Я хочу знать

Как жаль, что тем, чем стало для меня твоё существование, не стало моё существованье для тебя.

И.Бродский

После случая с посылкой я пару раз говорила с Томом по телефону, но так и не решилась рассказать о произошедшем. Не знаю, почему промолчала. Наш разговор получался натянутым и быстрым, и это разрывало мне сердце. Думая о нем, я пыталась понять, что происходит. Мы становились чужими друг другу. Неужели это был конец? Старалась гнать подальше подобные мысли. В конце концов, я считала, что ничего не кончено, пока один из нас не скажет об этом напрямую. Не знаю, хотела ли я вообще завершить эти отношения или нет. Впрочем, через пару дней случилось еще одно событие, которое окончательно растоптало мои чувства. Вечером после того, как я закончила работу и отправила отредактированные главы начальству, на почту пришло письмо от анонимного пользователя. Пуш-уведомление высветилось в правом углу экрана, когда я стояла у книжной полки и выбирала книгу на вечер. Обратив внимание на ноутбук, я склонилась над столом, нажав на сообщение. Открылась гугл-почта, и в окне проступила картинка. Точнее, фотография… Мир перевернулся с ног на голову. Сердце в груди гулко застучало. Меня окатило жаром. К горлу подступила тошнота и внутри словно встал ком. Было трудно сделать вдох. Жизнь рушилась, как карточный домик на ветру. Закружилась голова, и я присела на стул. Снимок был нечеткий, сделанный издалека, но Том легко узнавался на нем. Его губы впивались в губы блондинки, которую я не знала. Впервые видела. Длинные пальцы мужчины мяли платье, заползая под подол юбки. Не выдержав, я захлопнула крышку ноутбука, едва не сломав его. Несколько минут сидела в полной тишине, слыша лишь тиканье часов на кухне. Через мгновение я вскочила с места и заходила по комнате, нервно грызя ногти. Нет, это не могло быть правдой. Томас не мог так поступить! Ведь не мог же? Подбежав к столу и взяв в руки телефон, я открыла список контактов, но палец замер на иконке вызова. Я очень хотела позвонить ему и убедиться, что все это неправда. Просто фотошоп! Чья-то злая шутка, какой-нибудь очередной фанатки. Или, может, старое фото? Да, конечно, именно так! Но, с другой стороны, разве Том скажет правду? Или солжет? Он заинтересованная сторона. А если он разозлится? Вдруг начнет ругаться, что я не доверяю ему. Мы еще больше поссоримся… Нет, я не могла позвонить ему, не могла снова выяснять отношения. Сердце в груди билось так, словно хотело выскочить. Ну почему это снова происходит со мной? Почему я опять должна проходить через подобное? Как будто кто-то хотел, чтобы я лишь довольствовалась минутными мгновениями счастья, а после бесконечно страдала от невыносимой боли в груди. Слезы брызнули из глаз. Не могу поверить, что все закончится вот так. Снова. Мне нужен был Том. Я надеялась, что он все объяснит. Что фотография — ложь. Но чем больше я об этом думала, тем сильнее ощущала обратное. В итоге, я решила довериться интуиции и взяла телефон. Есть еще один человек, который точно скажет правду. Проверив время перед звонком, убедилась, что не сильно побеспокою человека. В Лос-Анджелесе как раз десять утра. Длинные гудки прервались, и в динамике раздался удивленный голос: — Мисс Воронцова? Приветствую. Чем могу помочь? — Здравствуйте, мистер Виндзор, — попыталась я успокоиться, поскольку после рыданий слегка срывалась на хрип. — Это может показаться странным, но у меня к вам личный разговор. Не могли бы уделить мне минуту своего времени? — Хорошо, — после непродолжительной паузы произнес Люк. — Сейчас выйду в коридор, подождите. Я услышала шорох и хлопанье двери, после чего мужчина снова ответил: — Итак, слушаю. — Эм, как Томас? — я не знала, с чего начать. — Он как раз сейчас на интервью. Вы хотели поговорить о нем? — Да… — почесала я в затылке; разговор давался тяжело. — Что хотите узнать? — спокойно дожидался Люк. Он не торопил меня, не огрызался. В душе я чувствовала, что он догадывается, о чем я хочу спросить. Интересно, как многое он знал? Говорил ли ему Томас о нас? — Вы его давно знаете. Скажите, Том… — запнулась я, — он… В общем, мне пришли странные фотографии на почту, где Том… — я сглотнула ком, — с другой девушкой. Я не знаю, что это, не знаю, от кого они! Фотошоп или старые фото. Не знаю… — заходила я по комнате, меряя ее шагами. — У меня в голове хаос. Просто, хочу знать, честен ли он со мной. Люк, скажите, пожалуйста, — умоляюще прошептала я в трубку, замерев на секунду. — Почему вы не позвоните лично ему? — холодно поинтересовался мужчина. — Думаю, он не скажет правды, — присела я на край