Снега пустыни

      Из своих покоев Кьяра выйти так и не смогла. Но, признаться честно, испытывая чувства давящей вины, девушка даже не попыталась покинуть комнату. Переведя дух, она уселась за чтение книги и попыталась с головой уйти в обучение. К сожалению, это давалось не так просто, как прежде…        Раз за разом в голове всплывали обрывки разговора старшего принца с его отцом. Кьяра все никак не могла выкинуть из головы слова Эмина… Если прежде старший принц нисколько ее не интересовал, то теперь Кьяра жалела, что не расспрашивала ни о чем у Рэммы. Ведь смотрительница гарема ни раз говорила — ты не знаешь о принцах ничего. Утром в комнату Кьяры постучались.       Служанки, бледные до безобразия, пришли, чтобы помочь Кьяре собраться в дорогу. Было очевидно — девушек не слабо отчитали за то, что они оставили наложницу без присмотра. Сборы в дороге заняли достаточно времени, чтобы Кьяра успела взбодриться. Ее волосы заплели в тугую прическу, тело и голову покрыли белой накидкой, чтобы беспощадное солнце не нагрело макушку. В таком виде северянку вывели во двор, где уже собирался караван.       Не сразу Кьяра увидела среди собравшихся людей самого принца. Он появился чуть позже, когда все уже готовы были покинуть город. Даже не взглянув на северянку, он взобрался в седло своего коня и отдал приказ выдвигаться.       Кьяра понуро опустила плечи. Впервые ей хотелось извиниться перед принцем за то, сколько всего лишнего подслушала.       — Госпожа Кьяра, ты — просто магнит для бедствий, — раздавшийся за спиной голос заставил северянку обернуться.       Пока ее верблюд чинно вышагивал по свободным утренним улица города, к ней верхом на коне подъехал Арвиль. Девушка грустно взглянула на мужчину.       — Это вышло случайно, — буркнула она. — Я не хотела вас подводить.       Арвиль снисходительно улыбнулся.       — А мне ничего и не было. Это господин Эмин весь день был злее своры псов, — отозвался он. — Скажи, как так вышло, что тебя не заметили ни принц, ни император, ни даже их стража?       — Стечение обстоятельств, — пробормотала северянка. — Как только император вошел в кабинет, то сейчас же приказал страже убраться прочь.       — Это он неосмотрительно, — хмыкнул Арвиль. — Эмин вспыльчивый, но отходит тоже довольно быстро. Советую тебе извиниться, когда мы прибудем в Равен.       Кьяра задумчиво кивнула. Она понимала — извинения нужны. Вот только слова Эмина все никак не покидали ее голову.       «Сбеги, — произнес он вчера. — Сбеги уже наконец».       Кьяра помрачнела и опустила голову. Она бы и рада… Но как?..       Спустя время караван миновал город и выехал за окружающие его стены. Впереди распростерлась бесконечная пустыня с крутыми барханами и беспощадным солнцем. Северянка морально приготовилась к сложному переходу, и не зря…              Ей казалось, что солнце сошло с ума. Оно палило так сильно, что Кьяра невольно ощущала себя кусочком мяса на вертеле! Если бы не скрывающая каждый миллиметр кожи одежда — девушка давно сгорела бы до волдырей! Дорога из Равена в Сафиру казалась ей проще чем этот обратный путь.       — Госпожа, не пейте так много воды, мы еще не прошли и половины пути, — взволнованно произнес погонщик, следующий за верблюдом.       Кьяра поджала губы, сдержанно кивнула и спрятала флягу в холщовую сумку, прикрепленную с боку седла.       — Я стараюсь, — тихо отозвалась она. — Как долго мы уже идем?             — Уже пять часов, госпожа.       — Так долго?.. И мы не прошли половины пути?.. — растерянно прошептала Кьяра, припоминая, как мало воды осталось в ее фляге.       — Да, госпожа, сегодня выдался неудачный день для сложного перехода, слишком жаркий. Животным жарко идти, мы должны экономить их энергию, иначе не доберемся до Равена.       — Переходы через пустыню такие сложные? — тихо уточнила девушка, и пожилой погонщик, которому уже второй раз выпадала честь поговорить с прекрасной наложницей, снисходительно улыбнулся.       — Не проще и не сложнее мореходства, госпожа. Я вижу, что вы устали, погодите минуту, — с этими словами мужчина отстал обернулся к следующим за караваном стражникам и подал знак.       