fever dreams

nct u — the 7th sense

чонвон осторожно шагает в темноте, босыми ногами наступая на мягкую землю, похоже, покрытую мягкой травой, невесомо щекочущей его кожу. он был одет в легкую рубашку изо льна, приоткрывавшей его ключицу, и свободные штаны, доходящие ему до щиколотки. издалека играют подзывающие к себе, необычные, удивительные звуки арфы, раздающиеся по всему сну, сотрясая чонвона до дрожи. эта дрожь не была неприятной, скорее наоборот, она вселяла в него воздушную и стремящуюся вперед решительность, в то время как музыка звучала нежно, обволакивающе, больше романтично, чем воинственно. чонвон ощущал наполняющую его силу, слушая далекую музыку арфы. она словно рассказывала историю, шептала ему на ухо, говорила с ним. продолжая идти, чонвон внимательно прислушивался и смог различить еще один звук — звук плещущей воды. она была сильной, движущейся и, как предполагает чонвон, распространяющей освежающий холод. стоило яну случайно стукнуться головой о какие-то ветви, раздвинуть их, как он открыл для себя настоящее чудо — сверкающее, волшебное и притягивающее к себе восхищенный взгляд. огромный сокрушительный водопад, появившись словно бы из ниоткуда, лился вниз, образуя небольшой пруд в этой темноте. от воды шло голубое свечение, и чонвон определенно мог сказать, что оно было мягким на ощупь. только благодаря воде, ян мог разглядеть местность вокруг и понять, что находится во всепоглощающей темноте, разве что теперь перед ним был водопад. от него расходились, ударяясь о поверхность воды, огромные полупрозрачные клубы пара, заполняющие все вокруг. это выглядело действительно волшебно, словно бы еще секунда, и из воды вынырнула бы невероятный красоты русалка с рыжими волосами, яркими голубыми глазами и синим блестящим хвостом. чонвон нашел неизведанный до этого никому мир, волшебство которого таилось в голубом тумане. звук водопада, мелодия арфы и дым — именно все это вместе создавало атмосферу, восхищающую яна. но где же арфа? чонвон озадаченно чешет свою голову и вспоминает главное правило, которому он следовал все это время, что путешествовал по снам. обязательно нужно повеселиться, а потом разбираться. чонвон опускает глаза и видит, что на нем бежевая одежда. будучи нераскованным парнем, ян, ухмыляясь самому себе, поднимает руки вверх и в одежде бомбочкой прыгает в воду, вскрикивая. рябь ползет по поверхности, а капли прыгают вверх подальше от неудержимого парня. чонвон сразу же всплывает, трясет головой, убирая рукой мокрые волосы со лба. он счастливо, с игривыми искорками в глазах осматривает все то же место, но с другого угла. так даже интереснее. чонвон плавает в пруду, взбирается обратно на сушу и снова прыгает. он делает сальто, а потом прыгает спиной в воду, затем головой. в общем, пробует все, на что только способен. однако в очередной раз опустившись под воду, чонвон задерживается там, надув щеки. он с трудом открывает глаза под водой и видит таинственный свет прямо в месте, куда льется вода. действительно же, во все времена и все люди всегда мечтали узнать и всегда считали, что самое лучшее место для сокровищ — именно за могучим водопадом. раз… чонвон всплывает на поверхность. два… набирает воздуха в легкие. три! ныряет в холодную воду и стремительно плывет под отталкивающие его своим порывом струи водопада. ему тяжело даже подплыть, но ему это удается, и парень подставляет себя под особенную воду водопада и дает ей себя направить. внезапно чонвон ощущает вес камня, все это время лежащего в кармане. он тянется за ним и в один миг достает, шокировано обнаруживая, как он светится. тонкий луч тянется строго вперед, наставляя парня. в темноте воды чонвон чувствует, что его дыхание на исходе. в этот момент от камня откалывается его маленькая частица, которую ян успевает словить рукой. на его глазах (несмотря на то, что все мутно) строение меняется, и этот отколовшийся кусок становится похож на затвердевший кислород.

съешь.

чонвон удивляется, но следует указу и сует камешек в рот, ощущая, как он растворяется. кислород появляется прямо у него внутри и дает возможность продолжать плыть. чонвону непривычно привыкать к появляющемуся воздуху внутри, хотя это ему же и на руку. ян продолжает двигать ногами и одной рукой, другой поддерживая камень. кажется, осталось чуть-чуть, ведь парень явно чувствует ослабевающую темноту в воде. она становится светлее и прозрачней. когда чонвон начинает плыть наверх, все так же следуя свету камня, он начинает снова слышать звучание арфы, добирающейся до него даже под водой. а может быть он приплыл к ней? учащенно дыша, чонвон оказывается над водой, с облегчением выплевывая пресную воду и добираясь до мокрого берега в виде иссиня-черного камня. он взбирается на него и ступает в пещеру, в которой стояла лишь одна арфа. в полутемноте лишь от одной ее исходил золотой, обхватывающий свет. он завораживал, манил к себе, напоминающий смертельно опасных и все же невероятно красивых сирен из сказок, которые обитали в морях. арфа пела, извивалась между нот и показывала чонвону очаровательную историю. он стоял, замерев на месте, не смея шагнуть вперед, боясь спугнуть ее, красавицу. а ведь действительно, не только ее мелодия была красивой. арфа была большой, выше чонвона, ее шейка и плечо были обрамлены в блестящее золото, а сильные струны дергались сами по себе, создавая уникальную музыку. скорее всего, человек бы не смог выдумать настолько потрясающую мелодию. чонвон