Последний самурай

      Прошло несколько дней. За это время Наруто наконец-то освоился с полной силой Курамы. Девятихвостый тоже был на седьмом небе от счастья — годы разлуки закончились, вторая половина его сущности вернулась домой. Можно сказать, всё шло хорошо. Наш герой полностью восстановился: он уже ходил без повязки на глазу и, что ещё важнее, без костылей. Каждый шаг давался легко и свободно, словно и не было тех тяжёлых недель, когда он едва передвигался. За время выздоровления Наруто узнал важную новость: Мизукаге, как и обещала, пришла на помощь на фронт Ивы. Благодаря её армии баланс сил резко сместился. Наруто не мог сдержать гордой улыбки — его союзники оказались верными своему слову. В общем, армия Наруто под руководством Итачи, Саске, Мизукаге и брата Райкаге Би наконец начала двигаться вперёд, громя силы шиноби Камня. Но давайте вернёмся в настоящее. ─── Наруто сидел в своём шатре. Перед ним на столе лежали последние отчёты, присланные Итачи. Наш герой читал их уже в третий раз, впитывая каждое слово. Сердце билось быстрее. «Мы выиграли крупное сражение против Ивы. Шиноби Камня быстро отступают», — гласили строки. Наруто откинулся на спинку походного стула и выдохнул. На душе стало тепло и спокойно. После нескольких недель изнурительного застоя — бесконечных позиционных боёв, потерь, грязи и крови — они наконец-то смогли переломить ход войны. Конечно, не без помощи Мизукаге. Он мысленно поблагодарил её за поддержку. В этот момент за пологом шатра раздался аккуратный, почтительный голос: — Наруто-сама... можно войти? — Да, конечно, входи, — отозвался Наруто, откладывая бумаги в сторону. Внутрь шагнул Шисуи. Учиха выглядел сосредоточенным, но не уставшим — его глаза блестели в полумраке шатра, а лёгкая тень от капюшона делала его силуэт загадочным. Он подошёл к столу и замер по струнке, как подобает опытному шиноби перед своим командующим. Наруто внимательно посмотрел на него и вдруг расслабленно махнул рукой: — Что-то случилось, Шисуи? Расслабься, мы не на совете. Шисуи чуть заметно улыбнулся и позволил себе выдохнуть. Плечи опустились, поза стала естественнее. — Я просто хотел сообщить: всё готово к маршу на Иву. Наруто кивнул. В его груди зажглась холодная, решительная искра. Наконец-то они пойдут в самое сердце врага. — Рад слышать. Тогда выдвигаемся после обеда. — Хорошо, я всех оповещу. — Шисуи помедлил, явно что-то обдумывая. — Но... у меня есть ещё один вопрос. — Да, я слушаю, — Наруто внимательно посмотрел на него. — Что нам делать с вашим братом? — голос Шисуи звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Во время марша следить за пленным будет тяжело. Очень тяжело. Наруто на мгновение задумался. Перед глазами мелькнуло лицо Менмы — злое, искажённое ненавистью, но всё же родное. Брат. Кровь. Боль матери. — Отправьте его в Ото. Пусть его сопровождают несколько Анбу. А по прибытию Фукагу запрет его в темницу. — Я понял. — Шисуи чуть склонил голову. — Но... не легче было бы его убить? Вопрос повис в воздухе, как лезвие меча. Наруто вздохнул. Глубоко, тяжело. В его глазах мелькнула тень боли, которую он редко кому показывал. — Легче, Шисуи. Не спорю. — он сцепил пальцы в замок. — Но я не хочу расстраивать свою мать. Он её сын, как и я. И хоть она больше не хочет его видеть... — Наруто помолчал, подбирая слова, — ей не понравится, если Менму убьют. Шисуи внимательно посмотрел на него. В его взгляде читалось уважение — настоящее, глубокое. Не каждый сильный мира сего способен на такую сдержанность. — Я вас понял. Тогда распоряжусь, чтобы Анбу доставили его в Ото. — Хорошо, — Наруто вновь взял в руки свиток с отчётом, давая понять, что разговор окончен. — Тогда можешь идти. Шисуи молча поклонился и бесшумно вышел из шатра, словно тень, растворившись в утреннем свете. Наруто