fever dreams

TXT — '0X1=LOVESONG (I Know I Love You) feat. Seori'

день сливается с ночью, они смешиваются, словно черный и белый, образуя серый. липнущий, вязкий, пресный серый, который никак ни оттирается и выскальзывает из цепочки мыслей чонвона. он сцепляет все в одну кучу, организовывая мнимый порядок. ложь. но это все иллюзия, которую чонвон всей душой ненавидел. ведь его ужасное состояние выдавало всю правду: нездорово бледная кожа, холодные руки, мешки под глазами и искусанные губы. стоило голове чонвона коснуться подушки, как он просыпался. по щелчку, в одну секунду, прямо перед ним пролетала ночь, сталкиваясь с днем. луна, почти что прожигая обратную сторону его век, садилась, и поднималось солнце. неважно сколько раз ян просыпался со слезами на глазах, рвал волосы на своей голове, искусывал ногти, сон не знал милосердия. — тебе стоит подождать. рики поднимает глаза на чонвона и, сожалея, поджимает губы, смотря на карты перед ними. совсем недавно он научил сону гадать на таро, так что сейчас, чтобы не терять лишней возможности, ким раскидал карты на будущее чонвона. сону дрожащим голосом продолжает говорить, иногда ошибаясь, но исправляясь, после правильных замечаний рики. — вот эта карта, — сону кладет руку на красивую блестящую карту посередине, — она к хорошему. даже если тебе будет или было плохо, в конце все будет хорошо. но вот эта… сону запинается, теребит свои пальцы и осторожно поднимает голову к рики. нишимура ехидно улыбается и специально ждет, заставляя сону думать. сам японец уже давно знал ответ, как правильно истолковать значение карт — парень идеально понимал их язык, иногда даже лучше, чем человеческий. — она говорит, что все твое тяжелое время было не зря. если ты сможешь сделать правильный вывод или догадаешься, как нужно поступить дальше, то ты получишь лучший исход карты посередине. короче говоря, наберись храбрости и действуй, но не жди результата сразу же. — ты молодец! — рики кричит сону прямо в ухо и обнимает парня, наклоняясь близко-горячо к его щеке. у нишимуры глаза горят пламенем, а улыбка не сходит с губ. он горд, ведь совсем недавно он не подозревал о даре сону. чонвон горько улыбается, глядя на своих друзей, размышляя о сказанном. он взъерошивает волосы и встает с места. они сидели в комнате рики, окруженные в полутемноте маленькими ароматическими свечами. — вы не останетесь? — грустно спрашивает рики, собирая карты обратно в колоду. сону и чонвон одновременно пожимают плечами, вздыхая и хихикают. — ты меня скопировал! — сону ярко смеется, надевая куртку и чуть ли не разбивая свой лоб о тумбочку. — осторожно, сону! — хохочет чонвон, хватает кима за рукав и тянет на себя. — ты присмотри за ним, — хмыкает рики и машет им рукой. — будь внимателен, хорошо? их взгляды задерживаются друг на друге. чонвон внимательно смотрит парню в глаза, разглядывая в них что-то важное, но закрытое от яна. его слова — означают больше, чем они оба представляют. чонвон и сону, смеясь, доходят до разделяющих их переулка. — чонвон, как думаешь признаться в любви легко? — нерешительно спрашивает сону, обнимая чонвона, перед тем, как попрощаться с ним. — смотря кому, — ухмыляется ян, проницательно смотря сону в глаза. — он мой друг… ты его не знаешь, — сону отводит взгляд в сторону, скрещивая руки. — японец? — чонвон замечает, как ким вздрагивает и кусает губу, опуская глаза. он открывает рот, чтобы возразить, но ян продолжает. — он научил тебя гадать? рики нишимура? сону чешет голову и, словно бы провинившись в чем-то, жалобно поднимает глаза на чонвона. он поджимает губы в смущенной улыбке и вздыхает. — угадал. чонвон снова обнимает сону, хлопает того по плечу и уверяет, что все будет хорошо. ян тепло улыбается, с уверенностью зная, что его слова — правда. — думаешь, разбитое сердце — это не так уж и больно? — сону хнычет, утыкаясь в шею друга. чонвон усмехается, прощается с сону и еще долго улыбается, осознавая, что совсем скоро в его окружении появится еще одна парочка. неужели осень на самом деле является порой любви? чонвон засовывает свои руки в карманы, сжимает их в кулаки и скорее торопится домой, подальше от уличного холода. голова чонвона только касается спинки кровати, и он медленно погружается в отдельный, созданный им самим для себя мир, где он может сбежать от реальности, от снов, мучающих его и от сомнений. чонвон последнюю неделю, после их тусовки в гараже, уплывал все дальше и дальше. что будет, если он не вернется? от телефона идет короткая вибрация. сообщение? пользователь чонпомгите создал беседу «рики слишком очевидно влюблен в сону. достал.» джейк любит лайлу:это что эм…. сонхуна сожрала гаыль: чонсон сошел с ума хисын не хидыни!: ну, вообще-то, не совсем:) чонвонни: ??? чонпомгите: ИТАК. я собрал вас всех здесь не просто так. сонхуна сожрала гаыль: давай быстрее 🙄 чонпомгите: не перебивай меня. сонхуна сожрала гаыль: а ты точки не ставь говнюк НИКИ: ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ ВТФ? джейк любит лайлу: ты лох НИКИ: то есть? чонпомгите: короче БЛЯ. рики ты должен признаться сону. я не могу больше на вас смотреть обоих. НИКИ: я не буду признаваться сону. НИКИ: с чего ты взял, что я в него влюблен? лол)))) че ты придумываешь))) чонвонни: ну и кринж хисын не хидыни!: реально хисын не хидыни!!: ты очень очевидный сонхуна сожрала гаыль: сону кстати тоже хотя менее НИКИ: СОНУ ЧТО чонпомгите: ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ что ты еще не догадался что ТЫ НРАВИШЬСЯ СОНУ ТОЖЕ НИКИ: ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ??? НИКИ: ВЩУУДОВШВГГУГУ пользователь НИКИ вышел из беседы сонхуна сожрала гаыль: так и знал что сольется чонвонни: ты подожди пять секунд сейчас вернется чонпомгите: я просто хотел помочь…. хисын не хидыни!: это тебе нужна помощь, дурак чонпомгите: да бля сонхуна сожрала гаыль: гениальная идея чонвонни: не оч как-то пользователь НИКИ БЛЯТЬ вернулся в беседу НИКИ БЛЯТЬ: ВЫ ШУТИТЕ ДА чонпомгите: ДА НЕТ ЖЕ ТЫ КАПУСТА сонхуна сожрала гаыль: жестоко чонвонни: до слез джейк любит лайла: рики признайся сону завтра и вы начнете встречаться вот и все дела НИКИ: я боюсь. сонхуна сожрала гаыль: да что же ты так часто свой ник меняешь чонвонни: а чего ты боишься все же взаимно чонвонни: я сегодня проверил;) НИКИ: ЩЦУАШТЦУШЩОРАЗЦУОАУЦЗ9АОЦРУРУР чонпомгите: ШУВШГЦУШГУЦШГШГЦУ!!!!!!! чонвонни: РВУРУРУРРУШЦУШЦЩ!!!!!!!!!!!! джейк любит лайлу: ГАВ ГАВ ГАВ сонхуна сожрала гаыль: ВУФ ВУФ ВУФ хисын не хидыни!: кринж… хисын не хидыни!: в принципе, я тоже хисын не хидыни!: БАРРРК БАРРК РРРР чонвон глупо хихикает в телефон и буквально сгибается пополам, взрываясь в хохоте после сообщений парней. он не может перестать смеяться около десяти минут, видимо, как и другие, ведь сообщений больше не приходит. НИКИ: так, подождите, а план есть? чонпомгите: ну ты ему признаешься а потом все счастливо живите НИКИ: а конкркектней? НИКИ: кто придумывает такие слова сложные бля сонхуна сожрала гаыль: позови его погулять