Двуликий Страж

Лапы бесшумно порхали над землей. Веточки от кустов легко запутывались в белоснежной гриве и выдирали волоски. Зверь не обращал внимание на маленькие уколы боли, продолжая бег и оставляя за собой белый след из шерсти. На земле же еще оставались тонкие бороздки от огромных, изогнутых когтей. Тропа, по которой он бежал, выводит его из леса. Уши мимолетно дрогнули: слабый гул воды донесся до них. Каменный обрыв по правую сторону далеко уходил вниз, чтобы заключить бурную реку в свои объятия. Зверь неуютно дернул хвостом, ведь ему ужасно не нравились открытые пространства. Впереди стволы деревьев снова высились плотным потоком, поэтому зверь прибавил скорости. Маленькие камешки со стуком вылетели из-под лап. Мышцы начинали потихоньку гудеть от боли и усталости. Лютая ярость временно отошла, заменяя собой желание побыстрей укрыться за плотной листвой. Взгляд на секунду вырвал внизу несколько фигур. Всего мгновение потребовалось Такео, чтобы понять, кто это был.

— Это они! Внизу.

Зверь остановился и повернул голову в указанное направление. На берегу инородно стояла какая-то непонятная стена. Один шиноби находился на коленях у реки, тогда как из второго неожиданно прямо на глазах Такео и зверя выросла вторая голова с рукой. Несмотря на необычность ситуации, в звере ни капли заинтересованности не возникло. Такео раздасованно цыкнул, когда понял, что из-за свежего аромата реки и того, что они находились наверху отвесной скалы, запахи до зверя не долетали, и он не мог опознать врага. Мемору попытался подтолкнуть зверя спуститься вниз, но тот неожиданно уперся и противоречиво мотнул головой. Он не видел смысла выходить на берег, когда впереди их ждали враги. Каким-то чудом до них донесся запах крови, когда Киба вогнал в себя кунай. Упорство зверя тут же испарилось, и он ринулся вниз на полной скорости, не страшась сломать лапы. Мемору удовлетворенно хмыкнул, расслабившись, и возблагодарил способность своего внутреннего зверя очень четко воспринимать запахи. Ведь по тонкому аромату крови тот не только распознал его владельца — Кибу, — но и слившегося с ним Сакона. На громкий шум Киба, а вместе с ним и Сакон, вздрогнули и с Уконом в стороне обернулись на скалу. И содрогнулись. На них несся неизвестно откуда выскочивший огромный зверь с кровавой мордой. Спустя мгновение Киба опознал в нем ниннеко Саске, но тот был одновременно похож и не похож на себя. Несмотря на опасность своего положения, ему сразу вспомнились демоны из сказок. Казалось, что из оскаленной пасти вот-вот повалит дым — предвестник огня. Необычно алые глаза только добавляли фантазии, а безудержная ярость еще и опасений. Сердце ушло в пятки, когда на Кибу, не скрывая ярости и не собираясь останавливаться, помчался лев. Но на половине пути белая голова резко дернулась в сторону, будто кто-то дернул за привязанные к ней ниточки, и зверь поменял направление и в мгновение ока напал на Укона. Такео быстро понял, что первой целью зверь избрал себе Кибу и вместе с ним слившегося Сакона. Того совершенно не взволновало то, что вместе с целью он мог убить невинного шиноби. Мемору хмыкнул, наблюдая, как от убийственных лап в последний момент увернулся Укон. Лео мог дать лишь небольшую фору Кибе, чтобы тот что-то сделал с Саконом, или зверь нападет и разорвет их обоих. Такео дальнейшая судьба Кибы не интересовала совершенно. Из-за быстрых смен событий и отголосков боли Сакон вовремя не заметил, как Киба уже пришел в себя и заносит кунай для повторного удара. В себя его привела новая вспышка боли. Стремясь избежать жгучего ощущения в животе, он практически вывалился из чужого тела на землю. В это время в звере разгорался азарт. Добыча оказалась не такой легкой, как на первый взгляд. Она уворачивалась и уворачивалась, и льву в какой-то момент это надоело. Он громко рыкнул, встал на задние лапы и обрушился на Сакона. Тот не смог уйти в сторону, вовремя не сообразив, что легкий задор животного мгновенно сменился гневом. Падая вниз, Сакон успел лишь подставить кунай, который по рукоять вошел под правую лапу. Рев боли разнесся в ущелье, мелкие камешки загрохотали по скалам. От боли и ярости зверь запылал огнем, пламя объяло гриву и кисточку хвоста. Больше не церемонясь, зверь, ощущая огромный прилив сил, просто оторвал чужую голову и отбросил ее в бурное течение. — Сакон! — пронзительно закричал Укон, когда решил посмотреть, как там дела у его брата. Киба с силой сжал кунай, чувствуя, как обмотка впилась в кожу, чтобы прогнать черные точки перед глазами. Услышав за спиной крик горя, он резко обернулся и практически выбросил свое тело вперед. Кунай с тихим чавканьем вошел в чужую грудь. Киба мысленно поблагодарил Ками за то, что сердце шиноби Звука находилось не с каменной стороны тела. Кровь хлестнула из раны и начала стремительно пропитывать одежду упавшего на уже практически труп Кибы. Тот длинно выдохнул и с трудом скатился на бок. С силой зажмурился и полежал так немного. Это было первое его убийство, но никакого сожаления Киба не испытывал. — Акамару! — он вдруг вспомнил о друге, вскочил, не обращая внимания на прострельнувшие глубокие раны, и бросился к собаке.

