5
12 апреля 2021 г., 13:17
Лёгкое прикосновение к губам переросло в долгий поцелуй, а руки первородного гибрида тем временем свободно блуждали по её спине, поднимаясь к плечам и стаскивая с них бретельки платья.
То ли гормоны, о которых она так много читала и слышала, в полной мере дали о себе знать, то ли она перестала сражаться сама с собой, отдавшись на волю собственных желаний, которых так долго стыдилась.
Клаус отстранился от её губ и шумно выдохнул, чувствуя, как пальцы вампирши аккуратно расстёгивают пуговицы на его рубашке.
— Кэролайн, — прохрипел гибрид, нависая над ней, опуская её на подушки и припадая губами к шее.
Ещё пару минут после девушка задавалась кучей вопросов, которые, по большому счёту, не имели никакого значения — «правильно ли это?», «что будет потом?» Ведь однажды проблемы разрешатся, и она вернётся в Мистик-Фоллс… Поразмышлять о том, хочет ли она вернуться в родной город, Кэролайн уже не успела. Шёлковое бельё скользило вниз по согнутым в коленях ногам, тихие стоны заменили собой все звуки этого мира… И она решила подумать обо всём завтра, а сегодня пусть всё летит к чертям.
Они оба отдались страсти настолько, что даже не слышали, какая сильная буря разыгралась за окнами дома. Они не слышали шума воды, что холодными каплями била о землю. Лишь собственные вскрики и шумное дыхание. Вместо вспышек молний, что на мгновение озаряли комнату светом, и раскатов грома — лишь разряды тока, что приносила с собой волна очередного оргазма…
Думая, что она мирно спит, Клаус старался одеваться как можно тише. Кэролайн же не спала, она тихонько лежала, наблюдая через прикрытые веки, как он набрасывает на себя рубашку, и думала о том, имеет ли она право.
В её понимании всё было более чем слишком. Он её муж, но брак фиктивен. Он злодей, но именно он пытается пробудить в ней любовь к детям, которых она вынашивает. Она живёт в его доме, но, если бы Кай не выбрался на свободу, они бы, возможно, больше никогда не увиделись.
Слишком много «но», и простое вмиг становилось сложным.
Клаус встаёт с кровати и вот-вот выйдет за дверь. Время играет против неё и, всё ж решившись, в последнюю секунду Кэролайн хватает его за руку.
— Клаус, пожалуйста, не уходи… — раздаётся за спиной тихий шёпот, очередная вспышка молнии освещает комнату, и первородный видит распахнутые глаза.
— Я думал, ты спишь.
Уже собравшись куда-то идти, он вдруг повинуется её желанию и забирается обратно на кровать. Одну руку Майклсон кладёт ей под голову, другую на живот.
— Думаешь, я смогу полюбить их? — окончание фразы заглушается очередным раскатом грома, но Клаус и так понимает, о чём она говорит.
— Ты уже любишь их. Ты поймёшь это, стоит тебе взять их на руки и взглянуть на них. — Он вдруг замолчал ненадолго. — Этот дом был весь залит кровью, повсюду были трупы, бессчётное количество, а я стоял и держал на руках Хоуп. Она смотрела на меня и уже любила. Я был чудовищем для всего мира, даже для своей семьи, но не для неё. Она с первых минут жизни была воплощением невинности и надежды. Надежды на лучшее, даже в разгар кровавой битвы. Они подарят тебе смысл жизни и станут твоей слабостью.
— Не ты ли говорил, что у вампиров не должно быть слабостей?
— Я ошибался, — произнёс Клаус, чувствуя, как она вновь погружается в сон, и про себя добавил: — «Ты моя слабость, Кэролайн.»