остался один. Он положил свиток на стол и уставился в пространство невидящим взглядом. Мысли текли медленно, как густая смола. «Ива. Деревня Камня. Цучикагэ...» Он прекрасно понимал: старый Третий Цучикагэ, несмотря на возраст, опытен как чёрт. Этот ветеран пережил три великие войны, он прошёл через огонь, воду и медные трубы. Дать фору любому молодому — легко. Но воевать на два фронта... это размажет любую армию. Ивейцам придётся тяжело, очень тяжело. Особенно когда против них играют Мизукаге и Итачи — два гения тактики. Наруто не рассчитывал на лёгкую победу. Он слишком хорошо знал цену крови. «У моего противника за плечами огромный опыт ведения войны. Но и у меня... у меня есть то, чего нет у него. Друзья. Семья. И Курама с Акирой». В груди шевельнулось тёплое, уверенное рычание лиса. Девятихвостый не сказал ни слова — просто поддержал молча, как умел, а Акира довольно воздохнул поддерживая лиса. Этого было достаточно. Наруто усмехнулся уголками губ и встал из-за стола. — Что ж. Посмотрим, кто кого. Тайм-скип       Прошло ещё несколько дней. Марш армии Наруто шёл полным ходом. Солдаты шагали в ногу, их дыхание сливалось в единый ритм. Колёса повозок мерно скрипели, кони фыркали, командиры перекликались короткими, рублеными фразами. Они уже пересекли границу Ивы и... не встретили сопротивления. Тишина. Наруто чувствовал её кожей. Слишком тихо. Слишком спокойно. «Старик собирает всех шиноби к себе. Готовит главный удар», — понял он. Он шёл в первом ряду. Рядом с ним Кушина оживлённо болтала с Цунаде — её голос звенел как ручей, она что-то увлечённо доказывала, размахивая руками. Цунаде слушала с лёгкой усмешкой, изредка вставляя едкие комментарии. Чуть позади Шисуи с Дейдарой увлечённо спорили о чём-то — судя по жестам, о взрывных техниках. Их голоса то и дело перебивали друг друга. Всё шло спокойно. Почти мирно. Но Наруто не мог расслабиться. А потом он почувствовал это. Несколько очагов чакры. Очень сильных. Они быстро приближались — агрессивные, холодные, чужие. Наруто резко вскинул руку. — Всем остановиться! Армия замерла как вкопанная. Шёпот утих. Лязг оружия прекратился. Даже птицы замолчали. — Что такое, Наруто-сама? — Шисуи мгновенно оказался рядом, его рука уже лежала на рукояти меча. — Я чувствую нескольких сильных шиноби впереди, — негромко сказал Наруто, не отрывая взгляда от горизонта. — Они быстро приближаются. В его голосе не было страха. Только холодная готовность. Он замер, ожидая. Через несколько секунд перед армией материализовались четыре фигуры. Они появились будто из ниоткуда — из воздуха, из теней, из самого ада. Чёрные плащи с красными облаками. Акацуки. Наруто стиснул рукоять катаны. Сердце ёкнуло, но он подавил волнение. Первый — огромный, с бледно-синей кожей и мечом, замотанным в бинты. Глаза-бусинки, треугольные зубы, шрамы на лице. От него веяло древней, животной силой. Второй — тощий, как скелет, с мечом-иглой за спиной. Светлые длинные волосы, белая фарфоровая маска Анбу. Он казался неестественно долговязым — как паук, застывший перед прыжком. Третья — куноичи. Среднего роста, с тёмно-зелёными волосами, собранными в пучок. По бокам лица свисали пряди с оранжевым омбре. Её глаза — пустые, без зрачков — смотрели сквозь всех, будто видели не живых людей, а лишь мишени. Четвёртый — высокий, мускулистый. Остроконечные оранжевые волосы и красно-оранжевые глаза, горящие диким, почти звериным огнём. Все, кроме последнего, носили перечёркнутые протекторы своих деревень. Кири. Суна. Бывшие. Предатели. Наруто сделал шаг вперёд. — Кто вы такие? — спросил он. Голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. Первый, акулоподобный, склонил голову в насмешливом поклоне. — Рад видеть Отокаге-сама. Мы из организации Акацуки. И нас нанял Цучикагэ-сама, чтобы остановить вас. — Я