Снега пустыни

      В середине дня высокие ворота дворца распахнулись и впустили во внутренний сад группу людей верхом на конях — принцы и их гости вернулись во дворец, как то и планировалось. Слуги встречали их, помогали спешиться, уводили коней в стойло, а гостей провожали в их покои для отдыха.       Эмин спешился и сунул поводья Ин-Саора в руки конюха.       — Кьяра, иди за мной, — произнес он, даже не взглянув в сторону северянки, и направился вверх по ступеням.       Амиран лишь бросил в сторону брата взволнованный взгляд и поспешил заняться гостями. Встречающая их Рэмма была крайне удивлена.       — Рую, что моя красавица опять натворила? — вполголоса поинтересовалась она у главы стражи, что выглядел мрачнее тучи.       — Меня зовут Арвиль, — терпеливо поправил смотрительницу гарема мужчина. — Расскажу — не поверишь.       Тем временем Кьяра молча следовала за старшим принцем по длинным коридорам дворца. Дорогу она знала — ее вели к кабинету, а следом, где-то далеко за их спинами, семенили слуги и стража. Их шаги и тихий звон украшений Кьяры — единственное, что нарушало гнетущую тишину, северянка кожей ощущала напряжение и угрозу. Совершенный поступок был настолько серьезен, что даже Кьяра понимала — последствий не избежать. Сделав знак слугам и страже держаться подальше, Эмин сам открыл дверь кабинета и пропустил девушку внутрь первой. Она нехотя зашла, бросив на принца напряженный взгляд, и остановилась посреди кабинета. Дверь за ней принц закрыл с оглушительным треском, из-за чего Кьяра недовольно зажмурилась. Она ощущала себя маленьким провинившимся ребенком, которого необходимо было отчитать в воспитательных целях. В таком состоянии не то что не хотелось отстаивать свои права, не хотелось даже смотреть на Эмина… Принц обошел Кьяру, и, встав напротив, прислонился к краю письменного стола. Затем он тяжело напряженно вздохнул.       — Я даже и не знаю, с чего начать, — раздражение в голосе принц скрывал очень плохо, Кьяре пришлось набраться смелости, чтобы посмотреть ему в глаза.       Все же, глупой северянку назвать было сложно… Она прекрасно понимала, как выглядела картина со стороны. Она, наложница, запустила стрелу прямо в принца! И ладно бы только в него, но рядом находилось столько высокопоставленных людей! Это какое-то чудо, что в начавшейся суете Амиран смог убедить всех гостей в том, что совершенный поступок — не более чем ошибка. Верилось всем в это, конечно же, с трудом…       — Кьяра, ты можешь объяснить мне, почему каждая твоя попытка мне помочь заканчивается тем, что мне нужен лекарь? — наконец громко спросил Эмин, и тогда Кьяра вскинула голову.       — Без моей помощи вам бы понадобился гробовщик! — сейчас же рявкнула она. — Научились бы благодарить!       — О, благодарю тебя покорнейше, теперь мне нужно придумать правдоподобный предлог, чтоб не казнить тебя за покушение! А с твоим появлением в моей жизни я исчерпал весь запас!       — Покушение?! Какого вы обо мне мнения?! Если бы я хотела вас убить, я бы так тщательно не целилась, ваша голова куда крупнее той разбитой чашки!       — Да черт с ним, с покушением! — Эмин отмахнулся. — Как ты поняла?       Серые глаза пытливо уставились на северянку, буквально прожигая в ней дыру. Кьяра нахмурилась и сжала кулаки в попытке казаться неприступной.       — Как я поняла, что вам нельзя пить ореховый отвар? Надо быть последней дурой, чтобы не суметь сопоставить все факты, — громко заявила девушка, и с трудом удержала себя от того, чтобы не попятиться к стене, когда Эмин двинулся к ней.       Было до безобразия сложно удерживать оборону, когда высокий мужчина подошел почти вплотную, когда смотрел сверху вниз прожигающим взглядом серых глаз. Кьяра понимала, почему в этой стране глаза знати считались божественным даром: серые глаза буквально сияли на фоне смуглой кожи, а когда Эмин смотрел на нее с такой яростью, то даже смелой северянке становилось не по себе.       — Я давно догадывалась, просто не могла сопоставить все факты в одну картинку. А если догадывалась я, то наверняка и кто-то другой тоже.       — Боюсь, что это именно ты до безобразия везучая, а я рядом с тобой — напротив, — сквозь зубы отчеканил Эмин. — Почти двадцать семь лет живу на этом свете, и только какая-то чужеземка умудрилась за два месяца дважды увидеть меня на грани смерти. Рекорд, поздравляю. Что теперь будешь делать?       Кьяра изумленно отшатнулась.       — Что я буду делать?..       — О, в твоих руках прекраснейшее оружие. Ты грезишь сбежать из дворца домой, ненавидишь свою роль наложницы, и теперь ты в курсе, каким легким способом можно избавиться от меня — твоей почти самой главной проблемы, — мрачно усмехнулся Эмин. — Что будешь делать? И что делать мне, зная, что ты в курсе моих тайн? Любой на моем месте давно бы убрал своего «врага» куда подальше.       Кьяра растерянно и ошарашенно захлопала глазами.       — Да вы… Да как вы… Да, я хочу сбежать! — рявкнула она, вдруг сама сделав к принцу шаг и снизу вверх уставившись в его глаза. — Хочу домой! Не хочу, чтобы меня использовали для утех или как украшение! Но я никогда не давала поводов думать, что желаю вашей смерти! У меня были аж три прекрасные возможности от вас избавиться! Не помогать там, в коридоре дома советника! Или бросить вас на рынке! Или не стрелять из лука! Или лучше — выстрелить дважды! — воскликнула Кьяра и с силой ткнула принца пальцем в грудь. — Я кто угодно, но я не убийца! Я травница! Я помогаю людям, а не бросаю их, и вас я тоже ни разу не бросила без помощи, чем я заслужила такое отношение?!       — Полным отсутствием благоразумия! — рявкнул в ответ Эмин и схватил ее руку, отстранив от своей груди. — Ты хоть на секунду можешь себе представить, что я должен сделать и как должен вывернуться, чтобы твоя голова осталась на твоих же плечах?! Кьяра, в моей стране казнят за пущенную в будущего правителя стрелу!       — Тогда очень странно, что на вас не повесили табличку «не стрелять»! — колко ответила девушка. — Я пыталась вам помочь! А вы… Да вы… Да вы колючий, как ёж! — громко воскликнула северянка, выдернув свою ладонь из горячей руки принца. — Это все, что вы хотели мне сказать?! Если да — то я ухожу! — заявила она и направилась к дверям, лишь на пороге остановившись. — Подытожу — мне не интересна ваша смерть! Можете спасть спокойно! Я же не пустила вдогонку вторую стрелу!       — Как прекрасно это слышать, — раздраженно ответил ей принц. — Будь добра, исчезни и не попадайся на глаза гостям, не усугубляй ситуацию!       — Именно этим и займусь! Найдете меня, когда, наконец, захотите поблагодарить за спасенную жизнь! — фыркнула Кьяра и фурией вылетела из кабинета, оставив за собой последнее слово.       Будь принц чуть менее благоразумным, то точно прокричал бы ей что-то вслед, но, к счастью, он был взрослым и умным человеком и не опустился до подобной глупости. Но раздражение в нем буквально бурлило… И на что он рассчитывал? Этот диалог точно не мог закончиться ничем хорошим. Обогнув стол и резким движением отодвинув кресло, Эмин опустился за рабочую поверхность.       — Невыносимая северянка, — сквозь зубы прошипел принц. — Рую, зайди! — рявкнул он, и глава стражи буквально материализовался на пороге.       — Меня зовут Арвиль, — сдержанно поправил он принца, но Эмин пропустил его слова мимо ушей.       — Позаботься, чтобы случившееся не долетело до столицы, — резко произнёс принц и неосторожным грубым движением заточил перо. — Отец прикажет отрубить ей руки, а потом и голову, если хоть одна крыса шепнет, куда полетела ее стрела. И твоя голова тоже на плечах не удержится.       — Какого вы обо мне мнения, если считаете, что я об этом не позаботился? — высокомерно заявил глава стражи. — Моя шкура мне очень дорога, не меньше вашей. Что-нибудь еще?       — Да, — бросил принц. — Кто такой еж?       Арвиль на секунду опешил.       — Так это же зверек, покрытый шипами вместо шерсти…       — Очень смешно, Рую, подслушивал? — Эмин скривился. — Придумай что-нибудь более правдоподобное.       Арвиль вдруг растерялся.       — Но…       — Все, иди. Предупреди Рэмму, чтобы Азара тоже не открывала рот.       — Но про ежа, я совершенно серь…       — И пусь мне принесут все письма, что я откладывал. Я так зол, что с удовольствием займусь разбором доносов!       Рую нахмурился.       — Я не твой личный слуга, я глава твоей стражи. Хочешь раздавать мне приказы «принеси-подай» — увеличивай мне жалование.       — Я тебя так часто прошу принести и подать, что ты сто раз мог сам найти мне личного слугу взамен тебя!       — У тебя их трое, Эмин! — уже с порога ответил принцу глава стражи.       — Ну и где их всех носит?! — вторил другу принц, однако он не позволил Арвилю уйти. — Рую, стой.       Мужчина обернулся. К тому моменту он едва успел схватиться за ручку двери. Когда он посмотрел на принца, то столкнулся сего сосредоточенным взглядом.       — Рую, они потребуют от меня наказания. Ты за нее заступился.       — Я знаю, все в порядке, — спокойно ответил глава личной стражи. — Ты поэтому так зол на Кьяру?       — Она никогда не думает о последствиях. Ты пострадаешь по ее вине.       — По ее «вине» никто не в курсе твоих тайн. Вынеси любое наказание, какое посчитаешь нужным.       — Не бросайся словами, — попросил принц.       — Почему? Я же прекрасно знаю, что ты не позволишь им отрубить мне руки, ноги или голову, — как ни в чем не бывало ответил Арвиль, и, прежде чем покинуть кабинет, добавил. — А то кто ж еще захочет с тобой возиться?

***

      — Кьяра, постой!       Далеко не сразу северянка, быстро и уверенно топающая по коридору, услышала голос Амирана. Кьяра была до того зла и раздражена, что буквально погрязла в своих мыслях и злости на старшего наследника. Конечно еще на пути в его кабинет она знала, чем закончится их диалог, но это ничуть не умаляло ее гнева.       — Кьяра, — вновь прозвучал голос Амира, и лишь тогда девушка, опомнившись, остановилась.       Она обернулась. Амиран быстро шел к ней по длинному залитому светом коридору.       — Господин Амир? — произнесла девушка, но прежде чем она поинтересовалась, чего от нее хотел мужчина, тот поймал Кьяру за плечи и немного грубо прижал к стене.       Кьяра ошарашенно распахнула глаза. Осознание пришло быстро — на нее злился не один принц. Злились оба. Просто Амиран был куда более сдержанным, нежели его брат. И если к злости старшего принца Кьяра была уже привычна, то злость Амирана стала для нее новым открытием… Сверху вниз взглянув на совершенно растерянную девушку, Амир вдруг прикрыл глаза, глубоко вдохнул, а затем выдохнул, приводя в порядок мысли.       — Во-первых, — начал он. — Огромное тебе спасибо, что мой брат все еще ходит на своих двух ногах.       Северянка растерялась сильнее.       — Пожалуйста, — ответила она. — Но вы не выглядите так, словно очень рады меня благодарить.       — Нет, благодарить я тебя рад, потому что не имею ни малейшего понятия, что могло бы случиться, если бы не твоя стрела. За остальное я на тебя злюсь.       — За мою недальновидность? — хмуро уточнила Кьяра.       — Да, пожалуй именно так, — отчеканил Амиран. — Думаю, Эмин тебе уже все высказал, добавлять смысла нет.       — Да, давайте не будем, я не хочу ругаться еще и с вами, — фыркнула Кьяра, как вдруг Амиран бесцеремонно поймал ее двумя пальцами за подбородок и заставил задрать голову, чтобы иметь возможность смотреть прямо в ее глаза.       — Ругаться не будем, это я не выношу, и времени у меня на тебя совершенно нет, — ответил принц, но взгляд его был холоден и колюч. — Однако… Кьяра, ты очень сильно мне нравишься, — вдруг произнес он, сбив северянку с толку. — Умная, своенравная, несомненно очень добрая, раз выбрала стать травницей. И мне не хотелось бы делать твою жизнь в этом дворце невыносимой.       В каждом слове Амирана Кьяра буквально ощущала подвох. Она нахмурилась, внимательно посмотрела в серые глаза.       — А вы собираетесь ее такой сделать?       — Пока что нет. Но обязательно это устрою, — внезапно ответил принц. — Но лишь в том случае, если ты не будешь держать за зубами язык.       — Вы имеете в виду…       — Кьяра, как я и сказал — ты мне нравишься. Говорю это совершенно искренне, — серьезно произнес Амиран. — Однако… Однако если хоть один новый слух об ахиллесовой пяте моего брата появится во дворце, и если хоть одна живая душа случайно ляпнет что-то про орехи — я сочту это следствием твоего длинного язычка.       Кьяра стиснула зубы.       — Я сказала это Эмину, и повторю вам — я травница. И я очень не люблю, когда меня считают убийцей.       — А я не люблю разбрасываться угрозами.       — Тогда давайте оба не будем делать то, что мы не любим, — Кьяра мотнула головой, сбросив со своего лица руку младшего принца. — Если бы я желала принцу Эмину зла, я просто не стала бы стрелять.       Сказав так, Кьяра решительно отстранила от себя Амирана и зашагала по коридору дальше. Принц проводил ее хмурым взглядом.       — Кьяра, — окликнул он девушку, и та, остановившись, обернулась.       — Что?       — Я поблагодарил тебя совершенно искренне.