дивана, опустив голову. — Почему вы так считаете? — А вы бы сказали, если бы ваш любимый человек узнал о чем-то подобном? — иронично усмехнулась я. — Не знаю, просто так чувствую. Последнее время все очень сложно… Мы решили сделать перерыв, вы не знали? А еще произошло кое-что ужасное… — Что же? — спокойно поинтересовался он. Глубоко вздохнув, я все же ответила, поскольку до сих пор было неприятно об этом вспоминать: — Кто-то из фанаток Тома прислал мне отвратительную посылку. — Мда, это пахнет скверно, — в голосе Люка впервые послышались нотки сожаления. — Что ж, мисс Воронцова, когда-то вы должны были узнать правду. Думаю, лучше сейчас. Я не знаю, любил ли вас мистер Хиддлстон, но изначально он поспорил со мной, что переспит с вами. Дыхание перехватило, а в ушах застучала кровь, словно отбойный молоток. Жар снова прилил к лицу. Слушая Люка, мне казалось, что голос раздается откуда-то из пузыря. Как будто я с головой ушла под воду, и он пытается до меня докричаться. — У него не сразу получилось, но в итоге он добился вашей благосклонности. Я считал, что эта интрижка продлится недолго, но мистер Хиддлстон по какой-то причине не желал вас отпускать, — тем временем продолжал агент Тома. — Когда вы уехали, он очень злился. Сорвался. Пошел на вечеринку, где нашел женщину на вечер. Не думаю, что это серьезно, но Томас не может долго сохранять верность. У него сложности с женским полом. Я даже не уверен, был ли он верен вам, когда вы встречались. Вместе с успехом на него свалилась слава, которую он не ожидал. Мой подопечный всегда будет купаться в женском внимании. Вам стоит это принять. Или нет. — Понятно… — гулко отозвалась я. — Скажите, а почему он расстался с предыдущей девушкой? — С Сюзанной? — уточнил Люк, удивившись неожиданному вопросу. — Что ж, думаю, аналогично: работа и женщины. Мисс Филдинг это не устраивало. Тому сложно переключаться. Если он окунается в работу с головой, то с трудом выныривает. Ну, а в таком темпе жизни ему сложно быть верным. — Спасибо, Люк, за то, что все рассказали, — слабо отозвалась я. — Теперь мне все понятно… Прощайте. — Всего хорошего вам, мисс Воронцова. Он отключился, а я осталась сидеть на диване в полной прострации, не зная, что теперь думать. Снова я наивно полагала, что единственная, что все наладится, когда он вернется. Верила и любила. Сердце разбито, и душа во тьме. Снова проходить через чувство боли, потери и предательства. Боль будет долгой. Она то отпустит, то опять схватит, сдавит сердце, что будет аж трудно дышать. Но в тот миг, когда покажется, что все, ты умираешь, боль отпустит.

***

— Так ты все-таки поменяла номер? Я подняла глаза и встретилась с кислой миной Джерри. Забежав в офис, чтобы забрать кое-какие вещи и обговорить свои дальнейшие планы с боссом, я задержалась на своем рабочем месте. — Да… Старый был опубликован на сайте издательства. Похоже, кто-то из фанатов узнал об этом и стал названивать, — кивнула я, снова вернувшись к экрану монитора. — Дерьмо! Но ты правильно сделала, — присел друг на край стола. — Я планирую переехать, — огорошила я его своим заявлением. Парень сидел с выпученными глазами, но через минуту понимающе кивнул: — Куда? — Куда-нибудь подальше от центра Лондона, — я оторвалась от своих дел, посмотрев на друга. — В пригород или деревню. Босс разрешил. Все равно последнее время делала всю работу удаленно. Буду приезжать в офис пару раз в месяц. — Если ты приняла такое решение, то конечно… — взял со стола степлер Джерри и принялся его вертеть в руках. — Жаль, что уезжаешь. — Джерри, я больше не могу так жить, — откинулась я на спинку кресла, — в страхе, что однажды ночью в мое окно прилетит камень или еще что похуже. — Да, ты права, поезжай, но будь на связи, — вернул он степлер на место. — Ты всегда можешь написать мне, — подмигнула я другу. После того, как сменила номер, я сообщила о нем почти всем своим близким и друзьям. Только один человек остался в полном неведении. Конечно же, это был Том. Пока я подыскивала новое жилье и постепенно собирала вещи в коробки, понимала, что рано или поздно он вернется в Лондон и первым делом захочет найти меня. В душе я надеялась, но не хотела самой себе в этом признаваться. Оборвав с ним все контакты, я заблокировала его в сети, не дав даже возможности оправдаться. Видеть его не хотелось после всего, что рассказал о нем Люк. Долго я размышляла обо всем, что произошло со мной за последние месяцы. Какой же надо быть дурой, чтобы поверить в сказку. Знаменитый британский актер влюбился в простую русскую девчонку! Ну и бред… Наконец, розовые очки разбились. Причем, стеклами