Когда один из них подъехал к погонщику, старик что-то ему шепнул. Мужчина кивнул, пришпорил своего коня, резво добрался до начала колонны и передал его слова Арвилю. Мужчина тут же обеспокоенно оглянулся. Найдя взглядом Кьяру, Арвиль поспешил о чем-то сообщить принцу Эмину. Наблюдая за всей этой цепочкой, северянка удивленно посмотрела на погонщика.       — Что вы ему сказали? — спросила она, и старик вновь улыбнулся в ответ.       — Мы все, госпожа, люди бывалые. Я сотни раз пересекал пустыню, для меня это уже не проблема. Господин Эмин и вся его свита стражи не менее подготовлены к таким путешествиям, порой они забывают, что идут не одни. Юным девушкам — вам, и вашим служанкам, нужен отдых.       Стоило мужчине об этом сказать, как караван остановился. Все спешились, засуетились, а к Кьяре подошел глава стражи.       — Извини, тебе стоило сказать раньше, — строго произнес он, усадив ее верблюда на песок. — Эмин порой забывает, что отдых необходим. Нам этот переход привычен, порой удается не соблюдать формальности и не брать с собой наложниц и служанок, тогда мы можем обойтись и вовсе без привалов.       — Кажется, от меня и правда одни проблемы, — хмыкнула северянка.       — Даже если так — ты не виновата. Ведь ты здесь не по своей воле, — поспешил успокоить девушку Арвиль.       Уже через мгновение к Кьяре подбежали ее служанки, переживающие дорогу в повозке у погонщика. Они затянули госпожу в тень от повозки, разложили на песке тонкий ковер, чтобы девушка могла сесть, не обжигаясь о раскаленную поверхность. Когда перед Кьярой появились финики и фрукты, северянка даже не удивилась — точно таким же образом проходил отдых и на пути из Равена в Сафиру.       Для отдыха караван выбрал место внизу барханов. Здесь гуляющий по пустыне ветерок почти не чувствовался и меньше разносил песок. Можно было спокойно перекусить, попить воды, напоить животных запасами. Задумчиво жуя безобразно сладкий финик, Кьяра наблюдала за «головой» каравана.       Эмин, Арвиль и несколько человек из стражи ехали на конях, в то время, как остальные были посажены на верблюдов. И если верблюды могли себе позволить разлечься на песке, согнув колене, то лошади в нетерпении переминались с ноги на ногу.              — Почему у нас разные животные? — спросила девушка у одной из служанок.       — Кони более послушны, госпожа, — ответила та. — Верблюды упрямы. Вы никогда не сможете с ними договориться, если не знаете, как. Но наша порода жеребцов очень хорошо приспособлена к выживанию в пустыне, вы можете не волноваться! Они могут спокойно пережить даже песчаную бурю не хуже верблюдов.       Кьяра задумчиво кивнула. Слушая свою служанку, она не сводила взгляда с принца и главы его личной стражи. Они находились лишь в нескольких метрах от нее: принц отмахнулся от парочки своих слуг, сел прямо на песок и о чем-то оживленно разговаривал с Арвилем, рисовал что-то на песке, в чем-то его убеждал. Арвиль то кивал головой в ответ и соглашался, то спорил. Прежде девушке не доводилось видеть, как эти двое общаются. Между Арвилем и Эмином не было абсолютно никакого напряжения. Принц вел себя совсем иначе. Принц вел себя так же, как в тот день, когда Кьяра пришла обработать его рану ромашкой…       В какой-то момент Эмин обернулся. Искал ли он Кьяру глазами, или это вышло случайно, но их взгляды столкнулись впервые за день. В ту же секунду Эмин стал более серьезным. Он не спрятал глаза, а наоборот, оглядел Кьяру с ног до головы, словно убедился, что девушка на месте и не собирается выкидывать очередных сюрпризов. Затем, шепнув Арвилю пару слов, принц сделал к Кьяре шаг.       Что-то внутри нее сжалось. Девушка хотела бы поговорить с принцем, но сама даже не знала, с чего начать. Да и что он собирался ей сказать? Собирался ли в очередной раз отчитать?       Однако до северянки принц так и не дошел.       — Господин Эмин! Господин Арвиль! — один из стражников, буквально пару минут назад посланных на вершину бархана для караула, теперь чуть ли не бежал обратно. — Нужно сворачиваться!       Эмин замер, обернулся.       — Что случилось? — вместо него крикнул Арвиль, и тогда до ушей северянки донеслись пугающие ее слова.       — Срочно нужно подняться на вершину бархана! Идет буря!       Эмин не мешкал.       — Сворачиваемся, живо! — крикнул он, и тогда все вокруг тут же засуетились.       — Госпожа, пожалуйста, поторопитесь! — служанки принялись молниеносно убирать с ковра фрукты и воду.       Кьяра послушалась. Она вскочила и бросилась к своему верблюду. Не знала, зачем, не понимала, почему, но и выяснять пока что не собиралась. Здесь, в пустыне, она должна была доверять людям, ни раз пересекавшим бескрайние пески. Конечно же пятнадцати минут отдыха было безумно мало, все ее тело затекло от нескольких часов в седле, но разве же было время об этом думать? Отдав верблюду команду, погонщик заставил того подняться на свои длинные жилистые ноги.       — Госпожа, держите при себе воду, — посоветовал он, но девушка только коротко кивнула в ответ.       Не успела она залезть в сумку за флягой, как ее верблюда потянули вперед, караван стремительно поднимался на вершину высокого песчаного бархана. Прежде горы песка скрывали из виду горизонт, но сейчас, когда вся колонна поднялась наверх, Кьяра увидела вдалеке ужасное зрелище.       На них надвигалась гигантская стена из песка… Песчаная буря двигалась с такой ужасающей скоростью, что девушке казалось, будто бы этот песок поглотит их с минуты на минуту. Что делать? Куда бежать? Как спастись? Она не знала, да и песчаную бурю не видела никогда в жизни. Видела шторм, видела самые мощные грозы, но не такое…       — Госпожа, скорее, надо спешится! — крикнул кто-то из ее служанок, и тогда Кьяра вспомнила про воду и быстро полезла в сумку на боку седла.       Но стоило только северянке запустить руку в сумку и нащупать там фляжку, как невыносимо острая боль иглой пронзила ее тонкую руку. От боли и испуга Кьяра вскрикнула, но боль она еще могла стоически снести, ведь суровая жизнь на севере сделала ее выносливой и не привередливой. Но то, что девушка увидела в следующую секунду, она никогда в жизни не встретила бы на севере… Из сумки, взбираясь по рукаву ее накидки, выползла огромная черная тварь с клешнями и загнутым хвостом…       Тем временем принц и глава его стражи неотрывно смотрели на поднимающуюся стену из песка.       — Черт подери, как быстро, — сквозь зубы произнес Арвиль. — Эмин, у нас есть пара минут, не больше.       — И сам вижу, как мы могли такое пропустить?       — У подножья барханов не видно горизонт, мы слишком медленно спускались и задержались на отдых, иначе заметили бы раньше, — быстро произнес Арвиль, а затем отдал команду. — Всем спешится! Буря уже близко! — крикнул он, как вдруг его голос прервал громкий полный ужаса надрывный крик…       Не сложно было понять, кому это крик принадлежал… Не успев покинуть седло, Эмин резко обернулся в сторону Кьяры. Своими глазами он видел, как девушка принялась размахивать рукой и пытаться стряхнуть что-то с одежды. Кьяра была напугана до такой степени, что совершенно не отдавала себе отчет в своих действиях. А это сулило плачевные последствия… Обеспокоенный ее поведением верблюд заволновался.       — Госпожа! — погонщик кинулся к северянке. — Госпожа, успокойтесь, иначе… — затараторил он, но было уже поздно.       Девушка случайно дернула за поводья. Резко натянутый мурундук, продетый сквозь ноздри верблюда для крепления узды, причинил испуганному животному боль, и тогда верблюд издал протяжный крик и вдруг ринулся в сторону.       Кьяра едва успела схватиться за седло, когда прежде спокойное и неторопливое животное понесло ее вниз с бархана на безумной скорости. Девушка и подумать не могла, что верблюд может развивать такую скорость, ее раскачивало в седле, как осенний лист на облетающем дереве. Сбитая с толку и напуганная северянка далеко не сразу осознала, что происходит. Она чувствовала лишь страх, ужас и пульсирующую жгучую боль в правой руке, как вдруг сильный порыв ветра окатил ее с ног до головы и бросил в лицо пригоршню песка. Верблюд нес ее прямо навстречу поднявшейся буре.        Кьяра закашлялась в попытке вдохнуть: вместо воздуха она затянула в легкие мелкую песчаную пыль. В глазах все расплылось, а вокруг заволокло песчаной мглой. Она уже не видела ни куда бежит ее верблюд, ни за что должна хвататься, чтобы удержаться в седле.               