***

      Кьяра вернулась в свой горячо любимый флигель в растерянных чувствах. Все произошедшее плохо укладывалось в ее голове… Она ведь была права!.. Она же старалась спасти принца, так почему все вокруг были на нее так злы?.. Почему Амиран и Эмин считали, что ее поступок мог быть совершен не из добрых побуждений?       — Я ведь просто… — пробормотала себе под нос северянка. — Просто собиралась помочь… Если бы я могла придумать способ лучше, я бы придумала…       Она тяжело вздохнула и оглядела свой кабинет, в котором пропадала практически все время. Она, конечно, выполняла поручения Рэммы, выполняла базовые обязанности наложницы — вместе со всеми ухаживала за порядком в саду и в покоях… Но подаренный ей флигель был для Кьяры самой настоящей отдушиной. Особенно с учетом всех этих книг.       Кьяра подошла к огромной стопке книг, которые подобрала еще пару дней назад, когда старалась выяснить, чем болен старший принц. Теперь она знала. Но, к сожалению, легче от этого не становилось. Кьяра не знала ни одного действенного лекарства, что могли бы помочь старшему принцу. Владея знаниями о северных травах, Кьяра еще могла бы предположить, какое снадобье могло бы облегчить состояние Эмина. Но в ее руках были лишь неизвестные ей южные растения.       — Орехи… — пробормотала себе под нос северянка. — Плохо, если их съесть, если выпить и даже если ими дышать… Настолько плохо, что можно погибнуть, — произнесла она, сев за стол и взяв верхнюю книгу из отобранной стопки. — Это сильный отек, но нет ничего, что помогало бы так быстро. Интересно, из чего Яр сделал свое снадобье?.. И способно ли оно помочь, если ситуация будет хуже?..       С этими словами девушка открыла книгу на первой странице. Ей нужно было найти ответ. Там, на севере, в ее родном доме, ей не встречалась ни одна болезнь, которую не смогла бы вылечить бабушка Яда, и все свои знания Ядвига трепетно впихнула в голову юной Кьяры. Северянка буквально ощущала себя бессильной, не имея возможности помочь. А раз так — стоило выучиться. Стоило лучше разобраться в собственной професси, вель она — травница! Она та, кто должен помогать людям даже в самых сложных ситуациях?       — Нет северных трав? — фыркнула Кьяра. — Значит найдем, чем помогают южные.       Решив так, она уставилась на первую страницу книги. В этот же миг ее рвение малость утихло — почерк, которым были исписаны листы, был не просто невыносим! Человек, что писал эту книгу, явно предпочитал обращаться к более древнему диалекту. Более того книга явно видала лучшие времена… Она была совершенно потрепана, переплет износился, а страницы местами испачканы и залиты водой, от чего расплывались чернила. Кьяра от безысходности пролистала пару страниц, надеясь, что дальше будет проще разбирать текст, но почерк не менялся, и северянка захлопнула бы книгу!.. Если бы что-то до безобразия знакомое не попалось ей на глаза.       «Юный принц Эмин…» — гласила затертая строчка в середине книги, а дальше текст обрывался.       Кьяра замерла. Затем она нахмурилась. Закрыв книгу, она внимательно уставилась на обложку, но к своему разочарованию не обнаружила на ней никакого названия или опознавательных знаков. Затем Кьяра распахнула страницы вновь… На этот раз на одной из страниц, выбранной случайным образом.       «Юные принцы растут очень похожими друг на друга, — гласила строчка в самом верху страницы. — Схожи черты лица, рост, волосы, разрез глаз. Несмотря на то, что принцы не являются родней по крови, их взаимоотношения складываются замечательно. Отрадно слышать, как старший принц Эмин называет господина Амирана братом. Решение его величества Селима растить мальчиков рядом друг с другом обязательно даст свои плоды.»       Прочитав это, Кьяра вновь окинула растерянным взглядом текст. Теперь она понимала — книга, затесавшаяся меж прочих, была далеко не пособием по медицине и не справочником о травах. И даже не трактатом о снадобьях. К ней в руки попали чьи-то личные записи, и записей этих здесь было полно!.. К своему сожалению Кьяра быстро осознала, что прочитать все не представляется возможным. От плохого хранения книги текст где-то расплывался и становился нечитабельным, а где-то были вырваны страницы… Северянка перелистнула страницу в поисках еще хоть одной записи, что могла бы прочитать. Она нашла.       «Я начинаю опасаться за юного господина, — гласила короткая заметка. — Со дня происшествия минуло уже три дня, но он по-прежнему не прикоснулся к еде»       За этим текстом следовали записи куда менее Кьяру интересующие и куда более сложные по написанию. Девушка быстро пробежала глазами по строкам, и все же нашла искомое. Спустя несколько абзацев текст гласил.       «Сегодня юный господин упал в голодный обморок. Его величество приказал кормить мальчика всем подряд даже против его воли, но мы по-прежнему не знаем, чем был вызван приступ удушья. Новый повар, пришедший на замену казненному, не знает, что готовить, и я опасаюсь сразу за две невинные жизни. За пять лет жизни юного принца это первый случай подобной реакции организма, мы намеренно ограждали его от многих ингредиентов в течении этих лет, но наши опасения, все же, подтвердились — болезнь наследственна, а эффективного лекарства нет».       Кьяра несколько раз жадно перечитала заметку, а затем, заложив страницу пальцем, вновь закрыла книгу и осмотрела ее со всех сторон в надежде найти хоть какой-то намек, кем велся этот дневник. Но кожаная обложка была пустой со всех сторон. Вновь открыв дневник, девушка принялась читать текст на странице.       Записи касались жизни во дворце, случаев заболеваний среди слуг, но все они не так сильно интересовали северянку, как те строки, где появлялось имя старшего принца. Однако, из-за неразборчивого почерка, приходилось по долгу читать каждую строчку, чтобы хотя бы понять, связано ли написанное с Эмином.       «Уже вторая личная служанка юного господина была наказана и сослана сегодня утром. Приказ его величества Селима все еще в силе. Его величество безоговорочно верит советнику Даиру и настаивает, что юный принц может перебороть болезнь, но кормилицы отказываются приносить мальчику опасную еду. Его высочество — единственный сын покойной королевы. В случае его гибели ветвь правления перейдет династии ее величества императрицы Хатэм, а трон может занять ее юный племянник. Император ослеплен, необходимо предпринять какие-то действия».       