Последний самурай

      Поле боя начало затихать. Только где-то вдали ещё слышались взрывы и звон металла от клинков. Наруто шёл спокойно, прихрамывая, туда, где сейчас проходила главная битва. Каждый шаг давался с трудом, но он не останавливался. Он надеялся, что Каге справились с Цучикагэ. Тут внезапно около него приземлился Киллер Би. — Йоу, братан Отокаге! — Би подошёл ближе, его лицо было в копоти, но глаза сияли. — Ты как? — Неплохо, — ответил Наруто, останавливаясь. — Курама уже начал лечение. Би молча взял его под руку, помогая идти. Никаких лишних слов — просто плечо друга. Вместе они двинулись к месту, где решалась судьба войны. ─── Когда они наконец добрались до места главной битвы, то увидели зрелище, которое заставило их замереть. Цучикагэ стоял, едва держась на ногах. Его одежда была порвана в клочья, местами виднелись страшные ожоги от лавы Теруми, кровь стекала по лицу, заливая глаз. Но он стоял. Четверо Каге окружили его, но даже они выглядели уставшими — Гаара держался за бок, Мей тяжело дышала, Цунаде зажимала рану на плече, а Райкаге Эй сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Один против четверых. И он не сдавался. Внезапно около старика приземлилась его внучка Куроцучи. Девушка встала перед Каге, раскинув руки в стороны, закрывая дедушку собой. — Нет, Куроцучи! — крикнул Оноки. В его голосе слышалась не только команда, но и мольба. — Беги! Ты — единственная надежда нашей деревни! — Я не брошу тебя, деда! — ответила девушка, вставая в боевую стойку. Её голос дрожал, но глаза горели решимостью. Оноки посмотрел на неё. В его взгляде смешались гордость и бесконечная печаль. Он медленно потянулся во внутренний карман и достал странный фиолетовый свиток. Положил перед собой, развернул. На нём была странная печать призыва — древняя, пугающая, забытая. — Что ты собрался делать, Цучикагэ? — спросил подошедший Наруто. Оноки медленно перевёл на него взгляд. В глазах старика не было ненависти — только усталость и обречённость. — Отокаге... ты пришёл, — голос его сел, но звучал твёрдо. — Что это за свиток? Скоро узнаешь. Я защищу свою деревню любой ценой. Даже если мне придётся умереть, я не дам вам уничтожить её. Он достал кунай. Лезвие тускло блеснуло в свете пожарищ. — Дедушка, нет! — Куроцучи схватила руку старика, сжимая её так сильно, что пальцы побелели. — Беги, дитя, — Оноки посмотрел на неё. На его морщинистом лице появилась грустная, прощальная улыбка. — Собери всех, кого сможешь, и бегите. Теперь ты — лидер деревни. Теперь ты — Цучикагэ. — Дедушка... — прошептала девушка. Слёзы текли по её лицу, оставляя дорожки на покрытой пылью коже. Она смотрела на него — последний раз видела его живым, стоящим на ногах. А потом закрыла глаза, резко развернулась и побежала. Быстро. Не оглядываясь. Каждый её шаг был ударом — по земле, по сердцу, по надежде. — Знаешь, Отокаге, — проговорил Оноки, глядя ей вслед. — Я ни капли не буду жалеть о том, что сейчас сделаю. Увидимся в загробном мире. Он вонзил кунай себе в грудь. Кровь брызнула на свиток. Старик сложил печати — медленно, но точно. И упал. Мёртвый. На лицо. Тишина накрыла поле боя, как саван. ─── Несколько минут ничего не происходило. Казалось, сама природа затаила дыхание. Бой был окончен. Какаши с Итачи по приказу Наруто отправились за Куроцучи — но их силуэты уже растворились в дыму. Пятёрка Каге смотрела на тело Оноки. Старик лежал на свитке, и кровь его впитывалась в древнюю бумагу, активируя печати одну за другой. А потом земля дрогнула. Из-под земли, прямо перед ними, начал подниматься серый гроб. Он был массивным, древним, покрытым трещинами и письменами, которые никто из присутствующих не мог прочитать. Крышка с грохотом упала на землю. Изнутри вышел мужчина. Высокий. Гордый. С чёрными как смоль волосами до поясницы. В красных доспехах, покрытых царапинами от бесчисленных битв. На плече виднелся герб клана Учиха — тот самый, который