Последний самурай

      Наруто сидел за столом, разглядывая досье, которые принесли Орочимару и Кабуто. Они работали быстро — эффективно, незаметно, без лишних вопросов. Змеиный санин и его помощник выжали из пленных всё, что могли, а потом собрали информацию по своим каналам. Наруто не любил методы Орочимару, но отрицать результат было глупо. Перед ним лежала почти полная картина. Нагато Узумаки: лидер Акацуки. Владеет риннеганом — способности глаз неизвестны. Бывший ученик Джирайи. Наруто задержал взгляд на этой строчке. Учитель... он знал лидера Акацуки. Наруто не злился — просто стало горько. От того, как мало он знает о прошлом своего наставника. «Бывший ученик... значит, когда-то он был другим. Что же с тобой сделали, Нагато?» Конан: главная помощница Нагато. Опасность — ранг S. Использует уникальные техники, связанные с оригами. Полные способности неизвестны. Бывшая ученица Джирайи — как и Нагато. Третий ученик, Яхико, погиб. По данным Орочимару, именно его смерть стала точкой невозврата для Нагато и Конан. Наруто задержал дыхание. «Ещё одна. Ещё один бывший ученик учителя. И Джирая-сенсей жив. Он будет с ней биться». Он представил поле боя, усыпанное бумажными цветами, которые взрываются при прикосновении. Красиво. И смертельно. Конан не была похожа на фанатика — скорее на человека, который потерял всё и цепляется за единственное, что осталось. Наруто понимал это. Но теперь он думал не только о бое. Он думал о Джирае. «Учитель встретится с той, кого сам тренировал. Что он почувствует, когда увидит её по ту сторону?» «Она знала Джирайю-сенсея. Так же, как я. Слушала его истории. Терпела его причуды. Может, даже любила — как учителя. А теперь... теперь они будут драться». Наруто сжал ручку так сильно, что она чуть не треснула. «Яхико... Орочимару добыл и это. Третий ученик. Погиб. И после этого Нагато и Конан сорвались. Значит, они знали счастье. Знали дружбу. Знали, каково это — верить в мир. А потом потеряли». Он перечитал строчку ещё раз. Орочимару и Кабуто работали быстро и эффективно — добыли даже такие личные, трагические детали. Наруто не знал, радоваться этому или ужасаться. «Что бы сделал я, если бы потерял Темари? Или маму? Или Кураму?» Ответа не было. И это пугало. «Что с тобой случилось, Конан? Почему ты пошла за Нагато в тьму? Или тебя просто не спросили?» Он не знал ответов. Но знал одно: Джирая не обрадуется, видя своих учеников по ту сторону войны. И, может быть, именно поэтому Наруто должен был попытаться не просто победить их, а понять. «Учитель, ты не сможешь её убить. Я знаю тебя. Но, может быть, ты сможешь достучаться до неё так, как не смог до Нагато». Он выдохнул и поставил рядом с именем Конан: «Джирая». Пусть учитель встретится со своей ученицей. И пусть этот бой станет не просто битвой, а попыткой вернуть то, что было потеряно. Райга Куросуки: бывший Анбу. Один из мечников Тумана. Мастер кендзюцу, использует клинки Киба, мастерски владеет райтоном. Мечник Тумана. Такие не становятся легендами просто так. Наруто слышал истории о семерых мечниках — об их жестокости, об их умении убивать с одного удара. Райга, видимо, был одним из лучших. Но Какаши не уступал. Молния против молнии. Исход не предрешён. Гари: специализация — подрывник. Мастер тайдзюцу, имеет улучшенный геном взрыва. Наруто поморщился. Ещё один взрывник. Дейдара будет в восторге — или устроит соревнование. А может, просто обидится, что у конкурента «улучшенный геном», а у него — только глина и талант. Наруто усмехнулся своим мыслям, но улыбка вышла грустной. Шутки шутками, а Гари был опасен. Против него нужен кто-то, кого нельзя взорвать. Хидан подходил идеально. Торуне Абураме: бывший Анбу Корня. Навыки позволяют ему удерживать большинство шиноби с помощью ядовитых ударов. Может управлять микроскопическими ядовитыми жуками, которые распространяются через прикосновение. Наруто передёрнул