Ты заменил мне солнце.

Перед каждой главой я буду писать подходящую под главу песню. Включать или нет - решать только вам, но чтобы погрузиться в нужную атмосферу, советую включать трек.

CUTTS - Breathe

      Никому неизвестна эта история, которой я хочу поделиться с вами, читатели. Эта история вам покажет, насколько сильно нужно ценить того, кто рядом. Как важно поддерживать тех, кто тебе дорог.       Над Кагеямой сейчас ночное небо в звездах. Их так много, что не сосчитать. Когда засматриваешься в какое-то место, где звезд по каким-то неопределенным причинам больше, чем в других, то хочется их взять, сжать в кулаке и засунуть себе в самое сердце. Не знаю почему. Просто потому что. Причин особых и не надо, чтобы хотеть светящееся, как звезды, сердце. Глаза сеттера разбегаются на бесконечном небе. Прекрасный, воодушевляющий вид. Все-таки есть и четвертая вещь, на которую можно смотреть вечно. После этой мысли у Тобио в голове невообразимым образом нарисовался Хината. Ходячий мандарин, который не затыкается и бесит. Взбесил даже сейчас. Какого черта в такой приятной обстановке, рассматривая звезды на небе, Кагеяма вспоминает о Хинате?       К черту. Связующий встал с холодных плит и сразу направился домой. Порывы ветра иногда мешали ему смотреть на дорогу. Холодно. И почему он не заметил этого пронизывающего до костей ветра, когда лежал над небом? Захотелось в теплую кровать. В согревающее одеяло. Хотелось положить голову на мягкую подушку и провалиться в долгий и в такой сон, из которого не хотелось бы выбираться. Хотелось проспать завтра все, что угодно. Нет. Так не пойдет. Уже завтра третьегодки выпускаются, а в числе этих третьегодок - Кагеяма.       Утро выдалось отстойным. Серое небо, тусклый свет в комнате и холодный пол. Пора в школу, пора в последний раз увидеть Хинату, пожать ему руку и разойтись. Хотя кто знает? Может через несколько лет связующий и центральный блокирующий Карасуно будут играть за сборную Японии? Ох, ну и фантазия.       Мерзкий ветер пробегает по голым рукам, развевает торчащие из под шапки черные волосы и дует прямо Кагеяме в лицо, создавая неприятные ощущения. Дышать и стоять с открытыми глазами было немного трудно из-за поднятия ветра. Напротив Тобио стоял рыжий карлик, которой криво давил лыбу. Смотрелось это максимально глупо, но в то же время это было очень родным. Ярко-карие глаза на фоне всей слякоти и сырости на улице выглядели как лучики выбивающегося из плотных облаков солнца. Кагеяма улыбался вместе с Хинатой, но внутри, не снаружи. — Что-ж. — Да-а-а??? — Заткнись, придурок! Мы еще увидимся, но по разные стороны сетки. — Сам придурок! Если и встретимся по разные стороны сетки, то я обязательно выиграю у тебя. Кагеяма, вместо того, чтобы отвечать, протянул руку, а Хината сразу же принял рукопожатие. Искрящиеся глаза Сё и его теплая улыбка была настолько близкой, что порой казалось, как эта улыбка не сходит с лица рыжего. Будто Сё обыкновенная кукла с нарисованной улыбкой, но в то же время теплой, а теплой потому, что дополняют ее блестящие глаза и обезумевши-счастливый взгляд. Руки парней разжались. — Увидимся. — Отчеканил Тобио и развернулся, уходя прочь. Все это выглядело так, будто он встретил старого знакомого, на которого ему по барабану, обменялись парочками фраз и разошлись, забыв через секунду о том, что вообще когда-либо виделись или общались. Хината смотрел вслед удаляющемуся Тобио. Ему было грустно. Грустно, но в то же время он хотел сыграть против Кагеямы в будущем. Сыграть своим будущим составом с будущим составом бывшего напарника. Эти мысли будоражили так, что по коже мгновенно