понимая, что это не совсем шутка. — Ну уж нет, я слишком устала, — повернулась в кольце объятий лицом к лицу. Мои ладони легли на крепкую мужскую грудь, ощущая под шелковой тканью упругие мышцы. — Ты меня измотал! Он ухмыльнулся и поцеловал в лоб: — Тогда пойдем спать, крошка. Невольно вздрогнула от этого слова. Нет, только не «крошка»… — Не называй меня так, — попросила я, едва заметно нахмурившись. — Как скажешь, дорогая, — без вопросов согласился Том. — Твое слово — закон для меня. Я ответила ему благодарной улыбкой, после чего он взял меня за руку и увел в спальню. Под одеялом мы лежали в обнимку. Полностью обнаженные. Том сказал, что предпочитает спать голым. Для меня это оказалось весьма непривычно — ощущать кожей прохладу простыней, но горячее тело мужчины рядом — еще более непривычно. Засыпала я в его объятиях, слушая размеренный стук сердца в груди Тома. Впервые за долгое время я ощущала спокойствие. Но мозг нашептывал, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Возможно, на утро в постели я не застану Хиддлстона, но сейчас не хотелось об этом думать. Сегодня это был мой мужчина, а я хотела принадлежать только ему. Напоследок всмотрелась в его лицо, слушая ровное дыхание. Хотела бы я знать, что не безразлична тебе, Том, как ты — мне.