плечами. Жуки, которые убивают при прикосновении. Тот ещё подарочек. Абураме — клан, который он уважал. Сиби — хороший человек, верный союзник. А этот... продался Корню, потом Акацуки. Предатель в квадрате. Наруто не сомневался: Орочимару будет рад встрече. Змей ненавидел бывших коллег из Корня — и уж точно не упустит шанса напомнить Торуне, что от прошлого не сбежать. Торой: владеет множеством квадратных серюкенов разных размеров, запечатанных в свиток. Из-за их количества и размера часто сражается со свитком, зажатым в зубах, чтобы пользоваться обеими руками. Наруто представил эту картину и невольно усмехнулся. Враг, который держит свиток в зубах, выглядит почти комично. Почти. Потому что серюкены, летящие со всех сторон, — это не смешно. Итачи справится. Шаринган видит траектории, которых не замечает обычный глаз. Но даже у Итачи есть пределы. Наруто надеялся, что этот бой не станет для его друга последним. Чукичи: мастер-сенсор. Способен обнаружить даже самые тонкие подписи чакры и мельчайшие детали. Сенсоры — это боль. Они видят всё. Они предупреждают своих о засадах, о перемещениях, о слабых местах. Пока жив Чукичи, Акацуки будут знать о передвижениях армии Наруто всё. Его нужно вывести из игры первым. Шисуи подходит идеально — быстрый, тихий, смертоносный. Один удар — и враг ослепнет. Наруто отложил ручку и потёр виски. Голова гудела — последние дни она не отпускала его ни на минуту. Противники собрались серьёзные. Риннеган — про него даже Орочимару ничего не знает. Божественные глаза, способные менять реальность — или что-то пострашнее. Наруто не хотел думать о худшем, но готовился к нему. У каждого из этого списка — свой туз в рукаве. Своя история. Своя боль, которая привела их в Акацуки. Нагато потерял друзей и поверил, что мир можно исправить только болью. Конан потеряла надежду и нашла её в лидере. Райга, Торуне, Гари — каждый когда-то был обычным шиноби. Каждый предал или был предан. «Чем мы от них отличаемся?» — подумал Наруто. «Выбором, — ответил Курама. — Они выбрали ненависть. Ты — нет». Наруто кивнул сам себе и снова взял ручку. Он начал прокручивать варианты: кто с кем встанет, когда дело дойдёт до боя. Джирая точно возьмёт на себя Конан. Какаши с его райтоном сможет противостоять Райге — молния против молнии, это логично. Гари достанется Хидану: против бессмертного физические атаки и взрывы бесполезны. Торуне Абураме — Орочимару, тот не упустит шанса убить бывшего анбу Корня. Итачи с лёгкостью разберётся с Тороем — шаринган против серюкенов, исход предсказуем. А Шисуи возьмёт на себя сенсора Чукичи. Всё складывалось... слишком гладко. «Слишком много "если", — подумал Наруто. — Что, если я ошибаюсь? Что, если у кого-то из них есть техника, о которой мы не знаем? Что, если они готовились к встрече с нами так же, как мы готовимся к встрече с ними?» Он снова взял ручку и поставил несколько вопросительных знаков рядом с именами. А потом перечитал список и понял — остались двое, кого он не распределил. Кисаме Хошигаки. Наруто помнил того акулоподобного монстра. Помнил, как Самехада высасывал чакру с каждым ударом. Помнил, как тяжело было драться с ним — даже с Аматерасу, даже с помощью Курамы. Кисаме не был просто сильным. Он был опасен тем, что превращал силу противника в свою. «Кто с ним справится?» — задумался Наруто. Мей Теруми? Нет. Её лава и кислота против воды Кисаме — плохая идея. Гаара? Песок станет грязью, потеряет скорость. Сам Наруто? Он бы справился, но у него уже есть цель поважнее. Оставался один человек. Киллер Би. Наруто кивнул своим мыслям. Би — носитель Восьмихвостого. У него столько же чакры, сколько у Кисаме — если не больше. Его стиль боя с мечами не уступает мастерству акулоподобного. «Би справится, — решил Наруто. — У них равные козыри. Восьмихвостый против Самехады. Меч против меча. Это будет честный бой». Он написал рядом с именем Кисаме: «Киллер