Последний самурай

      Наруто открыл глаза. Мир был в темноте. Он стоял по щиколотку в воде, вокруг ничего не было — только бесконечная чёрная гладь под ногами и пустота над головой. Он вздохнул. Видимо, это и есть его конец. Один. В полной темноте. В голове была только Темари. Он представлял, как она плачет, как кричит его имя, как рвёт на себе волосы. От этой мысли сердце сжалось — боль пронзила грудь острее любого клинка. — Подойди, Наруто Узумаки, — сказал кто-то за спиной. Наш герой повернулся. Перед ним парил в воздухе старик. Он как будто сидел на облаке — но облака не было, только чёрные шары медленно вращались вокруг него. Старик был одет в белое кимоно с узорами из шести магатама вокруг высокого воротника. У него были остроконечные бледно-красные волосы до плеч и одна косичка длиной до подбородка, свисавшая перед левым ухом. На лице — аккуратная козлиная бородка, а в глазах виднелся риннеган — как у Нагато. В центре его лба был круговой символ с волнистыми узорами. — Ты кто, старик? Смерть? — спросил Наруто, подходя ближе. — Нет, Наруто, — ответил старик. — Я Хагоромо Оцуцуки, Мудрец Шести Путей. — Мудрец Шести Путей? — Наруто нахмурился. — И чего ты хочешь? Старик промолчал. Вместо ответа тьма вокруг них рассеялась, а вместо неё начали проноситься воспоминания. Детство. Изгнание. Одиночество. Команда номер семь. Саске. Джирайя. Все, кого он встретил. Все, кого потерял. Все, кого спас. — Я наблюдал за тобой, — тихо сказал Хагоромо. — Ты прошёл такой длинный и сложный путь. Избиение, предательство, смерть близких... но ты остался верен себе. Даже перед лицом смертельной опасности ты думал о других — не о себе. Даже когда умирал. — Какая разница, старик? — с болью в голосе сказал Наруто, разводя руками. — Я всё равно не справился. Я дал обещание вернуться... и вот я здесь. — Даже сейчас ты думаешь не о себе, а о другом человеке, — улыбнулся Хагоромо. — Мой сын в тебе не ошибся. За спиной старика появился маленький Курама. Лис ошарашенно оглядывался, не понимая, как он здесь оказался. Увидев Наруто, замер. Потом перевёл взгляд на Хагоромо. — Отец? — прошептал Курама. Он прыгнул на плечо старика, прижимаясь к его щеке. Хагоромо погладил его, почесал за ухом — и Курама замурлыкал, как обычный кот. — Ну-ну, Курама, я тоже рад видеть тебя, — сказал старик. Наруто смотрел на это зрелище. Ему было тепло от того, что Курама счастлив. Но боль в груди становилась всё сильнее. — Отец, — попросил Курама, глядя на Наруто, — прошу, спаси моего друга. — Конечно, — ответил Хагоромо. — Но сначала нам нужно с ним поговорить. Он перевёл взгляд на Узумаки. — Я слушаю, — сказал Наруто, глядя прямо в глаза старику. — Никогда прежде я не видел такого дитя, как ты, Наруто, — сказал Хагоромо с тёплой улыбкой. — Такого доброго и честного. Ты отдал всего себя, чтобы защитить дорогих тебе людей. Ты продолжаешь думать о них даже после смерти. Я удивлён и рад, что такие люди ещё остались. — Да, — поддержал Курама, перепрыгивая на плечо к Наруто и прижимаясь к его щеке. — Мой друг — самый лучший! — Спасибо вам, Хагоромо-сан, за такие тёплые слова, — сказал Наруто. — Но я не без грехов. — Да, ты прав, — кивнул старик. — Но кто не без грешен? Ты, по моему мнению, самый достойный для этого. Он коснулся груди Наруто — и в неё хлынула сила. Не больно, нет. Тепло. Свет. — Что это? — спросил Наруто. Его волосы отросли до плеч. В левом глазу загорелся риннеган — с шестью тамоэ, пульсирующий, живой. Он поднял руку — и мир вокруг стал другим. Он видел чакру. Видел потоки жизни. Видел всё. — Часть моей силы, — сказал Хагоромо. — Я прошу тебя и дальше оставаться таким. Не сходи с твоего пути. Защищай этот мир. Ты — самый достойный из всех, кто был. И я возлагаю на тебя