Двуликий Страж

— Такео, Саске ушел к Орочимару, — решил рубить с плеча Хатаке. — Как? В смысле? — оторопел Мемору. — Вот так, Саске ушел к Орочимару. Он теперь нукенин. Лев в шоке замер, ранее быстро вихлявшая кисточка остановилась. Он внутренне метнулся к связи, но застал её спокойной и мирной вместо закрытой, будто Саске спал. Гаденыш. Научился не только закрываться, но и накладывать иллюзию на связь. Волна гнева мгновенно взметнулась внутри. Обжигающий огонь, словно не мог оставаться запертым в оковах тела, прорвался наружу. Глаза резко запылали алым, мир словно приобрел кровавую вуаль по краям. Какаши, впервые увидев такое сильное появление практически ненависти у альбиноса, отступил. — Кто-р-р-р осмел-р-р-ился объявить Саске нукенином, и как-р-р давно он ушер-р-р? — Такео с трудом протолкнул сквозь рычание человеческую речь. — Эй, успокойся, — поднял руки Какаши. — Мы же знали, что он уйдет, помнишь? Сам же сказал ему об этом. — Он постарался проигнорировать вопящие об опасности инстинкты шиноби и медленно присел на уровень глаз Мемору, тем самым пытаясь не спровоцировать льва и еще больше не разъярить. — Я задал вопрос! — оглушительно рявкнул Лео и оскалил пасть. — Тише, Такео, — увидев, что за спиной льва какой-то шиноби выскочил из-за стены, выставив кунай и готовый нападать, Какаши бросился вперед и успокаивающе обхватил гриву руками. Зарождающиеся огоньки прожгли ткань и ощутимо ужалили кожу рук. Какаши ладонью надавил между белых ушей и с силой склонил голову льва к земле, скрывая огонь. Шиноби, распознав неко Учихи и джонина Хатаке, спрятал оружие, кивнул на прощание и скрылся. Какаши облегченно выдохнул, отпустил льва и отступил назад, тряся руками, чтобы унять боль. Он совсем не сердился на Такео, скорее больше беспокоясь за него. Такео не моргая уставился в землю, неожиданно вспыхнувшая кисточка быстро забилась по задним лапам. Какаши наклонился и тревожно заглянул в бывшие небесные глаза. И увиденное ему не понравилось. Казалось, будто сознание мыслящего существа билось с кровожадным зверем — так быстро появлялась и исчезала в алых радужках осознанность Мемору. Вдруг взгляд Такео оторвался от земли и обратился на Какаши точно в ожидании ответа. — Как только Котецу и Изумо доложили, что видели, как Саске покидает деревню с отрядом Звука, Цунаде отправила за ним отряд, — вздохнув, начал неторопливо рассказывать Какаши, пытаясь немного своим спокойным тоном снизить градус гнева Мемору. Предчувствуя, что подписывает смертный приговор, он всё же ответил на вторую часть вопроса. — Нукенином Саске объявили старейшины. — Какаши подтвердил свои подозрения, как только увидел в глазах напротив вспыхнувшую теперь настоящую ненависть. — Но он отступник еще не официально, Цунаде пока активно сопротивляется этому, да и Наруто не позволит. — Напр-р-р-равление? — немного тише прорычал Такео, его когти в нетерпении взрыхлили землю. — Как мне успел передать Паккун — Северные ворота, к Долине Завершения. Как только Какаши закончил говорить, лев мгновенно напряг лапы, хвост резко замер, напряженно вытянувшись. Альбинос в мгновение ока взлетел вверх, легко перепрыгивая Какаши, чтобы за секунду исчезнуть из чужого поля зрения. Упавший на землю свиток, который ранее держал хвостом Мемору, засветился и исчез. Еще раз тяжело вздохнув, Какаши выпрямился в полный рост и заложил руки в карманы. Слабый зуд от легких ожогов отошел на второй план, когда он вспомнил про Наруто. Того сильно задело, когда он зачем-то выступил против одной из огромных змей. Обильное внутреннее