7
20 апреля 2021 г., 18:46
— Клаус, послушай, — Фрея взяла лицо младшего брата в ладони, пытаясь сконцентрировать его внимание на себе, но тот заглядывал ей через плечо и смотрел на Кэролайн, что уже лежала внутри начерченного круга. — Ты возьмёшь её за руку, и я начну колдовать. Ты окажешься в коридоре с множеством дверей, за одной из них ты найдёшь её. Если найдёшь, возьми за руку и выведи к свету. Тогда мы сможем разбудить её.
В карих глазах ведьмы отчётливо читался страх, пухлые губы подрагивали, будто с них хотели сорваться слова. Раньше Фрея не делала подобного, слышала лишь в теории. Она понятия не имела, чем всё может обернуться в итоге. И пусть у всей семьи были сотни поводов ненавидеть Клауса, пусть он слыл дьяволом, для неё он был человеком — младшим братом, которого она обрела не так давно и терять уж точно не хотела.
— Послушай, твоё собственное сознание будет играть с тобой, подменяя её воспоминания твоими, — продолжила Фрея; брат наконец смотрел ей в глаза. — Возможно, в каком-то моменте тебе захочется вовсе остаться, но нельзя. Помни: ты не можешь остаться, не можешь ничего изменить, ты не можешь вмешиваться в прошлое.
— Как мне понять, в каком она воспоминании? — спросил Майклсон.
— Это только тебе известно…
— А если он выпустит её руку? — вдруг спросила Ребекка, уточнив на её взгляд важную мелочь, о которой почему-то никто не подумал.
— Не выпустит, — отрезала Фрея.
— Если это любовь, — тихо добавила Давина.
Времени на то, чтобы продолжать разъяснения, не было, и Фрее оставалось лишь надеяться, что брат всё понял и услышал. Гибрид зашёл в круг, лёг рядом с Кэролайн и, взяв её за руку, принялся слушать, как ведьмы что-то зашептали на непонятном языке.
***
Клаус стоял посреди коридора со множеством красных дверей. Одни покосились, другие были крепкими. С одних наполовину слезла краска, другие были яркими настолько, что, взглянув на них, начинала невольно болеть голова. Гибрид с опаской открыл первую — ту, что была ближе всего, прямо напротив. Порывистый, но ещё тёплый ветер гонял из стороны в сторону жёлтую сухую листву. Девочка лет семи намертво вцепилась руками в руль двухколёсного велосипеда. Из-под розового шлема видны белокурые волосы, голубые огромные глаза с длинными ресницами до краёв наполнены страхом. Сзади, немного придерживая девочку, идёт женщина. Светлые волосы средней длины, немного вьются. Серый свитер, поверх тёплая жилетка и белый шарф… Клаус мог поклясться, что эта женщина ему знакома до боли, но он не мог вспомнить, где он видел её раньше. Он просто стоял и наблюдал за происходящим, хотя уже было совершенно ясно, что это не то, что он ищет. — Крути педали, ты справишься, — произнесла женщина голосом шерифа, и Майклсон тут же всё понял — это детское воспоминание. — Мама, не отпускай! — просит малышка. — Не отпущу, пока ты не будешь готова, — говорит Лиз и незаметно убирает руки. — Я не готова! — Уже готова! — произносит женщина, с улыбкой глядя на то, как дочь самостоятельно едет на велосипеде. Не сдержал улыбки и Клаус, а ещё, закрыв дверь, он вдруг понял, что так и не принёс ей соболезнования, не сказал, что ему жаль её маму. Первородный гибрид и представить себе не мог, сколько она прошла и сколько всего на самом деле прячется за этими дверьми. Вот один из братьев Сальваторе буквально использует её, как вещь, называя глупой и поверхностной. Вот едва не отрекается мать, узнав, что она стала вампиром. Вот родной отец буквально жарит её на солнце, веря, что так сможет излечить. Вот кучка оборотней взяла