огромные надежды. — Я постараюсь, — ответил Наруто, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Тогда прощай. И удачи, — Хагоромо коснулся его груди. Мир исчез. ───       Наруто пришёл в себя. Он лежал на спине. Над головой было чистое голубое небо — то самое, которое он видел перед тем, как закрыть глаза. Солнце грело лицо. Он слышал плач. Всхлипы. Чьи-то голоса, полные боли. Грудь казалась тяжёлой — не от ран, а от того, сколько людей на ней лежало. Он приоткрыл глаза и увидел их. Цунаде и Кушина сидели рядом, положив головы ему на грудь. Они плакали — беззвучно, опустошённо, так, как плачут, когда теряют самое дорогое. Шисуи стоял чуть поодаль, обнимая Пакуру. Его плечи дрожали — он не сдерживал слёз. А рядом с ним, скрестив руки на груди, стояли Саске и Итачи. Их глаза были закрыты. Но по щекам текли одинокие слёзы — молчаливые, гордые, непрощённые. Би сидел в стороне, отвернувшись. Он не мог смотреть на тело того, кого назвал «братаном». Джирайя пытался успокоить Хидана и Дейдару. Те в порыве ярости и печали крушили всё вокруг — взрывы гремели один за другим, но никто не обращал на них внимания. И только Джуго смотрел на Наруто. Он не плакал. Он просто смотрел — не веря своим глазам, что единственный человек, который в него поверил, снова открыл глаза. Маленький чёрный дракон — Акира — первым заметил движение. Он взвился в воздух, завопил от радости, обмотался вокруг Наруто, как шарфик, сжимая его так сильно, как только мог. Он плакал — но теперь это были слёзы счастья. Наруто открыл глаза полностью. Все замерли. — Ты... жив? — прошептала Кушина. Она смотрела на него. Не верила. А потом накинулась на сына с объятиями — такими крепкими, что казалось, его кости сейчас затрещат. — Ты жив! Ты жив! — кричала она, смеясь и плача одновременно. Все подорвались со своих мест. Толпа навалилась на Наруто — Шисуи, Пакура, Джирайя, Хидан, Дейдара, даже Саске подошёл ближе, сжимая его плечо. Руки, слёзы, голоса — всё смешалось в один огромный, горячий ком. — Спокойно! Спокойно, пожалуйста! — пытался крикнуть Наруто, но воздуха в лёгких почти не осталось. — Или вы меня сейчас убьёте по-настоящему! — Вы живы, Наруто-сама! — кричал обычно спокойный Шисуи, сжимая шею своего Каге так, что тот захрипел. — Это чудо! — Это и вправду чудо, — сказал Джирайя. Он стоял чуть в стороне, с широкой улыбкой и слезами на глазах, и смотрел на эту кучу-малу из своих друзей, учеников и союзников. Так они и лежали несколько минут. Не веря. Обнимая. Плача. А потом наконец встали. Наруто поднялся, отряхиваясь от грязи и пыли. Его доспехи были разорваны, одежда висела клочьями, волосы отросли до плеч — и в левом глазу горел риннеган. Он посмотрел на каждого из них — своих друзей, свою семью, свою армию — и подарил им свою самую искреннюю, самую тёплую, самую фирменную улыбку. Ту, от которой мир становился лучше. — Пора возвращаться домой, друзья, — проговорил он. Сделал шаг — и чуть не упал. Ноги ещё не слушались. Но Итачи поймал его. — Я вас понесу, — сказал Учиха, закидывая руку Наруто себе на плечо. — А с чего это ты, Учиха? — закричал Хидан и тут же схватился за другую руку. — Это мой братан! — возразил Би. Не успел никто и слова сказать, как Райкаге подхватил Наруто на спину и встал во весь рост. — Спорить со мной бесполезно, — заявил Би. Наруто только рассмеялся — устало, счастливо, по-настоящему. И все они отправились в лагерь. ───       В лагере царило уныние. Армия была подавлена. Радости от победы не было ни у кого. Их Каге — тот, кто вёл их за собой, кто верил в каждого, кто жертвовал собой — пал на поле брани, защищая их. Мей сидела с Гаарой, пытаясь успокоить юного Казекаге. Тот сжимал кулаки и смотрел в землю, не говоря ни слова. Райкаге Эй сидел поникший у дерева. Он вспоминал свою первую встречу с Наруто — тогда мальчишка посмел смотреть на него снизу вверх и не дрожать. А теперь... теперь его не было. И тут лагерь взорвался криками. — Жив! Отокаге жив! — Он идёт! — Наруто-сама вернулся! Все Каге повернулись на радостные крики. И увидели Би — на его спине сиял улыбкой тот, кого они считали мёртвым. Наруто махал им рукой. Лагерь взорвался. — Ура! — закричал кто-то. — Герой! — подхватили сотни глоток. — Отокаге! Отокаге! Отокаге! Тысячи шиноби кричали его имя. