Снега пустыни

      Рэмма вошла в покои Кьяры с таким мрачным видом, что сперва северянка даже растерялась. Предгрозовые тучи — и те были светлее, чем лицо смотрительницы гарема.       — Ну знаете, — фыркнула она, окинув Кьяру таким взглядом, будто смотрела на провинившегося ребенка. — С каких пор в этом дворце не считаются с моим мнением?       — Что случилось? — только что проснувшаяся северянка выглядела растерянно и совершенно не понимала причину плохого настроения Рэммы.       Та фыркнула.       — Извини. К тебе-то это не имеет почти никакого отношения. Но я должна собрать тебя на встречу. Поднимайся.       Кьяра послушно кивнула и позволила Рэмме делать с ней все те манипуляции, к которым уже даже несколько привыкла. Вот только одежда, которую принесли с собой слуги Рэммы, сильно отличалась от той, что Кьяра надевала каждый день. Сегодня вместо легкого струящегося платья на Кьяре оказались просторные шаровары, рубаха, да длинный подпоясанный кафтан. Однако прежде, чем Кьяра успела спросить, по какому поводу такая странная одежда, Рэмма водрузила на плечи девушки темную накидку, скрывающую всю одежду, а заодно голову и лицо.       — Я куда-то иду? — догадалась северянка, и Рэмма вновь помрачнела.       — Это-то мне и не нравится. Амиран нисколько не считается с моим мнением, — раздраженно выдала она. — Идем, дорогая. И, прошу тебя, будь аккуратна.       К чему были сказаны эти слова, Кьяра поняла далеко не сразу. Стоило им покинуть гарем, как Рэмма повела ее еще неизведанным маршрутом. Чем дальше они шли по коридорам для прислуги, тем меньше людей попадалось им на пути. И так пока они не вышли в узкий темный коридор, где виднелась всего одна фигура, одетая так же странно, как и сама Кьяра.       — Если Эмин узнает я всю вину свалю на тебя, — громким шепотом заявила Рэмма, и тогда фигура обернулась.       Не без удивления Кьяра уставилась на знакомое ей лицо. Амиран… Принц, одетый в совершенно обычную одежду, стоял перед ней и с улыбкой смотрел на Рэмму и Кьяру сверху вниз.       — А ты ему не сообщай, — нагло заявил младший принц. — Тогда он и не узнает.       — Молись всем богам, — смотрительница фыркнула, затем еще разок придирчиво осмотрела Кьяру и натянула капюшон на ее светлые волосы. — Ни с кем не общайся. Держись рядом с Амираном, прошу тебя. И, молю, не пытайся бежать, как бы сильно тебе не хотелось… Ты еще слишком слаба, чтобы самостоятельно выжить в пустыне.       Кьяра растерянно кивнула. Признаться честно, мысль о побеге сегодня даже не посещала ее светлую головушку, она и сама прекрасно отдавала себе отчет в своем состоянии, а в памяти еще свежи были воспоминания о рыночной площади, полной невольников, и палящем пустынном солнце…       — Прости, я буду вынужден завязать тебе глаза. Ты не должна знать, каким способом я выбираюсь из дворца, — с улыбкой произнес младший принц, и тогда Рэмма выудила откуда-то повязку.       Кьяра не сопротивлялась, понимала, что это мало того, что бесполезно, так еще и может лишить ее замечательного развлечения на сегодняшний день — ее выводили из дворца!       — Твою руку, — послышалась просьба, и девушка неуверенно протянула ладонь.              Теплые пальцы бережно сжали ее руку, Амиран сделал шаг, и северянка слепо последовала за ним в темноту. Она шла неуверенно — не каждый день ходишь с закрытыми глазами, хотя в этом дворце это явно происходит чаще обычного. Но и Амиран никуда не торопился, прекрасно понимая положение Кьяры. Они шли долго. Шли молча. Темнота сменялась светом, прохлада — палящим солнцем, но раз от разу они снова ныряли в спасительную тень дворцовых стен. И так пока Кьяра не услышала шум. Он доносился откуда-то издалека и с каждым шагом все нарастал и нарастал, пока не превратился в гул из людских голосов, шагов, топота копыт, ржания лошадей.       Амиран снял повязку.              Рынок. Тот самый рынок, на котором Кьяре уже доводилось бывать, окружал северянку со всех сторон. Северянка даже не поняла, как именно они тут оказались! Казалось бы недавно она еще была во дворце, а теперь вместо высоких стен ее окружали прилавки с фруктами, специями, украшениями, окружала толпа людей в богатой или бедной одежде. Здесь все смешались. На рынке все были равны. Не столь важно было кто ты — знать или чернь, если были деньги — продавец готов был отдать свой самый лучший товар.       — Не снимай капюшон, я пообещал Рую, что мы будем настолько тихими и незаметными, что его личная стража не сможет нас найти, — Амиран усмехнулся. — А вот если найдут и доложат ему о том, где нахожусь я и одна из наложниц дворца, то мне придется очень дорого откупаться…       — Откупаться? — Кьяра подняла на мужчину удивленный взгляд.       — О да… Придется сделать очень многое, чтобы Рую не рассказал Эмину, что я взял тебя с собой… Что ж, у нас не так много времени. Пошли, — взглянув на северянку, Амиран хитро улыбнулся. — В прошлый раз ты была в восторге от рынка. Мне захотелось, чтобы ты развеялась, — взяв руку Кьяры себе под локоть, принц двинулся вперед вдоль рядов. К тому же, тогда у нас было не так много времени…       Кьяра в недоумении нахмурилась.       — Почему Эмину нельзя об этом знать?       — О… Я тут тайно, — хмыкнул мужчина. — Понимаешь ли, дело в том, что я очень часто вот так ухожу из дворца. Мне не спрятать моих манер и уж тем более серых глаз, я где угодно сойду за знать, но если оденусь попроще, то буду привлекать меньше внимания. Тут таких много, родившихся знатью, но не имеющих больших доходов. В общем, сливаюсь с толпой… Помимо этого мало кто знает меня в лицо. Кроме стражи Арвиля, конечно же… А значит, я несколько рискую своей жизнью… Это проблема, когда ты претендуешь на трон. — Амиран невесело усмехнулся. — Поэтому Эмин не любит, когда я ухожу, а тут я еще и тебя прихватил… Но ничего не может с этим поделать, так надо.       Кьяра удивилась еще сильнее.       — Но раз это опасно, то для чего вы это делаете? — тихо спросила она.       — Все просто, — принц ответил быстро, ни секунды не размышляя. — Так я вижу больше. Хоть я и претендую на трон только после Эмина, я тоже управляю страной. А все эти люди вокруг — мои подданные. Так я вижу, что происходит в моей стране. Так я решаю, на что стоит обращать внимание. Пока Эмин заперт в нашей золотой клетке, пока безвылазно решает вопросы первой важности, я нахожусь здесь. Я — его глаза. Я тот, кто рассказывает будущему императору о каждой проблеме лично. Сложно осознавать, что творится в твоей стране, если ты не можешь побывать на ее улицах…       Услышав подобные слова северянка на некоторое время притихла.       — Но раз это так важно, почему Эмин сам не выходит из дворца?       — Это очень сложно, Кьяра. Он — будущий император, и, честно признаться, я не сильно ему завидую. Эмин редко когда может сделать хоть шаг без ведома пары сотен человек: слуг, охраны… Его оберегают, и будут оберегать всю жизнь. Какое уж тут «выйти из дворца одному», — улыбнулся Амиран. — Если его потеряют хоть на пару часов, начнется такая шумиха… Ко мне отношение проще. Я вряд ли займу трон хоть когда-нибудь, да и я не родной сын императора. Поэтому у меня порой получается ненадолго улизнуть, — улыбка принца превратилась в довольную ухмылку, в его бездонных серых глазах заплясали хитрые искорки. — Но об этом так же никому не стоит говорить.       — Вас не расстраивает, что трон займет Эмин? — спросила девушка, и тогда Амиран тихо рассмеялся.       — Будь осторожнее с такими вопросами, особенно в стенах дворца, — предупредил он. — А то могут расценить как измену. Я считаю, что Эмин будет отличным императором. Я не знаю никого более ответственного и преданного нашей стране. С самого детства он работает настолько усердно, что я мог его лишь пожалеть… Честно говоря это очень сложно… Быть тем, кем является мой брат. Впрочем, хватит об этом, я привел тебя не ради сложных разговоров.       — Последний вопрос, — Кьяра буквально не удержалась, чтобы его задать. — Арвиль, — девушка внимательно взглянула принцу в глаза. — Почему вы зовете Арвиля — Рую? Это прозвище? Я столько раз его слышала, но каждый раз боялась спросить…       Услышав слова северянки, принц вновь не смог удержаться от тихого заразительного смеха. Его пронзительные серые глаза хитро взглянули сверху вниз на северянку, и принц утянул ее вглубь рыночной толпы, вперед, ближе к прилавкам, ближе к рыночной жизни, о которой Кьяре еще не довелось узнать.       — А вот про Рую я с удовольствием тебе расскажу, — произнес Амиран. — Только давай постараемся не попадаться его подчиненным на глаза…

***

      Все вокруг было слишком… богатым. Но как иначе может выглядеть дворец? Высокие стены, отделанные камнем, мраморный пол, уложенный мозаикой, витражные окна, сквозь которые пробивались разноцветные лучи…       Один подсвечник — и тот стоил дороже, чем все, что имел седовласый старик, с ноги на ногу переминающийся в центре зала. Хоть он и постарался привести себя в порядок, но среди убранства дворца он все равно ощущал себя настолько грязным и убогим, что хотелось поскорее убраться прочь. Прочь от взглядов королевской стражи, стоявшей по периметру зала. Мужчине казалось, что все они сверлят его глазами. Мужчине казалось, что все они смотрят с отвращением на бедняка в обносках.       Но он стоял. Неуютно мялся, теребил мозолистыми руками край поношенной одежды. Тяжелая работа под палящим солнцем преждевременно состарила его кожу, его лицо, выбелила волосы некогда черной бороды. Взгляд его темных карих глаз был угрюмым, смущенным и абсолютно растерянным. Мужчина совершенно не понимал, почему оказался в тронном зале самого императора. И пуще смерти боялся его появления…       Когда тяжелая дверь в конце зала с шумом открылась, старик тут же упал на колени и прижался лбом к ледяному полу. Послышались громкие уверенные шаги.       То был статный высокий мужчина с черной как смоль бородой. Его прямая уверенная осанка и его холодный взгляд бездонных серых глаз выдавали в нем личность весьма незаурядную. То был сам император. А следом за ним тянулась нескончаемая толпа из прислуги… Мельком взглянув на мужчину, император опустился на трон, а один из слуг, наклонившись, что-то зашептал ему на ухо.       — Вот как, — громкий грудной голос словно громом разнесся по просторному залу. — Старик, подними голову.       Подниматься было страшно. Но еще страшнее — ослушаться, и тогда мужчина оторвался от пола и сел на колени. Взгляд серых глаз императора изучающе скользну по его бедному облику.       — Как твое имя?       — Динар, мой господин, — произнес мужчина тихим спокойным тоном, собрав в кулак все свое мужество. — Прошу меня простить, я не знаю причины, по которой такой бедный человек, как я, удостоился чести видеть самого императора…       — Не знаешь? — казалось, повелитель был удивлен. — Никто не сказал тебе, когда вел сюда?       — Господин, стража не проронила ни слова кроме тех, что обязали меня явиться сюда…       — Что ж, это забавно. Неужели у тебя нет языка, чтобы спросить?       — Язык есть, господин. Только побоялся его лишиться за лишние вопросы…       Слова старика заставили мужчину громко рассмеяться, запрокинув голову назад.       — Что ж, — вновь произнес он. — Я вижу, ты сильно напуган. Скажи, ты ли был тем рыбаком, что вытащил мальчишку из воды у скал под маяком?       — Да, господин, это было сегодня на рассвете, — растерянно отозвался старик, припоминая события сегодняшнего утра.       — А знаешь ли ты, кем был тот мальчишка?       В ответ старик растерянно покачал головой, а император вздохнул.       — То был мой абсолютно неуправляемый сын. Тот, что постарше. А значит — твой будущий хозяин. И хозяин всей империи, которую, мой отец, мой дед и даже прадед с таким трудом строили. Да и младший братец был вместе с ним.       