вовнутрь. Больно говорить «прощай» человеку, без которого не можешь жить, поэтому я постыдно сбежала, решив самостоятельно поставить точку в отношениях. После предательства Тома я уже не хотела думать, почему это происходит со мной. Странным образом я ожесточилась. Внутри меня царила горькая злость. Если бы сейчас на пороге дома заявился Том, я бы не вопрошала, за что. Я бы молча закрыла дверь перед его носом. Так можно окончательно потерять доверие к людям. По крайней мере, Итан и Том очень старались в этом преуспеть. Стерлись краски очередного дня. Очередной бледный день. Без начала и конца. Однообразный, скучный до омерзения. Капля смеха, слез глоток, стакан злости и океан печали, уныния и равнодушия. Изменилась. А я уже не та, которая верила в прекрасную фразу из песни «Ребята, надо верить в чудеса!». Какая ложь! Где чудеса? Закончились… Лимит иссяк! Осталось лишь свыкнуться с мыслью, что жизнь — это нескончаемый поток дерьма. Да ладно… А-то я не знала… Ну же, попробуйте, господа оптимисты, меня уверить в обратном! Какой вы аргумент приведете мне в оправдание? Убедите, что это не так. Кто рискнет? И тишина… Кругом лишь трусы, скрывающие свое истинное «Я». Как думаете, что будет, если каждый из нас снимет маски и покажет, какова его душа на самом деле, насколько сильно она успела прогнить? Все ли мы такие ангелы и невинные барашки… Достало притворство и ложь! Господи, как я ненавижу ложь! Сожгла бы всех, кто врет! И сама бы полезла в костер… В игры не играют в одиночку. Поправочка: только если ты не шизофреник… Хотя если не созидать, то разрушать. Это запросто. Одно неосторожное движение, одно дуновение, и карточный замок разрушен. Дьявол в каждом из нас. Вопрос лишь в том, какова его сила? Вы знаете, даже ангел может потерять крылья. Я видела, как он рухнул на землю, истекая кровью. Как белые перья кружились вокруг него. Ангелу нравился вальс с одиночеством, а может он лишь притворялся, что нравится… И ангел стал человеком, познав нежность греха и вкусив запретный плод. «И Бог от него отвернулся, а дьявол ему улыбнулся…» Поэты, даже самые никудышные, немного пророки. Кто-то больше, кто-то меньше. А сердце просто стучит, отражение плачет и слез кристаллы стекают на грудь. Признаться самому себе всегда трудно, а осознать и признать эту веру просто невозможно. «Мудрый человек — это тот, кто знает правду о других людях, видит, что у них на сердце. Святой человек — тот, кто принимает правду о своем сердце». Любовь… Сука-любовь. Вот и все, что я думала. Слезы выплаканы, а жить надо дальше. Да и вряд ли я любила. Просто сильно привязалась. Один привязал себя ко мне обещаниями, второй — красивыми речами. Теперь я хотела оказаться в полном одиночестве. Не видеть никого из людей. Поэтому уехать в глушь — самое лучшее, что я могла придумать. Хотя у Грейс мне было хорошо. Подруги не прогоняли, но все понимали, что рано или поздно происходящее начнет докучать соседям. Спустя две недели Софи сидела в моей квартире и помогала мне собирать вещи. Поглядывая на меня, она внезапно предложила: — Может, все-таки позвонишь ему? — А смысл? — пожала я плечами. — Если бы он хотел, то сам бы нашел меня. Мы помолчали, складывая книги. Несколько упакованных коробок уже стояли у двери. Завтра за ними должны приехать рабочие. — Ты уже связалась с новыми арендаторами? — уточнила подруга, присев на край дивана, и разглядывая в руках несколько томов какого-то старого цикла. — Да, договор составлен, через пару дней окончательно съеду. Осталось собрать мелочи. Ключи оставлю Грейс, — мягко улыбнулась я. — Вы приезжайте на новоселье. Адрес тоже оставлю. — Обязательно приедем, — такой же улыбкой ответила подруга. В этот миг я почувствовала приступ тошноты и резко прижала ладонь ко рту. Софи тут же с подозрением глянула на меня. — Ты как? В порядке? — уточнила она. — Да вроде бы, — отозвалась я, поморщившись. — В последнее время тошнит часто. Думаю, это от переживаний. Когда я рассталась с Итаном, так же было. Софи одарила меня долгим и проницательным взглядом, от которого я смутилась. Догадавшись, о чем она подумала, я неуверенно посмотрела на нее. Покачала головой, не веря собственным мыслям. Нет, это не могло быть правдой! — Когда в последний раз у тебя были месячные? — продолжала допытываться Софи. Я замерла, прикусив губу. Про месячные я совсем забыла! В телефоне стояло приложение, но за последние месяцы я туда даже не заходила. Из-за всех эмоциональных потрясений даже не думала об этом! — Сходи в аптеку и купи тест, — настоятельно рекомендовала девушка. — Это не шутки, Елена. — Прямо