купи ему мороженого джейк любит лайлу: так осень же а сону легко заболевает сонхуна сожрала гаыль: ладно купи ему кофе горячего а потом отведи в парк признайся ему и все чонпомгите: да. чонвонни: это точно сработает НИКИ: думаете? хисын не хидыни!: да НИКИ (настроен решительно): хорошо, тогда сейчас же и напишу ему😠 чонпомгите: ну и лицо. сонхуна сожрала гаыль: так это же твой любимый смайлик чонпомгите: ПОМОЛЧИ. чонвон откладывает телефон и направляется на кухню, чтобы заварить себе чаю. чайник кипятится, пыхтит, горячится изнутри и щелкает, когда вода вскипает. внезапно из комнаты чонвона начинает доноситься шумная музыка, надоедливая и раздражающая, идеально подходящая для звонка. ян маленькими шагами бежит, хватает телефон и от неожиданности кидает его на кровать, однако от этого не утихает, и чонвон, борясь с громко бьющимся сердцем, отвечает на звонок. — алло? — его голос тихий и неловкий. — чонвон? — да, я. почему ты звонишь? — чонвон встает с кровати и начинает ходить по комнате, теребя волосы и смущенно улыбаясь. — писать стало лень, — парень нагло врет, скрывая настоящую причину. хотелось услышать твой голос. чонвон мягко хихикает, похожий на мурлычущего котенка, и, краснея, чешет свою шею. отчего-то на мгновение боль раздается по его голове, словно бы его погрузили в воду, скрывая чужие слова. по ту сторону трубки слышится шорох, стук кружки и звук льющейся воды. — ты тоже чай завариваешь? — да, а ты, что тоже? — удивленно спрашивает хисын, явно улыбаясь. — ага. зеленый. — я тоже, — хисын фыркает и сияет так сильно, что чонвон это чувствует, стоя один посередине кухни. в груди у него разливается целая вселенная — звезды вспыхивают на черном полотне, астероиды и метеоры начинают свое странствие по космосу, планеты по очереди встают на позиции, а на них выстраиваются горы и долины, появляются пушистые, щекочущие облака, шуршит вода и разгорается теплое пламя, заставляя яна краснеть. ему приятно слышать голос хисына так близко, будто бы он стоял рядом с ним. ему нравилась мысль, что хисын сам ему позвонил. ему нравился хисын. хисын некоторое время разговаривает с чонвоном ни о чем, рассказывая про какой-то случай. они общаются, смеются и вместе выпивают чай. так же одновременно они и тянутся за второй кружкой, все смеясь. чонвон то громко хохочет, то шутит, шепча. они дурачатся, кажется, словно бы рядом с друг другом стоят, но нет. и этих случайных прикосновений чонвону очень не хватает. — а ты свободен завтра? — спрашивает ян, сглатывая ком сомнения в горле. — да, а что? — я бы хотел тебя отвести в одно место, — чонвон двумя руками держит телефон и слышит тихое мычание хисына. парень делает глоток и ждет следующих слов младшего. — давай встретимся завтра вечером? в шесть… — хорошо, — ли мгновенно соглашается, и чонвон не может справиться с краснеющими щеками и глупой улыбкой, расползающейся по его губам. — тогда… до встречи? — до встречи, чонвон. сердце прорывается наружу сквозь цепи, расцветает во вселенной и становится прекрасным цветком. чонвон готов отдать целый букет в руки хисыну несмотря на то, что у него есть всего лишь одна ромашка.

enhypen — fever

чонвон теребит пальцами рукава своей утепленной джинсовки, чувствуя, что совсем скоро уже нельзя будет так легко одеваться. надо будет долго собираться в прихожей, надевая шапку, шарф и огромную куртку. тогда ян бы смог прятать свою лицо от хисына каждый раз, когда он краснел. он стоит около скамейки, разглядывая лестницу перед ним, ведущую в самую тихую часть города, в которой было мало чем заняться. ян сглатывает, не умея справляться с быстро бьющемся сердцем. оно горело, сжигало в своем огне чонвона, заставляя чувства парня проявляться в самом красивом и красочном обличие. его сердце желало большего, оно сгорало в желании получить внимание хисына, ощутить его касание и услышать его голос. — привет. чонвон оборачивается и сталкивается с мягким хихиканьем хисына, которого смешил растрепанный и покрасневший от холода ян. тот стоял, топчась на месте и с замиранием ожидал, пока ли подойдет поближе. — ты со спины похож на барашка, — ли с радостными, блестящими от прохлады глазами фыркает. — милого барашка. — и тебе привет, — голос чонвона тихий, дрожащий от переполняющей его влюбленности. он мгновенно краснеет. ему хотелось спрятаться в объятиях хисына, чтобы ничего его не выдало, однако так он сделать не мог — огонь бы сразу превратился в пепел, сгорев до углей. но чонвон уверен, в тот же момент пламя бы восстало наверх снова, обжигая с большей силой. — пойдем? этот неповторимый хисыновский вопрос почти что выбивает землю из-под ног чонвона, и парень осознает, что держаться спокойно рядом с любимым человеком невероятно тяжело. ведь в груди сердце тянется к нему, словно сумасшедшее, ему все равно на правила и действительность. что может быть правдивее чувств сердца? — а что за место? — спрашивает хисын, когда они идут вверх по ступенькам. — узнаешь, — хитро улыбается чонвон. — я как-то в школе услышал, что есть одно здание — разрушенный музей. подросткам не понравилось, что вместо нового магазина видеоигр оставляют этот музей, и они решили разрушить его. — идиоты, — хмурится хисын, случайно (точно ли?) задевая плечом чонвона, выходя на узкую тропинку. — да, — грустно выдыхает чонвон и продолжает. — я помню, когда первый раз пошел посмотреть на музей, я был в шоке. там… необычно. — необычно? — своя атмосфера. кстати, какие-то дураки распространили слухи, типа, там водятся привидения, поэтому никто больше туда не суется. чонвон закатывает глаза, а хисын внезапно взрывается в хохоте, даже начиная хлопать в руки, смеясь. чонвон удивленно смотрит на парня, думая, что тот сошел с ума из-за истории, и фыркает в замешательстве. — это были сонхун и чонсон! — хохочет хисын, и чонвон шокировано открывает рот, не веря услышанному. они оба смеются, осознавая для себя, что такое могли сделать только эти оба. а ведь после красноречивого рассказа чонсона, приправленного энергичными кивками сонхуна, в разрушенный музей больше совсем никто и никогда и не думал соваться, уверенные в правдивости глупой импровизированной выдумке джея. — сону неделю только об этом и говорил, а это все из-за них, — чонвон хватается за живот, смеясь. — кстати, если верить чонсону, то мы должны найти там две бутылки пива. он оставил их там пару дней назад и сказал, что те, кто выпьют их, будут прокляты. — о нет, что же мы тогда будем делать, хисын? — легко ухмыляясь, кокетливо ведя плечом, чонвон поднимает глаза на старшего. — будем прокляты вместе. романтично. чонвон опускает свой взгляд, сталкиваясь с острыми осколками разбитых стекол и бутылок, мусором и кучей пластиковых пакетов. он думает о хисыне. ему так приятно его внимание, то, как старший всегда на его волне, хотя, скорее, они оба плывут в одном направлении, им даже не нужно подстраиваться друг под друга. ян бы никогда в такое не поверил. в возможность иметь такую связь. он вспоминал слова кея и рики — загадочных японцев, которые все пытались его наставить на нужный путь, да только смуты больше наводили. он и хисын? чонвон бы не назвал свои чувства к ли героическими, настолько сильными, что им можно было бы строить памятники и писать романы-эпопеи, но для обыкновенного школьника, чьи будни скрашивали только отменившиеся уроки, это любовь была чем-то тем самым, о чем можно было бы хихикнуть во время урока и спрятать поближе к сердцу. бывало, чонвон жалел. к чему это вообще приведет? эти сны, его влюбленность к хисыну. его радовало, что стена между рики, сону, джеюном и хисыном, сонхуном и чонсоном разрушилась. чонвону казалось невозможным описать свою радость тому, что все его друзья теперь являются друзьями друг друга. причем благодаря стараниям каждого из них. ведь если бы не любовь джеюна и сонхуна, которую чонвон по-настоящему считал очаровательной, достойной вечности, если бы не чонсон, глубоко внутри себя имеющий мягкое сердце и желающий, чтобы всем вокруг него было комфортно, если бы не рики, который решился открыть себя новым парням, то всего этого бы не было. чонвон улыбается себе и хмыкает, одним большим шагом пересекая кучу мусора. может ли он надеяться на хорошее разрешение его снов и любви, раз ему повезло с дружбой? — сюда, — ян указывает на тонкую черную дверь, почти что слившуюся со стеной. хисын молча проходит за ним, доверительно следуя за его шагами. и не зря. чудо. то, как скрытое от обычной рутины занятых не тем людей и серости раскрывается и обличает себя для тех, кто всего лишь делает пару шагов к нему. чонвон не считает себя особенным — он просто тот, кому хочется большего. ему хочется, чтобы вселенная подарила ему набор красок и возможность покрыть свою жизнь разноцветными брызгами, мазками и цветами. и сейчас, сидя рядом с хисыном, пока их руки лежат почти что соприкасаясь, чонвон с улыбкой понимает, что он поймал это чудо. они оба любовались открывшимся им видом, полушепотом, боясь спугнуть волшебство, разговаривали о вечном и не могли перестать улыбаться. перед ними распласталось уязвимое и недосягаемое в своей красоте ночное небо, наполненное звездами. они блестели, угасали, и другие в тот же момент вспыхивали рядом, а луна молчаливо светила. своим мягких светом она целовала хисына, гладила его волосы, налегала на плечи и нашептывала таинственные секреты. — луна говорит, — выдает чонвон, сам себе удивляясь. чего он сказал? рядом с хисыном его постоянно тянуло говорить глупости, несущие в себе скрытый смысл. — да. чонвон в недоумении пялится на ли, явно не ожидая такой реакции. он разглядывает старшего и поворачивается обратно к небу. — она мне кое-что советует, — тихим, но звучным в тишине, голосом озвучивает хисын намерения луны. он ухмыляется и поворачивается к чонвону. чонвон затаивает дыхание и поддается моменту. хисын красивый. он всегда выделяется в глазах младшего, он для него — луна, его слова — самое желанный и загадочный совет, а его свечение лучше всех остальных прикосновений. чонвон не знает, не понимает, но ощущает, что эта ночь отличается. воздух, слова, взгляды — все другое. с самого первого момента, как они встретились его не покидает это ощущение, не тревожа, скорее, подготавливая к чему-то, тем самым разжигая нетерпеливый интерес в младшем. — что советует? — спрашивает чонвон, незаметно (но от луны ничего не скроешь) и абсолютно чуть-чуть наклоняясь поближе к хисыну. — признаться. чонвон замирает. второй раз за последние секунды. в чем? в любви? в предательстве? в ошибке? в чем? в чем? в чем? чонвон, кажется, разучивается дышать, он снова становится русалом, не нуждающимся воздухе, но в свечении луны. он сидит на месте, а вокруг все словно бы сгорает, светится алым пламенем, освещает их лица, отражает все, что происходит внутри него. его обдает жаром, а потом сразу же начинает бить мелкая дрожь от ложных сомнений. холод накрывает его, но стоит ему отпустить, как накатывает жар и так снова. чонвон, кажется, за эти миллисекунды успел почувствовать так много, что больше некуда. хотя, конечно, откуда ему это знать? хисын сам волнуется, да только чонвон не замечает, поглощенный своими эмоциями. он не замечает, как ли до этого все мялся, не шел на нормальный диалог и волновался, как заведенная игрушка. все по новой и новой. он облизывает губы, пронзительно смотрит в глаза чонвону и запрещает себе сомневаться. он сглатывает, делает вдох и на одном дыхании шепчет. — ты мне нравишься, чонвон. бах! из окон башен, с грохотом пробивая стекла, прорастают красочные и вкусно пахнущие цветы, из рек выплывают яркие рыбки, передавая друг другу эту новость, а звезды, все это время внимательно внимающие всему происходящему на земле, быстро рассказывают об этом всезнающей луне. так чонвон чувствует это. словно бы весь мир вдруг очутился за его спиной, по его сторону и за них с хисыном. а ведь все просто: вся вселенная даже не в самом яне, а в ли хисыне. в его темных глазах, сейчас смотрящих на него с невероятной (как только сейчас осознал чонвон) любовью и страхом отказа, надеждой на взаимность. а маки прорастают в сердце чонвона. ли не отрывает взгляда от чонвона, от адреналина, подступившегок нему вместе с признанием, изнутри его бьет мелкая дрожь, а сам он не может перестать учащенно дышать. — ты… ты мне тоже нравишься, хисын, — тихо говорит ян в ответ, набравшись сил в тишине. он поднимает глаза на хисына и млеет. он никогда не мог себе представить, что влюбленный, открытый хисын может смотреть так. обезоруживающе, сбивая его дыхание и заставляя краснеть. чонвону нравилось, но ему было неловко, он терялся в глазах напротив, не смел отвести от них взгляда, ему хотелось упасть и увидеть тот мир, таившийся внутри хисына. чонвону хотелось увидеть самому чувства хисына. его сердце горело и желало этого. ли наклоняется к чонвону и кладет руку на его талию. он приближается настолько близко, что чонвон может почувствовать его дыхание на своих губах — по спине проходят мурашки. — можно? — прямо ему в губы выдыхает хисын, явно теряющий в себя в нахлынувших их эмоциях. чонвон находит в себе силы лишь сделать маленький, ощутимый лишь для хисына кивок и закрыть глаза. под обратной стороной век вырисовывается целый мир, в котором хисын — нечто самое главное и ценное. вокруг него краски играют, танцуют и смеются, поют, завлекая чонвона. у них — целая ярмарка, посвященная двум возлюбленным. на губах — целая вселенная. сердце чонвона бьется, бьется, бьется, стремится к хисыновскому, находит его и признается снова. а ведь чонвон не знал, что хисын умеет отлично целоваться. он и ведет их поцелуй: мнет чужие губы, чмокает и снова притягивает к себе обратно, не насыщаясь и хитро ухмыляясь, видя затаившего дыхание чонвона, ведомого старшим. ему нравилось. хисын целовал, зацеловывал чонвона, оставлял поцелуи на его лице, поглаживал его щеки, спину, прижимал к себе со всей любовью. он отодвигался на момент, оглядывал чонвона и снова целовал, не зная на данный момент иного