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. Кто-то просто смотрел и не верил своим глазам. Наруто не успел спуститься со спины Би, как его схватили Райкаге с Гаарой и впихнули обратно в землю — от тяжести объятий. А Мей только улыбалась и посылала воздушный поцелуй. ───       Вечером закатили пир. В честь победы. В честь возвращения героя. Горели костры. Шиноби всех деревень сидели плечом к плечу, пели песни, обнимались. Впервые за долгие годы война кончилась. Наруто сидел в центре лагеря, окружённый друзьями. Кушина не отпускала его руку. Цунаде улыбалась, глядя на него, и пила саке. Джирайя что-то рассказывал про свою новую книгу — и никто даже не пытался его остановить. Акира обмотался вокруг шеи Наруто и тихо сопел. ─── Пир постепенно затихал. Костры догорали, солдаты расходились по палаткам. Шисуи сидел на пригорке, под тем самым старым деревом, где они сидели с Пакурой перед битвой. Звёзды сегодня были особенно яркими — как будто сама небо радовалось окончанию войны. Он услышал шаги. — Ты всегда убегаешь от людей, когда они празднуют? — спросила Пакура, садясь рядом. — Не убегаю, — ответил он, глядя на звёзды. — Просто... тишина нужна. Чтобы осознать, что мы выжили. Пакура посмотрела на него. На его профиль, освещённый лунным светом. На его спокойные глаза, которые видели столько смерти, но не потеряли тепло. — Ты знаешь, — тихо сказала она, — я никогда никому не говорила спасибо. По-настоящему. Ты первый, кому я... благодарна. — За что? — спросил Шисуи, поворачиваясь к ней. — За то, что поверил в меня. За то, что кормил с ложки, когда я не могла пошевелить пальцами. За то, что не оставил. За то, что... — она запнулась, опустила глаза, — за то, что не испугался, когда я сказала, что могу тебя убить. — Я не испугался, — Шисуи чуть улыбнулся. — Потому что знал — не сделаешь. — Откуда такая уверенность? — Ты сказала: «Я не хочу тебе делать больно». Этого было достаточно. Пакура подняла голову. В её глазах блестели слёзы — но она не плакала. Она смотрела на него — и понимала, что больше не хочет ждать. — Шисуи, — сказала она. — Мм? Она наклонилась и поцеловала его. Не в щеку — в губы. Мягко, несмело, но твёрдо. Как будто боялась, что если сделает это слишком осторожно, то не сможет повторить. Шисуи замер на секунду. Мир вокруг него остановился. А потом он положил руку ей на затылок и ответил на поцелуй — тихо, тепло, бережно. Они отстранились. Пакура открыла глаза и посмотрела на него — растерянно, впервые за долгое время. — Ты... — начала она. — Я тоже, — перебил он, и его улыбка стала шире, чем когда-либо. — Я тоже благодарен. Что ты появилась в моей жизни. Что ты осталась. Что ты выбрала меня. Пакура опустила голову ему на плечо. — Странный ты, Учиха. — А ты — странная куноичи из Суны. — Так мы квиты? — спросила она. — Нет, — ответил он, обнимая её. — Теперь мы в расчёте. Дальше — только вместе. Пакура ничего не сказала. Просто прижалась крепче. Над ними горели звёзды. Внизу, в лагере, догорали костры. Где-то пели песни, где-то смеялись, где-то плакали от счастья. А они сидели на пригорке и молчали. Им не нужны были слова. ───       Через несколько дней армия начала расходиться по домам. Наруто простился со