Уже в следующую минуту, когда напуганный криком, бурей и болью верблюд закружился на месте в поисках спасения, северянка опасно накренилась и выпала из высокого седла. Боль, с которой она встретилась, упав израненной спиной на раскаленный песок, была безумной. К своему счастью девушка не зацепилась ногой о стремя, но когда она смогла продрать глаза, то увидела перед собой огромные мозолистые копыта, норовившие затоптать ее хрупкое тело. Испуганная и растерянная северянка смогла лишь закрыть голову руками.       В ужасе верблюд то ли рычал, то ли кричал, то ли сопел, издавая ни на что не похожие хриплые звуки — он совсем обезумел, потерялся, и теперь, не чувствуя в седле наездника, метался из стороны в сторону. Вот-вот, и его копыта попали бы Кьяре прямо по лицу! Если бы в следую секунду перед Кьярой, в пыли и песке поднявшейся бури, не возникла чужая фигура…       Он взялся ниоткуда: черный конь выскочил из песчаного тумана, его наездник спрыгнул с седла и, расправив руки, преградой возник между северянкой и испуганным животным. Шум ветра, ржание лошади, шелест песка, крик верблюда, — все смешалось в один сплошной гул, серди которого Кьяра слышала лишь спокойный уверенный голос наследного принца империи.        Поймав упрямое напуганное животное за поводья, Эмин что-то говорил — спокойно, уверенно, властно. Это магическим образом действовало на верблюда, тот успокаивался, а когда совсем затих, Эмин быстро уложил верблюда на песок. К тому моменту песчаная буря окончательно заволокла все кругом. Вытяни руку — не увидишь и собственных пальцев! В песке и пыли Кьяра с трудом могла различить фигуру принца, как вдруг девушка осознала — каждый ее вдох превращался в кашель, воздух был затянут пыльной мглой, через которую едва ли пробивались солнечные лучи.       Кьяра начинала паниковать. По ее телу разливались жар и боль, в груди ныло, а каждый новый вдох превращался в раздирающий горло кашель. Она не могла дышать… К ее счастью паника не успела захватить девушку с головой.        Уложив своего черного коня рядом с верблюдом и наскоро замотав его морду платком, Эмин упал на песок, схватил Кьяру за руку и потянул к себе. Девушка не сопротивлялась. Кашляя и растирая глаза, она мало что соображала и повиновалась каждому действию и прикосновению. Она вряд ли осознала, как именно оказалась лежащей на песке под боком у верблюда. Пришла в себя северянка лишь тогда, когда впервые за последние пару минут смогла сделать глубокий вдох и поднять, наконец, веки.       Из-за попавшей в глаза пыли она не сразу смогла сфокусировать зрение — вокруг все расплывалось и по щекам катились слезы. Первое, что Кьяра увидела — внимательные серые глаза. Эмин нависал прямо над ней, упираясь рукой в горячий песок. Их тела были укрыты от бури просторной накидкой из плотной ткани, один край которой был плотно привязан к седлу верблюда, два других — засыпаны песком, а последний принц крепко прижимал к земле. Ткань трепыхалась от каждого порыва ветра, был слышен шелест песчинок, барабанящих по поверхности, но в этом укрытии была возможность дышать и видеть.       — Кьяра, смотри на меня! — громкий голос принца, приглушенный платком, вернул растерявшуюся девушку в сознание.       Северянка уставилась в бездонные серые глаза. Принц был слишком близко, настолько, что даже в шуме бури Кьяра могла различить его дыхание. Все лицо Эмина, кроме глаз, закрывала намотанная на голову куфия, дававшая ему возможность дышать и говорить даже в центре бури. Кьяра же свою сняла еще на привале. Когда ее голубые глаза в испуге уставились на принца в ответ, тот крепко сжал ее плечо.       — Ты кричала, потому что тебя ужалили?! Отвечай, быстрее, — требовательно отчеканил Эмин, перекрикивая завывания ветра.       Лишь в этот миг Кьяра вспомнила о пульсирующей боли в руке. Она тут же схватилась левой рукой за ладонь правой, кивнула принцу в ответ.       — Какого размера была эта тварь? — продолжил допрос Эмин, и Кьяра нехотя уловила в его голосе встревоженные нотки. — Крошечная? Большая? Ну скорее же, говори!       — К… Как кисть моей руки, не меньше… — пролепетала девушка, и тогда вдруг Эмин глубоко вздохнул.       С шумом выдохнув спертый воздух, он опустил голову и уткнулся лбом девушке в плечо. Кьяра замерла, боясь пошевелиться. Спиной она ощущала жар песка; грудью, животом и плечами — жар чужого тела… Хоть Эмин и старался не придавить своим весом ее хрупкую фигуру, но в стесненных условиях укрытия это давалось ему с огромным трудом. Лишь сейчас, услышав ее нерешительный ответ, принц позволил себе на мгновение расслабиться, выдохнуть и дать передышку напряженному телу.       — Хорошо, — тихо произнес он. — Значит, большой. Это не страшно… Будешь чувствовать себя плохо, но это пройдет.       Кьяра растерянно кивнула в ответ. Рука пульсировала от боли, спина горела, глаза слезились и ныли легкие, но спокойный голос Эмина отчего-то угомонил и северянку. Она замерла и теперь едва дышала, но не из-за того, что ощущала на себе вес его тела. А потому что робко прислушивалась к его тяжелому дыханию на своем плече.       Наконец, переведя дух, Эмин смог сместиться, опуститься рядом на бок, чтобы ненароком не раздавить северянку, и прижать девушку к себе — места под накидкой было чудовищно мало для двоих человек. В отличии от его подготовленного долгими тренировками тела, фигура Кьяры казалась принцу хрупкой и невесомой, словно сделанной из тончайшего белого фарфора. Ее страшно было сломать.       К тому моменту все края накидки уже достаточно сильно придавило, больше не было нужды держать ткань у земли. Пустыня сама наколдовала им надежное укрытие, медленно погребая путников под песком. Оказавшись спрятанной между мужчиной и горячим боком верблюда, Кьяра неловко сжалась. Теперь, чтобы взглянуть в лицо принцу, ей пришлось бы сильно задрать голову.       — Извини, тебе придется потерпеть, — Эмин будто прочитал ее мысли. — Нам нужно пережить бурю, не приходится выбирать, в каком положении. Послушай меня. Дыши глубоко и медленно. Закрой лицо платком. Будет жарко и очень душно, но воздух есть, ты не задохнешься.       Смутившись, девушка быстро кивнула. Однако куда сильнее смущения девушку терзал страх. Ветер завывал с чудовищной силой и покрывал их песком, Кьяра невольно вздрагивала от каждого яростного порыва стихии. Она привыкла к грозам, она привыкла к проливному дождю, она привыкла к вспышкам молнии и пугающим раскатам грома. Но здесь, посреди пустыни, без доступа к воде, утопая в бескрайних песках, она боялась гораздо сильнее.       Эмин это видел. Эмин чувствовал, как девушка сжималась, как невольно льнула к его телу в поисках защиты. В конце концов, несмотря на всю свою показную смелость, Кьяра была всего лишь незваным гостем в чужом мире. Как бы она не желала казаться сильной, на деле она была лишь юной хрупкой девушкой, один на один столкнувшейся с неизвестной ей природой.       — Закрой глаза и представь, что ты где-нибудь не здесь, — когда тихий спокойный голос раздался где-то над макушкой, северянка приоткрыла глаза и запрокинула голову.       Она попыталась заглянуть Эмину в глаза, но наткнулась взглядом лишь на плотную ткань куфии.        — Буря закончится, — спокойно продолжил Эмин. — Это всего лишь песок и ветер. Рядом со мной ты будешь в безопасности, я знаю, что нужно делать.       Девушка не смогла ничего ответить принцу. У нее просто не было слов, вместо них только сотни спутавшихся мыслей, словно пчелы роившихся в ее голове. Впервые за все время, что северянка знала принца, она видела в нем другого человека. Она видела не избалованного наследника трона, живущего в роскоши с личными слугами и стражей. Не наследного принца, что мог себе позволить бить посуду с неугодной ему едой, наказывать слуг или повышать на нее голос за оплошности. Она видела мужчину, умеющего постоять за свою и чужую жизнь. Она видела человека, что желал ее успокоить, вселить в ее голову хоть толику оптимизма и надежды.       Наконец, спустя долгие месяцы в жаркой стране, она видела принца таким, каким он был на самом деле, а не тем, кем должен был казаться.       Девушка послушала его совета. Зажмурившись, она уткнулась лицом в его плечо и попыталась представить свой дом. Она представляла летнюю грозу: теплый ливень, буйный ветер, черные тучи, заслонявшие теплое солнце. Это не песок барабанил по накидке, а капли воды. Это не пыль застилала пространство, а влажный туман… И пусть ей было до безобразия жарко, тесно, душно, пусть! В голове Кьяра держала лишь мысль о проливном дожде…       Буря длилась вечность. К тому моменту, как она закончилась, у Кьяры затекло все тело, а яд скорпиона заставлял голову кружиться, а кожу — гореть. Под накидкой стало до того темно и душно, что девушка готова была высунуть голову и вдохнуть даже полный пыли и песка воздух. Она не сразу поняла, что непогоде пришел конец, но понял Эмин. Он с трудом отбросил накидку в сторону: их успело присыпать несколькими сантиметрами песка. Верблюд по-прежнему спокойно лежал рядом, животное было приспособлено к выживанию в пустыне лучше, чем Кьяра могла бы подумать. Это же касалось и коня. Приученный и привыкший, он несколько часов пролежал на боку, а намотанный на его морду платок позволял ему дышать.       