Ты моя слабость

      Её ещё одолевала сильная сонливость, однако, приложив немало усилий, Кэролайн всё же смогла открыть глаза, поднять голову и, потянувшись, полулечь на подушках.       — Как ты? — в дверях палаты возникла Бонни. Девушка лучилась от счастья, она была, кажется, рада за подругу больше, чем за себя.       — Хорошо, — вампирша потёрла глаза. — Как всё прошло? Кай клюнул, а Рейна…? — во всём мире молодых матерей в первые минуты материнства волнуют совершенно другие вопросы, но она не типичная молодая мать. Она — вампир в эпицентре войны, которой, похоже, конца никогда не будет. Можно оказать себе услугу и больше не тратить сил на попытки жить «нормальной жизнью».       — Кай клюнул. Через неделю я повезу ему девочек, там-то мы его и поймаем в ловушку. — Беннет, подойдя, взяла подругу за руку. — Всё будет хорошо, у Фреи всё под контролем.       — А девочки, ты видела их? — спросила Кэролайн.       — Они прекрасны, — Бонни расплылась в улыбке, вспоминая ангельские личики близняшек.       В этот самый момент в палату вошла темнокожая женщина, облачённая в медицинскую форму. Она, улыбаясь, подкатила к кровати специальную тележку, в которой лежали два младенца, завернутые в пелёнки. Одного из них женщина подала на руки матери. Кэролайн, дрожа от страха, не имея почти никакого опыта, взяла в руки этот маленький комок.       Она была такой маленькой и такой тёплой, что-то тихонько кряхтела, вертела головкой, но не открывала глаз. Вампирша глядела на неё и понимала, что Клаус был прав — даже через тысячу лет событий и воспоминаний этот момент останется лучшим в её жизни.       — Тук-тук, можно? — раздался мужской голос.       Повернув голову, Бонни увидела Стефана, а Кэролайн не подняла взгляда, всё ещё любуясь малышкой.       — Проходи, — сказала Бон-Бон, — я пока пойду прогуляюсь до автомата с шоколадками.       Девушка понимала, что у Стефана уже давно есть чувства к Кэролайн, и этим двоим пора бы объясниться, но вместе с тем она понимала, что Деймон, похоже, прав — она не захочет возвращаться. И сердце младшего Сальваторе будет разбито в очередной раз. Протискиваясь мимо него в дверной проём, Беннет ободряюще тронула вампира за плечо.       — Они очень милые, — произнёс Стефан, присаживаясь на край кровати. — Как их зовут?       — Не знаю, нам, ну то есть мне, было не до того, — отмахнулась она и заговорила о более серьёзных вещах. — Какой бы длинной не была моя жизнь, я уже сейчас могу сказать, что это лучшее, что со мной случилось.       — Фрея разорвала связь Рейны с мечом. — Кэролайн просто светилась от счастья, и о этого и самому Стефану было тепло на душе, он тут же принялся посвящать её во все новости. — Осталось разобраться с Каем, и можем все вместе возвращаться домой. Так ведь? — спросил Стефан то ли у Кэролайн, то ли у своей бывшей, что бесшумно подошла и сейчас стояла у него за спиной.       — Как решите, так можете возвращаться, — дёрнула плечом Ребекка и обратилась к Кэролайн: — Тебе принести что-нибудь?       Кэр сидела, опустив голову, и делала вид, что смотрит на дочку. Волосы, спадавшие на лицо, скрывали её печаль.       — Да, пожалуйста, я что-то проголодалась, — пробормотала вампирша.       — Я понимаю, ты только после операции, — начала первородная, — но нельзя ли точнее? «Проголодалась» — мне пойти в буфет или в банк крови?..       — Что у тебя с настроением вдруг? — обеспокоенно спросил Стефан, стоило первородной вампирше выйти за пределы палаты. И, минуту, поразмышляв, Сальваторе вдруг сам ответил на свой вопрос: — Ты не хочешь возвращаться?       — Я боюсь, что они попросят меня уйти, когда всё разрешится, — она почесала наморщенный лоб. — Что мне делать в Мистик-Фоллс?       — Но это…       — Да-да. Это мой родной город, я там выросла и всё такое… — на одной руке у неё всё ещё беззаботно спал младенец, другой она свободно жестикулировала в воздухе, вкладывая в каждую букву максимум эмоций и чувств. — Но мама умерла, и Елена тоже… Город заняли странники. А Майколсоны…       В это время Клаус подошёл вплотную к палате, и остановился, напрягая свой суперслух. Конечно, первородный гибрид прекрасно знал, что подслушивать нехорошо, и это признак дурных манер. Однако в сравнении со всем, что он уже совершил, это, пожалуй, меньший из его грехов.       — Майклсоны, — тем временем продолжала Кэролайн, — они странные, порой невыносимые, и совершенно непонятно, что сильнее — их любовь или ненависть к друг другу? Абсолютно спятившая семейка, но я хотела бы оставаться её частью. И если нужно, то бороться за них, как и они за меня. Я бы всё сделала, чтобы исполнить главную мечту Ребекки и дать ей возможность стать матерью, чтобы она тоже смогла это испытать.       Ребекка, идущая по коридору ещё вдалеке, но на достаточном расстоянии, чтобы всё расслышать, вдруг почувствовала влагу на щеке. Кэролайн была едва ли не первой за целую тысячу лет, кто хотел для неё того же, чего и она. Никто совершенно искренне не понимал, зачем ей так нужно променять вечную жизнь на несколько жалких десятков лет ради счастья материнства. Все считали это не более чем капризом взбалмошной блондинки.       Клаус самодовольно улыбался, вспоминая свои же слова: «Через год или даже век ты появишься на моём пороге…» Ребекка плакала, а Стефан понимал, что с губ Кэролайн вот-вот сорвётся то самое «Я люблю Клауса», и речь, которую он заготовил, не будет иметь никакого смысла.       Пусть Сальваторе ненавидел гибрида всем сердцем, сейчас он был ему благодарен за то, что тот вошёл раньше, чем вампирша успела это произнести.       