завороженно наблюдал за волшебством перед ним, как почувствовал жар от камня, который он до сих пор держал в руке. чонвон выдергивает руку из кармана, случайно вытаскивая и камень, он опрокинул его на пол. ян трясся на месте, от него исходил накаленный дым. чонвон, выпучив глаза, шокировано смотрел на камень. но арфа не переставала петь, ее песнь длилась, становясь чуть громче, все внимание привлекая к себе. словно гипнотизируя, струны двигались, погружая чонвона в полудрему, и он, не помня самого себя, подошел к ней, положил правую руку на ее плечо, а левой коснулся струны, желая стать частью волшебства. однако музыка священна и не писана обыкновенным мальчишкам. (хотя не таким уж и обыкновенным, раз им довелось ее увидеть) мурашки внезапно ползут по телу чонвона, стоит раздаться звонкому крику орла из темноты пещеры. он пугается. откуда здесь орел? мгновенно арфа теряет свою очаровательность, покрывается шипами и отталкивает чонвона с ужасным протяжным звуком, смешиваясь с завываниями орла. ранил. чонвон ранил арфу. струна отлетает в воду, порванная пополам в месте прикосновения. она исчезает, и ее сопровождает странное шипение. страшно. это нешуточно пугает яна. он отшатывается еще дальше от арфы и ее увеличивающихся шипов, что норовят достать до неуклюжего парня. орел все не перестает кричать, раздирая стены пещеры, заставляя ее содрогаться так же, как и чонвона. орел плачет, он рыдает так, будто бы ему сломали крыло. ведь раненный орел уже и не орел вовсе, правильно? чонвон закрывает двумя руками свой рот в шоке, спиной ударяясь об стену. он скатывается по ней и со слезами на глазах, задыхаясь, смотрит на пустующее место струны. он сам, своими руками сделал это. ян утыкается головой в колени, отказываясь воспринимать реальность, наполненную не сладкой музыкой арфы, но криками орла. дурак! спасайся скорее! страх велит ему слушаться голос. на ватных ногах, тяжелеющих, словно бы на них повесели тяжелую гирю его вины за содеянное, чонвон встает и с разбегу прыгает в воду. он пальцами тянется ко дну и почти касается его, когда оно вспыхивает алым, смешанным с тонкими нитями золотого цвета, светом, обжигая лицо чонвона, откидывая его волосы назад. но парень не останавливается — он вытягивается полностью, ему остается совсем чуть-чуть, кончики пальцев теряются в этом сильном неоновом свете. даже под водой слышно плач орла. дно будто само идет на уступку и подставляется под ладонь чонвона, затягивая его. — черт! — чонвон мгновенно садится на кровати, заходясь в рыданиях. парень хватается за голову, и его слезу бегут вниз по щекам, капая на кровать. его острые плечи подрагивают, а пальцы так совсем крупно дрожат. весь чонвон сотрясается и останавливается на своих многочисленных вздохах без выдохов, задыхаясь. — чонвон? чонвон! чонвон! ты проснулся? нам нужно бежать сейчас же, блять! — рики орет, швыряя свой телефон на стол, не замечая состояния друга. ян шмыгает и, трясясь, поднимает глаза на рики. — джей голову разбил. мир, представившийся чонвону во сне, содрогается, раскалывает самого парня на осколки. это его вина. это чонвон виновен в травме чонсона, а не его дурацкий характер и вечные приключения. именно чонвон и его опрометчивый поступок повредили ему голову. — это сделал я, рики! — вскрикивает ян, заходясь в рыданиях и закрывая рот трясущимися руками. его все тело начинает дрожать в ужасе. оказывается, сны имеют огромнейшее значение, а он даже не догадывался об этом. — что? — нишимура хмурит брови, просовывая голову через водолазку, собираясь уходить. — я тронул струну арфы, и она порвалась! это все я, рики! — ох, черт, — рики прикладывает ладонь ко лбу, шокировано смотря на чонвона. — это и правда ты. в чужом сне никогда, слышишь никогда, нельзя что-то менять, иначе это повлияет на его владельца. — почему ты не сказал мне раньше? — чонвон обвиняет его со слезами на глазах. — откуда мне было знать, что ты такой неуклюжий! если бы я тебе рассказывал про все, чего тебе стоит остерегаться, то мы бы до сих пор разговаривали. ты совсем ничего не знаешь о снах и на что они способны! это очень опасный мир, он работает абсолютно по-другому, — нишимура всхлипывает, сразу же стирает слезу с щеки и тянет чонвона за руку, злясь. — я, которого с самого детства учили, я, у которого дар, до сих пор узнаю что-то новое о них! он злится, в первую очередь, на самого себя, ведь не смог предотвратить это. нишимура плачет и плачет, подавая чонвону сменную одежду, затем вызывая такси. ян сам не помнит, как ему удалось застегнуть все пуговицы и завязать шнурки, не может сказать, как оказался в такси, но определенно точно он никогда не забудет плачущего сонхуна, сидящего на асфальте. впервые в своей, наверное, жизни сонхун так сильно плакал и не мог сдерживаться. он все стирал сопли со своего носа и жестко утирал слезы с щек, но не мог перестать. он выл, закусывая губу до крови, и со жгучей, палящей, ненавистью смотрел на свои разбитые костяшки. — сонхун! — чонвон кричит ему издалека, в два шага подбегая и за руку таща за собой растерянного рики, что испугался в последнюю секунду. — ты как? — я в порядке, но вот чонсон… — хрипит парень, с сожалением опуская глаза на друга. сонхун держит у себя на руках чонсона, у которого из-под волос течет тонкая струя крови. глаза парня закрыты, словно бы он просто спит. они оба сидят на асфальте, где-то у черного выхода из подпольного клуба, известного только среди определенных людей. — наконец-то