Чем дольше император говорил, тем бледнее становилось смуглое загорелое лицо рыбака. Сегодня утром, едва забрезжил рассвет, он отправился собирать оставленные на ночь сети и услышал пронзительный детский крик. Крик о помощи. Мальчишка, еще совсем юный, лет шести или семи, носился по берегу и что-то неразборчиво кричал, указывал пальцем в волны, пока старик не заприметил что-то среди скал. То был ребенок чуть постарше… Бедняжка так устал бороться с волнами, кидающими его на скалистый берег, что совсем уже обессилил и вот-вот ушел бы с головой под воду, когда сильные руки рыбака втащили его в лодку. Старик отвез мальчишку на берег. Знатно отругал обоих, даже дал отцовского леща, развел костер, повесил сушиться их вещи у огня. Зажарил пару пойманных рыб прямо над огнем, накормил перепуганных детей. А ведь они с перепугу даже не могли назвать свои имена!       Их вещи хоть и сшиты из хорошей ткани, но были простыми на вид. Глаза мальчишек были серыми, как у знати, но старик знал, что отнюдь не все сероглазые дворяне живут зажиточной жизнью. Тогда он не придал значения этой паре мальчуганов… А теперь, представ перед самим императором, боялся даже пошевелить языком.       Только подумать!.. Он дал затрещину принцу! Самому принцу! Отругал! Накормил простой крестьянской едой, так небрежно обошелся с одеждой!.. Прокручивая в голове все события предрассветных сумерек, мужчина становился все бледнее и бледнее, его сильные руки, натренированные тяжелой работой, начинали дрожать…       — Господин! — он с трудом выдавил из себя слова. — Ваше величество, я не знал, кем были эти мальчики! Прошу вас, будьте милосердны, я…       — Отец!!! — громкий крик и шум распахнувшихся дверей прервали слова старика, тот в ужасе обернулся назад.       Император с интересом взглянул на двери. Только подумать! В малый тронный зал, где его величество изредка проводил аудиенции для народа, рвался какой-то оборванец! Такой же крестьянин, как и его отец, такой же бедняк, одетый в поношенную одежду. Такой же во всем! Кроме смирения. Он пришел с отцом, но стража не впустила его в зал, заставила дожидаться за дверями под присмотром, но, едва услышав из-за дверей слова императора, мальчишка тут же начал ломиться внутрь, до безобразия перепугавшись, что с отцом может что-то случится.       — Рую! — испуганно ахнул старик, глядя, как сын прорвался мимо охраны и бросился вперед. — Рую, я сказал тебе ждать снаружи!       Едва заметным жестом руки император, все это время остававшийся непоколебимым, приказал страже отступить и не вредить мальчишке, нарушившему все возможные и невозможные правила поведения перед императором. Он был заинтересован… Но чем?       — Ваше величество, отец ни в чем не виноват! — громкий голос мальчишки эхом отдался от высоких каменных стен, мальчик упал рядом с отцом на колени.       — Рую! Ну что же ты натворил! — обреченно воскликнул старик, и, не позволив сыну сказать больше ни слова, схватил его за затылок и ткнул лбом в пол, заставив принять позу поклона. — Мой господин, я не знаю, как мне искупить мою вину и вину моего сына на то, что здесь произошло!..       Наблюдая за этой полной отчаяния картиной, мужчина лишь задумчиво приподнял брови. Он и подумать не мог, как сильно могли напугать рыбака отправленные за ним стражники. О чем же думал этот старик, отправляясь во дворец? О чем думал его бедный сын, раз с таким отчаянием рвался в тронный зал? И сколько же силы было в этом мальчишке, раз он смог с такой легкостью растолкать двух рослых натренированных стражников…       — Старик, это твой сын? — уточнил император, и мужчина быстро кивнул.       — Мой единственный сын, ваше величество. У него нет никого кроме меня, а у меня — никого, кроме него.       — Что ж, — подумав, произнес его величество. — Послушай меня, старик. Ты здесь по той причине, что спас принцу жизнь. Жаль, что моя неразумная стража напугала тебя, но я вызвал тебя в знак благодарности. Жизнь принца очень ценна, ведь у меня нет других прямых наследников. Я готов был дать тебе все, что захочешь. Но теперь передумал, — слова императора заставили сердце старика дрогнуть. — Скажи мне, ты — рыбак?       — Да, ваше величество…       — И живешь с сыном один? Зарабатываешь, должно быть, гроши.       — Я рад той судьбе, что послал мне бог, мой господин…       — Это, конечно, замечательно, — император хмыкнул. — Но желаешь ли ты такой судьбы своему сыну?       Рыбак тут же растерянно взглянул на императора, но тот спокойно продолжил, жестом приказав старику молчать.       — Жизнь за жизнь. Ты спас моего сына, а я спасу твоего, — повелитель внимательно взглянул на мальчишку, что так и не шелохнулся с тех пор, как отец опустил его головой в пол. Мальчишка смиренно замер, и только костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимал кулаки, сдерживая рвущуюся наружу бурю эмоций.       — Отдай мне его, — голос его величества прозвучал холодно и спокойно, а внутри старика все сжалось от ужаса, пока император не продолжил. — Только что твой сын растолкал двух взрослых мужчин, чтобы прийти к тебе на помощь. А они, между прочим, являются элитной стражей. Миру не нужен рыбак с такой силой и таким потенциалом. Твоя судьба, за которую ты благодаришь богов, загубит твоего сына. Какой жизни ты ему желаешь? Такой же, как у тебя? Ловить каждый день рыбу, торговать на базаре… Или твой сын будет жить во дворце. Рядом с моими детьми. Мои лучшие учителя обучат его искусству сражений, такую силу нужно направить в нужное русло. Он будет защищать моих сыновей отныне и впредь, а я позабочусь о том, чтобы его тренировали, кормили, одевали и выплачивали жалование. Ты сможешь видеть его один раз в месяц. — император задумчиво погладил бороду. — Решай, старик. Ты, может, и рад той судьбе, что была тебе уготована, но твой сын не обязан следовать по твоим стопам. Ответ я хочу получить прямо сейчас.       Мальчишка оторвал голову от пола. Полными ужаса растерянными глазами он уставился на отца, ожидая встретить его испуганный взгляд, но нет… Его отец теперь был каменно-спокоен. Снизу вверх глядя на императора, он, ни секунды не раздумывая, дал положительный ответ.       — Но отец!.. Я не хочу тебя бросать! — голос мальчишки вновь разнесся по всему залу, его карие глаза испуганно уставились в такого же цвета глаза отца, и тогда рыбак, опустив руки ему на плечи, тихо и спокойно произнес.       — Пятьдесят лет я не покидаю лодку. Пятьдесят лет, с самого раннего детства, каждое утро я ловлю рыбу и продаю ее на рынке, как делал мой дед и мой отец. Я был счастлив, и не жалею ни о чем, а сил во мне осталось еще на пятьдесят лет работы в лодке. Но ты не похож на меня. Ты сильнее, крепче, выше, я всегда знал, что тебе уготована другая судьба. Боги решили иначе, Рую, ты видишь все сам. Не подведи меня, — отчеканил мужчина и вновь обернулся к императору. — Для меня не будет подарка ценнее, чем ваше предложение, мой господин. Горы золота не сравнятся с тем, что вы готовы для меня сделать…       — Я бы счел тебя глупцом, дай ты мне другой ответ, — хмыкнул его величество. — Пусть подойдет, — он кивнул на мальчишку.       Рую, растерянный и перепуганный сложившейся ситуацией, непонимающе уставился на отца, но тот что-то тихо ему сказал и вот мальчик уже на ватных ногах двинулся к императору. В метре от него мальчик остановился. Опустился на одно колено, как было принято — смотреть на императора сверху вниз было непозволительной роскошью, ни один советник не смел такого себе позволить, а что уж говорить о сыне рыбака…       — Сколько тебе лет, мальчик?       — Двенадцать, господин.       — Двенадцать? А выглядишь старше. Рую, верно? Какое простое имя, самое то для рыбака, — задумчиво произнес император, оценивающим взглядом смерив мальчишку. — Сегодня ты носишь его последний день. Я даю тебе одну ночь на то, чтобы попрощаться с отцом. Поблагодари его за новую жизнь, которую дарит тебе его поступок. Он мог просить у меня горы золота. Но предпочел остаться в своей лачуге и рыбачить до конца дней, чтобы дать тебе шанс стать достойным человеком.       Император нисколько не церемонился в словах. Перед собой он видел всего лишь чернь, едва ли достойную аудиенции с ним. Но, все же, этой черни он был обязан жизнью собственного сына… Сказав так, император поднялся со своего места и направился прочь из тронного зала. За ним потянулась и вся его прислуга, и стража. А Рую так и остался стоять у ступеней трона, растерянно смотреть вслед императору, пока за ним не захлопнулась огромная двустворчатая дверь.       Знал ли мальчишка в тот миг, кем станет через восемнадцать лет? В тот момент он даже не знал, что ему делать. Боль от предстоящей разлуки с отцом смешалась со страхом неизвестности. В тот день он покидал дворец простым сыном рыбака, в жизни не державшим в руке даже одного рива, зато прекрасно умеющим тягать тяжелые сети и разделывать любую рыбу. Но на будущее утро на рассвете перед императором и двумя мальчишками стоял уже Арвиль. Арвиль, которому предстояло узнать, что такое меч, алебарда, лук и беспощадные, полные боли и бесконечной усталости тренировки будущего главы личной стражи.

***

      Выслушав историю, Кьяра задумчиво покивала.       — Но что плохого в имени Рую? — тихо уточнила она, на что принц пожал плечами.       — Плохого — ничего. Но в нашей культуре каждое имя носит какое-то значение. С древнего наречия Рую переводится как морской окунь, это хищная рыба, которая водится в нашем заливе, очень ценная для наших мест. — Амиран внимательно взглянул на Кьяру. — Видишь, ты улыбаешься, — губы принца тоже растянулись в улыбке. — Ты и не знала, а любой местный поймет, что это обычное имя для сына рыбака. И уж никак не имя главы стражи. А Арвилю, как никому другому, известно, что значит быть белой вороной. Он обучался боевым искусствам среди сыновей знати или богатых семей, очень долго его не воспринимали всерьез и гнобили. А теперь, — Амиран тихо рассмеялся. — Теперь этим же мальчишкам он вправе раздавать любые приказы.       — И как же теперь переводится его имя? — не унималась Кьяра, и тут же сама начала накидывать варианты. — «Сильный»? «Могучий»? «Воинственный?»       — Справедливый, — ответил принц. — Поверь, ему подходит.       Северянка вновь задумчиво кивнула.       — Да, наверное… Больше, чем «окунь». А как переводится ваше? — спросила она, подняв на принца взгляд, но Амиран вдруг бережно поймал девушку под локоть и юркнул в один из многочисленных рядов рыночной площади, вовремя увильнув от снующей стражи.       — Нам лучше не попадаться страже, — напомнил он Кьяре. — Будь внимательнее.       — Даже если это не личная стража? — тихо уточнила девушка, проводив взглядом мужчину в форме, что как раз пересек переулок.       От личной стражи принцев их отличала более простая одежда, это Кьяра уже научилась понимать.       — Все они связаны, — вздохнул принц. — Пойдем, я хочу чтобы ты насладилась сегодняшней прогулкой, несмотря на статус инкогнито. Если представить, что не попасться страже — это игра, то становится гораздо легче, — Амиран потянул северянку к лавкам. — Я куплю тебе, что пожелаешь. Ткани, украшения, сладости, что угодно. Только скажи, — произнес он, увлекая девушку все глубже и глубже в рыночную суету.       Признаться честно, Кьяра и подумать не могла, что будет хоть в чем-то очарована этой страной, но эти прилавки, это разнообразие товаров, вещиц!.. Глаза разбегались! Где-то ей предлагали ткани, где-то Амиран, не раздумывая, купил какие-то незнакомые девушке фрукты и заставил северянку попробовать инжир и персики.       — Понравилось? — нетерпеливо спрашивал принц, наблюдая, с каким серьезным лицом Кьяра пробует новые для себя фрукты и сласти. — Только скажи Рэмме и она прикажет добавлять это к твоим приемам пищи. Я слышал, что она голову ломает от того, что не знает чем тебя кормить.       — Ваша еда странная, — подтверждала Кьяра. — Но фрукты — очень вкусные.       