***

      — Им нужны имена. — Клаус стоял напротив кровати и держал в руках вторую девочку. — Или ты планируешь всю жизнь звать их «детка А» и «детка Б»?       — Я думала, одну нужно назвать… — Кэролайн наморщила лоб, вновь начав размахивать свободной рукой и говорить быстро-быстро, проглатывая буквы и целые слоги. — Как их маму, а вторую… Ещё можно в честь их тётушек, ну то есть технически… Нет, биологически… Твои сёстры, конечно, не их тётушки, но…       — Твоя мама была бы рада увидеть тебя с дочерьми на руках, — Клаус, глядя, как малютка зевает, вдруг заговорил совсем не о том. — Мне очень жаль твою маму, я так и не сказал тебе… Знаешь, я, кажется, знаю, как нам поступить…       

***

      Утерев слёзы и успокоившись, наконец явилась Ребекка. Блондинка положила на тумбочку у кровати пару зеленых яблок, сэндвич, пластиковый стаканчик с желатинообразной массой непонятного цвета внутри и пакет с кровью.       — Первая отрицательная! — затем она посмотрела на детей на руках у брата и его жены. — Ну, с племянницами меня кто-нибудь познакомит?       — Знакомься, сестра, — гибрид гордо вскинул голову, — это Фрея Джозетт, — он кивнул на ту, что была на руках у Кэролайн, — но можешь звать её Джози.       Ребекка, протянув руку, аккуратно погладила малышку по голове.       — А это, — Клаус неожиданно потянулся к сестре, и та робко взяла младенца из его рук, вспомнив Хоуп в том же возрасте, — а это Ребекка Элизабет — Лиззи.       — Привет, Лиззи, — прошептала Майклсон, едва не плача; маленькая ручка обхватила её палец. — Я твоя сумасшедшая тётя Беккс.       «Да, уж чокнутой родни у них теперь полно»,  — вдруг подумала Кэролайн, улыбнувшись.       — Ты Майклсон, — и этой фразой Ребекка, кажется, обращалась и к новорождённым близняшкам, и к их матери.       

***

      Следующая неделя стала для семьи Майклсонов проверкой на прочность — обострённый слух обитателей дома то и дело подвергался пыткам. Малышки кричали не переставая, стоило заплакать одной, как подключалась другая, будто бы думая, что обязана помочь сестре в этом нелёгком деле. Их отчётливо слышали даже братья Сальваторе, живущие в квартире напротив.       Кэролайн и Клаус выглядели настолько уставшими, что можно было подумать, что они оба находятся во власти неких чар. При том, что Клаус, помимо близняшек, уделял время старшей дочери и проблемам мирового господства.       — Какое-то заклятие? — спросила Давина, подняв вверх бровь.       Клаус уснул, прямо сидя на диване в гостиной, держа в руках ворох наглаженного детского белья.       — Нет, банально отцовство, — улыбнулась Фрея, стоящая рядом.       