слышал о них, — тихо сказал Шисуи, и Наруто почувствовал в его голосе сталь. Девушка с оранжевыми прядями улыбнулась — холодно, неестественно. — О, это честь для нас — что о нас слышал сам Шисуи Телесного Мерцания. Из-за спин товарищей выступил тот, кто до этого прятался — белобрысый тип с косой на цепи и явным желанием кого-нибудь прикончить. — Вас нанял Цучикагэ? — он говорил громко, нагло, с вызовом. — И вы правда думаете вчетвером нас остановить? Конченые ублюдки! — Думаем, — спокойно ответил долговязый в маске. Хидан, а это был именно он, повернулся к Наруто с горящими глазами: — Можно, я убью этого дистрофика первым, Наруто-сама? Наруто посмотрел на безумца, потом на врагов. Внутри что-то щёлкнуло. — Делай что хочешь. Только будь аккуратнее, — сказал он. Хидан оскалился в предвкушении. — Есть! Хидан бросился на тощего парня — Кушимару, как позже выяснилось — размахивая косой как одержимый. Его движения были хаотичными, но смертоносными — каждый взмах оставлял в воздухе свистящий след. Кушимару даже не шелохнулся. Он просто встал в странную, неестественную стойку — а затем его меч-игла двинулся. Одно движение. Хидан замер, удивлённо посмотрев на дыру в своей груди. Сквозь неё был виден Кушимару, который уже прятал меч обратно за спину. — Ха... — Хидан улыбнулся, — а больно. Кровь хлынула, но бессмертный даже не покачнулся. Он просто стоял и глупо ухмылялся, пока его тело заживало на глазах. — Кушимару, добей его и давай займёмся делом, — лениво бросил парень с рыжими волосами. — Заткнись, Джуго! Я сам разберусь! Кушимару не успел договорить. Коса Хидана взвилась в воздухе и вонзилась прямо в его ключицу, пробив насквозь и выйдя через грудь. Тощий акацуки дёрнулся, харкнул кровью и замер. — Один есть! — торжествующе заорал Хидан. — Следующий в очереди, черти! Он выдернул косу и ударом ноги отбросил тело убитого в сторону. Оставшиеся трое даже не моргнули. — Интересно, — протянул акулоподобный — Кисаме. — Что будем делать, Кисаме? — девушка, Пакура, достала кунаи и встала в боевую стойку. Её лицо оставалось бесстрастным. — Шансы наши уменьшились, — признал Кисаме. — Но мы должны выполнить заказ. Так что... не сдерживайтесь. Он достал свой меч — тот самый, чудовищный, замотанный в бинты — и начал разматывать его с утробным шорохом. — Вот так мне больше нравится! — Хидан взбесился. — Понеслась! Он ринулся на Джуго, даже не взглянув на остальных.       Наруто не стал ждать. Он ринулся вперёд, и земля под его ногами взорвалась облаком пыли — настолько мощным был рывок. Сердце колотилось где-то в горле, но не от страха, а от холодного, звенящего предвкушения. «Наконец-то. Живой противник. Настоящий. Не отчёты, не карты, не совещания. Бой». Кисаме встретил его удар с ленивой грацией хищника, привыкшего к лёгкой добыче. Их клинки скрестились — катана Наруто против чудовищного меча, похожего на живую акулу с зазубренной пастью. Металл застонал. — Силён, Отокаге-сама, — усмехнулся Кисаме, и в его маленьких глазах вспыхнул интерес. — Но этого недостаточно. Наруто не ответил. Он рванул влево, нанёс диагональный удар, тут же сменил траекторию, рубанул снизу. Кисаме уклонялся с пугающей лёгкостью — каждый его блок был ленивым, почти скучающим. «Слишком легко. Он не выкладывается». И тогда Наруто понял. С каждым новым ударом его катана становилась тяжелее. Сначала он не придал этому значения — мышцы горели, это нормально. Но после десятого обмена клинками рука уже начала дрожать. Оружие будто прилипало к мечу Кисаме, наливалось свинцом. — Чувствуешь? — тихо спросил Кисаме, надавливая на блок и заставляя Наруто отступить на шаг. — Мой Самехада. Он голоден. Он пьёт твою чакру, Отокаге-сама. Пьёт и радуется. — Пошёл ты, — выдохнул Наруто, отпрыгивая назад и стряхивая неприятное онемение в пальцах. «Курама! Что