— Ну, хотя бы где-то кто-то не бесполезен.

Проворчал Такео, наблюдая глазами зверя, как тот крался к бездвижно лежащему Укону. Вдруг ниндзя Звука еле слышно простонал, каменная рука поднялась, пальцы с длинными ногтями сомкнулись на рукоятке куная и рывком выдернули. Шиноби сел, стремительно регенерируя.

— Или нет.

Цыкнул Мемору одновременно с броском зверя. Укон даже не успел полноценно прийти в себя и отреагировать на взвывшие инстинкты шиноби, когда зверь легко перекусил ему позвонки. Небольшое пламя полыхнуло на видимых клыках. Зверь прижал к себе дернувшегося было ниндзя и с остервенением начал драть грудную клетку Укона, отрывая куски каменной защиты вместе с плотью. Киба тем временем, полностью поглощенный волнением, не обращал внимания на творившуюся за его спиной вакханалию. Он, спотыкаясь, добрался до небольшого камня, на который упал без чувств Акамару. Киба рухнул на колени и осторожно протянул руки к собаке. С замиранием сердца положил одну ладонь на грудную клетку животного, вторую подложил под голову. Будто огромная глыба скатилась с души Кибы, когда он нащупал слабые вдохи и выдохи Акамару. — Всё будет хорошо, ты только не умирай, — забормотал Киба, наклонился и аккуратно прижал щенка к своей груди, начиная утешающе покачиваться. Тем временем зверь, удостоверившись, что добыча точно убита, поднял голову на манящий запах крови с примесью аромата собаки. Глаза сверкнули, когда он увидел источник. Такео приподнялся и открыл было рот, чтобы остановить зверя, но на половине движения замер. С легким клацаньем захлопнул пасть и сел обратно. Всё же это должно было случиться. Мемору философски наблюдал, как зверь пригнулся и, оставляя кровавый след, крался к Кибе. Такео не мог всё время одергивать зверя, и так уже достаточно обламывал его сегодня, а ведь если переборщить с этим, то зверь мог взбунтоваться и вовсе никогда больше не будет его слушать. Тем более Киба сам виноват, что с первого раза не убил Укона и еще больше разозлил зверя. А тот, ничего не замечая, продолжил укачивать питомца. Такео пренебрежительно фыркнул. Тебя тут убить хотят, а ты даже не чувствуешь это. Да от зверя за километр Ки разит. Слабак. Зверь всё приближался. Взобравшись на небольшое возвышение, где наверху расположился заветный камень с двумя жертвами, он пригнулся и напряг лапы для прыжка, как вдруг ветер, чудом долетев до такого места, принес отчетливый аромат хвои и морозной свежести с вкраплениями древесины. То, как плотно был переплетен последний запах с более родным, заставило зверя мгновенно насторожиться и стремительно сорваться вслед за ним. Киба услышал за спиной негромкий шорох и напрягся, когда понял, что наступила тишина. Он резко обернулся, крепче прижав к себе Акамару, но льва не увидел, лишь два разорванных в клочья трупа. Зверь вбежал наверх и огромным прыжком взобрался на ветку дерева, где запахи были слышны немного сильнее. Лапы с внушительной силой отталкивались от коры, перемещая тело сразу через одно-два дерева за раз. Постепенно запахи становились всё сильней. Практически родной аромат хвои медленно заставлял исчезать огонь. Такео напряженно замер, хвост плотно обвился вокруг лап. Лишь бы с Шикой все было в порядке. Довольно резко из-за одного из стволов деревьев показалась последняя из Четверки Звука и Шикамару. — …что ты способен в одиночку? Разве этот Саске так важ… — куноичи с темно-розовыми волосами не успела договорить. Ее, как и других членов команды Звука, сбил с ног зверь. Глаза Нара удивленно расширились. Таюя быстро справилась с удивлением и хотела уже в полете развернуться и ударить врага кунаем, но не успела. Зверя от слишком стремительного движения прострелила боль. Рана под лапой, которая раньше всего лишь незначительно пульсировала на краю сознания, совсем не вовремя дала о себе знать практически сокрушительным ударом тока. Вмиг вспыхнув, зверь огромными когтями полоснул по спине куноичи. Та выгнулась и закричала от боли. Спустя секунду она упала на землю, а сверху на нее, впиваясь когтями на задних лапах, обрушился зверь и придавил ее к земле. Разъяренно рыкнув, зверь потянулся зубами к загривку жертвы, но почувствовал слабый отголосок озона. Зверь замер, поднял голову и чутко повел носом, дернув ушами. Когда он удостоверился, что ему не показалось, то тут же сорвался за столь любимым запахом, оставив Шикамару разбираться с Таюей. Зверь бежал значительно медленнее, так как запах был еле слышен. Но, когда спустя какое-то время нить аромата достаточно утолщилась, скорость значительно возросла. Запах озона понемногу начинал действовать на зверя, как кошачья мята — расслаблять и дарить удовольствие. Когда озон практически заполонил собой весь нюх зверя, огонь с шерсти уже исчез. Ярость стала стремительно утихать, вместе с ней стал исчезать и зверь, ведь гнев был основоположником его существования. Прутья клетки Мемору во внутреннем мире стали бледнеть. На маленькую полянку перед небольшим холмиком ступил уже Такео. Огненные искорки в глубине небесных глаз всё еще горели. — Саске!