***

      — Джози, ну почему ты плачешь? — отчаянно спросила Кэролайн, она уже и сама была готова рыдать. — У тебя свежий подгузник, полное пузико, и ты даже не представляешь, насколько хуже может быть жизнь. Ну, что не так? — вампирша всплеснула руками, осознавая свою полную беспомощность.       — Дай-ка, — проходящая мимо комнаты Ребекка вдруг решила вмешаться — в конце концов, Хоуп в этом возрасте нянчила именно она. Вампирша взяла малютку, села в кресло качалку и, раскачиваясь, тихо зашептала: — Давным-давно жил на свете великий король-волк со своим благородным братом. Он правил могущественным королевством, в котором воспевали музыку и искусство. Но однажды…       

***

      — Встреча с Каем назначена через два часа, пора бы нам выдвигаться, — сказала Фрея, застёгивая пальто.       — Девочки уже в машине, — сказал Клаус, идя навстречу сестре. — Наложи на Кэролайн заклятье сна, и можно ехать.       — Что, прости? — ведьма обернулась и посмотрела в спину младшего брата, что прошёл мимо неё. Её поразило даже не само требование, а то, как легко и буднично это было сказано, словно он просил не забыть телефон. — Что мне нужно сделать?       — Усыпи её, — Клаус обернулся, всем видом показывая, что подобные вопросы его раздражают, будто он говорит о том, что само собой разумеется, но его никто не хочет понять. — Девочки кричат не переставая, она неделю спит урывками — а так и отдохнёт, и нам мешать не будет.       — Советую согласиться, — произнесла Хейли, на ходу вдевая руку в рукав куртки. — Когда я мешала ему, он наложил на меня проклятие. Лучше используй те чары, которые ты же и сможешь снять.       Фрея примерно минуту пристально смотрела на родителей Хоуп. Затем закатила глаза, тяжело вздохнула и, всплеснув руками, отправилась в комнату Кэролайн.       

***

      Чем ближе они подъезжали к месту встречи, тем бледнее становилось лицо Ребекки, тем сильнее ногти впивались в руль. Она делала глубокие вдохи, словно у неё началась паническая атака.       — Что с тобой? — обеспокоенно спросила Фрея, сидящая рядом на пассажирском сиденьи.       — Это не просто заброшенная больничка, здесь пару лет назад ведьмы пытали меня, — ответила она, — стравили нас с Ником, и тот чуть не убил меня в одном из этих коридоров…— она повернулась и поглядела на сестру, та нахмурила брови. — У нашей семьи очень богатая история, ты ещё многого не знаешь…       Они высадили Фрею в ста метрах от заброшенного госпиталя, чтобы Кай её сразу не увидел, а сами Ребекка, Бонни и Хейли поехали дальше.       Выйдя из машины, ведьма подставила лицо под тёплые солнечные лучи. Сделала глубокий вдох, вбирая в лёгкие как можно больше весенней прохлады. Двадцать второе марта. Природа пробуждалась после зимы, наполняясь запахами, звуками, силой. Силой, которая была Фрее необходима, дабы одержать победу в грядущем сражении.       