Чем дальше Кьяра читала, тем сильнее сжималось ее сердце. Кьяра и прежде слышала, как много раз принц Эмин подвергался покушениям, но то, что она читала, выходило за грани разумного. Император намеренно приказывал кормить собственного сына тем, что в любой момент могло его убить!.. К своему ужасу Кьяра даже осознала, в чем была его цель. Селим не желал зла сыну, но и не потерпел бы от него ни малейшей слабости. Все, что Кьяра узнала о нынешнем императоре, создавало образ сурового военного человека, не терпящего слабости или возражений. Он был завоевателем, и желал иметь такого же наследника. К чему нужен был ребенок, что может погибнуть за любым застольем? Девушка жадно вчиталась в текст, и, пропустив еще несколько заметок, вновь наткнулась на знакомые имена.       «Разговор императора и «Тайного Совета» затянулся на несколько часов, но все счастливы были услышать решение. Господин Амиран будет доставлен во дворец, и оба принца будут ограждены от влияния как императора, так и императрицы и обеих семейных династий до восемнадцати лет. Роль воспитания возьмет на себя «Тайный совет». Они верят, что вражды можно избежать, вырастив обоих мальчиков рядом. Взамен племянник госпожи Хатэм будет причислен к наследникам первого порядка, и будет иметь право занять трон вслед за своим старшим братом. Печально осознавать, что лицо советника Даира было мрачнее тучи в момент вынесения решения. Мои опасения вновь были подтверждены — он жаждет власти больше, чем может желать обычный советник императора».       Кьяра не осознавала, но в тот миг она оказалась в самом эпицентре маленького переломного момента. Те минуты, когда она читала написанный от руки текст, медленно изменяли ее отношение к обоим принцам. И Эмин, и Амиран стали заложниками ситуации. Их обоих, как безвольных кукол, воспитывали на благо империи, и делали это, как заблагорассудится чужим душам. Их обоих никто и никогда не спрашивал, какое место при дворце им хотелось бы занять. Один оказался вечной проблемой для желающих власти, а второй чуть не стал инструментом, способным занять место ради чужих амбиций.       В очередной раз северянка пролистала книгу от корки до корки, не читая, но надеясь найти хоть одну подсказку, кем были написаны эти строки. Личная служанка? Лекарь? Советник? Одна из наложниц императора? Нигде не было ни единого упоминания, и Кьяра понимала: обезличенность — способ защититься.       Вряд ли кому-то понравился бы это дневник, попади он не в те руки. Но от чего-то дневник попал именно к ней…

***

      На пустыню опустилась ночь. Уткнувшись в очередное письмо, старший принц целенаправленно пересекал анфиладу, пока не вышел в один из широких и залитых светом факелов коридоров дворца. Читать на ходу он научился еще будучи подростком, тем более что ни один психически здоровый человек не посмел бы попасться ему под ноги и преградить путь. Дочитав, Эмин сложил письмо и передал его спешащему попятам личному слуге. Одному из трех.       — Как наши гости?       — Господин Амиран уладил все возникшие вопросы, ваше высочество, — поспешил ответить мужчина. — Гости наслаждаются пребыванием во дворце. Утреннее происшествие их уже почти не беспокоит.       — Хорошо если так… Приходили новости о том, как продвигается строительство канала?       — Не очень быстро, мой господин, — пробормотал слуга. — Не хватает работников, и поступают жалобы…       Эмин недовольно вздохнул.       — Жалобы? Выясни, на что. Главного инженера я бы тоже хотел увидеть.       — Конечно, господин. От вас также ожидается решение по поводу строительства дамбы на реке.       — А, точно… Напомни мне об этом завтра… — устало отозвался принц и махнул рукой. — Идите отдыхать. Все.       Стая слуг, что преследовала принца попятам, так и замерла посреди коридора, низко склонив головы. Лишь двое стражников проследовали за принцем до самых дверей в его покои. Стараниями Арвиля Эмин не имел ни малейшего права запрещать личной страже себя охранять. К счастью принца в собственные покои он мог их не пускать.       Покои старшего принца состояли из нескольких комнат. Закрыв за собой дверь, Эмин пересек первую из них — гостиную с многочисленными диванами, креслами, коврами и рабочим столом, и оказался, наконец, в своей спальне — максимально далеко от рабочего кабинета, слуг и даже личной стражи. Только здесь старший принц позволил себе облегченно выдохнуть.       Большая и на удивление уютно обставленная комната была наполнена теплым светом многочисленных свечей и ламп. Лунное сияние освещало комнату сквозь арки распахнутых окон и большого балкона. Отсюда был слышен шум моря, были видны прибывающие в порт корабли… Если бы только у принца было чуть больше времени, он чаще любовался бы открывающимися с балкона его спальни видами. Но сейчас наслаждаться красотой мешала безумная усталость…       Оказавшись, наконец, наедине с самим собой, Эмин снял с себя уже осточертевший за день длинный расшитый кафтан, рубашку с многочисленными пуговицами, скинул обувь и, оставшись в одних лишь широких штанах, устало упал в мягкое кресло напротив балкона. Он до безобразия устал. Проклятая северянка подкинула столько хлопот!.. Голова шла кругом от количества выполненных за день дел. Казалось, что даже крошечная стычка с принцем Кассимом и завтрак в пустыне были не сегодняшним утром, а день или два назад. Но наконец принц мог просто расслабиться, вытянуть ноги, закрыть глаза и хоть на час перед сном стать обычным уставшим человеком.       На столике чуть поодаль тлели благовония, наполняя комнату ароматом сандала и пряностей, издалека доносился шум моря, а по телу разливалась приятная истома. Очередной день подошел к концу.       Приоткрыв глаза, Эмин посмотрел на свою руку. Весь день она напоминала о себе колючей ноющей болью — стрела глубоко прорезала кожу и оставила длинный росчерк, что сейчас прятался за тканью бинтов. И как только Кьяре пришло в голову стрелять?.. И как она умудрилась не промахнуться?.. А вдобавок — как она решилась на такое, прекрасно зная, чем грозил бы ее промах?.. Эмин искренне не понимал, что ощущал в этот момент — он злился на Кьяру, или же восхищался ей?.. Не понимал, но знал точно — он еще не встречал ни одну женщину, способную на такой поступок. Мужчин полно! Один Арвиль чего стоил! Но самоотверженность главы стражи Эмина не сильно удивляла. Да и вообще очень сложно чего-то бояться, когда ты — гора натренированных мышц, приправленных смелостью и отвагой, а твой близкий друг — будущий император. Но Кьяра… В ее хрупком и истерзанном теле умещалось не меньше мужества… Даже она, чужестранка, не могла не знать, чем грозит пущенная в сторону принцев стрела.       