Почини мое сердце

      Чимин достал из кармана осколки. Некоторые из них были настолько разбиты, что вряд ли кто-то смог бы их собрать. Кроме Юнги не было никого, кто мог чинить разбитые сердца, настолько разбитые, что в дрожащих руках оставалась пыль, стеклянные крошки прошлой жизни, горечь утраты и нестерпимое чувство вины, засевшее в груди. Чернота растекалась по всему телу, парализовывая и не давая сдвинуться с места. Дрожь усиливалась, а вместе с ней и чувство безысходности.       Сколько прошло времени, Чимин не знал. Паренек бродил по квартире, собирая едва уловимые крупицы воспоминаний. Порой это было яркие вспышки тепла, но потом все сливалось в одно черное полотно и постепенно утопало в глубине поломанной души.       Не понимая, что делать дальше, Чимин бросил свою толстовку на пол, оставляя себе куски разбитого сердца. Он хотел спрятать их, не решаясь выбросить, не решаясь бросить то, что когда-то было дорого. Его сломал Намджун? Или он сам позволил этому случиться? Теперь это не имело значения. Без Юнги, который исчез, который скрывал так много, все было бессмысленно. Бессмысленно, ведь Юнги никогда не примет это окровавленное месиво испорченного стекла, труху вместо сердца, тупую боль с дырой в груди.       Чимину просто хотелось найти Юнги. Сейчас. Услышать его голос, спросить, правда ли то, о чем говорил Намджун? Спросить «почему»? Почему он так сделал? Почему ничего не сказал? Почему не позволил хотя бы попрощаться, исчезая в полном одиночестве?       От бессилия Чимин закричал в пустоту, в темноту квартиры, до предела сжав кулаки с осколками. Здесь его все равно никто не услышит, никто не отзовется. Но даже так, без какой-либо надежды, Чимин продолжал стоять, таращиться в кулак с осколками, кричать, роняя на пол горячие слезы. Когда-то уже было так. Когда-то давно, еще в школе. Много лет назад, когда теплая осень сменилась на зимние промозглые ветра, когда что-то теплое ушло, оставив его с пустотой в сердце. Чимин стоял на ступеньках дома, оглядываясь на дом напротив. Он как и сейчас вытирал рукавом слезы, горько плакал, пропуская все через себя. Когда-то давно его сердце впервые узнало о любви. Но его сердце узнало и о боли. Когда-то давно в доме напротив, в маленькой студенческой пекарне Чимин видел Юнги.       Обрывки воспоминаний всплывали горящим пламенем. Паренек вспоминал свою юность, свои беззаботность и легкость, искренность, растрепанные после школы волосы, чужую улыбку в окне, горячий какао и лестницу, покрытую осенними листьями. Вот почему места с фотографий были Чимину так знакомы. Вот почему в доме Юнги всегда пахло выпечкой. Вот почему чувства к нему были такими теплыми. Стремительными и мимолетными. Закончившимися так быстро, что на смену им пришла чернеющая бездна. На смену им пришел Намджун, опьяняющий своей властью, контролем и неприкрытой игрой с людскими сердцами.