её в плен… Не в силах предугадать, что его ждёт, гибрид с опаской открывает следующую дверь. — Ты кувыркалась с Клаусом?! — кричит Тайлер так, что крик будто создаёт естественную вибрацию стен. — Он убил мою мать! — гибрид сжимает кулак, и стакан разлетается на мелкие осколки. — Я знаю… знаю, — Кэролайн на свой страх и риск попыталась осторожно приблизиться к Тайлеру. — Не подходи!!! — зарычал гибрид. Взгляд его стал волчьим, появились звериные клыки. Девушка испуганно отшатнулась, втянула голову в плечи и уставилась в пол, словно жертва, загнанная в угол хищником. От увиденного кровь в жилах Клауса стала закипать, он моментально пришёл в бешенство. Его смелая Кэролайн, которая по натуре боец, сейчас забилась в угол в ожидании расправы. Майклсон уже собирался схватить подлеца за грудки и вытрясти из него дух. — Ты не можешь вмешиваться, забыл, что сказала Фрея? — раздался за спиной Клауса приятный женский голос, знакомый до ломоты в рёбрах. Первородный почувствовал, как защипало в глазах. Майклсон знал — у него не так много времени, и он должен найти её. Но просто пройти мимо не мог — не простил бы себе. Вампир ладонью толкнул дверь, из-за которой слышался голос. Его выбросило на оживлённую улицу Нового Орлеана. По дорогам снуют толпы туристов, гремят колёсами повозки и цокают копытами лошади. Вокруг множество сувенирных лавок и уличных художников. Понемногу город поглощает сумрак, начинает пробуждаться ночная жизнь. Зажигается свет, начинает играть музыка — её любимое время дня. Озирается, ищет её среди толпы пьяных зевак — находит. Стоит прямо перед ним. Черный сарафан в мелкий цветочек, кожаная куртка мятного цвета поверх. Белокурые локоны едва заметно развеваются на ветру — всё такая же. — Смелая барменша… — шепчет Клаус и, не удержавшись от внезапного порыва нежности, гладит её тыльной стороной ладони по щеке и вдруг понимает: — Почему ты среди воспоминаний Кэролайн? — Может, потому, что это твоё воспоминание? — улыбается она, накрывая его руку своей ладонью. — Другой вопрос: зачем ты так сильно хотел увидеть меня? Никлаус вдруг растерялся. Тот, кто мог продумать всё до мелочей, придумывать ловушки и расправы для врагов, столетиями терпеливо ждать определённого дня для достижения цели, сейчас просто молчал. У него не было ответа на простой и даже банальный вопрос. — Нет. Нет. Клаус, нет, — быстро заговорила она, — только не говори, что чувствуешь вину передо мной за свои чувства к ней. — Ками… — он по-прежнему держал её за руку, но отвернулся в другую сторону и стал внимательно следить за тем, как уличный художник легко орудует кистью. — Клаус, ты не можешь остаться, об этом Фрея тоже говорила. Да и не хочешь, поверь мне, на самом деле ты этого не хочешь, — прошептала она так тихо, что эти слова едва не поглотил царящий вокруг шум. Майклсон лишь смотрел, как из, казалось бы, бессмысленных взмахов руки художника получается нечто действительно прекрасное. — Клаус, взгляни на меня, — своими руками Камилла повернула его голову, обращая его взор на себя, — вспомни, что я сказала тебе в прошлый раз, когда мы стояли на этом же месте? — Решив не ждать ответа, она всё повторила, едва ли не слово в слово: — Любовь сделает тебя сильнее, сделает тем, кем ты хочешь стать. После Камилла легонько прикоснулась губами к уголку его губ, всего на одно мгновение, и даже не различить, поцелуй это или дуновение ветра. — Иди и найди её, — сказала Ками, выпуская его руку из своей, и, прочитав немой вопрос в зелёно-голубых глазах, добавила: — Ты знаешь, где