Би». И замер. Оставалось последнее имя. Самое страшное. Нагато Узумаки. Риннеган. Бывший ученик Джирайи. Человек, который командовал всей Акацуки. Человек, который нёс боль — и навязывал её всему миру, пытаясь спати своб умирающую деревню. Наруто долго смотрел на это имя. «Кто сможет с ним биться?» Мей — умрёт. Гаара — умрёт. Би — проиграет. Даже Итачи с его Манкекё не факт, что справится с риннеганом. Оставался только один. Он сам. Наруто не хвастался — он просто знал. Вспоминал слова Джирайи: «Ты — ребёнок пророчества. Тот, кто изменит мир шиноби». Может, учитель имел в виду не только победу в войне. Может, он имел в виду Нагато. Наруто выдохнул и медленно, почти нехотя, написал рядом с именем лидера Акацуки: «Я сам». «Ты уверен?» — спросил Курама. Без издёвки. Серьёзно. — Нет, — честно ответил Наруто вслух. — Но кто, если не я? «Он прав, Наруто, — тихо сказал Акира. — Никто из нас не справится с риннеганом. Только ты. Потому что ты не просто дерёшься. Ты понимаешь». — Я надеюсь, что понимаю, — Наруто потёр уставшие глаза. — И надеюсь, что этого будет достаточно. Он отложил ручку и посмотрел на итоговый список. Конан — Джирая. Райга — Какаши. Гари — Хидан. Торуне — Орочимару. Торой — Итачи. Чукичи — Шисуи. Кисаме — Киллер Би. Нагато — Наруто. Всё было распределено. Теперь оставалось только дождаться боя. «И выжить», — добавил про себя Наруто. «Акацуки. Восемь имён. Восемь историй. Восемь врагов, которые когда-то были людьми». Наруто не знал, сможет ли он убить их всех. Но знал, что должен попытаться. Ради тех, кто ждёт его дома. Ради тех, кто не вернётся с войны. Ради мира, без кровопролития. От размышлений его отвлёк кашель. Наруто поднял голову. В проходе шатра стояла Кушина. Она смотрела на него обеспокоенно — и он не сразу понял почему. — Мам, ты давно здесь? — спросил Наруто. — Я тут стою уже минут десять, — ответила женщина. Голос у неё был тихий, но в нём чувствовалась сталь. — Я несколько раз звала тебя, но ты не обращал внимания. Наруто виновато отвёл взгляд. Теперь он видел то, что видела она: большие мешки под глазами, усталый, почти остекленевший взгляд, еду на столе — нетронутую, остывшую. — Прости, слишком много работы, — извинился он. И сам не поверил своим словам. «Ты устал, придурок, — рыкнул изнутри Курама. — Ты только и думаешь о Цучикагэ и Акацуки. Уже три дня не спал. Твоё состояние оставляет желать лучшего». «Курама прав, Наруто», — добавил Акира мягче, но твёрдо. — «Ты истощаешь себя до предела. Планы и стратегия важны, но ты губишь своё здоровье. В решающий момент это может сыграть с тобой злую шутку». Наруто откинулся на стул и начал массировать виски. Головная боль пульсировала в такт сердцу. — Тебе нужно отдохнуть, — Кушина говорила серьёзно, почти жёстко. — Или ты свалишься с ног. — Да, ты права, — не стал спорить Наруто. — Просто я не могу найти на это время. Орочимару с Кабуто каждые несколько часов присылают новые разведданные. Если я упущу что-то важное... — Это не обсуждается, — оборвала его Кушина. — Ты идёшь спать. Она ударила кулаком по столу. Древесина треснула — стол развалился на две половины, бумаги разлетелись по земле, как стая испуганных птиц. Наруто уставился на мать округлившимися глазами. «Отказ не принимается», — понял он. — Хорошо, — вздохнул он, поднимаясь. — Посплю пару часов. Он пошёл в другой конец шатра, перебирая ногами, как старик — они затекли и онемели после долгого сидения. Несколько шагов дались с трудом, но он дошёл. Упал на кровать прямо в одежде. Не раздеваясь. Не снимая сандалий. И провалился в темноту. Кушина постояла над ним несколько секунд. Поправила одеяло, убрала прядь волос со лба. «Дурак мой», — прошептала она тихо, чтобы не разбудить. Пожелала хорошего отдыха — уже молча, губами. И вышла из шатра, оставив сына наедине со снами, в которых, она надеялась, не было войны. Тайм-скип       Наруто проснулся только