Эмин первым поднялся с песка и огляделся. К счастью, непогода застала Кьяру почти на вершине бархана. Остановись они у подножья, то могли бы оказаться погребенными заживо под песками, а найти дорогу к вершине бархана в пылу бури было практически нереально. Протянув северянке руку, принц помог ей подняться, а сам направился поднимать коня. Кьяра огляделась по сторонам.       Ветер стих, но пыль еще не улеглась, она витала в метре над землей, словно туман. Солнце почти опустилось за горизонт, и теперь красным полукругом освещало пески из-за вершины бархана, пробиваясь через затянувшие небо облака.       — Как много часов прошло? — растерянно прошептала северянка, но принц услышал ее слова.       — Не знаю, но двигаться дальше в темноте опасно. Подождем рассвета, — произнес он, снимая с головы Ин-Саора повязку и проверяя, все ли хорошо с жеребцом после непогоды. — Будем ночевать здесь. Спустимся ниже, когда уляжется пыль.       Кьяра растерянно кивнула. Выхода у нее не было, в пустыне выживать она не умела. Приходилось целиком и полностью полагаться на Эмина… Когда пыльный туман опустился ниже, вдвоем они спустились к подножью бархана. Принц обеспокоенно посмотрел на небо, а затем на северянку. Когда Эмин подошел к ней, девушка лишь запрокинула голову и растерянно взглянула в его глаза.       — Голова кружится?       — Да…       — Это действие яда, тебе придется это просто перетерпеть. Я мог помочь тебе только в первые несколько минут, но было совсем не до этого. Ты можешь ходить? Солнце скоро сядет, нужно собрать как можно больше всего, что может гореть.       Девушка быстро кивнула и тут же хотела броситься на поиски, но принц быстро поймал ее за руку. Без лишних слов он стянул с ее плеч длинный платок, еще несколько часов назад умело намотанный служанками на ее голову для защиты от солнца. Теперь же ткань распуталась и едва ли была полезна. Кьяра замерла. Она не шевелилась, пока принц без лишних движений обернул платок вокруг ее головы, каким-то магическим образом сделал несколько складок, и вот голова и лицо девушки оказались закрыты куфией. Так стало легче дышать, ткань задерживала пыль.       — Не снимай, пока не уляжется пыль. И сделай так, чтобы я всегда мог тебя увидеть, — предостерег ее Эмин. — Иначе заблудишься.       Девушка в ответ лишь покивала. Перебарывая головокружение, она отправилась на поиски пищи для костра. Как ни странно, в пустыне ей попадалось множество сухих коряг, высохших пальмовых листьев и мертвых колючих кустарников. За следующие пятнадцать минут они собрали по пустыне достаточно «мусора», и Кьяре осталось лишь наблюдать. Тяжело опустившись на расстеленную на песке накидку, она неотрывно следила за принцем: в полном молчании он быстро развел костер, затем достал из седельных сумок накидки и фляги с водой. К тому моменту солнце совсем скрылось за горизонтом, темнота начинала сгущаться. На пустыню опускалась ночь, а вместе с ней и холод…       Протянув Кьяре одну из накидок, Эмин опустился на песок перед костром. Лишь тогда он опустил с лица куфию и тяжело вздохнул…       — Почему вы меня спасли? — прозвучавший вопрос заставил Эмина удивленно обернуться на Кьяру.              Сидя поодаль, северянка сверлила его своими большими голубыми глазами. Она то ли хмурилась, то ли недоумевала, то ли удивлялась…       — Разве это не очевидно? — спросил принц. — Без меня ты не выживешь в пустыне.       — Но разве вы не хотели, чтобы я сбежала? — продолжила девушка. — От меня ведь и правда сплошные неприятности. Вам было бы легче, сгинь я здесь. Да и вы сами сказали, что ради меня не рискнете ни одним человеком из каравана.       — Ну, верблюд-то ни в чем не виноват, его жалко, — язвительно отозвался принц, из чего Кьяра сделала простой вывод — Эмин все еще был чертовски на нее зол за произошедшее накануне.       