Вражда разбитых сердец

      Штука в чём: Если ты холоден — ты ранишь людей. Если ты чувствительный — люди ранят тебя. Ф. М. Достоевский

Было очень сложно не сорваться на бег. Он шёл с гордо поднятой головой, как будто это не над ним, минуту назад, смеялась вся школа. Драко дёрнул первую попавшуюся дверь и зашёл в пустой класс. Нужно было придти в себя. Он чувствовал себя бессильным перед такой огромной толпой. С каждым днём он ощущал давление со стороны других учеников, бывших друзей и матери. Выдержки уже не хватало, и сердце снова пропустило очередной болезненный удар. Малфой опустился на пол, успокаивая сбившееся дыхание, и быстро принял лекарство. Драко судорожно перебирал пальцами складки мантии. Что он о себе возомнил…обрадовался? Почувствовал, что он наконец-то кому-то по-настоящему нужен? Просто смешно. Самым родным и самым близким человеком для него навсегда останется мать. Слёзы ручьём потекли из глаз, и от этого стало ещё противнее. Малфой всегда считал себя слабым и трусливым. За это он себя и ненавидел. Он ненавидел, что не может сохранять хладнокровие, что не может сдержать слёзы и контролировать свои эмоции. Все их проявления отец заставлял считать слабостью. Отец… Теперь его больше вообще никогда не будет. Драко сжал пальцы и заметил, что совсем помял свою, так старательно выглаженную, форму. Как иронично! Он и сам теперь как эта пожёванная и измятая тряпка, которую пытались как-то разгладить, сделать красивой, но в итоге, какие бы усилия не прикладывали, тряпка всё равно мялась и становилась уродливой. Так и в жизни… Он никогда не оправдывал ожиданий, его затраченные усилия тоже остались без поощрения. Всё было напрасно. Так он просидел целый день. Пар у восьмого курса было мало. Только к вечеру Драко, найдя в себе силы, вышел из заброшенного класса. Было ещё не поздно, и он решил пойти в библиотеку, чтобы дописать сочинение по зельям и найти хоть какую-то информацию о соулмейтах. Его волновала сложившаяся ситуация, ведь не могло быть так, чтобы у одного человека было двое соулмейтов. Либо Джинни всем врала, либо кто-то из них проведёт всю оставшуюся жизнь в одиночестве. И Малфой даже не сомневался кто. Он тяжело вздохнул и открыл очень старую книгу, которая, по чистой случайности, упала с полки. Пролистывая страницы, Драко нашёл очень красивую легенду, название которой было стёрто, а последняя страница попросту отсутствовала. «Давным-давно, когда ещё океаны правили миром, а суша была покрыта дикими, непроходимыми лесами, магия же только начала зарождаться в сердцах древних людей. В одном поселении жили две прекрасные девушки, в народе их прозвали Красная и Синяя ведьма. Хоть они и были родными сёстрами, всё же отличались друг от друга. У Аделаиды был вспыльчивый нрав, она была очень храброй и сильной, всегда выходила вместе с мужчинами на охоту. Её красные волосы были подобны огненному заходящему солнцу и струились, словно языки пламени. Однако жители племени не любили и боялись эту гордую красавицу, называли её диким зверем. Льюелла была тихой и мрачной. Её холодный взгляд мог заморозить и напугать любого. Девушка была бледна, а её синие волосы похожие на ледяные сосульки блестели и переливались в лучах утреннего солнца. Она занималась врачеванием и работала по хозяйству. Жители уважали её, ведь она лечила храбрых воинов. Время шло, сёстры становились прекраснее с каждым днём. Настало время выходить замуж. Обе сестры были влюблены в смелого и красивого юношу, лучшего охотника племени. Кин был честным и добрым, никогда не бросал людей в беде. И вот однажды, когда духи навсегда связывают двух влюблённых узами и оставляют волшебный узор на их телах, Аделаида и Льюелла обнаружили одинаковые рисунки на своих запястьях. Сёстры испугались, побежали к Кину и увидели, что его руки окутало красное и синие пламя. Льюелла знала, что юноша не любит её, она видела, как он смотрит на красные локоны сестры. Синяя ведьма хотела счастья сестре и своему возлюбленному, поэтому кинулась к высокому обрыву и спрыгнула с него. Льюелла знала, если она не сделает это, то её сестра пронзит своё сердце острым кинжалом. Кина перестало жечь синее пламя. Аделаида долго рыдала, сидя у обрыва. Много слёз она подарила синему океану. Долго не могла простить себя за злые мысли, за радостное спокойствие, когда пламя сестры перестало гореть на руках Кина. Она отрезала свои прекрасные красные волосы, сплела из них крепкую тетиву и выстрелила огненной стрелой в холодный океан. Много счастливых лет прожила Красная ведьма вместе с мужем, вырастила храбрых и красивых сыновей, но память о родной сестре хранила до самого дня своей смерти. А когда почувствовала, что час близок, подошла к обрыву, попрощалась с родными, заплела седые волосы в тугую косу, увидела точёный силуэт Льюеллы и встретилась с холодным океаном…» — Какая печальная история. Получается, что Синяя ведьма пожертвовала собой ради счастья сестры, а Красная всю свою жизнь жила с чувством вины, — Драко отложил толстую книгу в сторону, — но исход всегда один — смерть. Он посмотрел на часы, которые только три минуты назад пробили девять. Малфой стал быстро собираться. Он наконец-таки нашёл, что так долго искал, но эта история была всего лишь глупой сказкой и совсем не объясняла сложившуюся действительность. Но как бы то ни было, предки посвятили сказку именно двум истинным. Хотя стоило учитывать тот факт, что Джинни Уизли могла просто соврать. Но как? Надо было во всём разобраться. Хотя зачем, если Поттер любит её? Сердце Драко разрывалось на части. Он тихо прикрыл дверь библиотеки и аккуратно выскользнул наружу. Было темно, не все факелы были зажжены, поэтому пришлось применить заклинание. Однако он жутко боялся, что из-за яркого огонька Люмоса его может кто-то заметить. Малфой передвигался бесшумно, с необычайной лёгкостью и грацией петляя по коридорам ночного Хогвартса. Неожиданно кто-то сильно толкнул его к холодной каменной стене, крепко сжимая запястья над головой. В это же мгновение грубые руки зажали ему рот, как бы предупреждая, что кричать и звать на помощь бесполезно. Драко попытался вывернуться, но ничего не получилось. Из-за неожиданности, он выронил свою палочку. Маленький огонёк погас.