Тихий стук в мгновение ока прервал тишину и на середине оборвал мысль. Не прошло и пятнадцати минут, как Эмин смог оказаться наедине с самим собой, и вот уже снова кому-то не терпелось ворваться в его личное пространство. Принц недовольно поджал губы. Радовало его лишь одно — не многие решились бы нарушить его покой, а значит за дверью явно стоял не слуга. Варианта было всего три. С натяжкой — четыре: новый личный врач тоже не сильно стремился соблюдать границы.       — Входи, — устало бросил Эмин, и даже не поднял головы, когда услышал, как отворилась дверь.       Шаги были легкими, едва слышными, и сопровождались тихим звоном многочисленных украшений, которые здесь носили все девушки. Мысленно Эмин вздохнул, он совершенно не был готов к разговору с Рэммой — смотрительница гарема, на правах очень и очень близкого друга, порой вертела принцами, как того ее душа желала.       — Рэм, у меня нет сил обсуждать с тобой сегодняшний поступок Кьяры, избавь меня от этого разговора, я устал, — тихо взмолился принц.       — О, вы еще не успели послушать нравоучения Рэммы? — ответил ему совершенно другой голос, и Эмин, открыв глаза, немного растерянно уставился перед собой.       Лишь затем он приподнялся в кресле и обернулся к дверям своей спальни. Та, кого он совершенно не ожидал увидеть, стояла на пороге и держала в руках небольшой поднос. Северянка выглядела смущенной… Не своим появлением в спальне, а тем, что ей предстояло сделать. Извиниться, за, казалось бы, самый правильный в ее жизни поступок. Она бросила на принца недовольный и хмурый взгляд, и в голове сейчас же появились все до одной прочитанные строчки чужого дневника. Кьяра поджала губы.       Эмин нахмурился.       — А ты вообще в курсе, что тебе не позволено сюда входить? — уточнил он. — Не то чтобы я удивлен, что ты в очередной раз нарушаешь все мыслимые и немыслимые правила, мне больше интересно как ты вообще здесь оказалась, — он устало поднялся с кресла и подошел к девушке ближе. — Тем более после того, как я попросил тебя не высовываться.       — Господин Арвиль позволил войти, все гости ведь давно спят, — буркнула Кьяра. — А Яр проверил снадобья, которые я сделала. Вернее, делала их я при нем, у меня нет таких инструментов, как у него, — пробормотала северянка, а затем взглянула на принца. — Вы покажете мне вашу руку?..       Эмин, чуть склонив голову и вскинув брови, смотрел на девушку сверху вниз. В его глазах читалась безумная усталость, обреченность... и смирение. Если уж его близкие люди потакали этой занозе, то что может сделать он?.. Затем он посмотрел куда-то поверх Кьяры, и девушке показалось, что она услышала каждую его мысль — принц совершенно точно молился всем своим богам, чтобы те даровали ему еще хоть чуточку сил вытерпеть происходящее в его собственных покоях.       — Ты просто… Кьяра, ты просто удивительная, — произнес он так, что северянка сразу поняла — комплиментом тут и не пахнет.       — Вы называли меня и похуже, — фыркнула девушка и, не дождавшись разрешения, прошла в спальню и поставила поднос на небольшой столик рядом с постелью.       Старшему принцу оставалось лишь смириться с тем, что теперь и его спальня была в полном распоряжении несносной северянки. Пока она раскладывала на подносе все принесенные с собой вещи, он подошел и опустился на край кровати.       — Рую совершенно страх потерял, раз начал тебе потакать, — холодно заметил Эмин, нехотя протянув девушке раненную руку.       Та, бережно взяв его большую ладонь в свои маленькие руки, принялась разматывать бинт, стягивающий глубокий порез. Заботливый и умелый Яр уже успел наложить на резаную рану несколько швов, требовалось лишь снять воспаление и отек. Затем она бросила на мужчину короткий смущенный взгляд. Вид принца, что сидел перед ней по пояс обнаженным, вызывал смущение и интерес… Ее взгляд то и дело возвращался к вертикальному шраму на его животе, к синякам на теле, остающимся после тренировок с Арвилем или Амираном, к затягивающейся ране на плече, оставленной самой северянкой… Ежедневные тренировки и образ жизни принца, не раз побывавшего на поле битвы во времена завоевания новых территорий, сказались на его теле: под бронзовой кожей легко читался рельеф сильных натренированных мышц. Он никогда не выглядел, как избалованный дворцовой жизнью наследник огромной империи. Эмин всегда выглядел как человек, в любой момент готовый постоять за себя. С каждым днем Кьяра все лучше и лучше понимала, что безупречное сильное тело требовалось далеко не для красоты. Это был инструмент от всех напастей. Это была вынужденная мера. Несмотря на многочисленную личную стражу Эмин обязан был уметь постоять за себя. И теперь северянка очень хорошо понимала причину…       «Лучше б он был худым скелетом или толстой бочкой, — невольно решила про себя северянка. — Лишь бы ему приходилось меньше себя защищать».       — Вы… Не могли бы что-нибудь надеть? — пробормотала Кьяра, убрав испачканный кровью бинт и принявшись обрабатывать ровный глубокий разрез на кисти его руки, стянутый аккуратными швами.       Эмин, погрузившийся было в собственные мысли, очнулся и посмотрел на северянку.       — Не мог бы, — ответил он. — Я вообще-то в своих покоях и собирался лечь спать. Я тебя смущаю?       — Не могу не смотреть на ваши шрамы, — фыркнула девушка, что заставило принца устало усмехнуться.       — Ты же травница, лекарь. Не должны ли шрамы быть для тебя привычным зрелищем? — по-прежнему устало отозвался Эмин, и Кьяре пришлось прикусить язык, так как принц был абсолютно прав.       Несколько тягуче длинных секунд они провели в тишине, но нарушил ее сам принц.       — Кьяра, кто такой ёж? — вдруг спросил он, и Кьяра удивленно взглянула на Эмина.       — Вы не знаете? Яр говорил, что ежи и в пустынях встречаются… Хотя, в это я слабо верю.       — Я силен во многих вещах, включая политику и войны, но не в фауне, которую нельзя оседлать или поймать на охоте. Должны же у меня быть хоть какие-то минусы.       — Да у вас их предостаточно! — сейчас же фыркнула северянка. — Ежи — это маленькие хищные зверьки, покрытые колючими иголками от носа до пяток, чтобы какому-нибудь дураку не захотелось их поймать и съесть.       