искать. Первородный гибрид снова оказался в том самом коридоре, понимая, что, как бы ни были сильны ведьмы, поддерживать заклятие слишком долго у них не хватит сил. И сейчас был не тот случай, когда стоило бы полагаться на вечную жизнь. Клаус уже начал злиться на самого себя. На чёртову бесконечность дверей и вариантов. — Кэролайн!!! — крикнул гибрид от нахлынувшей на него безысходности. Когда эхо его крика, отразившись от пустых стен, наконец стихло, Клаус вдруг услышал ничтожно тихий, но всё же различимый для вампирского слуха скрип, будто одна из дверей приоткрылась сама собой. Майклсон поспешил на звук. Она стояла к нему спиной, одна на пустом и полутёмном стадионе, где совсем недавно чествовали выпускников, и складывала красные мантии, что до следующего года будут никому не нужны. Где-то внутри неожиданно возникла уверенность, что это то, что ему нужно, хотя он был более чем удивлён, что якорем памяти, что не давал её сознанию распасться окончательно, стала одна из их последних встреч. — Кэролайн, — окликнул Клаус, подойдя совсем близко. Блондинка обернулась, заложив за ухо белокурую прядь, и спросила: — Как ты добрался так быстро? — Уже был в пути, получил твоё приглашение на выпускной, — Клаус понимал, что их диалог в точности повторяется; впрочем, не самый плохой из вариантов — в конце он, как и тогда, возьмёт её за руку и уведёт отсюда. — Ты, наверное, ждёшь денег? — И мини-холодильник, — улыбнулась блондинка. — Я хотел предложить тебе билет первого класса в Новый Орлеан, но знал, что ты ответишь… Иллюзия её памяти в точности повторяла этот момент, но Клаус никак не мог отделаться от ощущения, что не стоит до конца доигрывать этот эпизод их жизни, что, пусть они и в прошлом, перед ним она настоящая. Пока он размышлял над этим, Кэролайн вдруг заговорила первой: — Сейчас я бы согласилась, — вампирша опустила взгляд. — Это было бы странно. Ты между Элайджей и Хелли, я между тобой и Хейли. Смахивает на дешёвое шоу. И, возможно, через два дня мне захотелось бы сбежать, но я бы согласилась. — Дай мне руку, — Клаус протянул ей свою ладонь, но она не шелохнулась. — Кэролайн… — Мне страшно! — она повысила голос, перейдя почти на крик. — Страшно любить тебя, ведь все вокруг меня неустанно твердят, что ты дьявол во плоти! «Так какого чёрта, если я такой ужасный, вы все просите у меня помощи, зачем Стефан привёз тебя? Пусть бы справлялся сам. Ах да, я забыл — ему его брат оказался дороже!!!» — подумал гибрид и еле сдержался, чтобы не выпалить это вслух. А потом посмотрел на неё. Хлопая ресницами, Кэролайн глядела прямо на него и ждала реакции. Любой реакции. Клаус вдруг вспомнил Тайлера, что, узнав об их связи, едва не причинил ей вред. Она не заслужила, да и не мог он бросить её тут бродить по лабиринту в вечном сне. Майклсон, может, и чудовище, но не до такой степени. — Чему ты веришь — всему, что говорят обо мне, или мне самому? — спокойно спросил Клаус, до конца не решив, готов ли он к любому ответу, даже если тот ему не понравится. — Себе, — ответа, который прозвучал, в списке Клауса вовсе не было. Пока гибрид думал, как расценить её слова, Кэролайн не отрывалась от омута зелёно-голубых глаз. Волк-одиночка, мечтавший создавать гибридов, чтобы только не быть одному. В его глазах невинность уживалась со множеством пороков. Убийца с тысячей врагов и безусловно любящий отец; несомненно, заботливый брат, пусть Ребекка с удовольствием поспорит с этим утверждением… Кто он? Абсолютное зло? — Раньше мне казалось, что ты просто исчадие ада, теперь я знаю, что ты человек, — сказав это, вампирша крепко сжала его руку. Спустя мгновение Кэролайн, сделав глубокий вдох, резко очнулась на полу дома первородных, не понимая, что именно произошло.***