***

      За окном совсем почернело. Чимин включил в доме свет. Он спрятал осколки своего сердца в карман промокших джинсов, а затем пошел в комнату, где жил до самого университета. С переезда она совсем не изменилась. На стенах висели постеры, на полу еще лежали книги и старые журналы. Письменный стол и книжный шкаф никто не трогал с тех пор, сохраняя для него воспоминания. Родители переехали пару лет назад в просторную квартиру в центре города. Они оставили это место ему в надежде, что здесь вдалеке от шумных улиц Чимин откроет свою библиотеку или книжный магазин, как хотел когда-то в детстве.       Чимин вспоминал Юнги, все отчетливее и отчетливее тот появлялся в его памяти. Он искал подтверждение... Хоть одно подтверждение, что все это не было его фантазией. Сейчас его душу грели только эти воспоминания. Только желание увидеть, спросить, обнять. Вот только никаких подтверждений дома не было. У Чимина не сохранилось ни одной фотографии, ни одной заметки в дневнике, даже записей на книжных полях не было. Паренек перерыл все книги, которые хранились в доме, все альбомы, просмотрел отрывки выцветших газет и кусочки пожелтевшей бумаги, но не смог найти ни одного упоминания о Юнги. О парне из кофейни напротив.       «Кофейня напротив?», Чимин застыл. Он хотел перестать плакать, но истерика в конце концов взяла верх. В кофейне напротив уже давно не горел свет. Кофейня закрылась, когда Чимин был на втором курсе. В один момент это место лишилось яркой вывески, украшений на окнах, толпы студентов, желающих подкрепиться, посидеть в теплом местечке за учебой. Вместе с кофейней это место лишилось души, лишилось людей, которые всегда радовались посетителям. Одним из них был Юнги. А теперь не у кого было даже спросить, что стало с этим местом. В одночасье оно перестало существовать.       Значит, все это было лишь фантазией. Глупой выдумкой такого же глупого мальчишки. Значит, это были вовсе не его воспоминания. Значит, возможно, и кофейни никогда не существовало. И все образы, всплывавшие в голове, были лишь воспоминаниями самого Юнги. Чимин закричал невыносимой тоской. Такой, какая бывает после потери. Горечью, которой пропиталось его сердце. Зачем он появился в жизни Юнги? Зачем вообще нужно было спасать его, бестолкового и доверчивого? Зачем быть с ним рядом, грея своим теплом, оберегая своей любовью, отдавая часть своего сердца, а затем молчаливо пропадая?       Чимин искал воспоминания в себе, ругался, перебирая руками пыльные школьные тетради. Паренек забирался в самые потаенные уголки комнаты и своей души, пока не нашел под кроватью жестяную коробку от конфет. Это была шкатулка, хранившая порой всякий хлам с самого детства. Чимин смахнул пыль рукавом свитера и открыл, кажется, выдыхая с едва уловимой долей надежды. Все же это были его воспоминания. Он помнил Юнги, знал его. Это он подбирал кленовые листья с лестницы кофейни. Это он сидел на ступеньках, радостно попивая горячий какао. Это он каждый вечер смотрел в окно, наблюдал, как Юнги прибирался в кофейне, разговаривал с родителями, мыл посуду, а потом задергивал шторы, потому что боялся, что напротив не захотят его видеть. Чимин не видел только одного - как исчез Юнги. Не знал его имени, но сохранил листья со ступенек, как сохранил и горечь потери в своем сердце. Возможно, тогда оно треснуло первый раз. Добить его было не так уж сложно.       Чимин и сейчас видел в окне эту кофейню, окна были закрыты тяжелыми ставнями, а двери навсегда закрыты. Он видел ступеньки, но не смог увидеть следы крови, смытые дождем. Чимин все равно хотел вернуться назад в ту теплую осень. Хотел все вернуть назад. Попросить Юнги лишь об одном - не отдавать ему свое сердце, не умирать вместо него.

***

      В доме напротив в темноте Юнги перестал бороться, понимая, что это последние часы, скорее, минуты его жизни. Он больше не мог хвататься за эту жизнь. Выбор, который он сделал, всегда будет правильным, ведь Чимин будет жить.       Юнги был рад, что никто не видел его измученного, истекающего кровью, безжизненного. Силы покидали его так же стремительно, как и все воспоминания о прошлой жизни, туманной пеленой проплывая перед глазами. Так было даже лучше, ведь через пару минут он уже не сможет узнать Чимина. Юнги точно знал, как действуют сердца, каким законам подчиняются - человек с разбитым сердцем может жить. Но разве это жизнь с мозаикой вместо сердца, осколками, которые не можешь собрать?       Для этого и нужны такие мастера, вроде Юнги - собирать людские сердца, оперировать, давать новую жизнь, исцелять, ремонтировать от боли этой жизни, ее предательств и мучений. Предназначением мастеров было собирать кусочки этих сердец. Иногда среди людей можно было встретить и тех, кто готов отдать свои сердца или то, что от них осталось, добровольно, с желанием помочь. Такие сердца порой походили на тусклые стекляшки. Иногда это были железные куски или бриллианты, потерявшие весь свой блеск, но прочные настолько, что ни что на свете их не сломает. Ведь у сердец свои законы. Все мастера знают об этом. «Никогда не приживется то, что было взято насильно».       Юнги зацепился за воспоминания о работе, о своих первых днях в качестве практиканта. Тогда он боялся даже прикасаться к осколкам. Но потом ушел в свое дело с головой, проводя дни напролет в мастерской. Он восстанавливал то, что больше в этом городе не мог никто, исцелял, ездил на самые окраины, искал недостающие кусочки, спасал от кровоточащих сердечных ран. Сгорал на работе, пока не встретил Чимина. Пока не понял, что влюбился. Пока не осознал, что умирает.       Дыхание Юнги замедлилось. Глаза закрылись. В кромешной тьме пустого помещения все наконец-то прекратилось. Разбитое сердце перестало биться.