пробегались мурашки, а глаза рыжего загорались еще ярче. Несомненно, Сё в предвкушении. После того недолгого разговора, Хината и Тобио отдалились друг о друга. Конечно, а что, мог быть какой-то другой итог? -нет. Следующая неделя, со стороны Хинаты, проходила скучно и как-то необычно. Сё стал неаккуратным и сварливым. Он даже разучился держать ручку в руках, либо держал ее, но не так, как раньше. Она все время выпадала и соскальзывала с пальцев, что жутко раздражало. Сё ругался на ручку, на пальцы, на воздух, а когда тренировался дома, то ругался на стену, на мяч и на маленькое пространство. Его взгляд иногда было не узнать. Будто это был совсем не Хината Сё. В его глазах виднелось недовольство, грубость, жестокость. Еще через неделю, в один день, рыжеволосый просто так заплакал, а потом ходил с поникшим видом весь день, не говоря никому ни слова. Он и сидел только у себя в комнате, сидя на мятой кровати и смотря слезившимися глазами в одну точку. Было больно, очень, но непонятно от чего эта боль. От разъединения его и Кагеямы? Точно нет… эти мысли делали бы его счастливыми, потому что следующей мыслью было бы: «Матч против команды Кагеямы!» Три недели спустя Хината временами забывал то, что делал несколько секунд, минут, часов и даже лет назад. Первая заметила это его сестра Нацу. — Сё! Нам же мама сказала переложить онигири в тарелку поменьше. Зачем ты их в кружку пытаешься уместить? — Нацу не смешно. Брат делал это с серьезной физиономией. Он пытался уместить три онигири в маленькую кружку, в которую вмещалась максимум одна. — Сё? — Хината поднял голову и взглянул на Нацу. Его взгляд выражал какое-то дикое негодование. Через мгновение глаза рыжего заслезились. — Извини? Мы знакомы? — Что? — Что? А теперь представьте такую картину: рыжеволосый парень, который уже смял все онигири в кружке. Его руки сильно дрожали, сжимали ручку кружки. Он стоит и смотрит на девочку такого же цвета волос. Его глаза слезятся, зубы прикусывают нижнюю губу, ноздри расширяются и возвращаются в обычное положение, взгляд ужасно грустный, но в то же время безумный. Он борется. Он хочет улыбнуться, отпустить нижнюю губу, перестать плакать и улыбнуться как раньше, но он не может, ему что-то мешает. — Что с тобой? Хината, что с тобой? — Сестра резко схватила Сё за плечи, начала трясти его, чтобы тот очнулся. — Я волнуюсь за тебя, очень волнуюсь! — На эти крики забежала встревоженная мама. — Мам! Пожалуйста! В больницу поехали, пожалуйста! — Ни слова больше. Через несколько минут рыдавшие Нацу и Хината сидели на задних сиденьях машины. Они помчались в больницу. Мама периодически посматривала на брата и сестру, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Было трудно, даже очень. Сердце их матери билось с такой же скоростью, с какой они ехали в больницу. Она очень волновалась за своего сына, который перестал улыбаться, который не помнил свою сестру, который забыл, как держать ручку и стал творить непонятные вещи. Что же с тобой случилось, родной, что же? Вот он — госпиталь. Хината казался потерянным, он крепко сжимал свою вторую руку и прикусывал нижнюю губу. Совсем на него не похоже. Вокруг бегали врачи по широкому белому коридору. Белые лампы сверху освещали все участки больницы. По коридору так же ездили пожилые люди на инвалидных креслах, а были пациенты, которые болтали с двумя администраторами у стола. Они были одеты в белые большие рубахи, которые были им по самые икры. Рядом с такими пациентами стояли капельницы и ряд непонятных тонких трубочек. На ногах у пациентов были белые тапочки, кроссовки или домашние огромные тапки, символизируя разных