вы пришли! — джеюн, стоявший неподалеку подскакивает к ним и быстро рассказывает все, что произошло. оказывается, сонхун и чонсон попали в драку, казавшейся им тогда обычной ровно до того момента, пока охранники не приняли их за виновных и вышвырнули из здания, из-за чего чонсон тяжело ударился головой. тогда он потерял сознание, и первым, кому позвонил сонхун, был джеюн. — что мне делать? — сонхун плачет навзрыд, удерживая в руках своего друга. — я позвонил хисыну, он сейчас подъедет, — джеюн сообщает им, хватаясь за голову. — почему ты вообще мне первым позвонил, а не в скорую? — да потому что тогда чонсона бы исключили из школы уже! — кричит сонхун, и чонвон впервые в жизни видит его настолько взволнованным. — попроси хисына взять с собой нашатырь, — подает голос потерянный рики, стоящий рядом с джеюном. он звучит тихо, но уверено. его взгляд пуст, парень отказывается верить, что это происходит с ними. — да, хорошо, — джеюн растерянно кивает и снова отходит в сторону, чтобы позвонить ему. темнота, обволакивающая все вокруг них, и свет, лишь исходящий от сломанного фонаря сверху. этой ночью ветер был холодный и предостерегающий, обжигающий своей тревожностью и невидимостью. он был везде: путался в волосах чонвона, оставлял мнимо успокаивающие поцелуи на губах сонхуна, толкал в спину джеюна, чтобы тот догадался успокоить своего возлюбленного. ветер бил рики по рукам, заставляя спрятать их в карманы и нащупать телефон, разве что тот даже не догадывался позвонить сону. ветер старался изо всех сил растормошить чонсона, однако достучаться у него вышло лишь до хисына — он буквально стучал по его ресницам, голове и шее. хисын разгадал намеки ветра. — сону! открывай дверь! — ли ударял кулаком об железную дверь квартиры кима, чуть ли не разбивая свои костяшки. изнутри в нем бушевала паника, страх за друга, он чувствовал, что каждая секунда важна, но все же решил зайти за сону. — кто там? — слышится заспанный голос по ту сторону двери. — ли хисын! — он мысленно усмехается, думая, какой же он дурак на самом деле, но продолжает, ведомый адреналином. — чонсон и сонхун попали в беду, мы им нужны! выходи скорее, пойдем! — чего? но у меня мама скоро приходит… — сону не понимающе тер глаза и не верил услышанному. — ночная смена заканчивается позже, время есть! — хисын отвлекается на входящее сообщение, набирает воздух в легкие и вновь кричит, чудом не будя соседей. — возьми нашатырь с собой! сону удивленно смотрит перед собой и только последние слова доходят до него, долетают сквозь тяжелую дверь. хисын, казалось бы, моряк, перекидывающий неподъемные веревки, и наконец-то, сону смог поймать одну из них. хисын громко топает ногой по полу, нервничая и ожидая тишину по ту сторону. она тянется, липнет к нему и нашептывает плохие вещи. но стоит сону аккуратно и нерешительно приоткрыть дверь, высунуть оттуда свою макушку, увидеть хисына и выйти полностью с целой аптечкой в руках, как хисын расплывается в улыбке. однако не расслабляется, в тот же момент хватая младшего за руку и стремительно ведя его за собой вниз по лестнице. — как же они так? — взволнованно спрашивает сону, запыхаясь. — сейчас узнаем. чонвон, будто бы ведомый чем-то, внезапно оборачивается и видит, как к ним подъезжает такси. хисын. — кажется, хисын приехал, — говорит чонвон, побуждая всех остальных посмотреть назад. сонхун вскакивает, оставляя чонсона на коленках подсевшего к нему рики, и бежит к другу. хисын, едва выйдя из машины, сразу же притягивает к себе сонхуна и быстро подходит к чонсону, все еще ведя за руку сону. нишимура поднимает голову и хмурится. — нашатырь? — спрашивает джеюн, у которого от волнения уже заплетался язык. это было так безответственно со стороны сонхуна оставлять чонсона на милосердие судьбы. он злился и тревожно смотрел на лежащего без сознания парня. — да, вот, — сону копошится в своей аптечке и протягивает его джеюну. затем сону подходит поближе к чонсону, его глаза начинают слезиться, но он кладет свою коробку рядом с ним и садится на колени. шим молча подносит его к носу чонсона, все затаивают дыхание и умоляют, чтобы сработало. их взгляды направлены только на одного парня. пожалуйста. пожалуйста.пожалуйста.пожалуйста. сработай. чонвон складывает руки в молящемся жесте и закрывает глаза. — чонсон? — тихо спрашивает джеюн, наклоняясь поближе к другу. пак медленно открывает глаза, пытается сфокусироваться, снова закрывает глаза, но открывает их из-за жуткого запаха. чонсон борется. он с трудом разглядывает джеюна и шепчет: — джейк? — да, да, я, — австралиец с облегчением кладет руки на плечи друга, предотвращая возможную попытку встать. сонхун, приложив руку к губам, бесшумно плачет, видя друга в таком состоянии. конечно, были времена, когда чонсон чувствовал себя еще хуже, но тогда они были брошенные и одинокие, и хисын был единственным, на кого сонхун мог положиться. сонхун оглядывает всех парней, шмыгает и подает чонсону бутылку воды. тот слабыми руками открывает ее и делает пару глотков, все проливая на себя. — пиздец, — говорит чонсон поднимая глаза на ночное небо. оно переливается в его глазах, отражается темным морем с бесчисленными камушками внутри. словно водопад оно вливается в чонсона, вселяет в него свою магическую силу и вверяет ему, что с ним все будет в порядке. воздушное море — огромное и непоколебимое, удивительное и завораживающее, но самое невероятное — оно находит себя во взрослом подростке, пак