знал каждый шиноби в мире. «Беги, Наруто!» — Курама закричал на всё подсознание. Его голос дрожал от первобытного ужаса. «Давай приказ отступать! Немедленно!» «Что такое, Ку? Кто это?» «Это... это Мадара Учиха!» — с ненавистью и страхом ответил лис. Наруто смотрел на мужчину. Тот лениво обвёл всех взглядом — равнодушно, как лев, оценивающий стаю шакалов. Его глаза — чёрные, глубокие, бездонные — остановились на теле Оноки. — Не понимаю, что здесь происходит, — сказал Учиха. Голос его звучал бесстрастно, но в нём чувствовалась сила, которая не нуждается в крике. — Но вижу, что идёт война. — Все отступать! — крикнул Наруто, поворачиваясь к армии. Его голос разнёсся над полем, как удар гонга. — Мы с ним не справимся! Бежим! — Кто это? — спросил Би, не понимая, почему легендарный Отокаге кричит об отступлении. — Мадара Учиха, — ответил Наруто. В его голосе слышались страх и уважение — страх перед легендой и уважение к силе. Армия замерла. А потом — побежала. Тысячи шиноби бросились прочь, оставляя оружие, оставляя раненых, оставляя всё. Потому что Мадара Учиха — это не враг. Это конец. — Кто вам сказал, что я вас отпускаю? — тихо проговорил Мадара. В его глазах закрутился Шаринган. Красный, как кровь, как закат, как сама смерть. Наруто остался на месте. Он смотрел, как его армия бежит — Би тащит раненых, Цунаде уводит медиков, Гаара поднимает стену песка, чтобы прикрыть отступление. Все бежали. И он знал — кто-то должен остаться. — Жертвуешь собой, чтобы дать друзьям уйти? — Мадара усмехнулся уголками губ. — Как глупо. Ты мне не соперник. Он вытащил из земли катану. Лезвие блеснуло — острое, смертоносное, помнящее сотни битв. — Я знаю, — ответил Наруто, уже готовясь броситься в бой. — Но я выиграю достаточно времени. Он уже хотел достать свою катану, но рядом с ним приземлились Итачи и Шисуи. Оба Учихи активировали свои Мангеко Шаринганы — красные глаза, полные решимости. Они встали рядом с Наруто, закрывая его спину. — Шисуи, Итачи, бегите как можно быстрее! — сказал Наруто, но в его голосе не было надежды. — Мы не бросим вас, Наруто-сама! — коротко ответил Шисуи. Его голос был твёрд, как сталь. Наруто подошёл к Учихам. Он посмотрел на них — на этих двоих, которые пришли умирать вместе с ним. И достал из внутреннего кармана письмо. — Это последний приказ, — сказал он, вкладывая свиток в руку Шисуи. — Бегите. Отдай это Темари. — Наруто-сама... — Это приказ, Шисуи, — Наруто посмотрел ему в глаза. — Живи. Передай ей, что я... что я люблю её. Он прикоснулся к двум Учихам. Техника Бога Грома сработала мгновенно — они исчезли, не успев даже возразить. Только искры остались на месте, где они стояли. Наруто повернулся к Мадаре. Он достал катану. Встал в стойку — напротив бога шиноби, напротив легенды, напротив смерти. Его покрыла чакра Курамы — красная, пульсирующая, живая. А сверху легли огненно-красные доспехи самурая. — Так ты сосуд Девятихвостого? — в голосе Мадары прозвучал интерес. — Интересно. Он пошёл на Наруто. Медленно. Спокойно. Как хищник, который не сомневается в своей победе. А потом перешёл на бег. ─── Они столкнулись. Мир взорвался звоном металла. Каждый удар Мадары был тяжёлым, как гора. Каждый блок Наруто — отчаянным, последним. Искры летели во все стороны, земля под их ногами трескалась и проваливалась. «Малыш, нужно бежать!» — закричал Курама. «Это не тот противник, которого можно победить!» «Заткнись, Курама!» — прорычал в подсознании Акира. Голос его изменился — стал глубже, жёстче, древнее. Он отдавал Наруто всё больше и больше своей силы. «Мы должны помочь Наруто! Хватит бояться! Давай размажем этого ублюдка!» «Вот безумцы...» — Курама зарычал, но в его рыке не было злости — только дикая, первобытная решимость. «Ладно, я с вами до самого конца. Отправим этого ублюдка назад в загробный мир!» Чакра хлынула через край. Наруто почувствовал, как его тело наполняется силой — нечеловеческой, почти божественной. Он