За лавками с едой следовали лавки украшений, где девушка долго разглядывала браслеты, ожерелья, серьги, пояса, но так и не пожелала ничего приобрести, несмотря на уговоры принца. В какой-то момент Амиран догадался, что девушку интересуют вовсе не украшения, а замысловатые узоры, что мастерски выводились на металле, и то, как они делаются. В лавках с тканями девушка потрогала руками чуть ли не каждый предложенный лоскут, изучая пальцами текстуру, в лавках со специями Кьяра долго вдыхала чарующие ароматы кардамона, корицы, мускатного ореха. Амиран следил за ней, лишь изредка поглядывая по сторонам в поисках стражи, которой так не хотелось попадаться. Кьяра напоминала ему ребенка… Но не шебутного и неугомонного, а серьезного и вдумчивого, только изучающего мир вокруг себя. Ей было интересно все. Абсолютно все! И торговцы рады были обслужить голубоглазую красавицу в надежде, что она — знатная богатая особа.       Амиран хотел бы скупить для нее полрынка! Что угодно, что только пожелала бы эта светловолосая чужестранка!       Но она не хотела ничего.       Ничего, но ровно до тех пор, пока на пути не попался почти неприметный магазинчик. Если вокруг царил шум и гам, а рядом с каждым прилавком стояло по несколько человек, то здесь за прилавком не было никого. Да и товар совсем незначительный — всего несколько каких-то высушенных на солнце пучков. Но они-то и привлекли внимание северянки. Девушка тут же шагнула в открытую дверь. Вместе с принцем они оказались в тесном маленьком помещении, пропитанном запахом трав, и лишь тогда Амиран осознал, где они находились.       Это был магазинчик травника.       Стены крошечного помещения от потолка до пола были завешаны высушенными пучками трав, свертками и мешочками. Лекарственный запах был настолько сильным, что им тут же пропиталась вся одежда, а принц невольно задержал дыхание. Но Кьяру это нисколько не смущало… Казалось, что она находилась в раю. Девушка завороженно рассматривала каждый пучок, ее пальцы плясали среди стеблей и связывающих их бечовок. Шум рыночной толпы словно бы отступил. Принцу казалось, что он попал в какой-то другой мир, мир полумрака, тишины и сотен разных запахов…       — Вы сказали, что купите мне, что я захочу, — голос Кьяры будто бы вернул его на землю, и Амиран быстро кивнул, не сразу осознав почему.       Северянка тут же принялась распутывать пучок трав. За ним еще, и еще… А когда их набралось семь или десять, она тут же двинулась к незаметному прилавку внутри помещения, откуда за ней все это время внимательно следил пожилой мужчина.       Взглядом оценив выбранный товар, он посмотрел на северянку.       — Госпожа, вы знаете, что это такое? — уточнил старик. — Это иностранные травы, их легко перепутать с нашими местными.       — Я взяла лишь то, что мне точно знакомо, — отозвалась Кьяра без толики сомнения. — Где вы их достали?       Старик сузил глаза, оценивающим взглядом окинул девушку.       — Эти я и сам купил. Что-то у странников, что-то с кораблей… — он небрежно переложил пару пучков. — Эти собрал мой сын в горах на севере страны… Редкие. Вот эти один торговец выкопал прямо с землей где-то далеко на севере и чудом довез до сюда. Пытался продать как диковинку в горшке, но я тут же смекнул, что к чему, и быстро выкупил почти за бесценок, — карие глаза, уже потускневшие от почтенного возраста, внимательно взглянули на северянку.       Должно быть, в полумраке помещения, да против света из входной двери он никак не мог разглядеть внешность его посетительницы, тем более что светлые волосы были надежно спрятаны под капюшоном.       — Травы ценные. Что юная госпожа будет с ними делать? Я не хотел бы, чтобы такой товар попал в неумелые руки, — недовольно хмыкнул травник, но Кьяра нисколько не растерялась.       Амиран уже хотел было возмутиться непочтительному обращению с девушкой, но северянка спокойно ответила продавцу.       — Вы же наблюдали за мной. Вы же видели, что я не брала все подряд, я искала нужное, и я нашла. Вы правда думаете, что мои руки неумелые?       На сморщенных сухих губах мужчины появилась одобрительная усмешка.       — Сто рутов, госпожа. Травы ценные, не обессудьте.       Кьяра обернулась к Амирану. На лице принца застыло удивление. Казалось, он не мог и представить, что какие-то засушенные пучки могут стоить таких денег. Пусть сам принц и купался в шелках, но, благодаря своим вылазкам, цены знал очень хорошо, как и достаток отдельных каст горожан — от бедняков до зажиточных. И сто рутов были вполне высокой стоимость.… Тем не менее, Амиран покорно опустил на прилавок монету в один рив, и они с Кьярой покинули помещение.       — Я обещал купить тебе все, что захочешь, и я не отказываюсь от своих слов. Но, бога ради, объясни мне, за что я отдал четверть месячного жалования ну, допустим, вот того вот стражника? Я вижу ценность в украшениях, тканях, да даже посуде, но это же просто пучки травы…       — Пучки травы, которые помогут вашему брату, — вдруг отозвалась Кьяра и Амиран застыл.       Северянка подняла на принца взгляд внимательных голубых глаз.       — Вчера я делала господину Эмину компресс из ромашкового отвара, но этого едва ли достаточно, чтобы рваная рана от осколка быстро зажила. Я действительно сильно повредила его руку тем осколком, вы не замечали? Вот этот «пучок травы» снимет боль. А вот этот — уберет любые заражения. Что касается остальных — кто знает, для чего они могут пригодиться, но это северные травы. Было бы ошибкой с моей стороны допустить, чтобы их продали не мне. Вряд ли хоть один местный лекарь знает, как правильно обращаться с душицей, — северянка хмыкнула.       Не дожидаясь ответа принца, она спрятала травы в холщовую сумку, что дала ей с собой Рэмма, и зашагала дальше.       — Ткани, украшения или фрукты мне не нужны, господин Амиран, — снисходительно произнесла девушка. — Во дворце и без того достаточный уход. Но эти травы я во дворце не достала бы никогда, они гораздо важнее всех тех мелочей, что здесь продают.       С этими словами Кьяра двинулась дальше по улочке, останавливаясь у прилавков и рассматривая товары. А Амиран следовал за ней в глубокой задумчивости… Мелочи? Серебряные браслеты, стоящие баснословных денег, редкие спелые фрукты, восточный шелк, за которым все красавицы портовой столицы гоняли своих слуг — это все мелочи? А какой-то сухой пучок — нет? Это не укладывалось у принца в голове. Конечно же он с детства привык к совершенно к другим ценностям, между ним и Кьярой стояла гигантская пропасть из разницы их культур. И только сейчас принц начал это понимать.       