сейчас? — удивленно переспросила я. — Конечно! Я пока тут приберусь, — подтолкнула она меня в спину. Идея казалась мне абсолютно бредовой. Я не могла быть беременной, ведь мы предохранялись и часто использовали способ прерванного полового акта. В интернете полно информации о том, что это ненадежный способ контрацепции, но я легкомысленно отмахнулась, надеясь на благополучный исход. Ведь прежде это срабатывало… Какой же наивной я была! Что ж, исключить возможность стоило, и Софи права, поэтому я быстро сбегала в ближайший супермаркет и купила тест. Через час мы уже сидели в гостиной и смотрели на две полоски. — Ты скажешь ему? — после долгого молчания спросила старшая из сестер Нельсон. — Нет, — резко качнула я головой. — Это лишнее. У него карьера. Зачем Тому все это? — Но он обязан знать, — наставила Софи, — он же… — Ничего он не обязан, — перебила я ее. — Как скажешь, — пожала подруга плечами. — Но я думаю, что в тебе бушуют гормоны. — Я только что узнала, что жду ребенка, — порывисто обернулась я к ней, — что ты хочешь от меня? Чтобы я побежала к Тому с радостной новостью, что он станет отцом? К человеку, который даже не может быть верным? — А что ты скажешь потом ребенку, когда он подрастет? У него должен быть отец. Он же, наверняка, спросит, — настаивала на своем Софи. — До этого еще не скоро… Если вообще произойдет, — тихо пробубнила я. — Ты же не сделаешь аборт?! — ужаснулась подруга. — Нет, — мотнула я головой, — хотя ребенок не входил в мои планы… — Елена, я очень переживаю за тебя, — теплая рука Софи накрыла мою, и я обратила на нее взгляд своих серо-зеленых глаз. — Если тебе нужна помощь, то мы поможем. Только не закрывайся в себе, как это случилось после расставания с Итаном. Я мотнула головой. Тогда все было иначе, чем сейчас. С бывшим я встречалась дольше, чем с Томом. К тому же, я никому не рассказала о том, что Итан принудил меня к сексу. Не было уверенности в том, чей этот ребенок. Я снова вспомнила тот день, когда оказалась в квартире бывшего, и мне тут же стало дурно. К горлу подступила тошнота, и на этот раз мне пришлось бежать в ванную комнату. Три слезинки упали на пол, превратившись в три маленькие лужицы. Боль, одиночество, неизбежность. Три волны страдания вместе превращаются в страх. Страх остаться одной навсегда с ребенком. Страх раскрыться, а тебе снова причинят боль. Страх, что ничего нельзя уже будет изменить. У меня были холодные руки. Глядя в зеркало, я прикоснулась к губам. Горячие. Может согреюсь? Тяжело быть сильной. Очень сложно. Срываюсь на крик. Не могу остановиться. Софи влетела в ванну и обняла меня за плечи. Каждое прикосновение холодных пальцев отзывается болью в груди. Я закрыла глаза. Слезинки все равно просачивались сквозь веки и стекали по щекам. Ну сколько можно? Как же я устала… Но слезы высохнут, боль пройдет. Когда-нибудь. Когда я успокоилась, мы продолжили собирать вещи и уже больше не поднимали болезненные темы. Вечером, когда часть коробок перекочевала к входной двери, я в последний раз легла в свою постель, посмотрев в окно и съежившись в комочек. По темно-зеленому покрывалу медленно скользили лучи закатного солнца, почти скрывшегося за черепичными крышами домов. Оконная рама была распахнута, и в комнату задувал свежий майский вечерний воздух. Закрыв глаза, я вдохнула полной грудью свежесть и прохладу весеннего вечера. Я любила весну. Она была чем-то особенным для меня, пробуждала в груди чувство надежды, что все будет хорошо, и я со всем справлюсь. Немного страшно начинать новую жизнь, но разве мне привыкать? Дотянувшись до живота, я положила ладонь туда, где, по моему мнению, внутри росла новая жизнь. Как же сложно осознать, что ты беременна. Передо мной холст — моя жизнь. Серое грязное полотно. Ни одного яркого кусочка. Холст настолько уродлив, что хочется его разорвать и выкинуть. Но ведь можно переделать. Разве нет? А еще лежат краски и кисть. Возьму в руки кисть и палитру, окуну пушистый кончик в воду, потом в коробочку с голубой краской. И начну рисовать. Серость превращается в кристально-чистое голубое небо. Снова окуну в воду и макну кисточку в зеленую баночку. Такой будет поле с пестрыми цветами. А цветы желтые, красные, оранжевые! Макну в ярко-желтый цвет. И вот появилось солнце, сияющее почти на все небо, лучи которого достают до самого зеленого луга. Нарисую птиц высоко в небе, нарисую деревья и людей. Теперь это не серое грязное полотно. Это картина. Так и мы. С легкостью можем раскрасить свою жизнь. Только каждый выбирает баночки с краской по своему вкусу и желанию. Хотя чего стоит выбрать баночку с желтой и