двигался быстрее, бил сильнее, но Мадара... Мадара даже не напрягался. Учиха уклонялся с ленивой грацией. Он наносил удары с такой лёгкостью, будто играл с ребёнком. Его катана пела в воздухе — смертоносная мелодия, которую Наруто едва успевал прерывать. И вот Наруто пропустил удар. Катана Мадары разрушила доспех на его груди. Наш герой отлетел на несколько метров, прочертив спиной борозду в земле. Он поднял голову — и увидел, как Мадара складывает одну печать. — Катон: Великое огненное уничтожение, — тихо проговорил Учиха. Он выдохнул. И мир стал огнём. Стена пламени взметнулась к небу — такая огромная, такая жаркая, что закрыла солнце. Тени исчезли. Остался только свет — ослепительный, смертоносный. Наруто встал с колен. Его руки дрожали. Катана казалась тяжелее, чем когда-либо. Но он взялся за неё покрепче, вдохнул — и закричал. — Аматерасу: Рев великого огненного дракона! Он взмахнул катаной. И из неё вырвался дракон. Чёрный. Огромный. С глазами, горящими как звёзды. Он раскрыл пасть — и из неё хлынуло чёрное пламя, впиваясь в огонь Мадары, пожирая его, превращая в ничто. Стена пламени исчезла. Чёрный дракон понёсся к Учихе. Но Наруто увидел синее свечение. Секунда. Мадара стоял перед ним — покрытый рёбрами Сусано. Синяя, полупрозрачная броня, которая не боялась ни огня, ни боли. В руке великана появился синий клинок. Удар. Наруто не успел блокировать. Его отбросило на десятки метров. Он ломал собой деревья — они трещали и падали, как спички. Он пробивал камни — они рассыпались в пыль. А когда он наконец остановился, встал на одно колено и поднял голову, мир вокруг него превратился в руины. «Наруто, вставай!» — кричал Курама. Его голос срывался на рык. «Вставай, малыш, он идёт!» «Наруто, пора!» — Акира изменился. Его чешуя — чёрная, как обсидиан, блестящая, как зеркало. Его глаза — белые, без зрачков. Он больше не был тем пушистым дракончиком, который сидел на плече Наруто. Он стал оружием. «Возьми мою силу! Всю! Без остатка!» Наруто встал. Его тело дрожало. Кровь текла из ран. Но он встал. Мадара был уже в нескольких метрах от него. Учиха шёл медленно — наслаждаясь моментом, наслаждаясь тем, что его противник всё ещё стоит. — Ты жив? — Мадара посмотрел на него с уважением. — Похвально. Ты первый за сотню лет, кроме Хаширамы, кто держится так долго против меня. — Я стараюсь, — выдавил Наруто. В его голосе не было страха. Только усталость. И решимость. Мадара исчез. А через мгновение появился прямо перед Наруто — его катана летела к сердцу. Но Наруто окутали чёрные доспехи. Они были другими — не красными, как доспехи Курамы. Чёрными. Глубокими, как ночь. Серебряные нити чакры пульсировали на них, как жилы. Катана Наруто тоже стала чёрной — и на её лезвии загорелись те же серебряные письмена. Он блокировал удар Мадары. Катана Учихи разрушилась. Чёрный клинок Наруто разрезал Мадару пополам — одним ударом, от плеча до пояса. Тело бога шиноби разлетелось в разные стороны. «Это нечестивое воскрешение, Наруто!» — объяснил Курама, пока останки Учихи уже начинали собираться обратно. «Его нельзя убить — только запечатать!» — Я уже понял, — сказал Наруто, глядя, как тело Мадары восстанавливается на глазах. — А ты хорош, — похвалил Мадара, когда его тело срослось. На его лице появилась безумная, почти детская улыбка — от счастья, что он встретил достойного соперника. — Если бы мы бились в моё время, я был бы уже мёртв. — Я стараюсь, Мадара-сама, — сказал Наруто, вставая в стойку. — Ну, посмотрим, как ты справишься с этим, — проговорил Мадара. В его глазах закрутился Вечный Мангеко Шаринган. Учиху начало окутывать синее свечение. А потом — взрыв. Сусано. Полное. Огромный синий самурай с четырьмя руками и катанами на поясе. Его голова упиралась в небо. Его тень накрыла поле боя. «Давай, малыш!» — прокричал Курама. «Я дам тебе всё без остатка!» «И я!» — добавил Акира. Чакра хлынула. Наруто закричал — от боли, от ярости, от