животных. Сё и не заметил, как стоял рядом с администратором, втыкая в чисто-белый стол. — Хината Сё зовут моего ребенка! Нам очень срочно нужно обследование! — Чуть ли не на крик переходила мама. Страшно. Вокруг и так хаос из пациентов и спешащих врачей, которые что-то кричали, а тут еще мама, которая чуть ли не срывается на истеричный крик. Сестра Нацу стояла рядом, сжимая локоть своего брата. Она жутко переживала за Сё. Она скучала по милому, улыбчивому, веселящемуся, счастливому Сё, который и не знал, что такое плакать. Администратор у стола нажала на красную кнопку вызова, после чего сказала маме подождать буквально минуту-две. Времени ждать не было, все были на взводе. Так хотелось поскорее домой, в родную мягкую кровать, уснуть, а потом проснуться утром, с полуоткрытыми глазами смотреть на зеленые деревья за окном, через которое пробиваются лучи ярко светящего солнца, зажмуриться от того, что лучик света попал прямо в глаз и отвернуться, закрыть глаза и вновь уснуть на несколько часов. Так хотелось... Как и сказал администратор, через минуту подошел врач. На вид он был спокойным, серьезным и, видимо, с огромным опытом. На него можно было положиться. — Доктор Конна. Прошу, пройдемте за мной. — Мама с Нацу не стали медлить, сестра все с такой же сильной хваткой потащила брата за ними, постоянно оборачиваясь, чтобы убедиться, что Сё не сошел с ума окончательно. Прошло двадцать минут. Двадцать пять. Пятьдесят семь. Сколько еще можно ждать? Мама и Нацу сидели на жестких сиденьях в коридоре, не отводя взгляда от двери, куда час назад зашел Хината. Их тут же, грубо говоря, вытолкнули из палаты, хватая за руку одного Сё. Когда дверь уже закрывалась, он обернулся. Его взгляда было не узнать… По лицу рыжего текли слезы. Нижняя губа жила своей жизнью: она лихорадочно дрыгалась, из-за чего выходили небольшие скопления слюны, которые стекали по подбородку и падали вниз, на серый протоптанный кафель. Так же было слышно, как он неопределенно дышит. После короткого вздоха шел длинный прерывистый выдох, а перед длинным вздохом, он коротко всхлипывал, обрывая возможность нормально вздохнуть и выдохнуть. Хината лежал на белой койке. В этом светлом помещении пахло какими-то медикаментами, чистым постельным бельем, обувью и орхидеями. Из глаз все также текли слезы, протекали чуть ниже виска, а после падали, впитываясь в белую, недавно постиранную ткань. Дыхание практически восстановилось. Теперь он видел, как его грудь вздымается и опускается. Это успокаивало и вскоре Сё пришел в норму, но он только разобрался с дыхательными путями. Руки юноши коснулся рядом сидевший врач. Легкое прикосновение, и вот, стеклянные глаза Сё уставились на доктора Конна. — Скажи что-нибудь. Как тебя зовут? — В ответ ничего. — Поговори со мной пожалуйста, сколько тебе лет? — Молчание. Взгляд Хинаты был пустым, но в то же время, он пытался кого-то узнать в лице доктора. — Я Сё. — Хриплый голос. Такой, будто он всю ночь орал, срывал голосовые связки или рыдал несколько часов подряд. — Хорошо, Сё. Ты помнишь, как попал сюда? — Доктор серьезно посмотрел на рыжеволосого, чуть приподнимая свои очки на переносице. — Мама и..и моя сестра меня сюда привезли. А перед этим… — запнулся. — я…я не помню. Доктор опытный, довольно взрослый. Хината должен был сдать много анализов, так, перестраховаться. Что ж. Надеюсь, все наладится. Возможно, это просто нехватка тренировок или что-то типа того. *** "Ты, наверное, не помнишь, но мне нравится твоя улыбка. Она такая чистая и искренняя. Когда ты улыбаешься, то я перестаю видеть что-либо вокруг. Я вижу только тебя, твои губы и светящиеся глаза."