на следующее утро. Когда он открыл глаза, первое, что увидел — свиток на столике возле кровати. Потянулся, взял его. Развернул — и нос ударил приятный, тонкий аромат роз. Духи Темари. Он закрыл глаза и на секунду позволил себе представить. Вот он лежит с ней на кровати, она что-то оживлённо рассказывает, жестикулирует, смеётся. Он кивает, улыбается, поддакивает. А когда они задумываются о чём-то вместе, она вдруг целует его в щеку и... «Наруто! Наруто, очнись, придурок!» Курама орал на всё подсознание. Акира тихо фыркал где-то рядом. Наруто недовольно открыл глаза. — Чего орёшь, Ку? — спросил он обиженно. Только что был такой хороший момент... и лис его испортил. «Чего, чего, — проворчал Курама. — Читай нам. Мы с Акирой ждём. Интересно же, что там Темари написала». Наруто услышал, как внутри завозились оба биджу — устроились поудобнее, навострили уши. Даже Акира, который обычно делал вид, что ему всё равно, явно ждал. Наруто улыбнулся уголками губ и начал читать. «Любимый Наруто. У меня всё хорошо. Только переживаю за тебя, потому что ты стал реже писать. Пожалуйста, пиши почаще — я сильно переживаю, любимый. У нас в деревне всё хорошо, Фукагу с Какузу справляются со всем. Только последний стал постоянно ворчать, но ты знаешь его — поворчит, поворчит и перестанет. Фукагу часто ко мне заходит, когда у него выпадает выходной — составить мне компанию. Микото заходит каждый день, так что я не скучаю. Если только по тебе. Надеюсь, с тобой всё хорошо. Твоя и больше ничья — Темари». «P.S. Очень сильно жду тебя и маму. Надеюсь, мы с ней поладим». Наруто опустил свиток. На душе стало тепло и горько одновременно. Тепло — от её слов, от запаха роз, от того, что она ждёт. Горько — от того, что он не может быть рядом. Что она одна в пустом доме, а он здесь, за тысячу километров, готовится к войне. Он провёл пальцами по её почерку — мелкому, аккуратному, с круглыми буквами. «Твоя и больше ничья». Сжал свиток в руке, словно так мог приблизить её. Потом медленно убрал в ящик стола. Бережно. Как талисман. «Не грусти, мой друг, — мягко сказал Акира. — Я понимаю твою печаль. Но ты не успеешь оглянуться — вернёшься к ней». Он ткнул лапой Кураму — мол, помоги, скажи что-нибудь. «Да, парень, — нехотя, но беззлобно проворчал лис. — Мы тоже по ней скучаем. Нам не хватает её милого лепета. Но посмотри на это с другой стороны: она в безопасности. Это главное. И ты к ней вернёшься — ты ведь обещал. Напиши ей письмо. Она так же, как ты, грустит в ожидании встречи». Наруто кивнул. Взял чистый свиток, обмакнул ручку в чернила. Задумался на секунду — и начал писать. «Любовь моя. У меня всё хорошо, я цел и невредим. Сейчас мы на границе с Ивой, поставили лагерь. У ребят всё нормально. Дейдара с Шисуи как всегда ругаются — а потом мирятся как ни в чём не бывало. Хидан уже несколько раз мыл язык мылом, потому что нагрубил Цунаде. В общем, весело. Продохнуть они меня не дают, но я и не против. Мама тоже очень хочет с тобой встретиться — надеется, что вы поладите. Я рад, что у тебя всё хорошо. Передавай от меня привет Какузу, Фукагу и Микото. Не болей. Я люблю тебя, милая. Твой и больше ничей — Наруто». Он отложил ручку, давая чернилам высохнуть. Потом свернул свиток, запечатал. — Волк, — позвал он. Перед ним материализовался Анбу в маске волка — бесшумно, как тень. — Доставь это в деревню. Лично в руки Темари. Волк молча кивнул, взял свиток и исчез в белой дымке. «Хорошее письмо, парень, — лениво сказал Курама, уже закрывая глаза. — Ей точно понравится». Наруто проводил Анбу взглядом, потом перевёл взгляд на пустой стол — новый, взамен того, что разломала Кушина. Кто-то принёс его, пока Наруто спал. Постелил чистую бумагу. Поставил чернильницу. Война не ждала. Он сел за стол и снова начал работать. Но в голове всё ещё кружился аромат роз. И он позволял себе думать о ней — иногда. Только иногда. Чтобы не сойти с ума.