способа выразить всю нежность, лежащую на дне его сердца именно для чонвона. они оба долго ждали этого момента. — красивый, — они оба одновременно выдыхают и мгновенно краснеют, когда отрываются от поцелуев, любуясь друг другом. красные губы, растрепанные от чужих касаний волосы, продрогшие из-за ночного ветра руки и счастливые, сияющие глаза — все на двоих. все вместе. так правильно. они сидят еще некоторое время, целуются и общаются. шутят о том, как чонсон отреагирует, когда узнает, что у них в компании появилась еще одна пара. — «…а я об этом не знал!» — пародирует возможную реплику пака хисын, и они вместе смеются. они встают с места и направляются обратно домой, когда становится совсем темно. хисын долго и хмуро наблюдает, как чонвон сует руки, сжатые в кулак, в карманы куртки и съеживается от холода. у самого ли — раскрасневшийся кончик носа и щеки, поцелованные резким ветром и губами чонвона. хисын хмыкает, шумными и тяжелыми шагами вниз по улице нагоняет своего парня и берет его руку в свою. — лучше пальцы не переплетать, так теплее будет и ладони ближе, — говорит хисын, другой рукой приобнимая чонвона за плечо, и щемяще-ласково целует того в висок. совсем родные. правильно. они идут, изредка разговаривая, уставшие после долгого дня и пережитыми эмоциями. хоть и сонливость туманит голову, на сердце — счастье. самое искреннее и настоящее, маячащее на фоне и скрашивающее все темные тона. чонвон думает, что, наверное, именно это и значит счастье. не когда ты постоянно радуешься, а когда ты всегда знаешь, что оно где-то есть. тебе хорошо и даже в самые плохие моменты знаешь — можешь вернуться к счастью, стоящему сзади тебя. тогда все будет лучше. и ян так рад, что источником его счастья является хисын. ли хисын, противоречивый парень, носящий свою любимую кожанку поверх тонкой рубашки в клетку. парень, который еще давно понравился чонвону и долго заставлял его любить. чонвон улыбается и тянется за поцелуем к хисыну. тот сразу реагирует, всем телом поворачивается к чонвону и внезапно хватает младшего на руки и кружит. — хисын! — кричит чонвон, радостно смеясь и утыкаясь головой ему в плечо. — ох, я думал, ты полегче, — кряхтит хисын и опускает младшего, явно подшучивая над ним. чонвон дует губы и сильно моргает от неожиданного поцелуя хисына. сначала резкий, а потом плавно переходит в нежный, тянущийся и греющий. хисын улыбается в поцелуй, и чонвон не может не улыбнуться тоже. они смотрят друг другу в глаза, словно бы говорят, насколько они счастливые. вокруг лопаются невидимые мыльные пузыри от их любви, и бутоны цветов раскрываются, желая увидеть их. они еще не понимают, да, наверное, не поймут, ведь это можно заметить лишь со стороны. особенные. хисын смотрит на чонвона и снова, опять льнет к нему, ласково кладя руку на подбородок и целуя. правильно. ветер всезнающий, он пролетает мимо одной истории и несется к другой, события переживают его, оставляют позади, тем самым толкая вперед к новым людям. рики неловко топчется на месте, тянет рукав своего пальто и смотрит на свои ботинки, тревожно раздумывая. в его голове проносились тысячи вариантов (половина из которых были предложены сонхуном и чонсоном, а еще джеюном) того, как ему стоило бы признаться сону. обязательно ли это вообще? он не был разговорчивым парнем, в основном, ему нравилось слушать и наблюдать, вставляя свои шутки. рики считал, что его действия лучше слов. сону давно научился и приловчился распознавать его молчаливые речи, для него было проще увидеть, нежели услышать рики. каждое его движение — купленный сок, любимая жвачка сону, вместо излюбленной шоколадки нишимуры, постыдный отвлекающий разговор с водителем автобуса, чтобы тот подождал опаздывающего сону, бумажки под его партой с ответами во время контрольной — все это для кима было ясно. со временем он научился игнорировать тишину, непонимание и понимать легкое объятие от рики, когда тот сильно плакал и рассказывал, что у него на душе. может ему просто поцеловать его? рики громко кашляет, зажмурившись от своих мыслей. он краснеет и сжимает губы, явно понимая свою неготовность. не сегодня. тогда может ему стоит купить кофе с надписью «я люблю тебя»? рики с сердитым вздохом, напряженно думая, наклоняет голову в сторону, представляя вариант. что насчет признания в переписке? рики нервно топает ногой по асфальту, предугадывая смятение старшего. тот абсолютно точно не так его воспримет, если не увидит его эмоций. да тем более тогда зачем он его позвал гулять так поздно вечером? да и к черту тогда, он что-нибудь потом придумает. нишимура выдыхает горячие клубы пара, потирает ладони и в десятый раз проверяет телефон. он пришел раньше или сону опаздывает? — рики! — кричит ему парень, подбегая ближе. его волосы растрепываются по его лбу, а расстегнутая куртка открывает вид на желтый, причудливый, но милый свитер с огромным горлом. парень, скорее всего, так торопился, что даже не успел одеться нормально. — ну как так можно, — ворчит себе под нос рики, садится на корточки к ногам сону и тянется к шнуркам на ботинках. он в своем собственном стиле завязывает шнурки настолько крепко, как никто не умеет. только знают способ как развязать их потом. его пальцы с силой стягивают шнурки, пока сону копошится с молнией своей куртки. рики встает, оценивает, ухмыляясь, пыхтения сону и сам, убирая чужие руки, с первого раза застегивает молнию. аккуратно и медленно, чтобы случайно не поранить парня. — спасибо, — пряча лицо в воротник, говорит сону и поднимает свои глаза на рики. они влажно блестят, вероятно, из-за холода и буквально улыбаются, зажигаются радостью при виде младшего. рики зачарован, он не может оторвать своего взгляда, лишь молча падает в них и задерживает дыхание, словно был бы под водой. ведь именно так ощущается сону — ныряешь, как в соленое море, и встречаешь необыкновеннейшую красоту внутри, чарующую настолько, что все остальное после кажется блеклым. так и для рики — ничьи глаза не сравнятся с сону. ничья улыбка не заменит ему сону, ничей голос, ничьи губы, руки и внимание не будут действовать на него так, как это делает с ним сону. нишимура был убежден, что с самого детства он был защищен от ведьм и их магии благодаря своей карме и дару, однако стоило сону на секунду взглянуть на него — и все его тело сковывало, а воздух вокруг него наполнялся воздушным волшебством, несущим его к глупости и легкомысленности. это не проклятье, как он думал сначала. все оказалось гораздо проще: это и есть любовь. но вида он не подавал. — смотри, что мне чонсон прислал! — сону дает в руки рики телефон с открытым диалогом. на экране высвечивается мутная, почти пиксельная картинка с изображенным на ней волком и надписью «не цепляйся за шанс, а цепляйся за шанс». рики равнодушно отдает телефон обратно, но не выдерживает и хмыкает, после чего они с сону громко смеются. нишимура в мыслях пишет чонсону, какой он дьявол и одновременно благодарит. — мы до этого и не списывались! — отличное