Эмин вздохнул и мысленно извинился перед Рую — тот, оказывается, ни секунды не шутил. Если только они с Кьярой оба его не дурачат.       — И почему я похож на ежа?.. — решил уточнить старший принц.       — Вы такой же колючий и постоянно ворчите, чуть что не так, — незамедлительно заявила северянка. — Осторожно, я сейчас нанесу мазь, она будет сильно щипать. Это не то снадобье, которым рану обрабатывал Яр, оно сильнее.       — Прекрасно, ты же не достаточно надо мной поиздевалась, — Эмин и правда скривился, когда раны коснулось свежеизготовленное лекарство. — Признавайся сразу, что там у тебя еще? Кипящее масло? Толченые орехи?       — Как я уже говорила — меня абсолютно не интересует ваша смерть! Вообще-то я вам помогаю! — недовольно возразила Кьяра, получив в ответ усмешку.       — Да? А по ощущениям ты меня сначала подстрелила, а теперь решила добить.       Северянка фыркнула.       — Вы же мужчина. Сколько ворчания из-за одной крошечной царапины.       — Я не ворчу, я выражаю глубокое недоверие к женщине, которая стреляет быстрее, чем думает, — насмешливо ответил принц, наблюдая за недовольным лицом северянки и за тем, как она, несмотря на перепалку, по-прежнему бережно обходится с действительно пустяковой по меркам Эмина раной.       — Лучше бы радовались, что эта женщина по совместительству травница, — парировала Кьяра, на что Эмин весело фыркнул и даже развел руками, показательно окинув взглядом свое плечо и ладонь.       — Да я бы и радовался, но ты же сама делаешь из меня манекен для твоих опытов с лекарствами. Не будь тебя, мне бы и травница не пригодилась.       — Не будь меня — вам никто бы уже не пригодился. Научитесь говорить мне «спасибо». Вам это пригодится, если я и дальше буду вас защищать, — ворчливо отозвалась Кьяра, как вдруг…       Как вдруг принц рассмеялся!.. Эмин, серьезный, вечно недовольный Эмин не сдержал смех! Кьяра растерялась. Замерев, она удивленно посмотрела на принца, что улыбался ее словам, и вдруг подумала — а доводилось ли ей прежде видеть улыбку и смех этого мужчины?.. Она видела Эмина недовольным, злым, каменно спокойным, высокомерным, или даже полным ярости! Но таким… Таким — никогда… Чем больше времени она проводила в этом дворце, тем сильнее сомневалась — действительно ли этот самый мужчина вынудил ее в отчаянии перелезать через высокую стену в попытке сбежать?.. Что-то внутри ёкнуло, и Кьяра, встретившись с усмехающимися серыми глазами, вдруг отвела взгляд.       — Ты будешь делать… что? — переспросил Эмин, с веселым прищуром серых глаз внимательно посмотрев на девушку. — Кьяра, неужели ты считаешь, что я настолько слаб, что мне нужна защита маленькой северянки? — поинтересовался Эмин. — Это нелепое стечение обстоятельств вынудило тебя трижды мне помочь, на чем, я надеюсь, эта череда прекратится. Если ты думаешь, что сейчас мне требуется твоя защита, то как бы ты думала, знай о моей жизни чуть больше? — продолжал усмехаться старший принц.       В эту секунду Кьяра открыла было рот, чтобы возразить, чтобы сказать — она кое-что знает! Но в тот же миг девушка благоразумно замолчала, а Эмин продолжил.       — Как забавно, что эта капля в море вынудила тебя так изменить твое ко мне отношение. Защищать? Это я собираюсь тебя защищать, Кьяра. Честно говоря, этим я занимаюсь уже весь сегодняшний день: знаешь как тяжело убедить советников Каджары, что ты не собиралась убивать ни меня, ни их драгоценного младшего принца? А как много сегодня сделал Рую, чтобы слухи не дошли до моего отца и тебе сейчас же не отрубили голову? Он еще и наказание за тебя получил. Пока ты колдовала над своими травами, около десяти разных человек помогали мне спасти твою шкуру. А на Амирана и смотреть жалко, я думал он на тот свет раньше времени отправится. Признаю, ты очень талантливая травница. Если бы я мог, то подарил бы тебе всю лечебницу, но тогда Яра и всех моих советников хватит приступ похуже, чем сегодня. Но защищать меня не нужно. Защитой здесь занимаюсь исключительно я.       Слушая эти слова, Кьяра совершенно растерянно смотрела на принца.       — Но если бы вы выпили этот чай!.. — уже чуть менее уверенно возразила она, но принц вновь ее прервал.       — В твоих глазах я еще и круглый идиот? — ухмылка Эмина стала чуть шире. — Я знаю язык Каджары, я знаю все об их стране и традициях, по-твоему я не в курсе, из чего сделан чай? Кьяра, орехи в моей стране, в стране принца Кассима и во всех пустынных странах — ингредиент половины блюд. Можешь ли ты хоть на секунду представить, насколько часто я сталкиваюсь с тем, что не могу просто разбить тарелки и сделать вид, что я избалованный наследник империи?       — Но тот чай в доме советника вы, все же, выпили! — вдруг вспомнила Кьяра.       — Но и лекарство у меня было с собой, я на него рассчитывал.       — Оно бы ничем вам не помогло, — раздраженно фыркнула девушка, принявшись бинтовать руку принца. — Как я уже говорила — это пустышка!       — В таком случае я еще и чертовски везучий, потому что рядом оказалась ты. Но это не меняет сказанных мною слов.       — Знаете что, господин Эмин, вы не везучий, а чертовски самодовольный. Напомните мне об этом в следующий раз! Может, тогда я буду меньше о вас волноваться, — еще смелее заявила северянка и с силой затянула узел бинта, от чего Эмин поморщился. — Ах, простите. Рука дрогнула, — фыркнула Кьяра, и отпустила было руку принца.       Она собиралась схватить поднос и гордо покинуть комнату с чувством выполненного долга, но ей не позволили этого сделать. Не успела Кьяра отпустить ладонь Эмина, как его рука перехватила ее запястье и принц намеренно притянул девушку к себе.       — Ты обо мне волнуешься? — серые глаза внимательно всматривались в ее лицо.       Вопрос заставил Кьяру замереть, завел в тупик. Волнуется ли она?.. Кьяра сама не знала ответа на этот вопрос. Но точно понимала — она в ужасе. Всего несколько прочитанных строк заставили ее осознать всю серьезность ситуации. Перед ней сидел человек, что всю жизнь боролся. Боролся не за какие-то достижения, не за какие-то особые права, а за самую обычную возможность жить. За то, что юная травница считала святым и неприкосновенным. А судьбе словно мало было жестокой болезни принца, в довесок она оставляла на его теле шрамы… Взгляд Кьяры сделался печальным, она опустила глаза.       — Вы действительно боитесь, что теперь я, зная все, могу вас отравить?.. — смягчившись, тихо спросила северянка, а Эмин почему-то задумался.       