***
Все обитатели дома Майклсонов это заметили. Спустя месяц жизни в Новом Орлеане она вновь стала улыбаться, вернулся румянец и голос. Всё пространство большого дома заполнил звук её голоса, вернулась прежняя разговорчивость. Вернулась прежняя Кэролайн. Ребекка, придя в гостиную, застала вампиршу сидящей в кресле. В одной руке блондинка держала плитку шоколада, в другой пакет с кровью. Некоторое время Майклсон молчала морщила лоб, кривила губы, а потом произнесла: — И это вкусно? — Хочешь? — пробормотала Кэролайн с набитым ртом, и Ребекка с трудом её поняла. — Нет, спасибо! — Пойду возьму ещё яблоко… Кэролайн ушла, а Ребекка буквально рухнула на её место и, закинув ногу на ногу, поинтересовалась у брата, что проходил мимо: — Она прямо воспряла духом. Что ты с ней сделал? — Видишь ли, сестра, — Клаус присел напротив; самодовольная улыбка, а в глазах черти устроили танцевальный поединок, — за тысячу лет изменилось практически всё, но способы осчастливить женщину остались теми же. — Пожалуйста, Ник. Избавь меня от подробностей, достаточно того, что вас ночью слышал весь дом, — первородная вампирша всплеснула руками, как бы отгораживаясь, а затем встала на ноги. — Пойду тоже съем чего-нибудь. Или кого-нибудь… Ребекка ушла, а Клаус поднял глаза и увидел Элайджу, стоящего на балконе. Его старший брат, как всегда, был задумчив.***
— Хватит, — Никлаус плеснул себе в стакан виски и поднялся на балкон. — Что, прости? — Элайджа обернулся. — Ты влюблён в мать моей дочери с того момента, как впервые её увидел. Но всё это время ты жертвуешь всем прекрасным, что есть между вами, ради меня, — пояснил Клаус, — давая мне раз за разом шанс воспитать дочь в полной семье. Хоуп всё равно останется моей дочерью, а её матери лучше быть с тобой. Ты каждому из нас желаешь лучшего, брат, снова и снова жертвуя своими интересами. Хватит. Элайджа лишь молча улыбался. Тысячу лет он наблюдал затем, как младший брат, так и не сумевший заслужить любовь отца и не нашедший защиты у матери, превращается из человека в дьявола. Он делал всё, что возможно, но никак не мог даже замедлить, не то что остановить этот процесс. Однако, несмотря ни на что, верил, что где-то в глубине души брата ещё жив человек. — Безумство делать то же самое и ждать другого результата, — повторял Элайджа всякий раз, когда проигрывал демону брата в неравной борьбе, но попыток не прекращал. Когда появилась Хейли, Элайджа приложил массу усилий, чтобы уговорить брата остаться в Новом Орлеане и побороться за чудо-ребенка и его мать, вновь обрести семью, поверить в истинные ценности. И Клаус остался, но вместо того, чтобы налаживать отношения с матерью своего ребёнка, он начал войну за Французский квартал, в которой едва всего не лишился. Когда Клаус наложил на Хейли заклятие, Элайдже даже показалось, что всё безнадёжно, и даже отцовство уже не сможет обратить дьявола в человека, а ответ был намного проще, чем изначально казалось. Кэролайн Форбс, вампирша из Мистик-Фоллс, неожиданно оказалась ключом к человечности Клауса. Став его слабостью, пробудила в нем то хорошее, что скрывалось за злодеяниями, которым давно потерян счёт. Он заботился о ней, о её детях, и желал счастья членам своей семьи. — Вампирша из Мистик-Фоллс, — вслух произнёс вампир, ещё шире улыбнувшись, — кто бы мог подумать. Скажи, брат, твой брак изначально не был фиктивен? По крайней мере, для тебя. Гибрид, доцедив из стакана последние капли, облизнул губы. На долю секунды на его лице возникла хитрая улыбка. Отвечать Клаус не собирался; возможно, никто никогда не узнает его истинных мотивов. — Хватит обсуждать мою личную жизнь, — Никлаус похлопал брата по плечу, — лучше пригласи Хейли на сегодняшнюю вечеринку.***