Однако, так глубоко задумавшись о разнице между южанином и северянкой, принц совсем потерял бдительность. Лишь когда совсем рядом показались пара мужчин в форме стражи, Амиран опомнился и поймал Кьяру за руку.       — Идем, нас могут заметить, — шепнул он, тут же юркнув в один из многочисленных рядов.       Не успев опомниться, северянка потянулась вслед за принцем, однако, куда бы они не свернули, впереди среди толпы вновь начинала мерещиться городская стража.       — А если все же не узнают? — улыбалась Кьяра, не прекращая следовать за скрывающимся принцем.       — Поверь, я совсем не хочу это проверять. Уж кто-кто, а городская стража должна была досконально изучить наши с Эмином лица по портретам. А многие видели нас и в живую.       Кьяра улыбалась. Несмотря на быстрый темп ходьбы и необходимость буквально просачиваться сквозь толпу, эти прятки от стражи она воспринимала как веселую игру. Она не боялась. Ни сколько. Это ведь принцу надо опасаться гнева старшего брата, а не ей?       — Сюда! — в какой-то миг шепнула девушка, как Амиран и сам чуть не вылетел прямо под ноги снующим по всюду стражам порядка, коими буквально кишил рынок. — И почему их так много?       — Чем больше скопление людей, тем сильнее нужны люди, что будут следить за отсутствием краж и разборок, — пояснил младший принц, последовав за северянкой туда, где по ее мнению не было охраны.       Маленькая юркая девушка без труда проскальзывала между людей, огибала лавки, пока вдвоем они не вперились в десятки чужих спин. Сперва Кьяра не поняла, в чем дело. Если до этого момента она без проблем пробиралась между людей, то сейчас это казалось ей невозможным: десятки человек стояли к ней спиной, не обращая ни толики внимания на отсутствие свободного места. Все они кругом обступили небольшой пустырь среди огромного рынка… Внезапно Амиран потянул девушку в сторону. В следующую секунду она почувствовала его сильные руки на своей талии и то, как легко принц оторвал ее от земли, а затем поставил хрупкую девушку на край пустой телеги, принадлежащей какому-то торговцу. Отсюда Кьяре наконец открылся вид.       На пустыре шло представление. И ни один из зевак не желал упустить ни секунды! Бродячие артисты, явно прибывшие издалека, если судить по их внешности, вытворяли какие-то немыслимые чудеса! Сперва маленькая девочка с длинной русой косой ходила туда-сюда по натянутому канату, прыгала, крутилась и вновь приземлялась, так ни разу и не упав, затем двое парней показывали фокусы: дышали огнем, жонглировали мечами. Один умелец из труппы скакал перед толпой на сером коне и всячески крутился в седле — вставал, лежал, переворачивался коню под пузо…       Кьяра была в восторге. Никогда прежде ей не доводилось видеть ничего подобного, и теперь, словно ребенок, она стояла и смотрела в центр площадки, не моргая. А Амиран с улыбкой наблюдал за ней…       — Это бродячие акробаты. Тебе нравится? — спросил он, отвлекая девушку от выступления. — Хочешь, я пошлю за ними и они дадут представление во дворце?       — А можно? — вдруг оживилась Кьяра, заставив принца улыбнуться.       — Думаю, другие наложницы тоже будут рады посмотреть, — произнес он, как вдруг взгляд Кьяры изменился.       — О нет, и здесь так много стражи… Пойдемте! — вздохнула северянка, и тут же спрыгнула с телеги.       Не успел принц сказать, что среди такого количества зевак их сложно будет разглядеть, как Кьяра уже потянула его прочь от представления, и он покорно следовал за северянкой. Попытка увильнуть от охраны уже успела азартом захлестнуть разум Кьяры, она ускорила шаг, ловко ныряя в лавки, проулки, и принц беспрекословно следовал за ней, лишь успевая восхищаться ее прыткостью. Но в этой долгой погоне мужчина совсем упустил из виду одну деталь — он и сам заплутал среди бесконечных рыночных рядов. Перестал следить за дорогой. А когда осознал, куда они двигались, было уже очень и очень поздно.       Кьяра ускоряла шаг. Дышать в чужие спины ей совсем не нравилось, тем более, что из-за невысокого роста она совсем не видела дороги. Очередное скопление людей девушка обогнула так же ловко и так же прытко, как и все предыдущие. Но лишь в этот раз, протиснувшись среди людей, она вдруг шарахнулась назад и замерла, как вкопанная.       Хватило секунды, чтобы окинуть взглядом одну из многочисленных рыночных площадей и увидеть товар. Одной маленькой секунды, чтобы все внутри сжалось, а к горлу сейчас же подступил тугой ком. Всего лишь секунды, прежде, чем Амиран крепко сдавил ее руку, дернул девушку назад, к себе, и тут же спрятал ее лицо у себя на плече.       — Кьяра, не смотри! — испуганно выдохнул он, но было уже поздно.       Уткнувшись носом в плечо принца, девушка до одурения сильно сжала в кулачках ткань одежды. Широко распахнутыми глазами она вперилась в темноту, и ощутила руку принца, прижимающую ее голову к плечу в попытке спрятать от той ужасной картины.       Та самая полная невольников площадь была лишь частью огромного рынка… Десятки людей, одетых в лохмотья, закованных в цепи, связанных веревками, сидели на обожженном палящим солнцем желтом песке. Они изнывали от жары, как когда-то изнывала Кьяра… Они просили воды, получая в ответ лишь удары и крики рабовладельцев. Они умирали. Медленно. Мучительно. Как чуть не умерла Кьяра…       В ту же секунду едва зажившие солнечные ожоги дали о себе знать, все тело буквально заныло, и Кьяра сдавленно застонала от боли накативших воспоминаний.       — Прости меня, ты не должна была это видеть, — виновато прошептал Амиран, но Кьяре не было никакого дела до его извинений. — Я просил Эмина поговорить с отцом, но…       — Но что?! — Кьяра подняла голову, посмотрела прямо в глаза принцу, и он ужаснулся той буре эмоций, что увидел в ее взгляде.       — Но он не…       — Он он не — что? — сквозь зубы повторила девушка. — У меня за спиной десятки умирающих человек! Я была среди них, я знаю, что они испытывают! А вам и Эмину все равно?! Если это не подданный вашей страны — то плевать, пусть умирают под солнцем на коленях?! — воскликнула северянка. — И какой из Эмина после этого правитель?! Людей продают на обычном рынке, как какой-то третьесортный товар, об этом знает любой зевака, любой горожанин, об этом знаете вы — и это все еще законно?!       — Кьяра, все не так просто, — попытался объяснить Амиран, но девушка ничего не хотела слушать.       С трудом сдерживая слезы, она вырвалась из крепких рук принца и тут же зашагала прочь.       — Прогулка окончена! — уверенно заявила северянка. — Возвращайте меня во дворец, — процедила она, попытавшись обогнуть чью-то высоченную фигуру, вставшую у нее на пути, но от чего-то это не вышло.       Кьяра сделала в сторону шаг, фигура шагнула туда же. И только когда девушка подняла вверх озлобленный взгляд, ее словно бы поразило током. Внимательные карие глаза смотрели на северянку сверху вниз.       — Вернуться во дворец — хорошая идея, — произнес знакомый низкий голос, и Кьяра, еще не отошедшая от увиденной на площади картины, окончательно заблудилась в потоке собственных эмоций.       Злость и негодование смешались с испугом, ведь перед собой она видела самого Арвиля. Того, кому уж никак не стоило попадаться на глаза…       — Что ты здесь делаешь? — Амиран быстро нагнал северянку и взглянул на главу стражи.       — Спасаю вашу шкуру, господин Амиран, — Арвиль ухмыльнулся. — Эмин ищет вас.       Услышав это, принц тут же недовольно выругался.       — Как же вовремя я ему понадобился, — фыркнул мужчина. — А ты как нас нашел?       — Поверьте, это совсем не сложно. Особенно если знать, что вы точно на рынке, — спокойно отозвался глава стражи, а затем обратился к Кьяре. — Госпожа, прошу вас.       Кивком головы Арвиль указал на приведенного с собой коня. Не проронившая больше ни слова северянка ловко взобралась в седло, отказавшись от какой-либо помощи. Она поглубже натянула капюшон, вцепилась пальцами в луку седла и больно закусила нижнюю губу, чтобы унять рвущиеся наружу слезы. Это не укрылось от Арвиля… Он потянул коня за собой, а сам зашагал рядом с принцем Амираном.       — Прошло не очень хорошо, да? — хмыкнул мужчина, а принц на это только недовольно отмахнулся.       Арвиль вновь обернулся на Кьяру, убедился, что она не только не подслушивает, но даже и не испытывает к этому ни малейшей тяги, и тогда чуть ближе наклонился к Амирану.       — Вы, мой уважаемый господин, невнимательный дурак, — полушепотом констатировал факт глава стражи. — Пожалуй, следующие ваши тренировки будут направлены на то, чтобы в дальнейшем вы могли лучше следить за дорогой.       И на это язвительное замечание Амиран ничего не ответил. Конечно же, за подобное обращение глава стражи легко мог быть казнен, но его ой как выручал тот факт, что принцы считали его чуть ли не родным старшим братом и допускали к себе любое фамильярное обращение со стороны Арвиля. Благо, тот редко переходил границы…        Путь до дворца они проделали молча. Уже не было никакой причины возвращаться тайным ходом, поэтому трое человек попали во дворец через главные ворота. Всю дорогу Кьяра старалась себя успокоить.       Только подумать, ей хватило всего лишь одного короткого взгляда, всего лишь мига, чтобы увидеть и осознать весь творящийся ужас! Краткого мига, чтобы увидеть всех тех рабов на площади... А в ее светлой головушке все никак не могла уложиться одна единственная мысль — почему этот рынок все еще существовал?.. Разве принцы сами не видели, что там творят с людьми? Разве они не видели ее раны, ее ожоги?..       В памяти невольно всплыла одна из тех ночей, что Кьяре довелось побывать в покоях одного из принцев. Она вспомнила ласковые прикосновения пальцев, с заботой наносивших дорогую мазь на каждый из ее многочисленных ожогов или ран… Неужели ее истерзанное тело — не показатель жестокости всех этих рабовладельцев? Неужели только ей так повезло выбраться оттуда живой, да еще и попасть во дворец?.. Но как же все эти люди? Неужели Амиран и Эмин просто оставили их там умирать, когда в руках принцев было достаточно власти и денег, чтобы просто сравнять это место с землей?!..       Чем больше Кьяра думала, тем сильнее внутри нее закипала злость. И почему Эмин должен поговорить с отцом?! Почему он сам ничего не сделал для всех этих людей?!       В тот миг, когда Арвиль наконец привел коня к главной лестнице дворца, злость внутри северянки буквально достигла пределов. И если бы только Арвиль и Амиран понимали это, они бы в жизни не привели коня именно сюда…       По закону подлости ли или просто так игралась злодейка-судьба, но ровно в этот же час старший принц Эмин находился в саду. Редко когда ему удавалось покинуть свой кабинет днем не ради многочисленных аудиенций, а просто потому что выдалась более-менее свободная минута. Более-менее свободная — это вовсе не означало, что принц ничем не был занят, напротив, как раз сейчас он не спеша прогуливался по тенистой аллее в компании небольшой свиты, следовавшей за ним буквально всюду, и неотрывно вчитывался в какие-то бумаги. На улице лучше думалось, нежели в душном кабинете. Там этот многостраничный рапорт Эмин прочитал дважды, и оба раза от усталости не смог осознать ни единой строчки. А здесь, в тени плодовых деревьев, до него наконец-то начинал доходить смысл написанного…       — Господин, — тихий голос одной из служанок отвлек принца от чтения. — Прошу прощения, — прошептала женщина. — Вы просили сообщить, когда прибудет господин Амиран.       — А… Да, было такое, — вздохнул принц, устало протирая глаза, и поднял взгляд туда, куда указывала служанка.       Эмин слегка удивленно нахмурился. Одежда брата, одежда Кьяры, да еще полное отсутствие какой-либо свиты вокруг них мгновенно натолкнули старшего принца на правильную догадку о том, где же пропадал Амиран. Младший принц еще не успел заметить, а Эмин уже уверенно двигался в его сторону.       — Боюсь, что вам конец, — спокойно произнес Арвиль, первым заметивший, что Эмин оказался неподалеку, и тогда Амиран начал напряженно оглядываться по сторонам.       — Черт возьми, он не мог быть в своем кабинете?! Почему именно тут?! — зашептал он, осознавая, что попался с поличным и сейчас придется выслушивать долгую лекцию по безопасности. И ведь самое противное, что в каждом своем слове Эмин будет прав!..       Однако лекции не суждено было случиться.       Никто из присутствующих не успел заметить, как ловкая северянка соскочила с седла и тут же кинулась наперерез старшему принцу. Ни один мускул не дрогнул на лице Эмина, когда девушка занесла руку для пощечины… Эмин остановился. Свита из прислуги тут же испуганно ахнула, кто-то даже закрыл ладонями лицо! К огромному везению самой наложницы Арвиль был достаточно прытким, чтобы перехватить ее руку ровно в тот миг, когда девушка захотела обрушить всю свою бурю эмоция на старшего принца…       — Вы правда считаете себя правителем?! — ее надорванный голос раздался в воцарившейся тишине, Кьяра беспомощно дернула рукой.       Глядя на эту сцену, Эмин лишь приподнял брови, внимательным взглядом окинул северянку. Он, конечно же, уже догадался, куда его младший брат водил Кьяру. Вот только совсем не понимал, что же на рынке произошло… Кьяра глотала слезы. Полными боли и презрения глазами она смотрела на Эмина так, словно он был противным мальчишкой, подергавшим ее за косички и отобравшим любимую игрушку. Он уже видел Кьяру такой… В тот день, когда она так и не смогла забраться на высокую стену, отделяющую внутренний двор от внешнего. Он уже видел ее полный отчаяния взгляд, видел искусанные до покраснения губы... Кьяра была на пределе своих эмоций, но чем она была так шокирована? Что довело ее до крайней степени гнева, что она осмелилась поднять руку на самого принца? Эмин не знал. И мог только лишь наблюдать за метаниями северянки.       — Все те люди умирают, а вам все равно?! — вновь воскликнула Кьяра. — Вы ничего не хотите с этим сделать?! Какой после этого из вас политик, если вы ни черта не способны думать о собственном народе?! А, или погодите. Это же иноземцы. А раз иноземцы— то наплевать?!       Лицо Эмина не изменилось. Он все так же смотрел на Кьяру сверху вниз, нисколько не опасаясь ее занесенной руки и не тревожась о ее эмоциональном состоянии, и только его свита опасливо перешептывалась, пребывая в ужасе от увиденной сцены. Наконец Эмин вздохнул. Казалось бы он уже начал привыкать к тому, что северянка совершенно не разбиралась в этикете или правилах поведения во дворце…       — Если бы Арвиль не поймал твою руку, я мог бы с легкостью приказать тебя казнить, — вместо ответов на ее абстрактные вопросы произнес принц. — В следующий раз тысячу раз подумай, прежде чем поднимать на меня руку, такое оскорбление не прощается. Арвиль, доставь Кьяру к Рэмме. И пусть Рэмма позаботится об уроках этикета, — холодно отчеканил Эмин. — Ну, и саму Рэмму приведи ко мне на разговор.       Арвиль быстро кивнул. К его счастью, Кьяра больше не собиралась буянить, она лишь сбросила его руку, громко фыркнула и сама стремительным шагом направилась во дворец, напоследок одарив обоих принцев полным презрения взглядом. Она хотела бы наговорить еще миллион вещей, хотела бы во всем разобраться, хотела бы ругаться и кричать! Но понимала, что ее никто не будет слушать. А от того злость становилась в ней все сильней и сильней, и Кьяре не терпелось хоть как-то ее выплеснуть. Эмин же, проводив взглядом стремительно удаляющуюся Кьяру, обернулся к своей свите.       — Того, что вы видели, не было. Всем ясно? — все так же холодно поинтересовался он у прислуги, и когда все склонили головы в знак согласия, принц приказал оставить его наедине с братом.       К тому моменту Амиран окончательно осознал, насколько сильно он влип. Деваться уже было совершенно некуда, не было никакого смысла прятать взгляд или отрицать очевидные вещи, поэтому, когда они с Эмином остались наедине, он устало взглянул в его внимательные серые глаза.       — Рынок? — только и уточнил Эмин.       — Она увидела работорговцев, — тихо пояснил младший принц, и тогда старший тяжело вздохнул.       — Мне стоило и самому догадаться. Сколько раз я просил тебя не соваться туда без Арвиля? Но мало того, что ты не послушал, так ты еще и прихватил с собой Кьяру?! — в голосе Эмина проскользнули ледяные нотки раздражения и злости. — Ты!.. — он приблизился к брату и перешел на полушепот. — Ты можешь хоть так не доставлять мне проблем, Амиран?!       — Проблем?! Я тот, кто докладывает тебе о всем происходящем в твоем городе! — возмутился младший принц. — С каких пор ты видишь в этом проблему?!       — С тех пор, как твоими стараниями Кьяра появилась в нашем доме!       — О, ну конечно. В тот день я всего лишь хотел чтобы ты лично убедился, что рабовладельцы заняли часть рынка! — произнес Амиран, а потом вдруг уверенно заявил. — То, что я купил Кьяру, всего лишь случайное стечение обстоятельств.       Эмин смолчал. Он лишь окинул брата внимательным прожигающим взглядом серых глаз, скривил губы. Он мог бы хоть целый час отчитывать Амирана, ругаться и пытаться объяснить ему, казалось бы, очевидные вещи! Но младший принц и сам выглядел подавленным. А значит и без ругани все прекрасно осознавал.       — Ты будто ребенок, Амиран. Которому никак не объяснить, что такое «опасно». Ты же понимаешь, что было бы с Кьярой, ударь она меня при слугах? Следи внимательнее за своими поступками и тем, к чему они приводят. И научись отвечать, когда берешь за кого-то ответственность, — язвительно произнес старший принц и направился прочь, однако, сделав несколько шагов, он остановился, вновь обернулся к брату и холодно заявил. — Я искал тебя, чтобы сообщить: послезавтра я вновь отправлюсь в столицу. Прошу тебя, не натвори ерунды, пока меня не будет. Опять.