начало, — пожимает плечами рики, а у него перед глазами их переписка: кричащие сообщения сону, где он сначала пугает, а потом откровенно смеется над чонсоном. тот лишь якобы загадочно советует прислушаться к этой фразе. — я помню, как у тебя на экране блокировки что-то подобное стояло, — сону с усмешкой вспоминает. — это чонвон поставил! и там было смешнее, — гордо заявляет рики, не контролируя трепет сердца, когда сону виснет на его руке. — «волк не волк, если он не волк»! они задыхаются от смеха, отчего-то находя подобные шутки вершиной юмора. хмурые прохожие на них неприятно косятся, но им до этого нет дела и стыда, пока они вместе идут и смеются. рики и сону совершенно не знают, куда идут. глаза смотрят, ноги шагают. это было не так важно, ведь пока они рядом, любое место кажется интересным. они постоянно что-то обсуждали, сону, всегда бывший в курсе всех новостей и любящий ими делиться, сейчас взахлеб рассказывал рики о том, как какой-то выпускник забыл свои трусы в раздевалке. и почему-то именно сейчас такая глупая и несуразная история представляется ему самой комичной на свете. рики улыбается так ярко и сильно, что у него начинает болеть лицо, но на душе распускаются розы. они пахнут любовью и нежностью, а шипы у них совсем не колющие, наоборот, способные залечить любые раны. — рики! — сону подзывает парня к себе, мгновенно исчезая из его поля зрения и садясь на корточки перед кустом. ким, как умеет только он, широко улыбается, дует губы и мило, действительно мило (даже для рики), смотрит на маленьких котят, лежащих около своей матери. нишимура удивляется ее поведению, тому, почему она не накинулась на них. наверное, и коты чувствуют отсутствие опасности от сону. тот, расчувствовавшись, тяжело вздыхает и прижимает одного из котят к своей груди. он мягко целует того в голову, гладит по спине и трется щекой о мордочку. хоть коты и были дворовые, шерсть у них была совершенно белая и только один из них был черный с зелеными глазами. — да ты ж мой маленький, ты ангелочек, — шепчет сону, у которого в груди щемит от накатившей нежности. он гладит его по голове и аккуратно качает в своих руках. рики садится на корточки рядом с сону и наблюдает за котячьей семьей. он боится протягивать к ним руки, все-таки дома у него есть только собака. но внезапно маленький, однако явно сильный и ловкий черный котенок медленно подходит к рики сам и смотрит тому в глаза. нишимура повинуется чужому взгляду, от которого у него бегут мурашки по рукам, и раскрывает ладони для него. котенок одним прыжком оказывается у рики и нежно ласкается к нему. мурлычет и подставляет голову под касания. губы рики заторможено растягиваются в улыбке от неожиданности ситуации. говорят, коты с черной шерстью и зелеными глазами принадлежат ведьмам. рики хмыкает и довольно смотрит на сону. — как мило! — вскрикивает ким и одной рукой быстро, скорее молниеносно достает свой телефон и щелкает этот момент на камеру. вспышка! и рики поворачивает голову обратно к котенку, стремительно краснея. он знает, что его фоток в галерее сону немало, из которых половина из них сделаны тайно и смазано, отчего его сердце делает ужасное сальто и падает вниз от смущения. они улыбаются друг другу и счастливо гладят котят, хихикая. сону сразу же начинает мечтать о жизни с такими котами и кидает жалобный взгляд на рики, словно бы от него зависел этот факт. — когда будем жить вместе, заведем котят, — говорит нишимура, краснея и пряча лицо в мяукнувшем котенке. — а как же биско? — смущенно запинаясь, спрашивает сону. — уживется с ними как-нибудь. он даже не поймет, что это коты, — рики не упускает возможности пошутить про свою собаку, хоть и делал это всегда по-доброму и ласково под ворчание сону. — биско, вообще-то, очень умная собака! — особенно, когда они с лайлой подрались, — упоминает смешной случай нишимура, из-за которого они оба прыскают от смеха. их лица тогда нужно было видеть! джеюн и рики явно ожидали не этого от встречи их собак. — а лайла не лучше, помнишь, как она описала ногу какого-то парня, — всхлипывает от хохота сону, и рики качает головой, изображая напускной стыд. — разве это не сонхун был? — чего?! — шокировано прикрывает губы ладошкой сону и пялится на рики, вспоминая, как парни описывали свою первую встречу наедине. а ведь правда! они мгновенно взрываются в хохоте и шутят над неудачливым другом, пока его нет рядом. рики закатывает глаза и ярко-ярко улыбается, а сону незаметно заглядывается на него. котята продолжают мяукать и мурчать, словно бы поддерживая разговор двоих парней. они доверчиво льнут к заботливым рукам рики и сону и расстраиваются, когда те возвращают их обратно. — принимайте, — говорит рики их матери и встает, разминая затекшие ноги. — мы скоро вернемся, — заверяет сону, зачем-то кивает и, замешкавшись, тянется к руке рики. нишимура не поворачивает голову в его сторону, но замечает это и сам переплетает их пальцы. к горлу подлетает огромный ватный ком из приторного сахара, заставляющий глупо улыбаться и стесняться. ему приятно. они направляются к магазину, где обсуждают каждый продукт, смеются со смешных упаковок, решают, что из этого в следующий раз возьмут джеюну, а что чонвону и на кассе со серьезными лицами покупают три пачки кошачьей еды. — приятного аппетита, — улыбается сону, гладит понравившегося ему котенка и незаметно пихает рики плечом, чтобы тот погладил черного котика тоже. японец закатывает глаза и кладет руку на голову животному. те, деля еду с матерью, неторопливо кушают, пока сону и рики о чем-то шепотом болтают, чтобы не злить кошек своими пристальными взглядами. закончив, они встают и последний раз гладят кошек (черный кот запрыгнул к рики на плечо и потерся своей теплой и влажной мордочкой об его щеку), а затем и вся кошачья семья уходит. сону смотрит на рики с некой тоской и садится на скамейку неподалеку. — ты не против? — не против, — пожимает плечами сону, не одобряя, но и не указывая рики: все-таки не ему решать, что можно и что нельзя делать рики. нишимура достает сигарету и зажигалку. слышится, как японец делает затяжку и выдыхает ее в воздух. дым вырывается из сигареты, вертится в воздухе и скрывается от людских глаз, испаряясь. дым врезается в воздухе, застывает на пару секунд, словно бы красуясь, и двигается вверх. — я бы хотел быть котом, — мечтательно говорит сону, внимательно наблюдая за затейливыми узорами, которые создает сигарета. бровь нишимуры дергается в удивлении, но выражение его лица остается все тем же. тот делает затяжку и задумчиво смотрит перед собой. парень представляет сону котом. тот обязательно был бы с белой, снежной шерсткой, мягкими лапками и большими карими глазами. он бы точно нравился каждому человеку, а еще любил бы детей. рики хмыкает, приходя к выводу, что сону был бы неплохим котом. парни молчат, но эта тишина не смущает их, скорее наоборот, устанавливает нужный баланс между их разговорами. каждый думает о своем. удивительно, но тема у них