кровотечение, сотрясение, несколько сломанных ребер (которые чудом не пропороли легкие), множество ушибов и гематом — всё это ему диагностировали подоспевшие медики. К счастью, Наруто попал к ним одним из первых, так что избежал очередь, из-за которой мог бы умереть. Какаши сжал в кулаки похолодевшие пальцы и быстрым шагом направился к дверям госпиталя. Ловко лавируя среди толпы медиков и шиноби с ранами с разной степенью тяжести, направился к стойке регистрации. — Кхм, — Какаши откашлялся, пытаясь привлечь внимание быстро что-то пишущей девушки за стойкой. — Слушаю-слушаю, — протараторила та, быстро перевернув страницу в тетради и продолжив писать. — В какой палате Узумаки Наруто? — решился всё таки спросить он. — Секунду, — девушка оперативно раскрыла лежащую рядом толстую тетрадь и провела пальцем по строчкам. — Палата 206. — Так и ни разу не подняв голову, сообщила она, захлопнула тетрадь и вернулась к своему делу. — Спасибо, — всё же поблагодарил Какаши, догадываясь, что его слова не будут замечены. Девушка за стойкой промолчала, и он отвернулся. Стиснутые пальцы расслабились, ведь Наруто сейчас в обычной палате, а не в реанимационной. С ним должно быть всё хорошо. Незаметно проскальзывая сквозь толпу, Какаши добрался до лестницы и поднялся на второй этаж. Прижался к белой стене, чтобы не мешать мимо проносящимся врачам и медсестрам. Быстро прошел мимо нескольких палат и отворил нужную дверь. Петли тихо заскрежетали, оповещая о новом посетителе. Наруто с трудом открыл веки и повернул голову, стремясь взглянуть на гостя. — Какаши-сенсей, — выдохнул Узумаки и приветственно изогнул уголки губ в слабой улыбке. — Как ты тут? — Хатаке подошел и потрепал по не скрытым повязкой волосам. — Нормально, через день буду как новенький, — Наруто проводил глазами Какаши, который сел к нему на койку рядом с ногами, а не на специально предоставленный для этого стул. — Вот и хорошо, — Какаши откинулся назад, оперевшись руками, и закинул голову. — Знаешь… — Хатаке немного помедлил. — Саске ушел. — Вот как, — тихо отозвался Узумаки и перевел взгляд за окно. — И, судя по всему, из-за этого рассорился с Такео. Он взбесился, — Хатаке передернул плечами. — Никогда его таким не видел. Лишь бы с ними всё было хорошо. — Какаши в который раз за день тяжело вздохнул. — Какаши-сенсей, не переживайте, — Наруто ободряюще улыбнулся. — Да, уж постараюсь, — проворчал тот и перевел тему, пытаясь отвлечься. — Наверное, ты знаешь, что Хокаге-саму убили. Орочимару убил. К которому направился Саске. — Какаши помотал головой и силой воли задавил лишние эмоции. Наруто это понял, поэтому не стал вмешиваться, лишь накрыл пальцами чужую ладонь. Какаши переплел пальцы и продолжил говорить. — Хорошо, что на третий этап в деревню пришла Цунаде-сама, потому что позже старейшины нашли письмо Хокаге-самы. Предсмертное. Наверное, Третий почувствовал скорую смерть и написал его. В общем, там говорилось про кандидата на пост Пятого Хокаге — Цунаде-саму. Старейшины хотели оспорить решение и выдвинуть кого-то другого, но ты же знаешь, Наруто, — Какаши наконец посмотрел на своего ученика, — что предсмертное распоряжение выполняется беспрекословно*, так что инаугурация через две недели. Кстати, только Цунаде-сама пока спасает Саске от звания нукенина. — А ведь прошло всего два часа, — Узумаки усмехнулся. — У нас уже и новый Хокаге, и Саске стал нукенином, и с Такео неизвестно что происходит. С Шикой-то хоть всё в порядке? — Да, он попал в засаду, но Асума подоспел вовремя, так что теперь Шикамару отдыхает в своем клане. — Вот и хорошо…