чонсоне. этот космический водопад, ночное небо, которое только сейчас дает свободу луне, до этого скрывавшейся за облаками. звезды ярко светят, но не сравниваются с луною. — полнолуние, — выдыхает чонсон. — время для магии, — говорит рики, находя созвездия, путаясь в них и вспоминая с помощью подсказок сону. — я никогда не умел находить созвездия, — признается чонвон, восхищенно смотря на не считываемое количество звезд. — я могу научить как-нибудь, — предлагает нишимура, отрываясь от разглядывания неба, чтобы взглянуть на друзей. — вас всех. джеюн с сону сидят возле чонсона, а сонхун и рики склонились над ними, пока чонвон и хисын стояли рядом. ветер бегает между ними, находясь где-то вокруг и внутри одновременно. чонсон закрывает глаза, кладет голову на руки джеюна и улыбается. чонвон хмыкает и расплывается в такой же улыбке, словно бы заражаясь им. цепочка молнией идет, и парни глупо улыбаются, шмыгая и давая слезам катиться по щекам. чонвон вздрагивает, когда хисын неожиданно, но нежно обнимает его со спины. — действительно, для магии, — лукаво говорит сонхун, кидая взгляд назад. сону непонимающе поднимает голову на сонхуна, удивляясь его быстрой смене настроения. — я чувствую опасность, — медленно, щуря глаза, говорит чонсон, скрещивая руки на груди. — кто-то хочет отлупить меня, как мне станет лучше. — потому что не надо попадать в такие ситуации! — но я же не виноват. — ты первым сунулся в драку. -а они начали, не моя же вина, — чонсон дергает бровью и открывает глаза, уже стреляя молниями в друга. хисын громко и счастливо смеется, откидывая голову назад. сону тянется к чонсону, аккуратно обрабатывая рану. он ахает, дует на нее и поворачивается к парням. — а тут рана буквально с мизинец и совсем неглубокая, — он с недоумением разглядывает ее, не понимая, откуда тогда возникло столько крови. — ну он просто ударился об асфальт, — пожимает плечами сонхун, забывая, как сильно его трясло пару минут назад. — я чуть голову не разбил! — вскрикивает чонсон, и джеюн придерживает его, чтобы тот не вскочил. — а помнишь, какой у тебя ушиб был? — я даже помню, как чонсон ходил с повязкой, — вспоминает чонвон. — это было ужасно, — выдыхает хисын, качая головой. ухо и шею яна опаляет чужим дыханием, и он поднимает голову, сталкиваясь с носом хисына, и сразу же ее опускает, краснея. сердце внутри бьется быстро-быстро, а в голове становится горячо-горячо. — кстати, даже тогда мы же были в этих кожанках, да? — хмыкает чонсон. — вы что их всю жизнь носили? — спрашивает рики, удивляясь. — это просто недавно было. а так мы год назад разукрасили эти, посмотрим, сколько проносим, — хисын пожимает плечами. парни еще некоторое время стоят молча, пока сону заклеивает чонсону ранку. тот улыбается проделанной работе с радостью смотря на разноцветный пластырь с цветочками. сонхун тяжело вздыхает и возвращает свой взгляд к чонсону. они пересекаются взглядами, смотрят друг на друга в тишине, и сонхун начинает оглушительно смеяться вперемешку с неожиданной икотой. хисын вздрагивает и вытягивает голову, чтобы посмотреть на чонсона и засмеяться так же сильно, как и пак. они втроем смеются, ведь к ним присоединяется джеюн, а чонвон и рики тихонько фыркают, пока чонсон возмущается. — а ну покажите, что вы со мной сделали, — он бурчит и тянется к телефону. — сону, я думал, мы бро! — он кричит и хочет убрать пластырь, но его молниеносно останавливает рука сону. — бро, чонсон, оставь, пожалуйста, тебе очень идет! — сону обе руки кладет на чужую и умоляющими блестящими глазами смотрит на чонсона, дуя губы. нишимура хмыкает, отлично понимая силу этого взгляда сону. чонсон хмурится, смотрит по сторонам, закатывает глаза и соглашается с тяжелым вздохом под гогот парней. — я тебе еще дам, будешь носить, пока не заживет, — сону заботливо улыбается и вручает чонсону пачку пластырей. — а то совсем как бандит с ранами. — я так хотя бы круто выгляжу, — ворчит чонсон и сует подаренную вещь в карман джинс. джеюн медленно массажирует волосы чонсона, расслабляя того. парни еще немного говорят о чем-то, пока хисын вызывает такси. ночь темнеет и становится холоднее. у них у всех краснеют пальцы, щеки и носы, а у хисына еще и слезятся глаза. — куда едем? — задается вопросом джеюн, вместе с сонхуном перетаскивая чонсона в машину, придерживая его под обе руки. — в гараж? — нерешительно говорит чонвон, ведя плечом. — у чонсона родителей же опять нет дома, да? — да, они уехали на работу, — чонсон тупит взгляд и отчего-то стыдливо рассматривает свою обувь. — ты им расскажешь об этом? — хмурясь, спрашивает хисын, заранее зная ответ. — нет, — чонсон теребит свои пальцы и извиняющееся смотрит на старшего. — как же вас много, мне нельзя столько за раз вести, — прерывая их, возмущается водитель, пока сону издалека ему приветливо улыбается, открывает дверь машины и садится на коленки рики, набравшись наглости у друзей. чонсон довольно смотрит, как сону плюет на чужие слова, и ухмыляется. он оглядывает такси и шумно выдыхает: он чуть ли не сидит на коленках у джеюна, который еле поместился на задыхающемся сонхуне, а рядом каким-то образом уместились хисын с чонвоном и его широким плечами, а впереди сели рики и сону. логика совершенно отсутствует, однако это работает, и так они доезжают до гаража. — выметайтесь быстрее, — подгоняет их таксист, проверяя, зачислились ли на его счет деньги. — что это за место? — испуганно наклоняет голову сону, проходя вслед за спиной уверенно из ведущих чонвона. — убежище для потомков вампиров, — зловеще шепчет из-за спины сону сонхун, надвигаясь на него. — к-каких вампиров? — испуганно спрашивает ким, заикаясь.       — таких, как я! — кричит чонсон и хватает его за шею, заставляя парня оглушительно крикнуть.              — помогите!              — уже поздно, — злодейским смехом поддерживает друзей джеюн, пихая локтем в бок рики.              — мы все вампиры здесь, сону, тебе некуда деваться, — мгновенно подхватывает его нишимура, мгновенно входя в злодейский образ и ухмыляясь.              внезапно слышится карканье вороны (на самом деле это был чонвон), и сону вскакивает на месте и бежит к ближайшему дереву, крича. это была его последняя капля, и ким по-кошачьи цепляется за ближайшую ветку дерева, в случае чего собираясь атаковать недругов.              — но я же тебе даже свои любимые пластыри отдал! — хнычет сону, постепенно становясь спиной к дереву, отпуская бедную ветвь. — как вы могли!              парни останавливаются, окружая загнанного в тупик кима со всех сторон, и начинают одновременно смеяться, хватаясь за животы от смеха. сону не понимающе таращится на них, в голове представляя себе, как они выпьют всю его кровь и оставят бледное тело под деревом.              — я даже не думал, он купится! — гогочет чонсон, закидывая руку на плечо парню. — не стоит быть таким доверчивым, сону.              сону прищуривает глаза и украдкой оглядывает всех своих друзей, глубоко размышляя. он вздыхает, скидывая с себя весь пережитый стресс, и слушает следующие шутки чонсона, хихикая. все-таки вампиров же не существует, так ведь?        они шли по истоптанным тропинкам, поворачивали мимо деревьев, которые хранили множество воспоминаний. магазинчик рядом все еще работал, и сонхун пользуется этим, забегая туда. он возвращается с напитками и едой и догоняет парней. сону восхищенно ахает и начинает разговор с сонхуном. он не спеша рассказывает ему историю этого места, а чонвон усмехается, замечая, как рики иногда опережает его и сам ведет, а потом одергивает себя и становится сзади. — забор? — сону взвывает, понимая, что ему придется остаться здесь и умереть от холода на земле, ведь он совершенно точно не перелезет. — да, — отвечает ему хисын и с одного прыжка, крепко схватившись за верхушку, перепрыгивает и становится по ту сторону, отряхиваясь. — та сторона только для вампиров, нам жаль, сону. — ничего, я как-нибудь справлюсь, — ким язвительно отвечает, улыбаясь, и в следующую секунду нерешительно сжимает свои губы, тупя взгляд о пустоту. сонхун и джеюн медленно, тормозя чонсона в его резких движениях, помогают ему перелезть, где его встречает хисын. дальше лезет чонвон, а за ним рики, всегда будучи ловким и сильным. — давай сюда руку, сону, — чонвон подзывает его. сону подает свою руку, крепко хватается и на удивление почти что сам перелезает, легко спрыгивая на землю. он расплывается в улыбке, сверкая глазами, как обычно бывает у людей, которые пробуют что-то новое, от чего их раньше останавливал всего лишь обыкновенный страх. чонсон ухмыляется, видя сону насквозь, и поворачивается к дороге. они идут еще некоторое время. — слушайте, а получается каникулы наступили? — джеюн смеется от осознания. — классно мы их встретили, да? — ухмыляется сонхун, все еще невесомо придерживая руки вокруг чонсона, образуя своеобразный барьер от опасностей. — зато вместе, — замечает чонвон. — ценой моего сознания! — драматично взвывает чонсон, подходя к гаражу. пак достает ключи и открывает дверь, толкая ее ногой. тогда им открывается другой мир — скрытое в темноте волшебство, ждущее своего часа. — кей заходил, наверное… весь гараж украшен гирляндой, разве что пока не включенной. на полу везде валяются воздушные шарики, на кровати — новые игрушки, а открыв холодильник, чонвон находит там пару бутылок выпивки и нового японского йогурта и желе. сонхун включает гирлянду, и все ахают от восхищения. она переливается ярким золотым светом, словно бы кей подкинул им маленькие звездочки. они красиво мерцают, отражаясь в глазах каждого из них, и игриво предупреждают их, что здесь есть место только для веселья. так же везде была раскидана золотая мишура, украшая все, даже кресло. — красиво, — заключает сону и вместе с джеюном проходит на кухню, впервые знакомясь с новым ему местом. — здесь уютно, — с улыбкой заключает джеюн, глазами, полными счастья, заново осматривая помещение. — и музыка есть, — улыбается рики, включая негромкий джаз на оставленной колонке. — вау! — вскрикивает чонвон и радостно качает плечами в такт музыке. хисын перехватывает движение яна и продолжает его, включая руки. чонсон, несмотря на то, что ему бы сейчас лучше прилечь, присоединяется к веселью и двигается всем телом, смеясь. парни дурачатся, начиная швыряться в друг друга мишурой, и случайно чуть ли не разбивают лампочку. они открывают бутылки с выпивкой и скармливают сону отвратительное японское желе, от которого рики предусмотрительно отказался. — что за фу! — сону подставляет свой рот под воду, хлещущую из крана, и сразу же кричит от боли, ведь вода оказывается чересчур горячей. чонвон, уже задыхаясь от смеха, подбегает и помогает ему переключить на холодную. — держи, выпей вина, — сонхун протягивает ему бутылку и, напоминая довольного кота, смотрит, как сону делает два глотка, горько морщится, а потом расплывается в улыбке. они смеются, разговаривают и бегают по всему гаражу, шутя и понарошку