Снега пустыни

      В зелени деревьев шумели птицы.       Легкий, едва ощутимый теплый ветерок влетал в распахнутое витражное окно флигеля, трепал белые, выгоревшие на солнце волосы. Кьяра нехотя открыла глаза. С удивлением обнаружив себя далеко не в своей постели, северянка сонно моргнула и подняла голову. На белой щеке отпечатался неровный почерк вчерашних записей. Все еще с трудом понимая, где находится, Кьяра огляделась.       Точно. Аптека лекаря. Теперь это ее пристанище… Весь вчерашний день Кьяру совсем никто не беспокоил: она не присела ни на минуту, помогая служанкам убраться, даже несмотря на протесты Рэммы. Они отмыли трехлетний слой пыли, протерли каждую полочку, каждую книгу… Четыре девушки — служанки Кьяры, уже даже привыкли к северянке и с улыбкой поглядывали в ее сторону. Они ее не боялись. Пока прочие служанки старались быть тише воды и ниже травы рядом со своими весьма высокомерными госпожами, эти четыре девушки искренне полюбили северянку за то короткое время, что провели рядом с ней. Кьяра относилась к ним, как к равным, никогда не повышала голос, часто расспрашивала о правилах и обычиях страны. Честно признаться, северянка слабо понимала, зачем ей столько прислуги. Но порой было приятно находиться в компании...       С уборкой было покончено лишь к вечеру, и тогда, отпустив служанок, Кьяра с головой погрузилась в изучение книг. Набрав целую стопку тех, что были до безумия интересны, девушка не отрывалась от чтения, что-то параллельно записывала, желая лучше запомнить. И сама не поняла, как от усталости уснула головой на столе. И вот, проснувшись в лишь под утро, девушка с трудом осознала себя. Наконец она села ровно, потянулась, как вдруг что-то тяжелое и мягкое, что она прежде не замечала, соскользнуло с ее плеч. Это была чья-то накидка. Длинная, мягкая, теплая… чужая.       Тут же начав оглядываться по сторонам, Кьяра попыталась найти хозяина вещи, но флигель был пуст, кроме нее и книг здесь не было никого.       — Кто-то заходил? — растерянно пробормотала себе под нос северянка, поднимаясь со стула и аккуратно складывая чужую накидку. — Рэмма?.. — вслух предположила девушка.       Ее догадка будто бы подтвердил большой кувшин холодной воды, оставленный на столе неподалеку. Рэмма знала привычку северянки — спасаясь от жары, девушка по утрам очень много пила. Когда Кьяра покинула флигель, время на часах показывало лишь семь часов утра. Слишком рано для пробуждения наложниц, но самое то для нее. Солнце еще не палило во всю свою мощь, дворец еще спал, и лишь редкие слуги выполняли свою утреннюю рутинную работу, чтобы к пробуждению господ был готов завтрак, убраны залы и коридоры.       В такое время не спал только внутренний сад — уже во всю пели птицы, стрекотали насекомые, цветы раскрывали бутоны. Кьяра покидала гарем. Двое стражей, охранявших двор, уже не удивлялись, видя белокурую девушку, выходящую в длинные коридоры дворца. По утрам Кьяра любила бродить по залам и коридорам, пока не натыкалась на Рэмму, вот и сейчас она не собиралась отступать от своего привычного плана. Но сегодня день был немного особенный… Если прежде девушке попадались лишь слуги, да стража, то сейчас, когда ноги вновь привели Кьяру к тренировочной площадке, она с удивлением для себя обнаружила Арвиля.       Рослая фигура главы стражи стояла в тени навеса, мужчина не сводил глаз с тренировочной площадки. И в такую-то рань? Едва заметив приближающуюся к нему фигуру, Арвиль обернулся и на его губах появилось подобие снисходительной улыбки.       — Доброе утро, госпожа Кьяра.       Произнесенные совершенно серьезным спокойным тоном слова все-равно прозвучали словно бы с усмешкой, пусть и доброй. Арвиль сверху вниз взглянул на маленькую северянку. По сравнению с рослым мускулистым главой стражи, Кьяра выглядела излишне хрупко… Арвиль знал, что обязан с уважением относиться с наложницам, Арвиль прекрасно знал свое место в цепочке иерархий… Но воспринимать всерьез северянку было слишком сложно. Она не требовала к себе излишнего уважения, она никогда не вела себя так высокомерно, как другие наложницы, она была совсем другой… Напоминала маленькую бесстрашную мышь, пробравшуюся в погреб за зерном.       Да, Кьяра была красиво и дорого одета. Да Рэмма корпела над тем, чтобы скорее привести в порядок ее кожу. Но на теле девушки все еще были видны следы пережитого ею кошмара…       — Доброе утро, — девушка кивнула, не сводя взгляда с тренировочной площадки. — Тренировка, да так рано?       — Им обоим не спалось, — фыркнул мужчина, и чуть тише добавил. — А мне вот спалось очень хорошо. А что же вы, госпожа?       Кьяра не ответила. Она не сводила глаз с площадки, с двух фигур в тренировочной одежде. И с луков в их руках. Стрелы со свистом пронзали плотный нагретый воздух, вонзаясь в мишень. Тонкие пальцы раз за разом вытаскивали из колчана стрелы и отправляли их в полет.       — Амиран! — громкий голос Арвиля заставил Кьяру вздрогнуть от неожиданности. — Если ты не… — Арвиль осекся, кинул на Кьяру беглый взгляд и поспешил исправиться. — Если вы не будете держать руку выше, то в реальном бою не сразите и половины противников.       Амиран тяжело вздохнул и обернулся.       — Зато я хорош в ближнем бою.       — Не спорю, — фыркнул Арвиль. — Но я бы посмотрел, как в ближнем бою вы будете отбиваться луком от меча. Принц должен быть хорош во всем. Как я.       — У тебя талант, уважаемый глава стражи. Ты родился, чтобы убивать, — буркнул он и лишь тогда обратил свое внимание на гостью. — Доброе утро, Кьяра. Тебе, как обычно, не спится? — закинув лук за спину, он подошел к навесу и остановился перед северянкой. — О, нет, я вижу что спалось тебе очень хорошо.       