зеленой краской? Просто раскрасить свою жизнь в радугу… Что мешает? Не стоит теперь впадать в забытье. Лучше смахнуть слезы. Ведь все будет хорошо. Многие прошли через подобное, и я отнюдь не последняя. — Малыш, — прошептала я, — ты мое сокровище… Когда я почти заснула, в дверь позвонили. Неохотно зевнув, я распахнула глаза. Быть может, позвонят и уйдут? Пусть решат, что меня нет дома. Вдруг это очередная сумасшедшая фанатка, хотя в последнее время они перестали мне писать. Похоже, поняли, что добились своего. После их атак на мою почту, аккаунты в сети и сотовый, мне было очень страшно, поэтому я редко выходила из дома, чаще пользуясь доставкой. Однако дверной звонок не замолкал и мне пришлось идти открывать. — Да? — ответила я в домофон. — Елена… — послышался голос из динамика, от которого я замерла. — Елена, открой дверь. Нам надо поговорить. Несколько минут я молчала, держа палец на кнопке, после чего ответила: — Я не думаю. Уходи, Том. — Елена, постой! — воскликнул он, подходя ближе к домофону. — Елена, прошу, открой. — Уходи, я не хочу с тобой говорить, — прислонившись лбом к стене, произнесла я, чувствуя, как моя решимость с каждой секундой испаряется. Еще одного потрясения сегодня я просто не переживу. — Мне просто надо тебя увидеть, — жалобно молил Хиддлстон. — Умоляю… Хотя бы в последний раз… В горле встал ком. Я сжала челюсть, лишь бы не разреветься. Не знаю, что заставило меня нажать на кнопку, но входная дверь открылась, и Томас вошел в общий коридор. Через секунду он был уже в квартире. Стоял передо мной, словно побитый щенок. Ни я, ни он не включили свет. Наши взгляды были направлены друг на друга. Его руки болтались плетьми по бокам, а я обнимала себя так крепко, словно озноб пробирал до костей. Не выдержав его проницательного взгляда, я отвела глаза первой. — О чем ты хочешь поговорить? — мой голос сорвался на хрип, я чувствовала, что еще немного и могу разреветься. — Что произошло? Почему я не мог до тебя дозвониться? — наконец, задал Том свои вопросы. Я резко вскинула голову, гневно взглянув ему в лицо. Что пыталась там увидеть: раскаяние, сожаление, жалость? Ха! В глазах его отражалось лишь недоумение. Он действительно не понимал. — Я все знаю, Том, — покачала я головой. — Знаю про спор, про измену — про все. — А, значит Люк… — начал он, но я перебила. — Да, я позвонила ему, — пожала я плечами. — Он еще в штатах советовал мне порвать с тобой. Говорил, что ты не такой, каким я тебя считаю. Похоже, он единственный, кто хотел мне добра. Или он соврал мне? — иронично вопрошала я, криво усмехаясь. — Нет, он не соврал, — потупил глаза актер, шумно сглотнув. — Мы действительно поспорили, но это было давно! До того, как я узнал тебя лучше! Он сделал порыв ко мне, но я резко отшатнулась. Как он может говорить такое после всего, что сделал? Мне было противно от одного его вида, но в то же время все происходящее не укладывалось в голове. Сердце разрывалось на куски от того, что мне хотелось быть с ним и одновременно нет. Язык чесался от того, чтобы сказать ему про беременность, но я сдерживалась. В конце концов, я не знала наверняка, кто отец ребенка. — Как ты говорил? Жизнь дана лишь единожды, и надо жить здесь и сейчас, — горько усмехнулась я. — Добрый самаритянин прислал мне доказательство, как ты любишь жизнь. — Глаза Тома расширились и стали похожи на два ярких блюдца. — Очень. Любишь. Жизнь, — чеканила я каждое слово. — Елена… — он потянулся ко мне, но ладони снова упали. — Что ж, знаешь, — нервно хихикнула я, — мы ведь квиты. — Томас непонимающе нахмурился. — До того, как поехать в штаты я переспала с бывшим. В последний раз. Знаешь, пыталась понять, люблю ли я его… — И что? — хрипло отозвался Том, глаза которого начали темнеть. — Ну, не люблю — это очевидно, — нервно дернула я плечом, чувствуя, как внутри нарастает истерия. — Но и тебя я тоже не люблю, — почти выплюнула я последнюю фразу. — Просто было интересно, каково это — спать со звездой. Ничего особенного. — Понятно… — злобно прошептал мужчина. — Что ж, прошу прощения, что отнял у вас время, мисс Воронцова. Всего вам хорошего, — наигранно поклонился он. — Прощай, — сглотнула я ком в горле, в последний раз глядя на Тома. Дверь хлопнула. Тряслись руки. Кружилась голова. Я проревела всю ночь, а наутро собрала оставшиеся вещи и переехала за город. Больше о Томе я ничего не слышала. Он не пытался со мной связаться. Никто из друзей не напоминал о нем, и я продолжила жить. Строить свою жизнь заново, потому что впереди меня ждали очень трудные дни и месяцы. На месте разрушенной жизни я построю новую, лучшую.