отчаяния. На поле боя появилась форма Девятихвостого. Но не та, которую знали шиноби. Она была чёрной — как сама тьма. Доспехи на ней не горели — они пульсировали. В руках великан держал катану — такую же чёрную, как и он сам. — Давай! — прокричал Мадара, и его Сусано бросился в бой. — Развлеки меня ещё! ─── Земля содрогалась от их столкновений. Каждый удар чёрного Курамы и синего Сусано был как землетрясение. Трещины уходили вглубь на сотни метров. Вулканический пепел и пыль поднимались к небу, закрывая солнце. Мадара атаковал всеми четырьмя руками. Катаны сверкали в воздухе — четыре клинка против одного. Но Наруто держался. Он блокировал, уклонялся, контратаковал. Чёрное пламя сжигало синюю броню, оставляя на ней дымящиеся раны. Но доспехи Курамы трещали. Каждый удар Сусано оставлял на них глубокие царапины. Чакра Наруто иссякала. «Держись!» — кричал Курама. «Мы не сдадимся!» — вторил Акира. И вот Сусано Мадары не выдержало. Оно начало разрушаться. Синяя броня трескалась, осыпалась, исчезала. Учиха хотел нанести ещё удар, но руки Сусано сломались одна за другой. Он стал падать. Чёрный Курама в доспехах нанёс последний удар — всей силой, всем весом, всей болью. Удар пришёлся в грудь Мадары, впечатывая его в землю. От столкновения повсюду пошли огромные трещины — поле боя раскололось, как яйцо. Образовался кратер — такой огромный, что в него могла бы поместиться небольшая деревня. Наруто развеял облик Курамы. Он остался в чёрных доспехах — потрескавшихся, дымящихся, но всё ещё на нём. И полетел вниз — туда, где лежал Мадара. Он приземлился в центре кратера. Мадара уже начал восстанавливаться — его тело собиралось по кускам, мясо врастало в кости, кожа натягивалась на мышцы. Он стоял на одной ноге, опираясь на катану. Почти полтела не было, но он всё ещё держался. — Достойно, — прохрипел Мадара. — Достойно. Наруто кинул кунай. Мадара отбил его — кунай упал рядом, у ног Учихи. Наруто переместился. И тут — катана Мадары пробила его грудь насквозь. — Всё кончено, малец, — сказал Мадара. В его голосе не было злорадства. Только уважение. — Ты хорошо держался. Даже я бы сказал — на уровне Хаширамы. Как тебя зовут? Наруто поднял голову. Кровь текла изо рта, заливая подбородок. Но глаза его горели. — Я Наруто, — сказал он. — Первый Отокаге! Из последних сил он достал свиток. Сложил печати — разорванными, окровавленными пальцами. И начал запечатывать Мадару. Учиха посмотрел на свиток. Посмотрел на себя — его тело уже начало втягиваться в древнюю бумагу. И улыбнулся. Он не сопротивлялся. — Я нарекаю тебя сильнейшим, Наруто, первый Отокаге, — прошептал Мадара. Свиток засосал его до конца. А потом вспыхнул чёрным пламенем — навсегда. ─── Наруто упал на спину. Небо было чистым. Солнце — высоким. Его лучи согревали лицо, но тело всё равно холодело. Кровь не останавливалась. Она окутывала его, как кокон — тёплый, липкий, страшный. Дыхание становилось всё тише. «Держись, малыш!» — Курама кричал, но голос его слабел. «Не умирай! Мы справимся!» «Наруто, только не закрывай глаза!» — Акира паниковал. В его голосе впервые слышался страх. «Всё будет хорошо!» Но Наруто знал — это конец. Он смотрел в небо. Вспоминал. Темари. Её смех. Её улыбку. Её запах — розы и ветер. «Прости, — подумал он. — Я обещал вернуться». Веки стали тяжёлыми. Мир начал расплываться. Вдалеке, на границе сознания, он увидел силуэты — женщина в зелёном кимоно с блондинистыми волосами. Мужчина в чёрном с острыми глазами. Они улыбнулись ему. Наруто закрыл глаза. И провалился в темноту. ─── Поле боя затихло. Только ветер гулял над кратером, поднимая пепел и пыль. В центре, на окровавленной земле, лежал молодой человек в разорванных доспехах. Рядом с ним, свернувшись калачиком, замер маленький чёрный дракон. Он тихо плакал — беззвучно, потому что слёзы давно кончились. А в небе, высоко-высоко, солнце светило так же ярко, как и час назад. Как будто ничего не случилось.