всеми. С Мей — она поцеловала его в щеку и сказала, что будет скучать. С Гаарой — тот молча кивнул и сжал его плечо, и этого было достаточно. С Би — они обнялись, и Райкаге сказал: «Ты всегда будешь моим братаном, Отокаге». А потом Наруто, Кушина, Цунаде, Джирайя, Шисуи, Пакура и остальные отправились в Ото. Дорога была долгой, но тёплой. Они шли не как армия — как семья. Акира вился вокруг Наруто, радуясь каждому новому дню. Курама иногда ворчал, но беззлобно. И вот на горизонте показалась деревня. Ворота Ото. Дома. Люди. А у ворот стояла она. ─── Темари ждала. Она ждала каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Она знала, что война кончилась. Знала, что Наруто победил. Но после битвы прошло уже несколько дней — а он всё не возвращался. Она стояла у ворот и смотрела вдаль. На её глазах блестели слёзы — но она не плакала. Ещё нет. А потом она увидела его. Вдалеке, на пыльной дороге, показалась группа людей. Впереди шёл он — уставший, в разорванной одежде, с длинными волосами и шрамом на груди, который виднелся из-под ворота рубашки. Но он улыбался. Своей улыбкой. Которая принадлежала только ему. Темари побежала. Она бежала так быстро, как только могла, не чувствуя ног, не чувствуя земли под ними. Она слышала, как кричат ей вслед, но не останавливалась. Она добежала до него, остановилась в шаге. И просто смотрела. — Ты обещал вернуться, — прошептала она. — Я вернулся, — ответил Наруто. — Ты обещал не умирать. — Почти сдержал обещание, — он улыбнулся, и у него потекли слёзы. Темари бросилась ему на шею. Она обхватила его руками, прижалась всем телом и разрыдалась. Не скрывая, не сдерживаясь, не стесняясь. — Не смей больше так делать! — кричала она. — Не смей! Я думала, ты умер! Я... я не пережила бы этого! Не пережила бы! Наруто обнял её в ответ. Прижал к себе — как самое дорогое, что у него было. — Прости, — прошептал он. — Прости, что заставил ждать. Прости, что напугал. Прости, что... — Заткнись, — сказала Темари, подняла голову и поцеловала его. Прямо у ворот. При всех. Не стесняясь. Она целовала его долго, жадно, как будто боялась, что если остановится, он снова исчезнет. Наруто не сопротивлялся. Он обнимал её и улыбался. — Люблю тебя, — сказал он, когда они наконец отстранились. — Я тоже тебя люблю, — ответила Темари. — Дурак. — Самый твой дурак, — усмехнулся Наруто. К ним подошли остальные. Кушина улыбалась и вытирала слёзы. Цунаде качала головой. Джирайя что-то записывал в блокнот — Хидан попытался отобрать, но безуспешно. — Тётя? — Темари подняла глаза на Кушину и покраснела. — Можно просто мама, — улыбнулась Кушина и обняла её. Деревня встречала их радостными криками. Фукагу стоял у ворот, вытирая слёзы. Микото держала его за руку и улыбалась. Какузу ворчал, но даже он не мог скрыть довольной ухмылки. Война кончилась. Все вернулись домой. ───       Вечером, когда лагерь стих, а деревня успокоилась, Наруто сидел на крыше своего дома. Рядом с ним — Темари. Она положила голову ему на плечо и смотрела на звёзды. — Что теперь будет? — спросила она. — Не знаю, — честно ответил Наруто. — Но теперь у меня есть время, чтобы подумать об этом. Вместе с тобой. Темари повернулась и посмотрела на него. В его глазах всё ещё горел риннеган. Волосы отросли до плеч. На лице появились новые шрамы. Но внутри он оставался тем же Наруто — который верил в людей, который никогда не сдавался, который любил её. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я тоже тебя люблю, — ответил он. Они поцеловались — под звёздами, над спящей деревней, после войны, которая закончилась. Где-то внизу Акира бегал за светлячками. Курама ворчал, что дракон должен вести себя солиднее. Шисуи и Пакура сидели на другом конце деревни, обнявшись. Всё было хорошо.