общая, хотя ни сону, ни рики об этом не догадываются. «стоит ли мне ему признаться?» «как мне ему сказать об этом?» рики сжимает губы, кидает фильтр от сигареты на землю и поворачивает голову к сону, слегка ее наклоняя набок. ким медленно отвечает на взгляд японца, и его сердце падает. оно стремительно летит вниз, к животу и начинает биться сильнее. по всему телу проходятся неконтролируемые мурашки, дрожь забирается под кончики пальцев. рики сейчас смотрит на него абсолютно по-другому. сону не может прочитать, что пытается сказать японец. его глаза — бушующий торнадо, боящийся сделать больно. он движется на тебя, но щадит и временит. страсть. она горит, сколько ее не держи, ее видно, как ты не скрывай. сону пугается своих догадок и буквально не может оторваться от рики, его взгляд волшебный. он заколдовал сону, повесил на него магические цепи. а сону и не против. ким сглатывает и задерживает дыхание, когда рики медленно, почти незаметно, приближается к нему. словно желая разглядеть его, но не отрывая взгляда от его глаз. до дрожи в руках, до мурашек на спине и до теплого дыхания на чужих розовых губах. сону говорит себе быть храбрее, ведь каким бы рики ни был, он всегда сомневается. поэтому сону сейчас берет на себя всю легкость и глупость. он закрывает глаза, старается расслабиться и не дать сердцу выпрыгнуть прямо в руки к нишимуре. и прижимается своими губами к губам рики. это выходит неловко, сухо и быстро. сону пугается, что его сердце выскочит из него, а дрожащие руки отпугнут рики. и вообще он не умеет целоваться. глупый. в глазах нишимуры — целый холст. он смотрит с сильной, идеальной и до безумия романтичной влюбленностью в глазах, с растерянностью и вопросом. в его глазах горит медленное пламя. — можно? сону мысленно фыркает, а на деле уверенности хватает на маленький кивок и доверие к рики. ким передает ситуацию в руки японцу, снова прикрывая глаза и нерешительно обвивая его шею. рики льнет к нему, целует мягко и немного влажно, мнет чужие податливые губы. его ладонь ложится на шею сону, пододвигая ближе, хотя, казалось бы, некуда. в груди становится жарко и до кошмарного счастливо, и нишимура совсем чуть-чуть ухмыляется в поцелуй. рики целует и целует, раз за разом прикасаясь к губам парня, он оставляет поцелуи в уголках его губ, прикусывает нижнюю и чувствует, как сону подрагивает в его руках. нишимура словно бы колдует, а не целует. он очаровывает сону, заставляет того только еще сильнее влюбиться, не подозревая, что точно такое же происходит и с японцем. вокруг ветер взрывает невидимые воздушные шарики, распространяющие влюбленность, весь мир на заднем фоне, а они одни. вся жизнь — для поцелуев с сону. сону, от которого стоит оторваться — и в груди становится пусто, а к губам прикасается неприятный холодный ветер. но все же его сияющая улыбка, вызывающая до боли щемящее чувство в груди, перекрывает все. — я хочу, чтобы ты всегда улыбался, сону. рики со стеснительной улыбкой касается кончиком носа чужой шеи и не может оторваться от его взгляда. японец — никогда прямо не скажет правду, но придумает миллионы намеков и романтичных фраз, трогающих сердце. — ты мне тоже нравишься, рики, — смущенно, но ужасно радостно шепчет сону и обнимает рики. он целует младшего в волосы и улыбается. они смотрят друг другу в глаза, держатся за руки, и тогда сону первый спрашивает, когда рики понял, что влюбился. они все говорят и говорят, делятся тем, как сложно было скрывать свою любовь. шутят про моменты, когда все так очевидно, что хоть в воду плюй — и так видно. сону сильно удивляется, увидев поднявшуюся луну. — луна сегодня красивая, не так ли? — шепчет рики, смотря в глаза сону и держа в руках его лицо, целуя его. сону вспыхивает, сглатывает, но быстро приходит в себя и отвечает на поцелуй. он даже и не подозревал, что нишимура мог быть таким романтичным. и сильнее влюбляется. чонвон и хисын, держась за руки, недалеко проходят по тропинке, идущей за спинами целующихся, обнимающихся и с улыбкой болтающих парней. они хитро переглядываются и сразу же понимают — план чонсона сработал. хисын, отмечая победу, целует макушку чонвона, жмется к нему сильнее, словно они всегда были вместе, и парни скрываются за поворотом. чонпомгите: ну как все прошло сонухна сожрала гаыль: мы с чонсоном поспорили что если они поцеловались то он меняет свой ник на нормальный джейк любит лайлу: можешь менять;) джейк любит лайлу: рики у нас мальчик решительный чонвонни: кстати у нас тоже есть новости чонпомгите: какие? пользователь НИКИ добавил пользователя сонуу! в беседу хисын не хидынни! : добро пожаловать, сону чонпомгите: РАССКАЗЫВАЙТЕ КАК ВСЕ ПРОШЛО сонхуна сожрала гаыль: ВЫ ЦЕЛОВАЛИСЬ??? НИКИ: ОТСТАНЬТЕ??? ЭТО ЛИЧНОЕ джейк любит лайлу: значит да чонпомгите: УРААА сонуу! : всем привет… чонвонни: сейчас привыкнешь сону сонхуна сожрала гаыль: ДА БЛЯЯЯ чонрел: НАКОНЕЦ-ТО хисын не хидынни! : И ЭТО ТЫ НАЗЫВАЕШЬ НОРМАЛЬНЫМ НИКОМ? чонвонни: иххипххппх чонрел: айм сэвэдж джейк любит лайлу: клэсси бучи нэсти йа сонхуна сожрала гаыль: так какая новость у вас чонвон? и почему вас. хисын не хидыни! : мы встречаемся. чонрел: ЧЕГО УЦЩШШУЦАШОУАЦШОЩУОШВЩЩШОВЦ НИКИ: ПОЗЛАРВЛЯ?????? джейк любит лайлу: ВОТЦШЗЦЗЦЩВЗЩЛВЦЛЩЦВЩЛЦУЩЗВ ЯН ЧОНВОН!!! сонуу! : ДУЦОВЩЩВШЩ ПОЗДРАВЛЯЮ сонхуна сожрала гаыль: ДАВАЙТЕ ОТМЕТИМ хисын не хидыни! : ДАВАЙТЕ чонвон кусает губу и радостно фыркая, быстро печатает в своем телефоне. кровать сегодня кажется ему необычно мягкой, такой же, как и лучи луны, которые приветливо забираются к нему на другую часть кровати. его жизнь… она, как минимум, стала странной и непредсказуемой. еще два месяца назад он с уверенностью мог сказать, что ни черта не знает, как соединить всех своих друзей в одну компанию. еще он не знал, что ему стоило делать со своей влюбленностью в хисына. а сейчас он буквально сидит в комнате своего нового парня, соврав доверчивой маме, что он остается на ночевку у джеюна. сам же в ту же секунду оказался в объятиях смеющегося от счастья хисына, который кружил его в своих руках. маленькая шалость, а приносит столько искренней радости. чонвон в сотый раз мысленно поблагодарил шима за его постоянную помощь в ночных вылазках. ведь ян был уверен, что мать его бы не отпустила к незнакомому ей парню. — чонвон, — улыбается хисын и протягивает ему кружку чая, присаживаясь рядом и занимая место лучей луны. ян смотрит хисыну в глаза и понимает: он пиздецки влюблен в него. это невозможно описать. для чонвона его чувства — что-то нереальное, запредельное, потому что он буквально знает — ради хисына он готов на все. хисын забирает из рук чонвона стакан, аккуратно кладет его и свой на стол. он включает фильм, который они вместе только нашли. ли не совсем мог ответить на вопрос, зачем он позвал чонвона на ночевку. просто захотелось. если быть точнее, не хотелось просыпаться без него рядом, особенно, когда родителей так удачно не было дома до следующего дня. и это ощущение правильности, когда он прижимается