дерясь. — я устал, — выдает чонсон, плюхаясь спиной на кровать. — я тоже, — кивает сонхун, опасно рядом падая с чонсоном, чуть ли не ударяясь головой об его голову. — ты уже хочешь меня убить, да, — заговорщески шепчет чонсон, сужая свои глаза и хитро улыбаясь, словно бы он разгадал зловещий секрет своего друга. — да! наступит ночь, и побойся меня, пак чонсон, ведь подушка окажется прямо на твоем лице, — сонхун тянет свои руки к горлу чонсона, смеясь. хисын, скрестив руки, стоит над ними и громко хмыкает. — ну или же нам придется бежать от всемогущего ли хисына, — предлагает другой вариант чонсон, поворачивая голову к сонхуну. — а можно никуда не бежать и сразиться с ним! — говорит чонвон, с разбегу прыгая на спину хисына, заставляя того упасть на сонхуна, который издает сдавленный звук прижатой лягушки. — где мой принц, — кричит сонхун, взывая о спасении. — принц оказался врагом, ведь я встал на чужую сторону! — воинственно произносит джеюн и прыгает на спину чонвона, придавливая всех остальных. сонхун кричит и брыкается, пытаясь вылезти из-под них, но в итоге сдается, безвольно задыхаясь. — я сейчас умру, — сонхун откидывает голову, закрывая глаза, и кряхтит, высунув язык. — что-то не шибко похож на мертвеца, — смеется свободный чонсон, для которого все сегодня делают поблажки. — ах ты! — сонхун дергается в попытке дать щелбан другу, но у него лишь получается слабо тыкнуть его кончиком пальца. — ай! как же больно! — чонсон спиной качается на кровати, изображая мучительную боль и смеется. сону и рики заходят в комнату, держа в руках снэки и шокировано смотрят на кучку людей на сонхуне и рядом лежащего чонсона. — что-то нечестно, — рики подмигивает сону и аккуратно ложится на чонсона, чтобы не сделать больно. — сонхун, вот говнюк! — кричит чонсон, чье запястье все-таки смог удержать пак, давая нишимуре возможность исполнить его коварный план. сону заливисто смеется и беззаботно прыгает сверху, вызывая кряхтения джея. — теперь понимаешь каково мне? — сонхун наклоняет голову к чонсону. — да, — он пыхтит, вертя головой из стороны в сторону. внезапно раздается раскат грома, и парни одновременно падают на пол, оставляя на кровати только двоих друзей. шим внимательно вглядывается в окно, стараясь разглядеть услышанное. — какой толстый ворон. — какой ворон, чонвон? — джеюн не может его увидеть, сколько бы не щурился. — уже улетел, — разочарованно говорит чонвон и вздыхает. — но его же там и не было, вроде бы… рики усмехается и быстро переводит тему разговора между ними, кидая мимолетный взгляд на хисына. «я тоже увидел», — думает хисын. чонвон хмурит брови и прогоняет прочь этого ворона из головы. ему показалось, что он что-то пропускает, но джеюн хватает его за руку, не давая ему задуматься об этом. — давайте спать, — предлагает чонвон, сонно потирая глаза. — спасибо, что не срать, — хихикает сонхун, в полудреме выдавая шутки похуже, чем, когда он напивался. — а представьте в этом гараже бы в туалете унитазы стояли напротив друг друга, — чонсон глуповато смеется, зачем-то поднимая руки в воздух. — тогда я бы сходил туда с джеюном, — пожимает плечами сонхун, абсолютно ничего не стесняясь. парни вспышкой заходятся в хохоте, падая на пол, пораженные наповал шутками паков. — спать, мы идем спать! — шим в секунду оказывается над ним и заворачивает его, как гусеницу, в кокон из одеяла и кидает на пол. парни смеются еще сильнее, долго не останавливаясь, ведь стоило сонхуновской макушке показаться из кокона, как рики и сону начинали хохотать еще громче. наконец, они располагаются. на кровати остаются сону, рики и чонсон. в кресле умещается хисын, а на полу остаются чонвон, сонхун и джеюн. чонвон неплохо переносил холод, в отличии от ли, поэтому сейчас он лежал почти у порога кухни, заматываясь в тонкое одеяло. ему было жаль, что одело с овечками, подаренное ему кеем, осталось дома. интересно, что же будет, когда их родители выяснят, что их не было дома всю ночь? хотя это явно того стоило. чонвон улыбается и закрывает глаза. но проходят долгие часы — он уже слышит тихое сопение парней рядом и дыхание спящего чонсона на кровати, а у яна не получается заснуть. он смотрит на потолок, в окно, на выключенную гирлянду, свои ноги. скучно. — чонвон, ты спишь? — слышится чей-то шепот издалека. ян смог только установить, что это был кто-то со стороны кровати, значит далеко. — нет, — он отвечает голосу, чужой спине. — хочешь прогуляться? чонвон теряется из-за такого резкого предложения, потому что ему даже в голову не приходило гулять поздней ночью. однако идея ему показалась не плохой, ведь все равно у него не получалось заснуть. все лучше, чем ничего, так ведь? — хочу. в темноте слышится копошение, парень встает с места, разминается и тихими большими шагами, переходя через спящих в обнимку сонхуна и джеюна, наклоняется над чонвоном. его волосы почти что касаются яна, настолько он близок к нему сейчас. чонвон, кажется, может почувствовать его дыхание на своих губах. он явно ощущает чужой взгляд на своих ресницах, переходящий на нос, а затем и к губам. парень хватает яна за плечи и помогает бесшумно встать, почти что его обнимая. чонвон смущенно поворачивает голову в сторону, краснея в полной темноте. ему казалось, что хисын точно-точно знает, как сильно чонвону неловко. хисын накидывает свою любимую кожанку себе на плечи и открывает дверь, оборачиваясь. лунные лучи попадают на его спину, проходятся по его скулам и гладят его