Кэролайн сидела на кровати, опираясь на Клауса, что сидел позади неё и гладил по голове. Напротив стояли Давина, Марсель и все члены первородной семьи. Марсель обстреливал Ребекку взглядами, но та держалась, словно неприступная цитадель. Удивительно, но их сейчас волновали совершенно разные вещи. Ему хотелось поговорить и всё выяснить, а ей просто хотелось, чтобы хоть на какое-то время угрозы извне прекратились и можно было пожить спокойно. — Марсель, мне кажется, нам стоит на время зарыть топор войны, — начал говорить Клаус, — и объединиться ради истребления врагов. «Кай и охотница — это враги вампирши из Мистик-Фоллс, я её знать не знаю, с какой стати мне помогать?» — подумал Жерар, но вслух не произнёс ни слова. Вампир понимал, что, как бы странно всё ни выглядело со стороны, реальность в том, что это блондинка, похоже, навсегда останется членом их семьи. А если что-то угрожает одному из Майклсонов — это касается всех. И какие бы междоусобицы ни происходили, как бы громко они не кричали о ненависти к друг другу, в час беды они сплотятся. Даже Хейли в такие моменты принимает их сторону. И если он надеется на будущее с Ребеккой, ему определённо стоит быть на той же стороне, что и она. — И какой у вас план? — спросил Марсель. — Дождаться родов, — начала говорить Фрея. — Кай обязательно явится, чтобы закончить начатое и убить близняшек. Вот тут мы и устроим ему ловушку, — при слове «убить» Кэролайн вздрогнула, а Фрея продолжала: — Но мне понадобится помощь Давины. Ещё неплохо бы попросить поддержки у ведьмы Беннет и раздобыть меч охотницы…***
Тем же вечером, оставив Кэролайн на попечение сестёр, Клаус, набросив кожаную куртку и прихватив бутылку виски, вышел из дома прочь и прибрёл прямиком в город мёртвых. С наступлением темноты здесь всегда пустынно, по узким тропам между склепами не бродят толпы туристов, лишь кое-где зажжены свечи. Первородный быстро отыскал нужный ему склеп, сложенный из красного кирпича, рядом ещё стояла одна незамысловатая картина уличного художника. «Ками О’Коннелл. Любовь всё покрывает, на всё надеется…» — Клаус пробежался глазами по надписи на табличке, затем сел на землю и, открыв бутылку, выпил прямо из горлышка. — Привет, смелая барменша…***
Домой Майклсон вернулся глубоко за полночь и, будучи уверенным, что все спят, ведь даже Хоуп уже почти не просыпалась по ночам, был удивлён тому, что в комнате Кэролайн горит свет. Кэролайн сидела на кровати, завернувшись с головой в одеяло и поджав ноги. Даже издалека было заметно, как её бьёт мелкой дрожью. Рядом сидела Ребекка, держа в ладонях чашку и, по всей видимости, уговаривая Кэролайн выпить содержимое. Напротив них стояла Фрея, скрестив руки на груди, и нервно постукивала каблуком об пол. — Что случилось? — спросил Клаус. — Клаус! — вампирша, услышав его голос, сразу повернула голову к источнику звука. — Я здесь, — он присел рядом и обнял её. — Нужно, чтобы она это выпила, — поднявшись, Ребекка уступила ему место и дала чашку. — Это просто сбор трав, — пояснила Фрея, чувствуя, что взгляд брата сейчас дыру в ней прожжёт, но тут же поняла, что начала не с того. — Это Кай. Я освободила её от заклятия, но внутри её головы Кэролайн всё ещё мучают кошмары, а это её успокоит. — Кай Паркер, — сквозь зубы злобно прошипел гибрид, — я сам положу конец твоей жалкой жизни.