***

Зазвонил мобильный телефон, и я вошла в гостиную, где он лежал на тумбочке. Мое новое жилье было гораздо больше: несколько комнат, столовая, рабочий кабинет и огромная кухня. Хотя никогда не забуду ту маленькую уютную квартирку в доме миссис Нельсон, в которой я пережила так много памятных воспоминаний. Хороших и не очень. Новое жилье располагалось в маленькой английской деревеньке. Дом я арендовала, но ненадолго, поскольку через год после родов собиралась покинуть Англию. Меня тянуло обратно на родину. Сердце скучало по родным просторам, по городу, в котором я родилась и выросла, по чудеснейшей природе и по людям с широкой открытой душой. Мне хотелось, чтобы мой ребенок рос в той же среде, в которой выросла я. — Слушаю, — ответила я на звонок с незнакомого мне номера. — Мисс Воронцова, это звонит вам миссис Уорнер. Надеюсь, помните меня? — раздался в трубке голос дамы в возрасте. — Конечно, помню, — улыбнулась я. Звонок стал полной неожиданностью. Четыре месяца назад я закончила редактуру ее книги аккурат перед переездом в новый дом. Миссис Мэри Уорнер являлась довольно успешным автором нашего издательства, и ее книги выходили стабильно раз в год, после чего быстро поднимались до бестселлеров. Она была одной из первых английских авторов, которых мне доверили редактировать. — Помните мою последнюю рукопись «Обрывки потерянной свободы»? Вы работали над ней, — затараторила писательница. — В общем, завтра пройдет презентация в центре Лондона, и я настаиваю, чтобы вы присутствовали на ней! — Очень приятно, что вы меня позвали, но не уверена, что получится, — с сожалением рассмеялась я, поглаживая слегка округлившийся живот. — Вы же мой редактор! — говорила женщина так, словно это само собой разумеющееся. — Если бы не ваши правки, никогда бы мир не увидел мою работу. Прошу, приезжайте завтра в London Library в 18:00. Подумав пару минут, я решила, что стоит поехать и развеяться, поговорить с коллегами лично, а не только по скайпу. Благо до столицы от города, где я теперь жила, ехать было недолго. На презентации наверняка будет кто-то из издательства, ведь именно Alma Books устраивало ее. Несомненно, там будет Джерри, а его я всегда была рада видеть, хотя последние несколько месяцев наше общение несколько уменьшилось. Я окончательно перестала ходить в клубы и вечеринки по причине токсикоза. Впрочем, друзья частенько заезжали ко мне в гости, чтобы проведать. Так что, я не тосковала в одиночестве. — Хорошо, обязательно приеду, — улыбнулась я в трубку. — Будут чтения? — Все как обычно, — поспешно отмахнулась миссис Уорнер, пытаясь сдерживаться, чтобы не выпалить еще одну новость, которую я и без того знала. — Кстати, вы знали, что одну из моих книг будут экранизировать?! — Что-то слышала краем уха, — снисходительно ответила я, поскольку это была правда; подробностей я не знала. — Но разве это не секретно? — Все объявят публично сразу после презентации новой книги, — не в силах терпеть, продолжила писательница, — режиссером станет сам Стивен Найт. Также будут приглашены звезды, которые сыграют в экранизации. — О, а кто будет? — полюбопытствовала я. Однако миссис Уорнер все же в последний момент сдержалась: — Пока это секрет! — Ну хорошо, — добродушно рассмеялась я, — тогда буду ждать завтрашнего вечера. День и ночь пролетели незаметно. Несмотря на мою занятость, мне удалось вырваться и прийти в самую огромную библиотеку в мире. Стулья были уже расставлены, а преданные поклонники писательницы ожидали, когда начнется презентация нового романа. Хотя я подметила, что молодых девушек гораздо больше, чем следовало. Большинство, скорее всего, пришли ради экранизации, чтобы встретиться с актерами и взять у них автограф. Я надела свободное платье, потому что не хотела светить животом перед коллегами. К тому же, моя беременность не была такой уж заметной. Четырехмесячный животик не сильно выделялся, особенно если носить вещи размера оверсайз. Все же, сегодня день миссис Уорнер. Вряд ли бы она хотела, чтобы меня начали поздравлять в связи с беременностью. Да и не хотелось акцентировать на этом внимание. Заняв место в первом ряду рядом, я хлопала после прочтения автором одной из глав и с интересом ждала, когда объявят актеров. Жаль, Джерри здесь не было. Мне было бы приятно его встретить и поболтать. Он часто названивал мне и даже помогал с поездками к гинекологу. — И наконец! — воскликнул ведущий. — Главную роль в фильме сыграет никто иной, как Тооом Хидддлстооон! Встречайте! Я замерла, уставившись на сцену. Через секунду на небольшой деревянный помост из соседней комнаты, из которой выходили остальные актеры, вышел ОН. Сердце в груди словно остановилось, после чего перевернулось и рухнуло в пятки. Я была не в состоянии пошевелиться. Лишь смотрела на него во всех глаза, чувствуя, как