волосы, завораживая младшего. хисын словно был посланником из далеких краев, пришедшим за чонвоном. — пойдем. он кивает головой на улицу и первым выходит, пока чонвон быстро надевает на себя худи, а сверху еще и джинсовую куртку. удивительно, но на улице стало теплее. поэтому сейчас, идя плечом к плечу с хисыном, чонвон почти что не заморачивался по поводу погоды. скорее его волновало его бьющее сирены сердце, надеющееся, что найдется кто-то достаточно умный, чтобы остудить его пламя. оно учащенно билось, вызывало в чонвоне целую алую бурю, рвущуюся к хисыну. — здесь будет лестница, так что будь осторожен, — предупреждает хисын и первым идет вперед. чонвон кивает ему, зная, что тот все равно не заметил. затем ян внезапно врезается в крепкую спину старшего и отходит, недоумевая, почему он остановился. — иди ты вперед, — предлагает хисын, подталкивая чонвона и беря его за руку. — мне холодно, — его уши ужасно краснеют, будто бы крича, насколько это неудачная ложь, но все равно ян этого не замечает. хисын довольным котом улыбается и трет свой нос в смущении, готовый хоть прыгать на месте от радости. чонвон учащенно дышит и еле держится, чтобы не сжать чужую руку. а им ведь так обоим этого хотелось бы. — тебе нравится? — хисын спрашивает у чонвона, который удивленно оборачивается. перед ними огромный заброшенный сад, наполненный цветущими деревьями. пахло фруктами и сырой землей. это было волшебно. приглядевшись, чонвон увидел спящих кошек у корней деревьев и их котят. — да, нравится, — он восхищенно выдыхает. — там дальше поле, я хотел его тебе показать, — говорит хисын и тянет за собой чонвона, зачем-то начиная бежать. ноги чонвона становятся ватными, но ли его не упускает и утягивает вместе с собой вперед. они бегут настолько быстро, насколько могут, словно бы удирая от чего-то. чонвон счастливо смеется, и хисын быстро оборачивается на него, улыбаясь. его кожанка поддается сильным порывам ветра, и чонвон все отстает и отстает, но ли его не отпускает. они бегут, свободные и растрепанные, их ведет юность и влюбленность, они смеются и толкаются. хисын первым останавливается, падая на землю и кувырком скатываясь со склона вниз к полю. оно все усеяно красными маками, которые дружелюбно принимают парня в свои объятия. и естественно, чонвон летит вместе с ли. он грубо утыкается ему в ключицу, ударяясь носом. — ты в порядке? — спрашивает хисын, поднимая его на ноги. с ним наедине он совсем другой. более внимательный и открытый, больше его касающийся, по-другому смеющийся, как бы наивно для яна это не звучало. чонвон это чувствовал, хоть и не желал слепо верить своему сердцу. — да. здесь так волшебно. хисын тепло улыбается, смотря прямо на чонвона так, как никогда не делал. этот взгляд с треском выбивает землю из-под его ног, из-за него у чонвона перехватывает дыхание и из-за него чонвон влюбляется в хисына еще сильнее. ян перекрывает свое сошедшее с ума сердце смущенной улыбкой в ответ и оглядывает поле. над ними высоко парят звезды, и луна наблюдает. ее свет мягкий, совсем не режущий глаз, а наоборот приятный. — когда я сюда первый раз попал, это было случайно, — голос хисына отчетливо слышно в ночной тишине, он очаровывающий и очень красивый. чонвону хочется его слушать и слушать, как если бы эта была прекрасная мелодия. — а потом, когда я пришел во второй раз, я встретился здесь с кеем. я тогда сильно удивился, потому что он сказал, что уезжает. оказалось, он приехал на один день и решил нам не говорить — все равно встретиться не получится. они оба грустно вздыхают, разочарованные упущенной встречей. зато теперь стало ясно, когда кей успел нарядить гараж. — тогда я его спросил, что он здесь делает. кей сказал мне, что это место не всем дано найти. он иногда такими загадками говорит, — хисын качает головой, хмыкая. — он собирал маки и попросил меня, чтобы каждый раз, когда я сюда приходил, я приносил букет маков в гараж. чонвон буквально представляет себе их разговор: то, как хисын бы смутился и серьезно воспринял просьбу кея, и то, как кей бы загадочно говорил своим особенным, всегда различимым от других, голосом. но чонвон даже не может догадаться, что загадка кея заключалась в том, что он попросил сюда хисына привести любимого или же значимого для него человека. — давай соберем букет? — предлагает хисын и поворачивается к цветам, пускаясь бежать между ними. — я слышал самые лучшие посередине. — ой, подожди, — чонвон не успевает крикнуть, его голос обрывается в шепот, и он кидается за хисыном, нагоняя его. цветы уступают им дорогу, расходятся под руками хисына, уступая место для чонвона, они вместе стремительно несутся вперед. маки, похожие на когда-то ярко горевшие угольки, сейчас уже остывшие, со всех сторон окружают их. они окружают, словно ожидающие включения света в них, готовые в любую секунду загореться ярким красным огнем. красиво. волшебство — это красиво. — хисын, ты волшебный, — улыбаясь, говорит чонвон, добавляя свой маленький букет в такой же букет хисына. они быстро нарывают их, ведь, как сказал ли, самые лучшие маки были далеко в середине, прячась от попутчиков, желающих сорвать мак просто так. они были предназначены только для тех, кто смогли бы по-настоящему оценить, насколько маки прекрасны. — ты тоже волшебный, чонвон, — хисын отводит взгляд, как он всегда делал, когда был смущен. ян плавно срывает один цветок и кладет его за ухо хисыну. оба парня краснеют, но продолжают улыбаться, зная, что