Северянка тут же поумерила пыл и опустила голову.       — Спасибо, — пробормотала она.       — Пожалуйста, — ее же тоном отозвался Эмин и подкинул в костер корягу.       На некоторое время между ними воцарилась тишина. Кьяра взглянула на свою руку. Ужаленная кисть все еще горела, несмотря на несколько прошедших часов, а кожа вокруг укуса отекла и покраснела. Голова продолжала кружиться, тело горело. Это были новые ощущения, но Кьяра была спокойна — принц ведь сказал, что все будет хорошо.       — Головокружение скоро пройдет. Рука поболит еще пару дней, — не глядя на Кьяру произнес Эмин. — Это был скорпион.       — Скорпион? — переспросила девушка, проведя пальцами по укусу. — Похоже он заполз в мою сумку на привале.       — Искал прохладное место. Тебе повезло, что это был большой. Неприятно, но не смертельно. В отличии от укуса маленьких…       — Смертельно? — ошарашенно переспросила девушка, на что принц лишь задумчиво кивнул.       — Было бы печально, если бы я спас тебя от бури, но не смог бы спасти от яда. Можно сказать — зря рисковал, оставляя караван, — хмыкнул он.       — Какой вы «учтивый», — Кьяра недовольно скривила лицо. — Злитесь на меня?       — Еще бы, — не задумываясь выпалил Эмин. — Ты — одна сплошная неприятность. Даже не знаю, чего ожидать от тебя завтра.       — Я тоже, выясним через несколько часов, — огрызнулась девушка. — Почему мы ночуем в пустыне одни? Разве мы далеко ушли от остальных?       — Не знаю, может, они за соседним барханом, — хмыкнул принц. — Не узнаем до завтра, дым от костра уже не видно. Искать друг друга бессмысленно. Арвиль присмотрит за караваном, за своих служанок можешь быть спокойна. Советую тебе прямо сейчас попытаться уснуть, ночи в пустыне холоднее, чем ты думаешь.       — Не ту пугаете холодом, — пробормотала Кьяра и завернувшись в накидку с головой, легла на песок.       Она и правда вымоталась за этот долгий день. Ей хотелось спать, и Кьяру не волновало, где — будь то мягкая постель или бескрайние пески. Масло в огонь подливало ухудшающееся самочувствие, встретиться со скорпионом еще хоть раз северянке больше не хотелось. Эмин покосился на нее немного удивленно, от Кьяры это не укрылось. Поняв, о чем принц думает, девушка лишь скривила лицо:       — Я не избалованная девушка из знатного рода, — напомнила она. — Вы себе и представить не можете, где мне порой приходилось ночевать.       Принц ничего не ответил, лишь понимающе кивнул, а Кьяра удобнее устроилась на песке. Эмин не обманул: стоило солнцу зайти, как палящий зной стремительно сошел на нет, а раскаленная пустыня начала остывать. Несмотря на усталость, сон не шел. Еще долго северянка пролежала в почти полной тишине, прислушиваясь к шуму костра. Затем она открыла глаза и взглянула на принца.       Сидя у горящего костра, Эмин выглядел каменно-спокойным. Он явно о чем-то размышлял, задумчиво глядя в ночную пустоту. Время от времени он подкидывал в огонь коряги и пальмовые листья, и тогда пламя вспыхивало, и ввысь вздымались яркие искры. Костер озарял задумчивое лицо принца. Он был так глубоко погружен в собственные мысли, что даже не замечал внимательного взгляда северянки, а она не отводила от Эмина глаз… Кьяре было интересно.       Порой девушка была чересчур любопытна. И не всегда это хорошо для Кьяры заканчивалось. Человек, что прежде появлялся перед Кьярой в образе будущего правителя империи, одевался в одежду из дорогих тканей, нигде не появлялся без прислуги и стражи, буквально предстал перед северянкой в ином свете. Здесь, вдали от собственного дворца и богатой жизни, принц был другим. Он умел разводить костер и управляться с ездовыми животными, он умел выживать в пустыне без своей свиты. Что-то подсказывало Кьяре, что этим список умений принца уже не ограничивался, а значит и проводимые Арвилем тренировки, которые ей приходилось наблюдать, были не просто занятием для галочки. Наблюдая за принцем Кьяра думала: а осознавал ли Эмин, как много ей удалось услышать в тот день? Какие именно слова донеслись до ее ушей, какие фразы?       — Почему вы не сказали мне, что уже давно пытаетесь решить проблему работорговли? — вдруг тихо спросила Кьяра. — Я была так безумно зла на вас в тот день… Чуть не ударила… А вы даже не попытались мне что-то объяснить.       