***

Ярость буквально переполняла Такео. В последний момент Мемору смог перепрыгнуть Какаши, а не снести, будто того не существовало. На ходу кончик кисточки легонько мотался из стороны в сторону от напряжения. Задние лапы мелко подрагивали, так что Лео максимально напряг мышцы, ускоряя бег, стремясь избежать столь позорной дрожи. Через десяток шагов Такео уловил легкую дымку запаха кожного сала** с примесью некоторых феромонов Паккуна. Мемору уже более уверенно направился по нему в сторону ворот из деревни. Лев старался поддержать гнев, ведь если он отступит — неминуемо придет боль. И Такео малодушно выбрал ярость на место болезненной обиды. Мемору ненавидел ложь. В его мироздании она возведена на первое место всего, чего он мог не любить и презирать, с глубоким отрывом оставив позади предателей и неверных. А всё из-за писем горячо любимой сестры, которая на протяжении многих месяцев писала о своем благополучии и здравии. И Леон, может быть, даже простил бы ей всё, если бы это не нанесло столь сокрушительный удар по его психике и чувствам. И теперь самое близкое существо во всех мирах делает это. Второй раз Сокровище совершенно не безобидно лгало ему. Такео боялся. Боялся, что если он остановится и полностью осознает произошедшее, то просто погрязнет в боли и обиде, не способный больше мыслить здраво. И, имея уже опыт в столь трагическом варианте, он выбрал гнев. Постепенно мир размывался: в единое красное марево сливались дома; раненые, убитые и здоровые шиноби; деревья и животные. Коричневая земля, местами окрашенная кровью, гладко стелилась под мохнатыми лапами. После боевого хаоса никто не обращал внимание на красно-белую стрелу, стремительно несущуюся по улицам деревни. Такео оказался возле разрушенной стены и огромным прыжком преодолел валуны, которые остались от некогда целой и надежной преграды. Как только розоватые подушечки коснулись травы, неясный огонь пролетел по венам льва. Теперь Мемору перестал себя сдерживать. Слабые кандалы разума, которые пару мгновений назад сдерживали зверя, потрескались и рассыпались. Голова пригнулась ближе к земле, осанка потеряла прежнюю королевскую стать, белок и радужку глаз полностью заполнил кровавый цвет, а зрачок медленно уменьшился, превращаясь в круглый. Переплетение множество запахов вмиг нахлынуло на зверя; звуки, которые ранее оставались неосознанными, тут же приобрели свою форму. Теперь Такео практически не осознавал себя, лишь две цели набатом стучали в мозгу: убить команду Звука и найти Саске. И как бы бесконтрольно это ни выглядело, в состояние берсерка Мемору вогнал себя осознанно. Так гнев возводился в абсолют, как и сила. И то, и то Лео вполне могло понадобиться. Обычно Стражи включали берсерка всего раз или два за всю свою жизнь. Чаще всего это происходило в масштабных битвах, из-за которых потом выигрывалась или проигрывалась целая война, решалась судьба миллионов. Постепенно запахи, по которым он следовал, становились всё сильней. Вдруг в нос зверю стремительно ударили ароматы древесины, ацетона*** и железа, характерного для оружия. Зверь вылетел из-за дерева и застал прекрасную картину боя. Шино осторожно коснулся толстяка из Четверки Звука. Вдруг по небольшой полянке волной прокатился сильный запах древесины. И правую сторону тела шиноби Звука буквально разорвало изнутри. Огромный жук выбрался из толстого бока и сполз на землю, и река крови дорожкой текла следом за ним. Толстяк заорал от боли и шока, Шино, мгновенно сориентировавшись, полоснул кунаем по шее, прекращая чужие мучения. — Видно, понравилась чакра чужака тебе, — ласково проворковал Абураме, присаживаясь рядом с насекомым. — Вырос ты быстро, вмиг вскормленный чужими запасами. — Шино протянул руку и погладил чёрную хитиновую голову.

— Уходи. Одна цель убита.

Приказал находящийся за серыми прутьями клетки Мемору зверю. Лео величественно сидел на сером каменном полу, обернув лапы хвостом, и его, казалось, не смущала темнота и сырость своего подсознания. Такео лишь мог направлять и корректировать действия зверя, пусть и сидел за решеткой. Зверь ступил обратно в тень деревьев и сорвался дальше по следу. Через пару метров из плотного каната запахов в сторону отделилась тонкая ниточка аромата кожного сала. Зверь повернул голову в сторону, пытаясь взглядом уловить обладателя запаха. К счастью, алые глаза поймали комок шерсти, который был опознан Такео как Паккун. Небольшая лужица крови растеклась под тельцем, а бока часто вздымались.