Осторожно ступая друг за другом, Хейли и Кэролайн спускались по лестнице вниз, где их уже поджидали кавалеры на сегодняшний вечер. На Маршалл было ярко-красное платье. Плечи открыты, волосы, убранные на одну сторону, спадали с правого плеча, неброский макияж, взгляд истинно волчий, гордый. Кэролайн была в белом, почти такое же платье она когда-то буквально выторговала у первородного для выпускного вечера. Стефан ещё тогда сказал, что она «крутит» Клаусом, как хочет. Волосы собраны и закреплены заколкой с драгоценными камнями, лёгкий румянец, но глаза отчего-то смотрят вниз. — Ты смущаешься? — улыбнулся гибрид. — Не думал, что после всего, что между нами уже было, тебя смутит произошедшее. — Мы вместе теперь? — она уставилась на родинку у него на шее и не смотрела в глаза. — А ты этого хочешь? — пальцами он поднял её подбородок, и глаза встретились. Зелёно-голубые слились с другим оттенком голубого, как сливаются два моря на стыке двух континентов. Кэролайн увидела в его глазах, как человек побеждает абсолютное зло, а значит, она была права — его ещё можно спасти. Клаус узрел в её взгляде любовь, что только зарождалась в её душе, но… — Я готов ждать, — произнёс он вслух, целуя её в висок.***
Громкая музыка, голоса, люди, чьи лица скрыты под карнавальными масками. Танцоры, выпивка. Элайжда немного рассказал о том, что почти все эти люди — вампиры из его родословной. Что таким образом он пытался когда-то создать общество из сильных мира сего, что однажды изменят его к лучшему, а в итоге создал легион эгоистичных социопатов. Однако ни вампирша, ни волчица в подробности не вдавались. Они просто наслаждались моментом рядом с теми, кто был им небезразличен, и не имели понятия, что уже завтра снова грянет угроза и придётся сражаться не на жизнь, а на смерть за всё, что для них ценно, за всё, в чём они когда-то поклялись.***
Кэролайн уснула почти мгновенно, стоило голове лишь коснуться подушки. Беременность — время сложное, вне зависимости от того, человек ты, волк или вампир. Элайджа и Хейли пожелали остаться наедине и были сейчас где-то во дворе, а Клаус стоял на балконе и вслушивался в тишину, что царила в доме. За тысячу лет гибрид усвоил: тишина — дурной знак, почти всегда она предвещает бурю. — Марсель… — произнёс Клаус, почувствовав чьё-то присутствие. — Клаус, в квартале орудует охотница, с каждым днём она убивает всё больше наших людей, — Марсель сорвался на крик, — и продолжит так до тех пор, пока ты не выдашь ей Кэролайн Форбс! Ты провозгласил себя королём этого города, так сделай что-нибудь! — Майклсон. Кэролайн Майклсон, — медленно, разделяя слова по буквам, проговорил гибрид и обернулся. — Моя жена не станет разменной монетой. Запомни это, Марсель. Несколько минут вампир, не шевелясь, смотрел на первородного, на того, кто когда-то спас его от участи раба, на того, кто вырастил его, и не мог понять — а его ли он видит? — Всему, что я знаю, научил меня ты, — произнёс Жерар. — Любовь — самая большая слабость вампира, а мы не слабые. Это твоя истина, Клаус. — И ты хорошо усвоил её, — первородный откровенно насмехался над своим названым сыном, — иначе бы отправился на поиски Ребекки после нашего бегства в девятьсот девятнадцатом. Лицо Марселя на секунду дрогнуло, ведь слова Клауса задели его за живое, но вампир тут же собрался и сухо бросил: — Усвоил. И воспользуюсь ею. Если ты не выдашь Кэролайн охотнице, это сделаю я.***
Прошло несколько дней, но угрозы Марселя, похоже, так и остались словами. Ничего не происходило. В тот день Клаус пребывал в хорошем настроении. Вверив Кэролайн Элайдже, первородный гибрид отправился по делам, ни о чём не волнуясь. Никто из них не оберегал семью лучше, чем благородный старший брат, с ним Кэролайн ничего не грозило. Но стоило Никлаусу переступить порог своего дома, как вся его уверенность и хорошее настроение мигом улетучились. Хейли и Элайджа лежали на полу без сознания. Не успев понять, что происходит и повинуясь лишь каким-то инстинктам, гибрид кинулся в детскую. Хоуп сидела в манеже и что-то лепетала себе под нос, облизывая уши плюшевого зайца. Завидев отца, малютка улыбнулась, не понимая, что родитель чем-то встревожен. — Как она? — в комнату вбежала Хейли; видимо, за это время волчица успела очнуться. — Она в порядке, — гибрид поднял дочь и передал её на руки матери, что была испугана не меньше него самого. — Что случилось? — Они, — волчица никак не могла отдышаться, — Давина и Марсель, они забрали Кэролайн…