с моим мечом?!» Внутри, в глубине сознания, шевельнулась огненная масса. Девятихвостый зевнул и ответил лениво, но с ноткой раздражения: «Меч Кисаме — живая тварь, Наруто. Он высасывает чакру, как пиявка. Ты отдаёшь ему силу каждый раз, когда ваши клинки встречаются. Ещё пару минут — и ты рухнешь без сил». Наруто стиснул зубы. «И что ты предлагаешь?» Курама усмехнулся — рокочуще, опасно. «Сделай ему больно. По-настоящему. Аматерасу, мальчик. Подожги эту тварь». Наруто улыбнулся. Такая же дикая улыбка, как у Хидана. И краем глаза он заметил, как Кисаме на миг напрягся — хороший знак. — Твой меч... — медленно сказал Наруто, проводя пальцами по лезвию своей катаны. — Он любит чакру, да? Чёрное пламя вспыхнуло мгновенно. Оно не обожгло руку — оно было его, родное, послушное. Аматерасу лизало сталь, переливаясь тёмными, маслянистыми языками. — А как он любит огонь? — спросил Наруто и бросился в атаку. Теперь каждый удар заставлял Самехаду визжать. В прямом смысле. Меч Кисаме издавал странные звуки — то ли хрип, то ли скулёж раненого зверя. При соприкосновении с чёрным пламенем его чешуя шипела, коробилась, а на месте ожогов выступала чёрная, дымящаяся жижа. Кисаме впервые за бой поморщился. — Неприятный трюк, — заметил он, отступая. — Твой огонь... он не гаснет? — Никогда, — ответил Наруто, чувствуя, как в груди разгорается что-то первобытное. — Гори, тварь. Он надавил. Удар, ещё удар, финт, подсечка. Кисаме уходил, но медленнее, чем в начале. Самехада теперь не жадно впивался в чакру, а уворачивался от катаны как испуганная собака. «Правильно. Бойся». Наруто сделал выпад, целясь в корпус, но Кисаме в последний миг отпрыгнул, разрывая дистанцию. Его грудь тяжело вздымалась — впервые за этот бой он выглядел не хищником, а загнанным зверем. — Достойно, Отокаге-сама, — выдохнул акулоподобный и резко сложил печати. Его пальцы двигались с нечеловеческой скоростью. — Но вода тушит огонь. Суйтон: Великой водяной дракон! Небо за спиной Кисаме взорвалось. Из ниоткуда хлынул поток воды, сворачиваясь в гигантского дракона с пастью, полной шипов. Чудовище рвануло к Наруто, сметая всё на своём пути. Земля дрожала. В воздухе запахло озоном и сыростью. Наруто не отступил. Он встал прямо, поднял катану над головой и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой враги обычно начинали нервно сглатывать. — Вода тушит огонь, говоришь? — его голос звучал спокойно, почти ласково. — А ты видел, как горит вода? Чёрная чакра ударила из катаны фонтаном. Наруто взмахнул клинком, и из него вырвался дракон. Не водяной. Не обычный. Чёрный, как бездна, горящий пламенем Аматерасу. Он был меньше водяного, но в нём чувствовалась такая концентрация ненависти и силы, что даже Курама внутри одобрительно рыкнул. Два дракона столкнулись. Вода зашипела. Пар — невыносимо горячий, обжигающий — взметнулся к небу, закрывая всё белой пеленой. Наруто зажмурился, чувствуя, как влага оседает на лице, на одежде, на мече. А потом водяной дракон испарился. А чёрный — его чёрный — полетел дальше. Сквозь пелену пара Наруто услышал крик. Не воинственный, нет. Короткий, сдавленный — от боли. Когда белая завеса начала рассеиваться, он увидел Кисаме. Акулоподобный стоял на коленях. Его плащ сгорел дотла, обнажая синюю, покрытую ожогами кожу. Вокруг него тлела земля, а на руках — там, куда попало пламя — виднелись глубокие, чёрные раны. Самехада валялся в трёх метрах, дымясь и издавая жалобные, уже почти неслышные звуки. — Что... — Кисаме с трудом поднял голову, его глаза впервые за весь бой смотрели с уважением — и страхом. — Что у вас за пламя, Отокаге-сама? Наруто медленно подошёл к нему. Катана всё ещё горела чёрным, отбрасывая на лицо Кисаме жуткие, танцующие тени. — Аматерасу, — спокойно ответил он. — Чёрное пламя, которое ничто не потушит. Кисаме