— Оставь.

Мемору заметил, что Паккуну ничего не грозило, и отряд медиков, который наверняка позже отправиться за ними, подберёт его ещё живого. Зверь был солидарен в своем равнодушии к другим, не целям, с Такео, поэтому без возмущений продолжил свой путь. По нарастающей начали выделяться запахи сероводорода****, зелёного чая и очень яркий аромат крови. Не замедляясь и ничего не опасаясь, зверь вылетел из-за деревьев, которые укрывали его.

— Останови ее!

Такео вскричал, вскочив от напряжения. За долю секунды он опознал в скрюченной фигуре, утыканной стрелами, Неджи. И гигантскую золотую стрелу, которая очень быстро летела ему в спину. Неджи же, несмотря на наличие бьякугана, не видел ее. Зверь, подхватывая адреналин Мемору, ускорился и в прыжке пастью смог за древко перехватить стрелу в последний момент. Не рассчитав того, что она будет столь тяжёлой, он кубарем покатился по земле и врезался спиной в ствол дерева. — Такео? — в шоке обернулся Неджи. Всё произошло за доли секунды, поэтому он очень удивился появлению нового существа на поле боя. Зверь никак не отреагировал на чужое восклицание. Он выплюнул стрелу, встал и потряс головой. Ярость взыграла с новой силой. Зверь оскалил зубы и с тихим рыком сорвался в сторону одной из целей. Шестирукий человек удобно устроился на разветвлении веток. Он удивлённо раскрыл глаза, когда его снесла белая молния. Спина с хрустом столкнулась с землёй, и шиноби выгнулся, зашипев от боли. Зверь прижал лапами ноги и две руки Кидомару. Тот встретился глазами со зверем и невольно содрогнулся от жаркой ненависти в алых глазах. Заметив страх будущей жертвы, тот раскрыл пасть, показывая внушительные клыки, и впился в предплечье одной из верхних рук. Нукенину удалось сдержать крик, но, когда задние лапы с чавканьем впились в ноги и начали драть, оглушительный вопль вырвался изо рта. Недовольное ворчание зародилось в горле, когда руку оторвать сразу не удалось. Зверь перешагнул передними лапами, меняя точки опоры, и покрепче стиснул челюсть. Кидомару уже не мог кричать, лишь просипел что-то неразборчивое, когда клыки скрипнули по кости. Зверь сосредоточился и единым рывком, помогая лапами, вырвал руку из плеча, замахнулся головой и бросил ее под близлежащее дерево. Задние лапы пришли в движение, когти наконец нашли соединяющие связки и разорвали их: одна нога с хрустом отлетела куда-то в высокую траву, а вторая повисла на оставшихся ниточках кожи и мышц. Кидомару с ужасом посмотрел в глаза зверю; от боли и шока он никак не мог сосредоточиться на чакре, а о том, чтобы достать оружие не могло быть и речи. Зверь торжествующе зарычал и голодно впился в горло шиноби Звука. Клыки сомкнулись на неожиданно тонкой шее, кровь брызнула, и через пару секунд послышался тихий хруст позвонков. Кидомару успел лишь дёрнуться. Перед Неджи, который наконец дохромал до места боя, предстала кровожадная картина. Когда он выступил из-за деревьев, зверь поднял голову и демонстративно облизнулся. С белоснежной шерсти капала алая кровь. Глаза предвкушающе сверкнули, предчувствуя продолжение пира, но Такео вовремя его одернул.

— Он свой.

Мемору опять сел и обернул хвостом лапы. Равнодушно мазнул по трупу взглядом, вместе со зверем посмотрел на Неджи. Чувствуя, что захваченный азартом зверь готовиться напасть, опять приказал, добавив в голос сталь.

— Свой. Нельзя.

Стены дрогнули, издавая недовольный «бурк», но зверь пробежал мимо Неджи, не тронув его, и снова направился за переплетением запахов.