бешено колотится в груди этот глупый, ненужный орган. Кровь прилила к щекам, и мне стало душно. Широко улыбаясь, Томас прошелся своей широкой походкой к креслу и весело помахал поклонникам. Фанатки визжали от восторга, все широко улыбались. Том что-то говорил, но я ничего не слышала, сидела, как в тумане. Мне будто уши заложило. Его искрящийся взгляд прошелся по залу и внезапно остановился на переднем ряду, где сидела я. Мое тело словно обратилось в камень. В голове пульсировала кровь. Стало очень жарко и невыносимо хотелось сбежать. Могу поклясться, что на краткий миг мы встретились глазами, но его лицо не изменилось, не дрогнул ни один мускул, и я почувствовала дикое разочарование. Может, он меня просто не узнал? Все же, прошло четыре месяца. Это мало для того, чтобы все окончательно забыть, но я старалась жить дальше. Весь остаток презентации я еле высидела. Мне хотелось поскорее вскочить и броситься прочь. В голове ворочались мысли о Томе и о нашем ребенке, который рос в моем животе. Гормоны бушевали в груди. Наконец, все закончилось, и настал фанмитинг, когда фанаты могли подойти к актеру и попросить у него автограф или фото на память. Не дожидаясь, когда все разойдутся, я извинилась перед коллегами и пулей вылетела из зала. Все равно надо поскорее вернуться домой, иначе опоздаю на поезд. Забрав из гардероба плащ, я быстро накинула его и направилась к выходу. — Елена!!! — послышался знакомый баритон за спиной. Замерев, я обернулась, прекрасно осознавая, кто меня зовет. Томас стоял на самой верхней ступеньке лестницы, держался за перила и смотрел на меня. Он был без сопровождения. Высокий, статный, в идеально сидящем на нем темно-синем костюме. От одного его вида захватывало дух, и я понимала, как моя душа сильно тянется к нему. Он спустился, а я так и стояла. Ноги словно приросли к полу. — Привет, Елена, — догнал меня Том, дойдя до последней ступеньки. — Привет, Том, — тихо поздоровалась я, разглядывая пронзительные голубые глаза. — Давно не виделись… — подошел ближе мужчина, изучая мое бесстрастное лицо. Я делала все, чтобы он не смог прочесть меня, как открытую книгу. Не хотела показать ему свои эмоции, бушевавшие ураганом внутри. — И то верно, — натянуто улыбнулась я. — Наверное, тебя фанаты заждались… Он все такой же неотразимый, притягательный, так и хотелось зарыться носом в его рыжевато-золотую шевелюру. Притянуть к себе за отворот рубашки и обнять крепко-крепко. Меня все еще тянуло к нему, и я не могла отрицать этого факта. Но было много «но», с которыми я не могла смириться. Мне приходилось бороться со своими же желаниями. — Ничего, подождут, — отмахнулся Томас, продолжая на меня смотреть. — Видела «Пустую корону», — отвела я взгляд в сторону. — Ты здорово сыграл. Тебе идет роль короля. — Могу ли я поговорить с тобой? — переводя тему, подал он тихий голос и подошел ближе. Слишком близко, слишком интимно. Вокруг ощущался аромат его одеколона и туалетной воды. Мяты и свежести утреннего бриза. Поразмыслив пару секунду, я молча кивнула, и мы отправились в дальний коридор, где почти никого не было. Он стоял едва ли не вплотную ко мне и, казалось, вот-вот возьмет за руку, но Том сдерживался. Было сказано слишком много ненужных слов, сделано слишком много плохих поступков. Притяжение ничего не изменит. Он стоял рядом и молчал, а я опустила ресницы, вдыхая запах мужчины, которого все еще хотела. Рядом с ним я чувствовала себя, словно птица, летающая под пушистыми облаками. Но все это меркло по сравнению с тем, что он сделал. — Я все еще хочу тебя, — раздался хрипловатый шепот надо мной. — Знаешь, бывает так, что даже после расставания людей тянет друг к другу… — я нашла в себе силы распахнуть веки и сделать шаг назад. — Но им не суждено быть вместе. — Может быть, попробуем еще раз? — умолял он, состроив жалостливое выражение на лице. — Сделанного не воротишь, — пожала я плечами, грустно улыбнувшись. — Я всего лишь хотела верить, что дорога тебе… Прости, Том, но я никогда не смогу смириться с тем, что карьера для тебя на первом месте. Я никогда не смогу поверить, что ты изменишь своим привычкам. — В этот раз все будет иначе. Обещаю, — он подался ко мне, желая взять за руки, но я спрятала их в карманы плаща. — Даже если ты открыто расскажешь всему миру обо мне, это ничего не изменит, — покачала я головой. — Я не хочу оставаться один на один с твоими сумасшедшими фанатами. Мне проще жить в тени и тишине. Желаю тебе найти ту девушку, которая справится со всем этим, — я рукой махнула в сторону зала, где его ждали поклонницы. — Я же хочу простого семейного счастья. Так что, прощай навсегда. Развернувшись к нему спиной, я покинула библиотеку, ощущая свободу. Как будто крылья раскрылись за спиной. Я смогла. Без истерик и ссоры. Просто сказала ему прощай.