Эмин даже не посмотрел в ее сторону.       — Почему я должен оправдываться перед тобой? — хмыкнул наследник трона. — Кьяра, меня окружает очень много людей. Если меня будет волновать мнение обо мне каждого из них, как я буду править страной? А ты и вовсе чужеземка.       — Чужеземка, чужеземка… Если я так и не смогу сбежать, то мне придется привыкнуть к пустыне, я проведу всю свою жизнь рядом с вами, — отозвалась северянка, на что Эмин лишь ухмыльнулся.       — Не угрожай мне, пожалуйста.       — Это вы еще угроз не слышали, — пробормотала Кьяра.       — К твоему счастью. Хотя, с твоим-то поведением, твоя жизнь во дворце явно будет короткой. Если бы не я, отец казнил бы тебя в ту же минуту. Почему ты подслушивала?       — Я не хотела, — Кьяра смутилась. — Вы… Вы не позавтракали. Несмотря на то, что вы сказали, я видела, что вы ушли голодным. Мне хотелось принести вам чай и еду. Когда вы и ваш отец вошли в кабинет, я рассматривала резьбу на шкафах. И я хотела бы подать голос, но… Но вы произнесли мое имя.       — Подслушивала, потому что речь зашла о тебе?       — А вы бы не стали? — тут же произнесла Кьяра, и Эмин тяжело вздохнул.       — Ты просто несносна… — бессильно бросил он. — Не думаешь о своей шкуре — так подумай хоть о моей.       — Напомню, что вы могли меня не спасать, — пробормотала северянка и еще плотнее завернулась в накидку, стараясь сохранить тепло перед наступлением ночных холодов. — Я не умею выживать в песчаных бурях.       — На севере их не бывает?       — Нет, у нас не найдется столько песка… Бывают грозы, — тихо произнесла северянка, закрыв глаза и вновь представив дом. — Особенно сильны летние бури.       — И часто? — чуть более заинтересованно спросил Эмин.       — Осенью дожди хлещут почти каждый день, — Кьяра пожала плечами. — А потом наступают снегопады… Снег покрывает все поля и леса, деревья становятся белыми и сверкают в лучах солнца. Дедушка научил меня выживать в лесу в любое время года. Вряд ли он хоть на миг задумывался, что я окажусь здесь.       Выслушав ее, Эмин задумчиво улыбнулся и бросил в костер очередную сухую корягу.       — Когда ты лечила мою рану, я взял с тебя обещание рассказать мне о твоей стране, — напомнил он. — Сейчас самое время, раз ты не собираешься спать.       На мгновение Кьяра опешила. Не сразу она вспомнила, о чем шла речь, а когда осознала — ее уже было не остановить. Закрыв глаза, она и правда начала рассказ. Она говорила о лесах; о деревьях, таких высоких, что заслоняли солнечный свет; о черничнике и болотах, на которых растет морошка и клюква; она рассказывала о ягеле и мягком мхе, на котором ей доводилось ночевать в лесу далеко от дома. Эмин слушал про горы, подножье которых укрывали деревья, а вершины — лишайники и кусты вороники; про заросли иван-чая, распускавшегося морем розовых цветов. Эмин не перебивал и не задавал вопросов. Он просто поглощал ее рассказ, неотрывно наблюдая за танцующими языками пламени. Но чем дольше Кьяра говорила, тем слабее становился ее голос. В какой-то момент, закончив фразу, она ненадолго замолчала, а потом начала что-то бормотать. Только тогда принц повернул в ее сторону голову.       — Кьяра, ты засыпаешь, — усмехнулся Эмин, и от звука его голоса северянка дернулась, как ошпаренная, и распахнула глаза, на мгновение вырвавшись из сна. — Спасибо, достаточно. Закрывай глаза и наберись сил перед завтрашней дорогой, — посоветовал принц и Кьяра, что-то неразборчиво пробормотав, протерла глаза.       — Вы не будете спать?       — Нет, не хочу потерять бдительность и стать ужином дли гиен, — фыркнул принц. — Я разбужу тебя в случае опасности.       Услышав это, Кьяра лишь вздохнула и перевернулась на другой бок. Она не знала, о каких зверях говорил принц, но понимала, что даже в пустыне могут найтись свои опасности. Ее это не удивляло и не пугало, в лесу ведь тоже полно диких животных, так почему их не может быть здесь?       — Господин Эмин, — ее тихий голос заставил принца поднять глаза, бросить удивленный взгляд в сторону ее свернувшейся на песке фигуры, и тогда Кьяра, прежде, чем провалиться в сон, тихо произнесла. — Вы мне не очень нравитесь. Но возможно, вы станете правителем лучше, чем ваш отец.