Младший принц улыбнулся, сверху вниз глядя на белокурую красавицу, и прежде, чем Кьяра осознала, принц опустил теплую ладонь на ее щеку и попытался стереть черную тушь, отпечатавшуюся на нежной белой коже.       — Не было бы так смазано, я бы даже что-нибудь прочел, — тепло усмехнулся он. — Хорошо провела вечер?       Удивленно хлопая широко распахнутыми глазами, Кьяра растерянно смотрела на принца.       — О, я… — запинаясь, выдала девушка, смущенно опустив ладонь поверх щеки. — Я так и ходила?..       — Боюсь что да. Арвиль, ты почему ничего не сделал? — спросил Амиран, на что глава стражи лишь коротко пожал плечами.       — В отличии от вас, мне Кьяру трогать нельзя. Тем более так, — произнес он с едва заметной усмешкой на губах, а северянка тут же потупила взгляд. — Господин Амиран, тренировка еще не закончилась. Вам бы вернуться к мишени.       — А можно я попробую?..       Прозвучавший вдруг откуда-то снизу голос вмиг заставил Арвиля растеряться. Опустив на Кьяру взгляд, он вдруг растерянно моргнул.       — Я полагаю, что нет, госпожа. Давать вам в руки оружие — это…       — Пусти ее, Рую.       Мягкий и спокойный голос послышался прямо с тренировочной площадки. Прекратив запускать одну за другой стрелы в мишень, Эмин терпеливо ждал, когда его брат вернется к их маленькому соревнованию. Но, видимо, этому суждено было произойти не скоро…       — Но Эмин, — хотел было возразить глава стражи, но старший принц лишь мотнул головой.       — Надо быть очень глупым человеком, чтобы пристрелить меня или Амира посреди дворца у тебя на глазах, не так ли? Думаю, Кьяра будет умнее.       — Как ни странно, но буду, — тут же фыркнула северянка, и тогда Амиран, вздохнув, снял с плеча лук.       — Это сложнее, чем кажется, да и лук не для твоего роста, — пояснил принц. — Я покажу тебе, пойдем.       Кьяра кивнула, взяла лук, взяла колчан стрел и ступила на песчаную площадку. Перед собой она видела две мишени: к одной ее вел Амиран, со второй слуги снимали стрелы для Эмина.       — Возьми лук в левую руку, а тетиву натяни правой, — пояснил принц, встав у Кьяры за спиной.       — Так? — послышался ее неуверенный голос, и маленькая тонкая ручка крепко ухватилась за древко.       — Именно. Правой рукой бери стрелу, чуть ниже оперения, — продолжил руководить принц, пока Кьяра послушно выполняла все его указания. — И локоть чуть выше, — с улыбкой произнес Амиран, когда, наконец, девушка расправилась с натяжением, с прикладыванием стрелы.       Выстрел. Описав кривую, стрела неровно пролетела три-четыре метра и шлепнулась в песок. Амиран тихо усмехнулся.       — С первого раза и не должно получаться, — успокаивающе произнес принц, но Кьяра, обернувшись, внимательно взглянула в его серые глаза.       — Я хочу попробовать еще раз, можно? — с надеждой спросила она.       — Прошу, — последовал ответ.       Улыбнувшись, Амиран сделал пару шагов назад, чтобы не мешать девушке учиться стрелять самой. Его это удивляло, интересовало! Прежде ни одна наложница не проявляла столько интереса к тренировкам, особенно к стрельбе, как это делала Кьяра. Он с улыбкой следил за девушкой, удобно поправляющей за спиной колчан, в голове прокручивал парочку успокаивающих фраз на случай, если северянку расстроят последующие неудачные выстрелы… Как вдруг, ловко выхватив стрелу и без особых усилий натянув тетиву, Кьяра выстрелила… Прежде, чем трое мужчин осознали, что происходит, три стрелы, одна за другой, с небывалой скоростью вонзились в центр мишени. Опустив лук, Кьяра оценивающим взглядом окинула мишень, а затем обернулась к мужчинам.       — Ну, кажется, я уже научилась, — хмыкнула она, а затем, взглянув на Амирана, произнесла. — Но руку вы и правда держите низковато.       Сперва на площадке повисло очень красноречивое молчание. Секунд десять ни принцы, ни глава стражи не знали, что сказать, пока немую паузу не нарушил громкий заразительный смех: Амиран вдруг расхохотался.       — А ты, оказывается, актриса! — широко улыбнувшись, воскликнул он, получив в ответ от Кьяры снисходительную улыбку. — Небось очень довольна, что выставила меня дураком, где это видано, чтобы наложница управлялась с луком лучше, чем принц? — безобидно произнес Амиран, а Кьяра улыбнулась еще чуть шире.       — У вас есть оправдание. Я тренировалась стрельбе с детства, в моих краях не прожить без охоты. А вы учились не только стрельбе, но еще и ближнему бою, и я даже не знаю, чему еще…       — Конной езде, умению обращаться с мечом, алебардой, луком, ножом, рукопашному бою, — спас ситуацию Арвиль. — И это помимо политики. В нашей стране каждый король и наследник трона должен быть грамотным полководцем.       — Но лучше — хорошим политиком, — фыркнул Эмин. — Это я к тому, что у нас еще миллион дел. Хотелось бы закончить с тренировкой.       Услышав его голос, Кьяра недовольно обернулась на принца.       — У вас тут было состязание? Как на счет посоревноваться со мной? — смело предложила она.       На мгновение Кьяре показалось, что в бездонных серых глазах старшего принца мелькнул интерес, но внешне мужчина остался непоколебим. Склонив голову, он сделал приглашающий жест рукой.       — Прошу. Амиран, ты не против?       — Нисколько, — младший принц тут же отступил в сторону, а Эмин кивком пригласил Арвиля судействовать.       — Будет десять выстрелов, — тут же произнес глава стражи. — Это была тренировка на точность, так что скорость оценивать не буду. Выстрелы будут производиться одновременно. Приготовились.       