выдохнул. Из его рта пошёл пар — или дым, не разобрать. — Удивительно... — прошептал он. — Видимо, мне попался не тот противник. Он сделал движение — Наруто напрягся, готовый рубить, — но акулоподобный просто бросил под ноги три дымовых шашки. Они взорвались с глухим хлопком, окутывая Кисаме густым, едким облаком. — Не советую следовать за мной, Отокаге-сама, — донеслось из темноты. — Акацуки не сдаются. Мы просто... отступаем. — Трус! — крикнул Наруто, бросаясь вперёд, но вязкий дым заполнил лёгкие, заставляя закашляться. Когда он выбежал на чистое место, Кисаме исчез. Только обугленная земля и дымящийся Самехада остались на память о бое. — Чёрт, — тихо выругался Наруто, опуская катану. Пламя погасло само собой. Плечи опустились. Адреналин схлынул, оставляя после себя пульсирующую усталость и ломоту в каждой мышце. «Сбежал. Чёртова акула». Курама хмыкнул где-то в глубине души: «Но ты показал ему, кто здесь хозяин. Этого достаточно, мальчик». — Не достаточно, — вслух ответил Наруто, но голос прозвучал тихо, почти ласково. — Хотелось бы добить эту тварь. Он обернулся, чтобы посмотреть, как дела у его товарищей. Пока Наруто сражался с Кисаме, а Шисуи и Хидан пытались одолеть Джуго, Цунаде и Кушина встретились лицом к лицу с Пакурой.       Куноичи Суны действовала стремительно. Она метнула в Цунаде град кунаев, но та даже не шелохнулась — Кушина в мгновение ока оказалась перед ней, сбивая все снаряды золотыми цепями. — Твоя техника впечатляет, — холодно сказала Пакура, делая шаг назад. — Но хватит ли у тебя скорости, чтобы остановить это? — она резко сложила печати. — Дзюкин: Чибурёку данмаку! Десятки крошечных, но видимо пульсирующих красным сфер окружили Кушину. Каждая из них была наполнена сжатой до предела взрывной чакрой. — Осторожно! — крикнула Цунаде, но в её голосе звучал не страх, а холодный расчёт. Кушина лишь усмехнулась. Её цепи взмыли в воздух, вращаясь с немыслимой скоростью, создавая вокруг неё непроницаемый золотой кокон. Сферы начали взрываться одна за другой, сотрясая землю, но цепи держали удар. — Хватит играть в прятки! — Пакура бросилась вперёд, намереваясь ударить в упор, но недооценила Сенджу. Цунаде появилась перед ней словно призрак. Кулак, сжатый до белизны костяшек, врезался Пакуре в солнечное сплетение. Удар был настолько чудовищным, что куноичи перегнулась пополам, выплёвывая воздух, и отлетела на добрых двадцать метров, ломая спиной небольшое дерево. — Не отвлекайся на мою ученицу, — ледяным тоном произнесла Цунаде, опуская кулак. — Твой противник — я. Пакура с трудом поднялась, вытирая кровь с разбитой губы. Её глаза горели злобой и уважением. — Сильнее, чем я думала, — прошипела она. — Но вблизи мне вас не одолеть. Значит... Она начала стремительно отступать, на ходу создавая новые взрывные сферы, но на этот раз гораздо крупнее — размером с человеческую голову. — Думаешь уйти? — Кушина рванула вперёд, оставляя за собой золотую дорожку из цепей. — Узумаки Фудзин: Рэндзаку но Оохаба! Цепи взмыли к небу и обрушились на Пакуру со всех сторон, как стальные змеи. Девушка успела взорвать две из них, но третья обвилась вокруг её лодыжки, четвёртая — вокруг запястья, а пятая сжала горло. — Пусти! — Пакура захрипела, пытаясь сложить печати, но цепь сдавила трахею, и чакра мгновенно рассеялась. Цунаде медленно подошла к поверженной противнице, взяла её за подбородок и заставила посмотреть в глаза. — Кто тебя нанял? Только Цучикагэ или за вами стоят ещё? — спросила она, и в её голосе не было ни капли жалости. Пакура лишь злобно улыбнулась и плюнула в сторону. Кровь смешалась со слюной и упала на сапог Цунаде. — Мы не сдаёмся, — прохрипела она. — Акацуки умрёт, но выполнит задачу. — Как пожелаешь, — Цунаде коротко ударила её по затылку, и Пакура обмякла в цепях, потеряв сознание. — Готово. Свяжите её покрепче. Кушина убрала цепи, и безжизненное тело пленницы шлёпнулось на землю. Женщины переглянулись. Бой занял не больше минуты. — Слишком самоуверенна, — пожала плечами Кушина. — Такие долго не живут, — ответила Цунаде, разминая шею. — Пойдём, поможем остальным. Они повернулись к тому месту, где Шисуи и Хидан пытались сдержать обезумевшего Джуго.       