Внимательными серыми глазами он наблюдал за тем, как быстро переменилось настроение Кьяры. Еще секунду назад она почти что ругалась! А теперь была тихой и, от чего-то, печальной. Сжимала свободной рукой подол своего платья, теребила пальцами ткань.       — Нет, не боюсь, — наконец спокойно ответил Эмин. — Не ты первая, не ты последняя.       Кьяра поджала губы. Затем она посмотрела на принца.       — Я собираюсь кое-что сделать, — тихо произнесла она. — Постарайтесь не сильно удивляться, я планировала это с самого начала, пока вы не открыли рот.       Ответить принц ничего не успел. В следующий миг Кьяра освободила руку, сделала пару шагов к сидящему на постели принцу и совершенно сократила разделяющую их дистанцию. Тому, что она делала, не удивиться было невозможно: девушка протянула руки, и Эмин вдруг почувствовал… объятья. Он не сразу осознал, что произошло, просто в какой-то момент обнаружил, как тонкие руки Кьяры обняли его за шею, как бережно, но крепко прижали к себе. Дыхание девушки ощущалось над виском; лицом принц уткнулся в ее ключицы. От «ледяной» Кьяры исходило тепло, которого прежде Эмин не ощущал. В робких и теплых объятиях Кьяры он замер то ли от удивления, то ли потому что боялся спугнуть. Ее руки были теплыми и нежными. Перебивая аромат благовоний в сознание старшего принца ворвался незнакомый ему запах, исходящий от северянки: чуть горьковатый, травянистый, свежий. Так пахли полюбившийся Кьяре шалфей и найденная на полках флигеля сушеная полынь.       — Мне очень жаль, — тихий голос девушки раздался над ухом. — Хоть порой вы и невыносимы, но вы не заслужили таких испытаний.       Эмин нахмурился.       — Кьяра, твоя жалость мне не…       — Ну сказала же, колючий как ёж, — проворчала девушка, крепче сомкнув руки на его шее, от чего принц сейчас же замолчал. — Это не жалость, это сочувствие. Вещи абсолютно разные.       Несколько секунд Эмин ничего не отвечал. В воцарившейся тишине старший наследник четко слышал громкий стук ее сердца, ощущал ее размеренное дыхание, тепло ее рук. Затем принц горячо выдохнул ей в плечо.       — Кьяра, ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? — спросил он с искренним интересом, без толики раздражения, грубости или злости.       Кьяра понимала. Но не до конца. Травница обнимала человека с тяжелой судьбой, выражая сочувствие - так это видела Кьяра. Девушка находилась в покоях старшего принца и без спросу обнимала его, обнаженного по пояс - так оно выглядело со стороны. Кьяра отстранилась, но не далеко: одной рукой Эмин удержал ее на месте, второй скользнул к ее шее и заставил Кьяру чуть наклонить голову. На секунду она успела столкнуться со взглядом его серых глаз — таких светлых, буквально прожигающих. Успела ощутить, как внизу, под ребрами, что-то сжалось и дрогнуло. А затем расстояние между ними исчезло.       Поцелуй был мягким. Почти невесомым. Словно принц частично усвоил урок — действовал без спросу, но и не был до безобразия напорист: спрашивал разрешения своими осторожными действиями. В его руках Кьяра замерла… Стоит ли говорить, насколько она запуталась в том, что ощущала?.. Неужели виной происходящему стали ее невинный объятия?       Поцелуй не просто не был ей противен, напротив, он вызывал трепет внизу живота, дрожь в руках и жар в груди. Но вместе с тем дикий нрав северянки не унимался — это неправильно! Сейчас происходило ровно то, чего она так старалась избегать — ее использовали, как наложницу. Ее целовали не из чувств, а из интереса, и она была такой не одна — еще минимум пять девушек в гареме принадлежали старшему принцу. Все шло в разрез с убеждениями северянки! Но почему тогда она не отталкивала принца? Почему не влепила ему пощечину, когда он мягко отстранился и с внимательным прищуром посмотрел в ее глаза?       — Почему ты все еще не брыкаешься и не кусаешься? — разорвав поцелуй чуть насмешливым шепотом поинтересовался принц, пока на его глазах Кьяра все сильнее и сильнее краснела от смущения.       Ответа в голову не приходило, там почему-то стало пусто, а Эмин будто этого и ждал — ее растерянного молчания. Когда он вновь притянул северянку к своим губам, Кьяра невольно закрыла глаза. Мягкий поцелуй стал более настойчивым, а руки принца осторожно сомкнулись на талии за ее спиной. Эмин целовал ее осторожно, в каждую секунду ожидая получить отпор. Пощечина, удар, толчок, укус, — ему абсолютно не было важно, как на этот раз отреагирует Кьяра, он искал ту грань, до которой мог дойти в этот раз, как вдруг совершенно неожиданно вместо отпора он получил… ответ. Робкий, неуверенный, но все же ответ вместо сопротивления и злости.       Это было чем-то новым, чем-то вызывающим у Эмина неудержимый интерес. Кьяра не дерется? Кьяра не отстаивает свои права? Эмин готов был к любому отпору — дразнить северянку ему нравилось до безобразия! Но теперь будто дразнили его.       Губы принца были теплыми и мягкими, от него пахло пряностями и сандалом, от его рук исходило тепло, а от его действий веяло уверенностью и спокойствием. Это Кьяра волновалась, поддавшись новым и притягательным ощущениям, но принц был почти каменно спокоен, был до безобразия мягок и осторожен… Это сбивало с толку. Казалось, что тем невыносимым и самодовольным ублюдком, заставившим ее бежать из дворца, был совершенно другой человек! Это его Кьяра не выносила! А от этого Эмина веяло совсем иными чувствами. Этот Эмин мог безнаказанно к ней прикоснуться. А почему — северянка не понимала и сама. Знала лишь, что совершенно не хочет разрывать мягкий, нежный поцелуй.       Но вдруг Кьяра опомнилось. Осознание неправильности поступка до того резко вернулось в ее голову, что северянка распахнула глаза и стиснула его плечи. Каждое ощущение вдруг стало слишком… настоящим. Северянка вдруг осознала, как близко стояла к принцу, какими горячими ощущались его руки за спиной, каким реальным был поцелуй и как громко ее сердце стучало о грудную клетку. Она резко отстранилась, на крошечное мгновение вернув себе обладание, но успела лишь сделать короткий вздох, прежде чем Эмин поймал ее за талию, притянул обратно и вновь настойчиво прижался губами к ее губам. Его пальцы зарылись в ее волосы на затылке, не позволяя отстраниться, и северянка, зажмурившись, крепче вцепилась в его плечи. Новая попытка вырваться из его рук, отстраниться от его лица закончилась для Кьяры еще хуже предыдущей: в одно мгновение сильные руки принца опрокинули девушку на мягкую перину постели, а когда Кьяра распахнула ледяные голубые глаза, то обнаружила принца ровно над собой.       