***

      В заброшенной больнице с романтическим названием «Геральдическая лилия» хозяйничал сквозняк. Проникая сквозь разбитые окна, он гонял по прохудившемуся за годы полу кучи мусора. Где-то капала вода, и будто бы слышались крики умирающих в агонии солдат. На полу застыли столетние лужи крови, которые не смогли отмыть, а может, и не пытались. Смрадный запах вызывал тошноту и пробуждал воспоминания, как она работала здесь медсестрой во время эпидемии испанки и как обессиленная ядом оборотня бегала по этим пустым коридорам, пытаясь скрыться от ярости старшего брата… Ребекка крепче сжала ручку автолюльки и, превозмогая желание бежать, пошла дальше.       Благо долго блуждать не пришлось — за следующим поворотом вампирша увидела Кая.       Джинсы, кроссовки, спортивная кофта, руки в карманах, надменная улыбка. Издали он напоминал подростка с завышенной самооценкой, а никак не того, кто смог уничтожить целый клан ведьм.       — Надо же. Беннет сдержала обещание, — хмыкнул он. — Надеюсь, вы в курсе, что меня убить нельзя, поэтому, что бы вы ни задумали…       — Ничего мы не задумали, — отрезала волчица, — у нас с Клаусом есть дочь, ему никчему лишние наследники, забирай и вали! — Хейли изо всех сил пыталась выглядеть просто ревнивой стервой, что мечтает избавиться от детей соперницы.       Увидев Паркера, Бонни протиснулась между Хейли и Ребеккой, что несли девочек, и, подойдя к нему, буквально втолкнула в одну из заброшенных комнат без двери.       — Ну, не передавать же их вот так, среди коридора!       Кай и Бонни оказались в той же комнате, в которой пару лет назад очнулась Ребекка. Грязная комната с десятком железный кроватей, некоторые сломаны, на некоторых даже ещё остались лежать матрацы. Ребекка, стоя на пороге, подавляла очередной рвотный позыв, а Хейли подумала о том, что даже в хижинах на болотах уютней.       — А зачем это тебе, Беннет? — спросил Кай.       — Из-за тебя погибли Аларик, Джо и Елена, и это далеко не все твои жертвы. Просто хочу, чтобы ты исчез из нашей жизни! — ответила Бон-Бон.       — Как здорово, что наши интересы совпадают, — усмехнулся Паркер. — Ну, тогда не будем тянуть.       Ведьмак протянул руки, а Хейли и Ребекка одновременно подняли одну ногу, делая вид, что переступают порог. В этот момент Бонни вынула из кармана и примагнитила к одной из стен комнаты нечто круглое, напоминающее магнитик из Египта. Комнату сотрясло мощной волной вибрации, а затем Беннет просто молча вышла. Её часть плана была выполнена.       — Что за дела? — разозлённо воскликнул Кай и пошёл вслед за Бонни, но на самом пороге комнаты ведьмак ударился о невидимый барьер, и его отбросило в угол. — Что за?..       — Серратура, — пояснила Фрея, появившись как раз вовремя, — древнейший тёмный артефакт, создающий нерушимый барьер, который не пропускает ни живого, ни мёртвого.       — Якорь меж мирами. Ни то, ни другое, — улыбнулась Бонни.       — Я же могу поглощать магию отовсюду, — Кай в голос расхохотался, — забыли? Я легко вытащу всю магию из этой вещицы и выберусь.       — Попробуй, — дёрнула плечами Фрея и стала терпеливо ждать, пребывая в полной уверенности, что у Кая ничего не выйдет. — Как я и думала, — вновь заговорила ведьма, — я связала серратуру со своими братьями и сестрой. Чтобы барьер пал, нужно поглотить всю магию. Первородных нельзя убить, а значит, нельзя поглотить всю их магию.       — И ты позволишь мне вечно питаться вашими силами?       — Почему вечно? Как только Лиззи и Джози подрастут, я упеку тебя туда, где тебе и место. — После Фрея развернулась и ушла, больше ей сказать было нечего.       — Зачем вы так защищаете чужих детей?! — разъярённо крикнул Кай вдогонку.       Ребекка вдруг остановилась. Это было вовсе необязательно, но ей захотелось ответить. Не видя Клауса, что не вытерпел сидеть в машине и пришёл, первородная начала свой монолог.       — Мой брат такой же, как ты. Самодовольный придурок, веками изобретающий изощрённые способы мучений. Он, как и ты, хотел избавиться от нас. Но он мой брат! И я его люблю его, даже после того, как он чуть не убил меня. Я думаю, и твоя семья тебя любила, ты просто не дал им шанса. А я дам Нику шанс, эти девочки и их мать — его шанс.       Договорив, Ребекка обернулась и увидела брата, который уже был готов заключить её в объятия, но тут в его кармане зазвонил телефон. Клаус, взглянув на экран, поморщился, но трубку снял.       — Привет, любимый, — из трубки полился тонкий, немного писклявый женский голос, и гибрид сморщился сильнее. — Мы тут обнаружили, что ты и твоя семейка позаимствовала у нас серратуру, — она зачем-то заменила слово «украли» на более красивое, — и решили, что, раз так, должны забрать что-то у вас взамен. — Она помолчала. — Это, конечно, не артефакт, но что-то мне подсказывает, что эта блондинка тебе дорога. Неужели дороже меня?! Ну как же так, Ник?       — Аврора… — прошипел гибрид, разжимая кулак, откуда посыпались части раздавленного со злости телефона.