Как по команде, старший принц и наложница взяли луки, приложили стрелы, натянули тетиву. По команде главы стражи, две стрелы сорвались и с визгом разрезая воздух вонзились в мишени точно по центру. За первой стрелой полетела вторая, третья, пятая… Кьяра была уверена в своих силах так, как не была уверена ни в чем прежде. Не было лучших тренировок, чем ежедневная охота летом под палящим солнцем, и зимой, в сугробах по пояс. Птиц, кроликов, оленей, кого только Кьяре не приходилось подстреливать, отправляясь на охоту вместе с дедом и прочими добытчиками поселения. И хоть горячее сердце северянки каждый раз сжималось от боли, когда приходилось отнимать чью-то жизнь, она знала один суровый закон: без еды поселение не переживет зиму. Мясо коптилось, вялилось, отправлялась в погреб до голодных времен… Девушка знала ему цену. Знала, что такое — растягивать запасы до весны.       — Десять, — скомандовал Арвиль, и девушка последний раз взяла стрелу из колчана.       Предстоял последний выстрел, все ее стрелы были максимально близко к центру. Перед тем, как запустить в полет последнюю, Кьяра кинула беглый взгляд на мишень принца. Он не отставал, Арвилю придется внимательно осмотреть мишени, чтобы решить, кто из них лучший стрелок, но почему-то глава стражи не спешил отдавать приказ к выстрелу, словно испытывал, как долго Кьяра и Эмин могут удерживать лук натянутым. Взгляд Кьяры переместился на принца. Он бы спокоен, он был так же уверен в своих силах, однако одна крошечная деталь не укрылась от глаз северянки…       — Пли!       Две стрелы вновь со свистом пронеслись к мишени, и Кьяра, увидев, как ее стрела поразила центр, победно улыбнулась. Но стоило ей взглянуть на мишень принца, как ее улыбка сменилась удивлением. Последняя стрела, выпущенная Эмином, торчала ближе к краю мишени. В отличии от предыдущих девяти. Победа северянки была очевидной…       Обернувшись к девушке, Эмин склонил голову и едва заметно улыбнулся.       — Поздравляю, — без толики злости или разочарования сказал он, пока Кьяра в недоумении пялилась на десятую стрелу. — Если хочешь, то можешь остаться и пострелять, слуги за тобой присмотрят. А я должен идти.       Воткнув лук в песок и туда же кинув пустой колчан, Эмин развернулся и направился к навесу, где его уже поджидали слуги, а Кьяра бросила взгляд на его правую руку, сжатую в кулак. Ей не показалось тогда. Натянувшая тетиву рука дрожала…

***

      Рассвет только-только занимался. Утренние сумерки вытягивали из ночной тишины покрытые росой поля. Густой белый туман, укрывающий долину тяжелым одеялом, медленно отступал в лес. Начинали петь первые птицы, а пастух уже гнал на пастбища скот, собранный со всей деревни.       Высокий грузный мужчина, поглаживая длинную белую бороду, смотрел на предрассветное небо задумчивыми голубыми глазами. Он был хмур. Молчалив. Многие испытания выпали на его широкие плечи за долгую жизнь, от чего старик сделался крепким, выносливым и суровым, но даже прожитые годы не убавили силы в его руках, не согнули его спину. Он нес на себе огромную ответственность. И то была даже не ответственность за все поселение долины! Он отвечал за маленькую девчонку, сжимавшую его длинный, сшитый из шкуры, кафтан, и с надеждой заглядывающую ему в глаза.       — Дедушка, ну пожалуйста! — в очередной раз взмолился звонкий голосок, и мужчина тяжело вздохнул. — Я не буду мешать!       — Охота — не женское дело! — повторил вождь долины уже десятый, а то и двадцатый раз за последние десять минут. — Твоя работа — это дом!       — Но я не хочу стирать, готовить и кормить скот! Я хочу охотиться! — воскликнула Кьяра, а потом, состроив серьезное личико, с умным видом заявила. — Если ты вдруг умрешь, я не прокормлюсь.       — Я выдам тебя замуж. Тебе еще только десять, а у меня уже нет отбоя от желающих, — пригрозил дед. — А уж лет семь до твоего замужества я точно доживу, не переживай.       — Но я не хочу замуж! Я хочу сама стать вождем!       В тот же миг суровый взгляд голубых глаз буквально обрушился на маленькую девчонку, но та стоически выдержала, упрямо уставилась в ответ. Громкая, своенравная, неугомонная Кьяра была чуть ли не единственной во всей долине, кто мог так смело смотреть вождю в глаза. Сурового, но справедливого Халлдора все боялись так же сильно, как и уважали. Много лет он защищал их большую прекрасную долину от посягательств чужаков, потерял драгоценную мудрую жену, невестку и сына, оставшись в старости с младенцем на руках. И вот этот самый младенец — его душа и сердце, смотрел на него упрямыми глазами и заявлял, что желает стать вождем.       Халлдор глубоко вздохнул, присел перед Кьярой на колено, опустил огромную мозолистую ладонь на ее хрупкое плечико. Больше всего в жизни ему хотелось бы запереть Кьяру на тысячу замков, не выпускать из их безопасного дома никуда! Лишь бы ничего с ней не случилось! Но вольная душа рвалась наружу… И вождь никак не мог удержать Кьяру на месте.       — Да с твоим-то характером только ты вождем и станешь, будешь ты замужем или нет, — устало произнес он. — Возьми лук. Если с трех попыток ты попадешь вон туда, — он указал далеко вперед, на старое ведро, насаженное на частокол. — То так уж и быть, ты отправишься с нами.       Кьяра чуть ли не взвизгнула от восторга. Пулей рванув в дом, она вернулась уже со своим луком и тремя стрелами, встала в указанное место. Натянула тетиву. Халлдор выпрямился, и, скрестив на груди руки, вперил тяжелый взгляд в проклятое ведро.       «Хоть бы не попала, ей еще рано взрослеть» — думал он, когда выпущенная стрела понеслась в цель…