темнота сейчас им очень помогает. щеки горят, сердце сильно бьется и губы жжет. ли не остается в долгу и повторяет то же самое с яном. он наклоняет голову в сторону и скрещивает руки, смущенно смеясь. — тебе очень идет, — почему-то он шепчет. чонвон аккуратно поправляет цветок, и одежда чутка сползает, открывая тонкое запястье парня. хисын вспоминает, как закатывал на них рукава. сейчас кажется, что это было совсем давно, хотя это не так. они еще немного ходят по полю, разговаривая о всяком: о произошедшем сегодня, хисын рассказывает о прошлом случае, чонвон вспоминает о случае с рики, когда тот сильно подвернул ногу, пока танцевал. — сону так плакал, он был похож на картошку, — чонвон со смехом говорит, несмотря на то, что тогда он был в ужасе. — он влюблен в него, да? — хисын осторожно спрашивает, желая утвердиться в своей догадке. — наверное? потому что рики точно по уши в него влюблен. так что я бы хотел, чтобы у них было взаимно. — оно и будет. — откуда ты знаешь? — чонсон уже догадался. чонвон шокировано, неловко улыбаясь, резко поворачивается к хисыну, наталкиваясь на его усмешку. чонсон точно не оставит этих двоих простыми влюбленными дурачками. хоть чонвону и не доводилось сталкиваться с такой ситуацией, он просто уверен, что пак сделает все, чтобы они поскорее признались друг другу. лишь бы про меня не узнал. ян испуганно закрывает рот, поглядывая на хисына, который снова вырвался вперед. он облегченно вздыхает, лишь замечая дрожь, пробежавшую по ли. он думал, что случайно сказал это вслух. — хисын, как думаешь, чонсон влюблен? — тихо спрашивает чонвон, всегда задумывавшийся об этом. хисын фыркает и поворачивается к чонвону. — нет. ему это не сильно интересно. ян удивленно ахает и ускоряет своей шаг, не поспевая за почему-то быстро идущим хисыном. ему тяжело представить, чтобы кто-то жил без влюбленности. себя он точно не может вспомнить без нее. — совсем-совсем? — он как-то один раз влюбился, а потом проснулся в одной кровати с другим парнем и сказал, что с него достаточно этого всего. — в одной кровати?! — чонвон вскрикивает так громко, что спящие птицы просыпаются и пугливо слетают с дерева. — они не спали, ты чего! — хисын, краснея, поворачивается к нему лицом и часто-часто смущенно моргает. — это была вечеринка енджуна, проснулся он с бомгю, который потом его с енджуном познакомил. у них очень странные отношения. я однажды видел, как бомгю флиртовал с чонсоном, а тот просто взял и ушел, написав, что ему срочно нужно к сонхуну, который, как все знали, был тогда в деревне у бабушки. просто тупень, что с него взять? мог бы, как обычно, придумать что-нибудь про понос и все. короче, после этого бомгю забил на чонсона и влюбился в тэхена. угадай, кто их свел? чонсон. вот только он может в такие ситуации попасть! — офигеть, я и не знал. так запутано. ай, что-то голова заболела, — чонвон хмурит брови, сглатывая, переваривая весь поток информации. — ты его спрашивай почаще, иначе про свои любовные дела он никогда не расскажет сам. — вот хитрый он, — смешно ворчит чонвон, пробираясь сквозь цветы, держа в руках маленький букет, который успел нарвать по пути. ему было приятно открыть для себя новую сторону хисына, где он долго и много рассказывал ему о себе и о всяких историях. это было что-то новое для чонвона, согревающее ему сердце. оказывается, у хисына в памяти таилось много разных историй, но он не все раскрыл ему, ведь что-то же нужно оставить на потом. они молчат некоторое время, вслушиваясь в песнь луны и ее света. хисын расталкивал цветы, успевшие встать обратно на место. они считали, что это знак приветствия, не рассчитывая даже, что таким образом затрудняют человеку путь. «оставайтесь»: предлагали горящие цветы, но парням нужно было от них совсем другое. они добираются обратно до сада, когда луна прячется, ожидая солнце. они на цыпочках пробираются в гараж, снимают верхнюю одежду, начинают смеяться в прихожей просто потому что стало весело и чуть ли не будят джеюна. — чшшш! — прикладывает палец к губам чонвона хисын, улыбаясь. чонвон сглатывает и хитро кивает, напоминающий шкодливого котенка. влюбленного котенка. они кладут маки в вазы и ставят их на стол. хисын довольно смотрит на проделанную работу и возвращается обратно в кресло, пока чонвон старается осторожно лечь на пол. — спокойной ночи, мак, — говорит хисын, закрывая глаза и устраиваясь поудобнее в кресле. сердце чонвона екает, и улыбка сама появляется на его губах, горячим шоколадом согревая всего его, успевшего замерзнуть за время их прогулки. — и тебе спокойной ночи, поле. чонвона, кажется, лихорадит, ведь лежа, он не может и на секунду закрыть свои глаза, сдерживая непонятные ему приступы смеха. ян переворачивается то на один бок, то на другой, каждый раз глазами радостно находя кресло, где спит хисын. чонвон долго лежит, раздумывая, не слишком ли странный был его ответ. он все открывает и закрывает свои глаза, пока не слышит шаркающие шаги сонного сону, вставшего, чтобы выпить воды. и тогда чонвон, услышав удивленный вздох кима, увидевшего красивые большие маки, засыпает, убаюканный не ночными звездами и лунным светом, а уже солнечным пением птиц и рассветом. однако он не видит, как сону хитро вычисляет их с хисыном, замечая красивые маки за их ушами, алые лепестки которых запутались в их волосах. ким делает себе маленькую заметку в мыслях и ложится обратно в кровать, счастливо и смущенно улыбаясь, когда спящий рики обнимает его.