И если раньше Джуго был просто высоким парнем с оранжевыми волосами, то теперь его тело превратилось в нечто чудовищное. Мышцы Джуго вздулись, разрывая чёрный плащ. Кожа приобрела болезненный фиолетовый оттенок, а руки вытянулись и трансформировались в подобие огромных когтистых лап. Из спины вырвались несколько костяных наростов, а глаза налились кровью. Он уже не был человеком — он стал биомассой, движимой только яростью и инстинктом убивать. — Да что с ним такое? — выругался Хидан, едва уворачиваясь от огромной лапы, которая разнесла вдребезги валун размером с человека. — Эта херня даже кровью не брызгает нормально! Хидан был в бешенстве. Его коса, способная забирать кровь любой жертвы, вонзалась в тело Джуго раз за разом, но вместо алой жидкости оттуда вырывались какие-то чёрные тягучие сгустки, словно у монстра не было нормальной кровеносной системы. — Он в режиме берсерка, — спокойно, но с напряжением в голосе сказал Шисуи, уклоняясь от очередной атаки с помощью своего фирменного «Тела мерцания». — Я читал о таких в архивах Анбу. Это клан Джуго — они умеют поглощать природную энергию, превращая себя в неуправляемых монстров. Обычные атаки почти бесполезны. — Да мне плевать, как это называется! — заорал Хидан, отпрыгивая назад. — Я хочу разорвать его на куски, но эта тварь даже не чувствует боли! Джуго взревел — низкий, гортанный звук, заставивший содрогнуться даже опытных шиноби. Он бросился на Хидана, и тот едва успел подставить косу, заблокировав удар, но сила была настолько огромной, что бессмертного отбросило на добрых десять метров. Хидан прочертил спиной борозду в земле, выматерился и вскочил, будто ничего не случилось. — Бесполезно! — крикнул он Шисуи. — Я не могу его зарезать, если у него вместо крови смола! Шисуи понимал, что время играет против них. Джуго становился только сильнее и агрессивнее. Он уже начал использовать Шаринган, пытаясь предугадать движения монстра, но тот действовал на чистом инстинкте, без всякой логики, что делало его непредсказуемым. — Нам нужно его обездвижить, а не убивать, — сказал Шисуи, уклоняясь от очередного удара. — Если срубить ему ноги или связать... — Да легко тебе говорить, Учиха! — рявкнул Хидан, пытаясь достать Джуго косой снизу. — Попробуй свяжи эту гору мяса! В этот момент над полем боя раздался знакомый голос: — Отойдите в сторону! Шисуи и Хидан, не сговариваясь, отпрыгнули в разные стороны. Через секунду в грудь Джуго прилетела маленькая белая глиняная птичка. Она взорвалась с оглушительным грохотом, разбрасывая осколки и куски плоти. Монстра отбросило назад, он рухнул на спину, оставляя за собой кровавую полосу, но, к удивлению, тут же начал подниматься. — Живучий ублюдок, — сплюнул Дейдара, появляясь на своей огромной глиняной птице и кружа над полем боя. — Искусство — это взрыв! Но, похоже, одной птички ему мало. — Дейдара! — обрадовался Хидан. — Жги эту тварь, пока она нас всех не размазала! Джуго встал, и даже сквозь дым было видно, что взрыв оторвал ему часть левой руки и повредил грудную клетку, но монстр словно не замечал этого. Из раны сочилась чёрная жижа, а на месте оторванной конечности уже начинали формироваться новые уродливые наросты. — Он регенерирует? — нахмурился Шисуи. — Нужно действовать быстро, пока он не восстановился полностью. — Я знаю, что делаю, — огрызнулся Дейдара, но в его голосе чувствовалась озабоченность. — Обычные взрывные глины его берут, но