***

      После того, как принц Эмин покинул тренировочную площадку, Амиран уделил Кьяре еще добрых полчаса. Под присмотром Арвиля они закончили тренировку, а когда пришло время возвращаться за прямые обязанности наследника трона, Амиран вызвался лично проводить Кьяру обратно в гарем.       — Я слышал, у тебя есть привычка подниматься раньше всех наложниц, — улыбнулся он, взяв руку Кьяры себе под локоть. — Рэмма жалуется, что не может из-за тебя выспаться.       — Дома вставать рано было необходимостью, — улыбнулась северянка. — Здесь, в общем-то, тоже… Ранним утром и вечером мне не жарко, а днем я прячусь в своих покоях. Там прохладней.       — Я рад видеть, что твои ожоги почти прошли, — Амиран вновь улыбнулся и склонил голову в бок, заинтересованно разглядывая белую кожу северянки. — Кьяра. Завтра, когда проснешься, пожалуйста, не уходи бродить по дворцу. Мне нужно будет тебя найти.       — Для чего? — девушка подняла на принца растерянный взгляд, но тот лишь покачал головой.       — Пусть будет секретом, — последовал ответ, а перед ними, тем временем, распахнули тяжелые двустворчатые двери, ведущие во внутренний сад гарема.        На принца и северянку, пересекающих сад под тихий спокойный разговор, с удивлением косились только проснувшиеся наложницы. Каждая из тех, кто встретился паре на пути, низко кланялась и чуть ли не с благоговением заглядывала в глаза Амирану, Кьяра от этого могла лишь недовольно скривиться. Она была готова поклясться, что даже если проживет в этом гареме всю оставшуюся жизнь, все равно не поймет, почему для этих девушек быть наложницей такая огромная честь.       — Тебе действительно понравился подарок? — поинтересовался Амиран, кивнув в сторону флигеля, к которому они с Кьярой приближались, и тогда впервые за все время знакомства он увидел на губах Кьяры искреннюю улыбку.       — Это лучшее, что произошло со мной в вашей стране, — ответила девушка.       У дверей флигеля они остановились.       — Что ж, я рад, что хотя бы это смогло тебя порадовать. Не забудь, завтра утром будь где-нибудь здесь, — отпустив руку Кьяры, принц склонил голову в уважительном поклоне и развернулся, чтобы уйти. — О! Рэмма! — воскликнул он, заприметив неподалеку смотрительницу гарема. — Пойдем, нам с тобой надо поговорить. Кьяра, до завтра.       Проводив взглядом принца и смотрительницу, Кьяра отперла дверь флигеля и зашла внутрь, в живительную прохладу каменных стен. Она не знала, что это была за горная порода, из которой была выстроена внушительная часть дворца, но благодаря ей в помещениях царила еще более-менее сносная температура. Пройдя через комнату-библиотеку, девушка вошла в свой кабинет и опустилась на стул.       Прогулка взбодрила ее и подарила новые силы, чтобы продолжить изучать местные травы и переводить все записи из книг на родной диалект северных стран. Солнце скоро поднимется в зенит и тогда станет совсем невыносимо заниматься, а до тех пор Кьяре хотелось хотя бы закончить начатую еще вчера главу. Но стоило ей только взяться за записи, как в двери постучали.       — Госпожа Кьяра! — послышался незнакомый голосок, наверняка принадлежащий служанке. — К вам прибыла госпожа Аванти!       Кьяра даже не успела удивиться, а дверь ее кабинета уже открыли, две служанки проскользнули внутрь и впустили в помещение уже знакомую северянке девушку. Высокая, черноволосая Аванти, всегда безупречно красивая, утонченная, сейчас выглядела растерянной и грустной.       — Кьяра, доброе утро, — она поздоровалась, но сама не переставала с интересом разглядывать внутреннюю обстановку флигеля. — Надеюсь, я не отвлекла тебя.       — Нет, — северянка мотнула головой и только сейчас заметила, как Аванти прижимала к руке белый платок. — Ты в порядке?       — Никак не могу найти Рэмму, — Аванти грустно взглянула на свою руку. — Я порезалась ножницами. Кровь остановила, но нужно найти врача… Прежде нас лечил тот же врач, что и Эмина с Амираном, но после инцидента во дворце советника Шерхама его сослали… Новый все еще не прибыл, а где найти того, что временно взял на себя его дела я не знаю… И не знаю, где Рэмма…       Кьяра задумалась. А она и не заметила, что последние два дня ее осматривал другой врач.       — Это дурацкий порез, не хочу лишний раз ее беспокоить, поэтому… — Аванти запнулась. — Та мазь, что тебе подарили…       — Дай мне взглянуть, — Кьяра подошла к девушке и бережно убрала платок с ее руки.       На нежной смуглой коже красовалась ровная ранка в жутко неприятном месте, прямо на ладони, что приносило Аванти лишние страдания.       — Фэрра сказала мне, что на севере ты занималась лечением… Вот я и подумала, что ты можешь мне помочь, — несмело пробормотала наложница, наблюдая как внимательно Кьяра осматривает ее порез.       — Так и есть, но я еще не знаю ваших трав. К счастью мазь у меня правда осталась. Присядь.       Усадив Фэрру на стул, Кьяра промыла ранку чистой водой из кувшина, а сама отправила служанку в свои покои, принести заветную хрустальную баночку.       — Здесь осталось совсем чуть-чуть, — произнесла северянка, вручив баночку Аванти. — На мои раны уходило много, а оставшегося хватит тебе, чтобы быстро залечить порез.       — Но как же ты?.. — растерянно произнесла девушка, на что Кьяра лишь весело пожала плечами.       — Фэрра ведь рассказала тебе, что я травница? Это хорошая мазь, но я смогу сделать для себя не хуже. Тем более мои раны затянулись. Осталось лишь избавиться от шрамов. Я как раз обнаружила среди засушенных трав мою родную ромашку. Видимо на вашем базаре иногда продают что-то стоящее…       Аванти благодарно улыбнулась.       — Прости меня, если я плохо к тебе относилась. Фэрра рассказала мне все, о чем вы говорили, мы с ней близки. Мне очень жаль, что тебе пришлось все это пережить и лишиться дома…       — Это мы еще посмотрим, кто чего лишился, — фыркнула северянка, аккуратно нанося мазь Аванти на порез. — Я собираюсь вернуться домой, чего бы мне это ни стоило. Пока что я просто набираюсь сил и знаний. Но в этой пустыне я не останусь.       Аванти с небольшим испугом покосилась на служанок, а потом и на Кьяру. Уж она-то знала, как быстро разлетаются по дворцу сплетни. Будучи дочерью одного из советников, Аванти всю жизнь провела в роскоши и удобстве, окруженная сплетнями — единственным развлечением всей прислуги.       — Говори потише о таких вещах… — опасливо предупредила она, но северянка лишь отмахнулась.       — Только мышь не знает, что я собираюсь рано или поздно сбежать. Нет смысла этого скрывать, да и Эмин сам мне это позволил. Если смогу лично выбраться из дворцовых стен — я свободна, так он мне сказал при первой встрече. И надо бы ему об этом напомнить… Все, я закончила с порезом. Будь аккуратна в следующий раз.       — О, я часто режусь, потому что люблю шить, — пробормотала Аванти, как вдруг взгляд ее зацепил крошечную деталь, слишком знакомую глазу девушки. — К слову… Кьяра… А что у тебя делает эта накидка?..       Светловолосая девушка обернулась, отыскала взглядом предмет обсуждения. Она и забыла. Накидка, появившаяся с утра на ее плечах, сейчас лежала сложенная на спинке стула. Ждала своей участи — Кьяра все никак не могла встретиться с Рэммой, чтобы узнать, как эта вещица появилась здесь.       — Наверное, это Рэмма принесла меня укрыть. Сегодня я заснула прямо тут, за столом. Когда проснулась — накидка была на моих плечах, надо бы вернуть, — Кьяра пожала плечами, но, когда она вновь обернулась к Аванти, то встретилась взглядом с удивленными серыми глазами.       — Но Кьяра, это принадлежит не Рэмме. Я шила эту накидку. Это был мой подарок господину Эмину…

***

      По меркам старшего принца день был сложным.       Аудиенции отнимали огромное количество времени и сил: император поручил сыновьям огромную долю своей работы, подготавливая обоих к правлению страной. Пока крестьяне, торговцы, да самые простые жители страны завидовали жизни в шикарном дворце, завидовали дорогой одежде, богатым приемам пищи и прочим благам сытой жизни, у самих принцев порой не было времени на себя. Эмин сам себе не принадлежал. И знал об этом только он сам. Ранний подъем, тренировки для оттачивания военных навыков, аудиенции, работа с документами, что присылали министры различных областей. И это все накладывалось на обязанности наместника второго по величине города в стране. Пока император находился Сафире - столице империи, его сыновья управляли портовым городом Равен.       Сегодня вечером Эмин чувствовал себя как никогда вымотанным, а работы было еще полным полно. Амиран был менее усидчивым, поэтому чаще работал за пределами дворца — посещал советников, министров и в такой час уже с чистой совестью отдыхал. А вот Эмин не мог себе позволить такой роскоши. В глаза как будто засыпали весь песок пустыни. Эмин устало потер переносицу и вновь уставился в письма расфокусированным взглядом. Ему писали о каких-то проблемах, о предлагаемых решениях. Предстояло собирать совет, что было еще большей нервотрепкой, чем работа с документами.       — К черту, — пробормотал принц, отбросив перо на середину стола.       Еще один человек, находящийся в кабинете в этот момент, отвлекся от книги. Арвиль поднял на Эмина внимательный взгляд.       — А я все гадал, когда ты сдашься.       Эмин покачал головой.       — Почему ты такой бодрый? Ты весь день провел с Амираном в городе, да еще и притащился сюда охранять меня, — хмыкнул принц, на что получил вполне спокойный ответ.       — Ты знаешь, какие тренировки я переживал, чтобы стать для вас главой личной стражи? Отсутствие сна — это ничто. Пока вас, неженок, учили манерам и правописанию, меня учили стоять под солнцем со щитом и алебардой весь день.       — Справедливо, — Эмин тяжело вздохнул. — Иди спать, я уже заканчиваю.       — Я не имею права, я…       — Иди уже, — махнул рукой Эмин, и Арвиль нехотя поднялся с пола.       — Ты меня выпроваживаешь, а вот если тебя придут убивать, я крайним буду, — с укором напомнил он. — Меня казнят.       — Рую, иди отдыхать. На кой мне уставший защитник? На сегодня ты свободен.       — Я просто стараюсь выполнять свою работу, — фыркнул глава стражи, поставив книгу на место и направившись к дверям, однако тихо уйти не получилось.       Едва Арвиль распахнул дверь, как перед ним во всей красе предстала маленькая белокурая девушка, только-только собиравшаяся как-нибудь постучать. К слову, постучать Кьяра никак не могла, потому что обе ее руки занимал поднос… Выходящий из кабинета Арвиль оказался как нельзя кстати. Мужчина окинул ее усталым, но вместе с тем удивленным взглядом, посмотрел на поднос, а потом повернулся к Эмину.       — Ну, раз на сегодня я свободен, то я могу не проверять, что госпожа Кьяра такое несет.       Услышав имя северянки, Эмин поднял голову и удивленно уставился на дверь.       — Кьяра? Я не просил ничего приносить, — удивленно произнес принц, и тогда Арвиль, с молчаливого разрешения самой северянки, поднял накрывающую поднос ткань.       — Оружия нет, я спокоен. Господин Эмин, вы же не маленький мальчик и вы не будете есть всякую неизвестную субстанцию? — поинтересовался глава стражи, с интересом разглядывая стоящую на подносе ступку.       Эмин тяжело вздохнул.       — Иди уже. Свободен.       — Вы свидетели его словам, — Арвиль строго взглянул на двух стражников, что охраняли вход в кабинет, те сейчас же коротко поклонились, давая начальнику понять, что приказ был услышан. — Прошу тебя, не убивай принца в мое отсутствие. Мне попадет, — обратился уже к Кьяре мужчина и, покачав головой, наконец покинул кабинет.       Дверь за ним закрылась. В просторном кабинете, освещенном десятками свечей, остались лишь двое. Эмин с интересом разглядывал незваную гостью, он и не представлял, что Кьяра задумала на этот раз, придя сюда в такой час. Лицо северянки было спокойным, взгляд голубых глаз — холодным, как лед.       — Поединок не был честным, — такими были первые слова девушки, и Кьяра, двинувшись вперед, поставила поднос на стол.       Не сразу Эмин понял, о каком поединке шла речь, а Кьяра смело продолжила.       — Зачем вы тренировались? Раненную руку нельзя беспокоить.       От удивления брови принца вскинулись вверх. Ситуация на мгновение показалась ему абсурдной, это что, толика заботы в словах северянки? Мужчина усмехнулся.       — Кажется, ты не в курсе, но мое здоровье — вовсе не твоя забота.       — Да, вы правы. Это ваша собственная забота, но почему-то вы предпочли не пользоваться услугами врача. Аванти рассказала мне, что того врача вы послали работать в другое место, а новый врач из столицы еще не прибыл.       — Задерживается, — Эмин хмыкнул. — Или умер на пути через пустыню, не понятно.       Кьяра растерялась.       — Это шутка?       — Ах, если бы, — холодно ответил принц, внимательно наблюдая за тем, что же Кьяра будет делать дальше.       А дальше произошло то, что заставило принца буквально онеметь от удивления. Глубоко вздохнув, Кьяра убрала с подноса ткань и спокойно отчеканила.       — Снимите одежду. Я осмотрю рану.       Эмин окинул взглядом поднос. На нем он обнаружил ступку с непонятной кашицей, кувшин, миску, чистую ткань, пинцет. Настоящий набор врача, который Кьяра, видимо, раздобыла в своем новом пристанище. Принц удивленно вскинул брови.       — Ты, видимо, не совсем понимаешь, кто я такой, — задумчиво произнес он, но Кьяра тут же его прервала.       — Боюсь, я понимаю это лучше вас. Этой ране много времени, а врача вы сослали подальше, не дождавшись нового. Дайте мне посмотреть. Я вылечила сотни таких.       Эмин внимательно посмотрел на девушку.       — Ты же понимаешь, что я — наследник империи, а ты — человек, нанесший мне рану? — решил уточнить он, и Кьяра вновь кивнула.       — Понимаю. Но я хочу помочь. Я не привыкла калечить людей, скорее наоборот, не могу оставить все в таком виде. Это, — она указала на ступку, — травы, позволяющие облегчить боль. Если не доверяете мне, то вызовете любого другого врача. Или того, которого вы сослали. Даже он сможет распознать, что здесь перетерта ромашка. А это — ее отвар.       — Впервые слышу, — вздохнул Эмин, но почему-то все же поднялся со стула.       Что-то подсказывало ему, что будь здесь Арвиль, он сошел бы с ума. Но сам Эмин от чего-то оставался спокоен. Им двигал интерес и уверенность в том, что Кьяра была достаточно умна, чтобы не пытаться его убить.       — Вы так просто согласились? — удивилась девушка, растерянно наблюдая за тем, как Эмин расстегивает пуговицы кафтана, снимает рубаху, обнажая подтянутое мускулистое тело.       Смутившись, девушка отвела взгляд, уставилась на ступку с толчеными травами, когда Эмин обошел стол и присел на край столешницы рядом с девушкой.       — Я так просто согласился, потому что ты права. Моя рука чертовски болит, а мой врач все еще не прибыл из столицы. Во дворце много других, но их статус сильно ниже, а доверия к ним у меня нет никакого.       — А ко мне, значит, есть? Я не думала, что смогу так легко вас убедить, — пробормотала северянка, но на этот раз ответ получила не сразу.       Эмин задумчиво уставился вдаль, в его красивых серых глазах читалось безразличие и усталость. В какой-то момент Кьяре показалось, что ему было бы все равно, даже если бы она принесла сюда яд.       — Случайно или нет — ты спасла мне жизнь. В моей стране принято после этого доверять. И пока что я ни разу не пожалел, доверяя своим спасителям. Надеюсь, ты не испортишь статистику.       Кьяра насупила брови, пробормотала что-то нечленораздельное в ответ и взяла в руки свечу. Поднеся ее пламя совсем близко к руке принца, чтобы рассмотреть рану, девушка недовольно поджала губы. Она пришла вовремя, оставленная без присмотра рана уже успела воспалиться, от того и причиняла принцу сильную боль.       — Вам не стоило ссылать врача, — фыркнула девушка, взяв лоскут чистой ткани и смочив в кувшине. — Это отвар ромашки. Я промою им рану, а потом сделаю компресс, чтобы снять воспаление…       — Где ты это добыла? Первый раз слышу о ромашке.       — Здесь она и не растет. Я нашла пучок среди засушенных трав. Уж ромашку я не спутаю ни с чем. Она растет у нас под ногами, я засушивала ее каждое лето. Вам повезло, что я ее нашла, потому что в ваших травах я еще не разбираюсь. Все ваши деревья и травы мне совершенно не знакомы. Да и песка у вас все-равно больше, чем растительности…       — А у тебя нет? — последовал тихий вопрос.       Эмин все так же смотрел куда-то в пустоту задумчивым взглядом, позволяя Кьяре проводить любые манипуляции с его рукой, девушка немного удивленно хмыкнула.       — У нас песок лишь на дне речки и моря… — пробормотала она. — Все остальное — это поля, долины и горы, заросшие травой. И сосновые леса, покрытые мхом… И солнце не так беспощадно.       Эмин задумчиво кивнул, словно пытался представить себе страну, где вместо песка до горизонта простираются зеленые поля. Это было сложно. Хоть в городе и разбивались сады с высокими деревьями и пальмами, зелеными кустарниками и мягкой травой, хоть здесь и выращивались тюльпаны, а север страны покрывали заросшие горы, Эмин не мог вообразить себе что-то большее. Кьяра тоже молчала. Она уже закончила промывать рану и готовилась приложить компресс из истолченной ромашки, как вдруг ее взгляд зацепился за длинный шрам, светлой полосой выделяющийся на фоне смуглой кожи принца. Эмин заметил ее взгляд, но ничего не сказал. Словно бы ждал реакции Кьяры, смотрел на нее сверху вниз внимательными холодными глазами. Шрам, прочерченный от ребер к животу, был ужасным… Но еще более ужасной для Кьяры стала попытка представить, как выглядела рана до того, как превратилась в этот длинный, извилистый, с рваными краями шрам. Девушка могла представить себе эту рану. Но не могла представить, почему Эмин сидел перед ней после этого живой.       — Что это?.. — тихо спросила она, и тогда принц невесело усмехнулся.       — Это? Та самая причина, по которой ты не знаешь, кому принадлежишь. Как и все наложницы гарема. Может мне, может, моему брату, — с легкой задумчивостью в голосе произнес он, а Кьяра вмиг стала мрачнее тучи.       Подняв на принца суровый взгляд голубых глаз, она прямо в лоб спросила:       — Вам?       Эмин нисколько не изменился в лице.       — Я могу тебе сказать. Но тогда завтра на одну наложницу гарема станет меньше. И, я надеюсь, ты понимаешь, каким методом.       — Если не вам, то что вы делали сегодня ночью во флигеле? — не унималась северянка.       Своим упрямством и напором она словно бы желала пробить стальную эмоциональную броню этого самодовольного мужчины! Но Эмин был ей не по зубам. Сперва он перевел на Кьяру задумчивый взгляд серых глаз. Затем едва заметно ухмыльнулся.       — Все же это мой гарем и мы с Амираном единственные мужчины, кто может туда входить. Рэмма сказала, что ты не вылезаешь из флигеля и мне стало интересно, что такого ты в нем нашла.       Девушка фыркнула.       — В такой поздний час?       — Посмотри на время, Кьяра. Я, все же, не просто так сижу в этом кабинете. Я всегда работаю допоздна.       Аргумент звучал логично. Придерживая рукой компресс у раны, Кьяра окинула взглядом рабочий стол принца. Здесь было столько бумаг и свитков, что девушке потребовалась бы неделя, чтобы все это прочитать.       — Не нравятся мне эти ваши тайные игры, — пробормотала северянка. — В моей стране так не принято.       — А ты думаешь, меня кто-то спросил? — продолжал спокойно отвечать принц. — Это было решение моего отца. Сохранить мою жизнь довольно важно. Готов поспорить, что после покушения во дворце советника отец запретит наложницам подавать еду мне и Амирану. Так что радуйся, работы будет меньше.       — Ваш отец решает, как вам подавать еду? Как организовать гарем?       — Мой отец решает все. Он император, и никто не смеет ослушаться его приказа. Тем более его сыновья. Учти это, если вам доведется встретиться. В отличии от меня он не такой добрый.       — Вы-то добрый? — Кьяра скорчилась. — Вам напомнить, кто заставил меня карабкаться на ворота, зная, что меня за ними ждет? А как вы попросили меня не попадаться вам на глаза?       — Не очень-то ты стараешься соблюсти мою просьбу, раз приходишь без приглашения, — хмыкнул принц, и тут же скорчился от боли, когда Кьяра намеренно не слишком аккуратно наложила компресс и сильно прижала его к ране.        — Держите десять минут, а потом завяжите чистыми бинтами, — раздраженно фыркнула она, крепко обвязав чистую белую ткань вокруг плеча. Наблюдая за вспылившей наложницей, Эмин почему-то вдруг улыбнулся и едва заметная смешинка появилась в его серых глазах: как же забавно было наблюдать за Кьярой, с таким раздражением собиравшей на поднос все принесенные ею снадобья. — И не запускайте так рану, от этого можно умереть! Я вас спасла, я не хочу быть убийцей! — отчеканила Кьяра, уже собираясь картинно покинуть кабинет и хлопнуть дверью, как вдруг теплая большая ладонь перехватила ее руку, не позволив Кьяре забрать со стола поднос.        Девушка замерла. Сперва она взглянула на свою руку, сжатую чужими теплыми пальцами, затем посмотрела на Эмина. Он… улыбался? Точно, пусть очень легкая, но все же это была улыбка! Кьяра не ошибалась, но… Но никак не могла понять, что так развеселило старшего принца. Чуть крепче сжав тонкие белые пальчики, Эмин подтянул Кьяру ближе к себе.       — В следующий раз, как ты придешь в мой кабинет, расскажи мне о своей стране, — прозвучал его спокойный голос.       Растерявшись, Кьяра удивленно заморгала. Предвидя ее вопрос, Эмин продолжил.        — Я был во многих странах, что теперь входят в состав нашей империи, являются колониями или просто дружественными странами для нас. Но все они простираются на юг. Мне никогда не доводилось увидеть север, я хотел бы…       Внезапно открывшаяся дверь заставила Эмина осечься, он замолчал и взглянул куда-то за Кьяру. Опомнившись, северянка тоже обернулась и в тот же миг столкнулась с ошарашенным взглядом серых глаз. Лишь один человек мог войти в этот кабинет без стука, без предупреждения, минуя стражу. Потому что этот кабинет принадлежал ему ровно так же, как и принцу Эмину…       Амиран замер, удивленно глядя на представшую ему картину. Во-первых, он не ожидал застать здесь кого-то, кроме брата. Во-вторых, он совсем не ожидал что этим «кем-то» окажется северянка… Но больше чем, присутствие Кьяры в кабинете, его удивлял внешний вид его брата. Обнаженный по пояс, с перемотанным заново плечом, он держал руку Кьяры, и Амиран мог лишь догадываться, что тут произошло. Удивленно сведя брови, он осторожно шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.       — Мне стоит знать, что происходит?       — Тебе стоит стучать, — хмыкнул Эмин, отпуская руку смущенной Кьяры.       Та тут же засуетилась, схватила со стола поднос, попутно чуть его не уронив.       — Куда стучаться? Это и мой кабинет тоже, — не сводя глаз с Кьяры, Амиран усмехнулся.       — Я всего лишь зашла помочь! — в разговор наконец вступила северянка, и если Эмин чувствовал себя спокойно и расслабленно, она сильно нервничала, понимая, насколько двусмысленно выглядела сложившаяся ситуация. — Я нашла нужные травы, чтобы обработать рану.       — Сделать что? — заявление северянки шокировало младшего принца еще сильнее, чем увиденная картина, и он тут же бросил взгляд на перемотанное плечо Эмина.       Паззлы складывались в голове, но поверить в увиденное Амиран не мог — на его лице отражалось даже некое подобие ужаса.       — Кьяра, ты можешь идти. Договорим позже. Оставь поднос, прислуга все отчистит и вернет тебе, ты не должна таким заниматься.       Прозвучавший голос Эмина заставил северянку тут же кивнуть и быстро направиться прочь из кабинета, но далеко она не успела уйти. Проходя мимо Амирана, Кьяра вдруг ощутила его руку на своей, обернулась. Эти братья были похоже слишком сильно, пусть и не были родными. Даже за руки ловили одинаково — вот о чем подумала Кьяра в тот момент и подняла на принца растерянный взгляд. Амиран улыбался.       — Прошу, не забывай. Завтра утром я должен найти тебя, где договаривались, — вкрадчиво произнес он, и, дождавшись, когда Кьяра кивнет, отпустил ее руку.       Дверь за девушкой закрылась, а младший принц, поймав на себе вопросительный взгляд Эмина, спокойно пояснил.       — У нас с ней тоже есть небольшие тайны. А теперь объясни, что с тобой случилось? Как ты мог допустить, чтобы Кьяра лечила твою рану? А если это, — он подошел к столу и поднял ступку, принюхался. — А если это смертельно-ядовитое растение? Что это вообще?       — Ромашка, — тихо и от чего-то очень спокойно произнес Эмин, обойдя стол и подняв со спинки стула свою рубаху.       — Впервые слышу. Ты серьезно доверил такое ей? — нахмурился Амиран. — Что с тобой? Ты ударился головой? Тебя опоили? С каких пор ты настолько доверчивый?       — Она спасла мне жизнь, — Эмин коротко пожал плечами. — Я был ей этим обязан. Тем более, было бы очень глупо пытаться меня отравить здесь.       — Что-то это никак не остановило предыдущую девушку с ножом, — съязвил Амиран.       Эмин на мгновение застыл. Сжал зубы. Было видно, с каким трудом он не реагирует на нервный выпад со стороны брата, а вместо этого молча натягивает рубаху. Амиран же продолжал.       — Слушай, если… — он осекся, опасливо взглянул на дверь кабинета и понизил тон до громкого шепота. — Если кто-нибудь узнает, кто тебя лечил, Кьяре придется не легко. Ты прекрасно знаешь нашего отца.       — Ну так не говори ему, — Эмин коротко пожал плечами и опустился в кресло за столом. — Рука, к слову, действительно стала меньше болеть. Может хоть сегодня я смогу нормально уснуть.       — Видимо это боль сделала из тебя доверчивого дурака, — фыркнул младший принц. — Прошу тебя, перестань доверять кому ни попадя!       — Амиран, — громкий голос и ледяной тон заставили разгорячившегося принца вмиг притихнуть, Эмин строго взглянул на брата. — Прекрати.       В кабинете в ту же секунду повисла тишина. Вспыливший Амиран замолчал, поджал губы. Каким бы смелым он ни был, перечить брату он не смел. В чем-то Эмин был сильнее, в чем-то главнее, всего на малость! Но когда Эмин это показывал, младшему принцу не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Ругаться с братом Амиранне хотел. Да и бессмысленно это было. Упрямства Эмину было не занимать, свое место он прекрасно знал.        — Я за тебя волнуюсь, — тише и спокойней произнес младший принц. — Сколько покушений на тебя было за последние пять лет?        — Это считать? — усмехнулся Эмин, кивнув на перебинтованное плечо, на что Амиран лишь вздохнул и развернулся, чтобы покинуть кабинет.       У самых дверей он остановился и устало взглянул на брата. Эмин расслабленно сидел в кресле за столом. Казалось, что только Амирана пугает количество покушений на брата, пугает, что Кьяра окажется совсем не той, за кого себя выдает, и начнет воплощать в жизнь свои угрозы. Эмина все это словно не касалось. Он устал. Он чертовски устал...        — Я зашел сказать, что завтра собираюсь в город. Один, — произнес младший принц, и, вновь взглянув на брата, тихо добавил. — Надеюсь в мое отсутствие тебя не попытаются в очередной раз отправить на тот свет.        Дверь за Амираном закрылась, и старший принц остался один в темноте собственного кабинета, освещаемого лишь несколькими свечами. На столе скопом лежали свитки и записи, которые еще предстояло разобрать, прочитать, ответить, но на это уже не было никаких сил. Глубоко и тяжело вздохнув, Эмин откинул голову назад и устремил свой взгляд в потолок. Его тонкие длинные пальцы нащупали на коже длинный некрасивый шрам. Принц поджал губы.       — Семь почти удачных попыток, — тихо пробормотал он в темноту. — За последние пять лет...