к чонвону, готовит для него чай, подает пачку чипсов и со смехом оттряхивает чипсинки с его футболки. — только заранее предупреждаю, — чонвон резко поворачивается к хисыну. — я легко засыпаю, когда смотрю фильмы. — не проблема, — хмыкает хисын и обнимает чонвона, целуя того в висок. чонвону хотелось кричать о том, как ему нравится хисын, но в то же время он лишь молчал, мечтая хотя бы прошептать об этом. вся храбрость куда-то испарилась и свои признания он вкладывал в маленькие и нежные поцелуи. ян волновался. он помнил слова рики о том, что если не первый, то следующий сон станет для него последним, после чего он окажется в своем мире. он так долго этого ждал, и, честно, совсем не жалел о прожитом, но большего не хотел. это было нужно ему — сны помогли ему лучше понять своих друзей. чонвону было интересно, как он узнает, кто же этот человек, с которым у него особенная связь. потому что от хисына он в любом случае не отвернется. уж точно не сейчас, когда его сердце так сильно обжигало от одной мысли о том, что он останется без него. он не сможет без него. чонвон прижимается к хисыну, а тот улыбается от резкого объятия и обвивает свои руки вокруг талии чонвона в ответ. ли гладит волосы младшего, наблюдая за происходящим на экране и за выражением лица яна. постепенно разговоры из фильма кажутся все дальше и тише, картинка размывается и прикосновения почти не ощущаются. веки тяжелеют, а тело — наоборот. чонвон ложится на плечо хисына и засыпает. а хисын не замечает, как ворон за окном пронзительно каркает и улетает, словно бы донося луне про двух влюбленных парней, похожих на маленьких котят. ли медленно зевает и засыпает следом за своим парнем. ох, черт. чонвон смотрит по сторонам и удивляется, когда находит себя в темноте. абсолютной темноте и оглушающей тишине, настолько прозрачной и тонкой, что чонвон был способен услышать собственное дыхание. все чувства обостряются, сознание начинает работать и реагировать в разы быстрее. неужели получилось? чонвон недоверчиво смотрит по сторонам, оглядывает каждый уголок — вроде бы правда, это его сон. однако что-то ощущалось не так. и это что-то заставляло его действовать. иллюзия, ложь, обман, ошибка. быстрый шаг, переходящий на бег, вода под ногами, появившаяся из ниоткуда, превращающаяся сначала в неглубокие лужи, а затем в полноценную маленькую речку. ноги погрязают в грязи, но сойти не получается — сухая и твердая земля рядом лучится невидимой опасностью. она блеклая и матовая, но на самом деле горит огнем, покрытая лавой. собственное дыхание становится тяжелее и прерывистей, ноги заплетаются, волосы растрепываются, а в груди изо всех сил бьет тревога, стучится изнутри и просит выслушать. парень слепо бежит вперед. стой. вода в одно мгновение успокаивается и отражает чонвона на глади. брови нахмурены, взгляд направлен в пустоту. ожидает. я тебя чувствую. ты рядом. чонвон вздрагивает и шокировано смотрит по сторонам. все сжимается внутри от волнения — еще чуть-чуть, и он встретится с тем самым человеком. каким он будет? с самого момента, когда рики рассказал ему о тайне, он не мог перестать думать об этом. чонвон от предвкушения сжимает ладони, впиваясь ногтями в кожу. так это ты. и чонвон может поклясться: он слышит определенно родной вздох буквально над его ухом за спиной и его в ту же секунду разворачивают и целует. чонвон задыхается от полученной информации и понимания. ему сносит всю голову и мысли от осознания, что хисын — предназначенный ему судьбой. ток цепочкой проходится по всему телу, сознание прошибает, и перед чонвоном картинками, вырванными из чужих воспоминаний, пролетает свой сон, свой мир, который он потерял. сколько времени там сидел и пытался выбраться, но получилось лишь один раз — провально… сколько раз получалось соединиться и поговорить, дать совет и предостеречь. все в этой угнетающей темноте, давящей и неприятной. чонвон чувствует прикосновение чужих губ на своих — они не сминают, не кусают и не облизывают, лишь трогают и заставляют сердце биться сильнее, чем когда-либо. теплые. его хватают за талию и обнимают. вокруг них пустая темнота, ничего не значащая. она всего лишь переходное место для особенных влюбленных, которые долго здесь не задерживаются. стоит ей отыграть свою роль, и она исчезнет. — все будет хорошо, чонвон. теперь уже все встанет на свои места. хисын гладит чонвона по волосам и невероятно нежно, с такой любовью, которая определенно бы могла проломить весь мир пополам, смотрит ему в глаза, целуя в уголок губ. мягко. в его объятиях до бесконечности безопасно и горячо. в руках хисына лучше, чем где-либо, чонвон бы не отказался здесь провести всю вечность. лишь бы рядом с ли. — я люблю тебя, хисын. люблю, люблю, люблю, люблю, — чонвон шепчет ему в грудь, и слова громким эхом разносятся по всей комнате, проникая в каждый уголок. люблю тебя. чонвон поднимает голову, ласково, совсем невесомо оглаживает линию подбородка хисына и целует его, притягивая к себе. внутри все взрывается, плещет в эмоциях, по груди плывет жар, его колени подкашиваются, они внезапно падают на пол и не чувствуют боли. — я тоже люблю тебя. мир переворачивается, все становится вверх-тормашками, в голове проносятся сотни игл, ведущих куда-то. хисына в одну сторону, а чонвона в другую. это страшно и больно, но они оба понимают — каждый должен быть там, где ему предназначено. судьба дала им шанс, и они совсем не дураки пытаться сохранить подольше этот момент, когда все будущее — для них. чонвон наконец оказывается в своем сне. он ложится на пол, закрывает глаза и впервые за долгое время по-настоящему расслабляется. засыпает. он в безопасности. там, где ему надо. хисын вздрагивает и мгновенно прикрывает от неведомой и несуществующей опасности чонвона своими руками. он тщательно осматривает свою комнату полусонным взглядом. ян просыпается и поворачивается к хисыну. они долго смотрят друг другу в глаза. без слов понятно. нужно увидеть только чувства, сокрытые глубоко внутри, видимые только в глазах. — получилось, — слабо улыбаясь, говорит хисын, гладя волосы чонвона. — у нас получилось. они лежат на диване, случайно заснув до этого, даже не расстелив себе нормально места. — кстати, знаешь я даже успел во сны сону, джейка, сонхуна, рики и чонсона попасть. твой был самый первый, — выдает чонвон, во время своих слов осознавая, что, оказывается, все это время между снами друзей была связь — он попадал в них не в хаотичном порядке. — так вот где ты был! — удивленно осознает хисын и с горящими глазами просит чонвона рассказать обо всем. — хорошо, тогда я тебе еще расскажу, как кей и рики мне помогли, — хитро улыбается чонвон, интригуя своего парня. хисын, смеясь, несильно хлопает того по рукаву, поторапливая чонвона скорее раскрыть все тайны. ночь медленно, вместе с часами, идет вперед, пока не наступает рассвет и размывает все вместе с собой. пережитый страх, волнение, удивление. оно дает время для новых эмоций, а, может быть, для их повторения.