слишком слабо. Придётся использовать С4. — Ты охренел? — заорал Хидан. — Мы тут все подохнем от твоей микроскопической дряни! — Тогда помогите мне его обездвижить! — крикнул в ответ Дейдара. — Хотя бы на десять секунд. Я сделаю бомбу помощнее, направленную, без наночастиц. Прямой удар. Шисуи кивнул. Он понимал, что время уходит. — Хидан, отвлекай его спереди. Я зайду сзади и попробую запечатать его движение с помощью Шарингана. Дейдара, готовь свой заряд. — Легко! — усмехнулся Хидан, хотя ситуация была далеко не смешной. Он снова ринулся вперёд, размахивая косой и крича: — Эй, кусок дерьма! Сюда смотри! Джуго, как заведённый, бросился на раздражающий объект, размахивая своей единственной целой рукой. Хидан ловко уклонялся, не вступая в прямое столкновение, и это срабатывало — монстр потерял остатки разума и сосредоточился на бессмертном как на единственной цели. — Сейчас! — крикнул Шисуи, материализовавшись за спиной у Джуго. — Шаринган: Манкекё! — его глаза окрасились в алый цвет, и вокруг Джуго начало формироваться полупрозрачное искажение пространства, пытающееся сковать его движения. Монстр взревел, почувствовав ограничение, но его чакра была настолько мощной и дикой, что даже Манкекё Шисуи с трудом удерживал её. Джуго дёрнулся, и пространственная ловушка дала трещину. — Быстрее, Дейдара! — крикнул Шисуи, сжимая кулаки от напряжения. — Я долго не продержу! — Есть! — Дейдара вылепил из глины небольшую, но плотную фигурку — идеально сформированного дракона, напитанного колоссальным количеством взрывной чакры. — Искусство — это взрыв! С4: Кэсэки но Рю! Глиняный дракон спикировал вниз, прямо в грудь Джуго. На секунду повисла тишина, а затем грянул взрыв, в несколько раз мощнее предыдущего. Земля содрогнулась, в воздух поднялся гриб пыли и осколков. Хидана и Шисуи отбросило взрывной волной, но оба устояли на ногах. Когда дым рассеялся, Джуго лежал без сознания в огромной воронке. Его тело было изуродовано — не хватало обеих рук, грудная клетка пробита, из многочисленных ран текла чёрная жижа. Но он всё ещё был жив — грудь едва заметно вздымалась. — Жив? — спросил Хидан, подходя к краю воронки и с интересом разглядывая поверженного монстра. — Твою мать, Дейдара, ты слабак. Я хотел бы его добить. — Он нужен живым для допроса, — тяжело дыша, сказал Шисуи. — И не называй Дейдару слабаком. Это было впечатляюще. Дейдара спрыгнул с птицы, довольно ухмыляясь, хотя его лицо покрывала копоть. — Моё искусство — это взрыв! Ты просто не разбираешься в настоящей красоте, Хидан. В этот момент подошли Цунаде и Кушина. Женщины переглянулись, глядя на уничтоженную землю и останки того, что когда-то было человеком. — Полегче с такой мощью, Дейдара, — нахмурилась Кушина. — Мы на своей земле, а не на вражеской. — Но мы победили, правда? — пожал плечами блондин. Наруто подошёл к группе, всё ещё тяжело дыша после боя с Кисаме. Катана была опущена, чёрное пламя погасло, но в глазах ещё плясали отблески Аматерасу. Он оглядел поле боя. Кисаме исчез — сбежал, бросив дымовую завесу. Пакура лежала без сознания у ног Цунаде и Кушины. Джуго, превратившийся в груду изуродованной плоти, едва дышал в огромной воронке. — Свяжите их и поставьте лагерь, — скомандовал Наруто. Его голос звучал устало, но твёрдо. — Переночуем сегодня здесь. Поможем раненым. А после... допросим их. На это все только кивнули. Шиноби принялись связывать пленных — Джуго пришлось обматывать буквально с ног до головы, настолько он был опасен даже без сознания. Другие начали ставить лагерь для ночёвки, разводить костры, перевязывать раненых. А Наруто стоял в стороне, глядя на запад, туда, где в горах пряталась Деревня Камня. «Что же ещё ты приготовил нам, старик Цучикагэ?» — подумал он. Тени сгущались. Война продолжалась. Но сегодня они выиграли. И это было главное.