Упираясь рукой в постель рядом с ее головой, мужчина спокойно и внимательно смотрел на ее пылающее лицо, на вздымающуюся от каждого глубокого вздоха грудь, смотрел в ее растерянные глаза.       — На что ты рассчитывала, заявившись ко мне в покои поздно вечером и поцеловав меня в ответ? — с искренним интересом спросил Эмин.       Кьяра не нашла, что ответить. Она ни на что не рассчитывала просто потому, что сама от себя не ожидала такого поступка. Ответить на поцелуй вместо того, чтобы влепить пощечину? Да что творилось в ее голове?.. И почему она то и дело скользила взглядом по его плечам, по обнаженным мышцам торса, а затем возвращалась к его прожигающим серым глазам?       — Это… неправильно, — выдохнула девушка и даже попыталась нахмуриться, как вдруг ощутила его прикосновения: свободной рукой принц заставил ее чуть запрокинуть голову, медленно провел большим пальцем руки по ее влажным губам, вызвав рваный выдох.       — Да, — спокойно согласился с ней Эмин. — Будет неправильным, если кто-то об этом узнает, а Рэм и вовсе открутит мне голову, — произнес он, и уже в следующее мгновение наклонился к девушке и поцеловал вновь, но на этот раз глубоко, напористо.       Ее дыхание мгновенно сбилось. Пальцы Кьяры вцепились в его обнаженные плечи она колебалась — то хотела оттолкнуть, то позволяла происходящему идти своим чередом. Это уже была борьба не с принцем, это была борьба с самой собой. Его поцелуй вызывал нестерпимый жар в груди, его прикосновения — дрожь. Горячая рука принца медленно, с ощутимым нажимом провела по ее плечу, спустилась к талии, а затем ниже — к мягким округлым бедрам. Эти прикосновения были на самой грани опасных, Эмин будто проверял, как далеко Кьяра позволит ему зайти. Она уже лежала в его постели, она уже отвечала на его несдержанный глубокий поцелуй, она уже позволяла его прикосновениям заходить чуть дальше приличия, но принц все равно ощущал это едва уловимое напряжение. Её пальцы то сжимались, то ослабевали, внутри ее головы шла целая борьба с самой собой, но Кьяра не отстранялась. Напротив, в какой-то момент чуть подалась вперёд, позволив Эмину углубить поцелуй, позволив себе почувствовать его тепло, близость, и ту смесь упрямства и притяжения, которая всегда была между ними, но никогда ещё не становилась такой явной.       Затем Эмин медленно скользнул губами ниже — к уголку ее рта, к линии челюсти. Кьяра резко вдохнула и запрокинула голову, когда его губы коснулись чувствительной кожи ее шеи. Принц тихо усмехнулся этому сбившемуся дыханию, довольный тем, что сумел вывести Кьяру из равновесия, и оставил еще один горячий влажный поцелуй на ее коже.       Пальцы Кьяры крепко вжались в его обнаженные плечи, принц бросил на ее лицо короткий взгляд. Кьяра пылала смущением. Прилившая к лицу, груди и плечам кровь меняла холодный белый оттенок ее кожи на пылающий красный, и ее смятенный растерянный вид завораживал принца. Смуглая и загорелая кожа южанок никогда так явно не выдавала их смущения, но Кьяра… Невольно мужчина скользнул рукой к ее талии, запутался пальцами в ее поясе и развязал аккуратный узел. Хотелось распахнуть ее платье, хотелось узнать, как низко по ее коже разливается смущение.       А затем принц посмотрел в ее глаза и замер. Такого растерянного и сбитого с толку взгляда он не видел уже давно, и это сработало, словно ведро ледяной воды, обрушившееся на его разгоряченную голову.       На несколько секунд Эмин замер, а затем уткнулся лицом в ее плечо, медленно вдыхая исходящий от ее кожи запах шалфея и полыни. Потеряв прикосновения его губ и рук, Кьяра медленно начала осознавать себя. Она неотрывно смотрела на полог балдахина, тяжело дышала из-за сошедшего с ума сердца. Или же с ума сошла она?.. Почему происходящее ее не пугало, не возмущало и не злило? Почему каждое прикосновение принца вызывало не злость, а трепет?..       — Кьяра, — послышался хриплый голос Эмина, и горячее дыхание обожгло шею. — Убирайся-ка ты отсюда, пока я еще держу себя в руках, — произнес он, а затем, дав себе несколько секунд, чтобы привести в порядок рассудок, Эмин отстранился.       Кьяра резко села, поспешно запахнула платье и подняла на Эмина взгляд — растерянный, почти сердитый. Но злилась она не на принца. Злилась на себя.       — Это было… — Кьяра осеклась. — Вы вообще помните, что я говорила вам про поцелуи?       — Помню, — спокойно ответил Эмин. — Именно поэтому я остановился.       Кьяра стиснула пальцами ткань собственного платья.              — Не слишком похоже, — фыркнула она, стараясь казаться уверенной и недовольной, но получалось из рук вон плохо: ее сердце все еще колотилось, лицо пылало, руки дрожали, и скрыть это не представлялось возможным. Наблюдая за северянкой, Эмин лишь устало улыбнулся.       — Если бы я решил не слушать тебя, то сейчас ты уже была бы без платья.       Кьяра вновь вспыхнула от негодования и смущения, и первой отвела глаза. Эмин был прав — он остановился. А сама Кьяра не была уверена, что хотела, чтобы он прекратил.       — Я не давала позволения, — тише произнесла она уже не так уверенно, и поспешила подняться на ноги.       Эмин коротко кивнул.       — Знаю, — ответил он, наблюдая за тем, как девушка быстро направилась прочь, и вдруг усмехнулся. — Но ты не попыталась меня оттолкнуть.              — Это было помутнение рассудка, не делайте из этого победу, — недовольно рявкнула Кьяра и захлопнула за собой дверь, оставив принца в полном одиночестве.       Еще некоторое время Эмин прислушивался к ее уверенным шагам, пересекающим гостиную, пока не раздался звук закрывшейся двери. Лишь тогда, глубоко и тяжело вздохнув, Эмин упал на спину и устремил взгляд в пустоту перед собой. Он творил глупости и прекрасно это осознавал. Не понимал только, что нашло на Кьяру. Собственные мысли заставили принца ухмыльнуться.       Прежде в голове старшего наследника действительно появлялись сомнения, но теперь Эмин был совершенно уверен — принц Кассим вернется в свою страну один.       А Кьяра тем временем, уверенным шагом покинув покои старшего принца, целенаправленно зашагала по коридору вперед, все не переставая поправлять и без того идеально сидящее на ней платье. И даже не подозревала, какими глазами ее провожал так невовремя появившийся недалеко от покоев брата Амиран...