bts — outro: wings

— за любовь! — кричит чонсон и чокается со всеми парнями, опустошая стакан до дна. сонхун сразу же наливает в каждый стакан по новой порции, ухмыляясь. — охуенный тост, — говорит он и притягивает джеюна к себе, коротко целуя его, ухмыляясь в поцелуй. сону мгновенно краснеет и прячет лицо в плече такого же краснеющего, но уже пьяно и счастливо улыбающегося рики, который оставляет маленький поцелуй в волосах кима. чонвон тихо хихикает с этих двоих и плавится в крепких руках хисына. все вокруг кажется ему таким легким и мягким. даже резкие линии на рубашке чонсона выглядят не такими режущими, после двух стопок. шары в гараже уже давно сдулись и осталась лишь мишура, часть которой красовалась и блестела в волосах рики и чонвона. — жалко, кей не пришел, — вздыхает чонвон, жуя чипсы. — у него работа в японии, — важно говорит чонсон, явно передразнивая взрослого. — вообще, можем позвонить ему и показать, какая у нас тут вечеринка. все нерешительно молчат, сомневаясь стоит ли. джеюн и сону стеснялись его, не знакомые с ним, а рики было интересно, как в итоге решат парни. младший пристально разглядывал всех, доставая чипсы из пачки чонвона. — давай, — внезапно соглашается на эту затею хисын. чонсон хватает свой телефон, быстро находит кея в контактах, чему удивляется подвыпивший чонвон, ведь его бы этот процесс занял около пяти минут, если не больше. тело могло лишь прыгать и двигаться под ритм тихой музыки, включенной на фоне. — привет! — со всех сил пак кричит в трубку, и на экране видно, как кей морщится от шума и шуточно презрительно смотря на пьяного чонсона, делает глоток зеленого чая. парень сидит у себя в кухне, как всегда, в полумраке, решив перекусить. — кей! — в кадр лезет чонвон и виснет на шее чонсона. увидев яна, губы кея растягиваются в мягкой и нежной улыбке, а глаза блестят необыкновенной заботой. старший снимает с головы накинутый капюшон худи и наклоняется поближе к экрану. — ты как? — спрашивает кей, помня про все проблемы младшего. — хорошо, я вернулся к своим снам, — улыбается чонвон, шепча в телефон, чтобы услышал только кей, и ехидно добавляет. — кстати, знаешь, ники — мой лучший друг! чонвон хватает рики за руку и тянет в кадр, от чего оба японца неловко смотрят друг на друга и вежливо здороваются. они, не успевшие стать даже друзьями, интересуются самочувствием, после чего чонсон забирает свой телефон и кружит его, показывая кею всех парней. — если ты вдруг забыл, — чонсон нарочито злобно, намекая кею на редкость его звонков, говорит. — это сонхун, а это джеюн. они встречаются. прикинь, сонхун от нас недели две скрывал это! вот это рики, ты его уже знаешь, а вот этого парня зовут сону. они тоже встречаются. сколько парочек, кошмар. кстати, хисын и чонвон, вот эти совсем незнакомые парни, которых ты в жизни никогда не видел, тоже встречаются теперь. меня зовут пак чонсон, и я отвратительно свободен. кей все это время внимательно слушал, то удивленно открывая рот, то смеясь, то поздравляя парней. чонсон — самый настоящий фейерверк с красочными быстро меняющимися вспышками — закатывает глаза, отворачиваясь от парней и начинает говорить о чем-то с японцем. — хисын и чонвон очень друг другу подходят. я еще в прошлый раз заметил, — вдруг говорит кей, заставляя двух парней густо покраснеть и отпрянуть друг от друга от смущения. кею самому тоже неловко, хотя узнать поближе всех ему хочется. поэтому чонсон старается разговорить каждого, чтобы кей поговорил с ними. джеюн рассказывает про свою собаку, очаровывая кея своей простотой. рики на японском делится историей об одном клиенте, который по-настоящему заинтриговал кея, хотя в нем не было ничего такого (для рики). — нашли друг друга, — выдыхает чонсон, бегло понимая японский, но недостаточно, чтобы полностью понять их разговор. на самом деле он ужасно рад, что им комфортно друг с другом. закончив с рики, кей улыбается сону, пока тот с горящими глазами описывает, как он учится гадать на таро. кей улыбается, кивая самому себе и хитро поглядывая на сзади стоящего рики, сразу же догадываясь, кто ему помогает с этим. затем сонхун хвастается всей выпивкой, которую они смогли купить. все смеются и выслушивают настоятельные слова кея о том, что у него есть особенный тайник в ванной, где есть очень много интересных вещей. парни переглядываются между собой, находясь в замешательстве. что же там может быть? — здесь таблетки! — разочарованно кричит из ванной комнаты чонсон. на что он надеялся? — спасибо, кей, — благодарит его сонхун на японском, понимая, что последствия их пьянки будут не веселые, в виде мучительного похмелья. хотя сейчас плевать. в этот момент — только веселье, шум, шутки, танцы и дурашливые драки, приводящие ни к чему. а еще смазанные поцелуи и крепкие объятия, сверкающие своей открытостью, светящиеся тем, что ты обнимаешь самого сокровенного человека в своей жизни. чонвон счастлив. когда он целует хисына, тыкает чонсона, принимает сигареты сонхуна, танцует вместе со смешно дрыгающимся джеюном, обнимается с сону и дурачится с рики, подсовывая чонсону бутылку расшатанную бутылку колы, которая плескает ему в лицо, стоит ему открыть. — я вас сожру! — он прыгает на младшеньких и валит их на пол, хватая их за макушки, уберегая от больного удара. — не без меня! сонхун с громким криком прыгает на них, буквально раздавливая, а затем же сам кричит, когда на них одновременно все вместе ложатся сону, джеюн и хисын. парни смеются, совсем не больно толкаясь и шумя. им ужасно весело, хохот все продолжается — не важно, чем они занимаются. чонвон к концу ночи остается совсем без сил, мутным взглядом разглядывая спящих в обнимку сонхуна и джеюна, сону и рики и чонсона, который гордо уснул на кресле. хисын обнимает яна со спины и валит на подготовленное место на полу.

keshi — beside you

а за сорок минут до рассвета его будит ли, пихая таблетки ему в руки и затаскивая в ванну, пока сам бежит сушить свои волосы полотенцем. и они вместе, держась за руки, торопятся к тому самому маковому полю, к поднимающемуся солнцу. тишина сопровождает их, любуется бегущими подростками и их настоящей по-взрослому большой любовью. волосы чонвона влажные, да и все равно. разве это важно, когда буквально рядом с ним любовь всей его жизни держит его за руку и постоянно счастливо и влюбленно оборачивается, чтобы лишний раз взглянуть? теперь могут не скрывать и открыто любить друг друга. сад все такой же — тихий и застывший в своем спокойствии. они быстро пробегают, укрываемые от неба деревьями и выходят к огромному волшебному полю. хисын и чонвон быстро садятся прямо на склоне неподалеку, удобно устраиваясь. солнце, словно бы дождавшись парней, начинает подниматься, лучами подмигивая и целуя переплетенные пальцы. — я хочу все рассветы в своей жизни встретить с тобой, — говорит чонвон, думающий об этой фразе все время, пока они наблюдали за солнцем. небеса окрашивались, как вода, в которую бы постепенно вливали акриловые краски, в совершенно разные цвета. они загорались в глазах хисына, и чонвон готов был отдать все, лишь бы никогда его не потерять. без него его жизнь не будет той. чонвон плавится, совсем как солнце, выглянувшее из-за горизонта. касания хисына — мягко подушечками пальцев по щеке, губам, носу, вискам и по плечам, на которых одна толстая черная худи (опасно для такой погоды, но им плевать) его губы на своих. правильно. ему это нужно. снова и снова. они целуются, обнимают друг друга, улыбаются и чувствуют себя самыми счастливыми и особенными на свете, ведь это место — только для них. сейчас оно полностью их. их жизнь — для них обоих. чонвон целует хисына и хмыкает, понимая, что голова совсем не болит. — я даже не знал, что похмелье нужно лечить поцелуями. — от тебя воняет, хотя ты только что помылся, — хисын брезгливо отодвигается от него, смеясь и смотря на него светящимися глазами. — от тебя тоже, между прочим, — чонвон нарочито обидчиво скрещивает руки и расплывается в довольной улыбке, когда хисын обнимает его. ни секунду врозь — это опасно для сердца. оно заходится в тоске без касаний и задыхатся в желании любить. они смеются и снова хватаются за руки. ни мгновения не получается без прикосновений. как только они раньше жили? чонвон чувствует себя невероятно свободным и сильным, словно бы ему все подвластно в этой жизни. несмотря на прошлое стеснение, оно полностью проходит сейчас. чонвон готов признаваться в своей любви хисыну снова и снова, пока не потеряет голос. он обвивает талию хисына руками и жмется к старшему. — пойдем? чисто хисыновская фраза, которую хочется сфотографировать, записать на аудио, прописать в тетрадке и хранить глубоко в сердце. — только поцелуй меня еще раз.