***

Спустя четыре года мне кажется, что все, что со мной было, — всего лишь сон. Открывая глаза, я убеждаю себя, что все произошедшее — реальность. А потом в комнату врывается маленький ураган с рыжими кудряшками и целует меня в щеку. Она — весь мой мир. Мне ничего не нужно, кроме нее. Мы завтракаем оладьями со сгущенкой и выходим во двор. Рыжеволосое чудо носится по детской площадке, и я с умилением смотрю на нее, понимая, насколько же сильно она похожа на своего отца. Ее невинные глаза цвета ясного неба смотрят на меня с искренней любовью. В сумочке пиликнул телефон, и я полезла за ним, чтобы увидеть сообщение от Джерри. С каждым днем я все реже общалась с друзьями из Лондона, поскольку три года назад вернулась в Россию. Я и поверить не могла, что буду так тосковать по родине. Открыв фейсбук, я увидела ссылку на новость, заголовок которой красным по белому гласил «Звезда Marvel Том Хиддлстон впервые за долгое время вышел на публику с женой». Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Я улыбнулась, разглядывая идеального мужчину, смотрящего на меня с фотографии. Он держал темнокожую женщину за руку, крепко прижимая ее ладонь к себе. Она улыбалась, буквально сияя от счастья. Но теперь это для меня ничего не значит. Выключив экран телефона, я бросила его в сумочку и внезапно смахнула с лавки бутылочку дочки. Потянувшись за ней, я столкнулась рукой с мужчиной, который сидел рядом со мной. Он улыбнулся мне, подобрал воду и протянул ее мне. — Спасибо, — поблагодарила я. — Да не за что, — ответил он такой же улыбкой. Его серые глаза с теплотой смотрела на меня, а я на него. Темные непослушные волосы лезли мужчине на глаза. На вид ему было не больше лет, чем мне. Возможно, ровесники. Красивый, спортивный. Кому-то явно повезло с мужем! — Наши ребята неплохо поладили, — указал он на мальчика, который играл с моей дочкой. — Да, это здорово, — кивнула я, убирая поильник в сумку. — Я впервые вижу вас на площадке. Вы недавно переехали? — Два дня назад, — кивнул молодой человек. — Я Дмитрий. Можно просто Дима. — Елена. Можно просто Лена. — Мама! — дочка подбежала ко мне, проводя маленькими ладошками по волосам, которые так и лезли на глаза. Ладонью я ласково поправила по кудряшки, отодвигая их в сторону. — Мама, это Селеза! — малышка еще не все буквы выговаривала, но это было так мило. — У него папа есть, а мамы нет. Как у нас! Ну то есть потти… Неловко оглянувшись на мужчину, я постаралась поправить дочку: — Ну что ты такое говоришь? Наверняка, это ошибка какая-то. — Да нет, — спокойно пояснил Дмитрий. — У нас, правда, нет мамы. — Иди, поиграй, — подтолкнула я дочку к песочнице, после чего обратилась к новому знакомому: — С ней все хорошо? — К сожалению, она умерла во время родов, — ни один мускул не дрогнул на его лице. Видно, он давно смирился с утратой. Я тихо ахнула. Мне стало ужасно жалко и мужчину, и его сына, на которого я бросила мимолетный взгляд. — А у вас нет папы, как я понял? — на губах Дмитрия расплылась горькая улыбка. — Да, так вышло, — не стала я вдаваться в подробности. — Хотя он жив, но не знает, что у него есть дочь. — Почему? — удивился мужчина. — Так вышло, — пожала я плечами. — Что ж, было бы хорошо почаще видеться на площадке. Кажется, наши дети сдружились. Я посмотрела на Дмитрия, чьи глаза выражали полную искренность. Не знаю, что ждет меня впереди, но я была уверена, что жизнь не станет хуже. Ведь все, что ни делается, все к лучшему.