Мы не встречаемся

Когда новый небожитель отстраивает дворец, нередко устраивается пир в Небесных Чертогах, и сегодняшний день — не исключение. После вознесения Лан Цяньцю минуло несколько месяцев, теперь он торжественно приглашал небесные чины в свою обитель. Праздновал наследный принц с размахом — столы ломились от еды, а заполняющийся дворец уже полнился тихими переговорами и восхищёнными вздохами. Му Цин не очень любил празднества: показательное восхищение, натянутые улыбки, подчёркнуто вежливое обращение. Конечно, на небесах все сохраняли учтивость, но просто ради святого этикета и нежелания разводить балаган. Если бы в Небесных Чертогах царил беспорядок и открытое проявление неприязни, до чего бы тогда докатился и мир людей? Да и нагоняй от Владыки получить отваживались только генералы Наньян и Сюанчжэнь. Их нарушения всеобщей идиллистической и мирной обстановки происходили систематически, однако последнее время небожителей настораживало затишье. Ни драк, ни возмущённых криков, ни издевательских смешков — ничего. Что ещё страшнее — Му Цин неоднократно едко высказывался в сторону Фэн Синя, высмеивал его способы решения проблем и критиковал по поводу и без, тогда как сам Фэн Синь сохранял непоколебимое спокойствие. Прокатились шепотки: либо Владыка в последний раз перестарался и запугал одного из Богов Войны, либо генерал Наньян намеренно выводил своего старого товарища игнорированием, либо этот цирк — затишье перед бурей. Казалось, догадки и предположения будут расти в геометрической прогрессии, пока на пиру не случилось из ряда вон выходящее, склонившее всех к одной версии. Юго-Восточный Бог Войны, сидя через место от хмурого Сюанчжэня, вдруг приподнялся и перегнулся через стол, чтобы, перехватив палочками аппетитный кусок рыбы, поднести тот к чужим губам. Лань Цяньцю, который сидел в центре и через которого и прошёл столь опасный жест, лишился дара речи. Кто-то из небожителей, не занятый беседой, заметил развернувшуюся картину и ткнул локтём в бок соседа. Шепоток прошёлся через весь стол. Особо любопытные обратили свои взгляды на неожиданный поступок генерала Наньяна, кто-то бросил взор искоса и продолжил диалог. Му Цин стал мрачнее тучи, Фэн Синь сразу как можно резче бросил вкусность ему в тарелку и фыркнул: — Чтоб ты костью подавился, может яда в тебе меньше станет! *** — Фэн Синь, ты… — нервно влетев в собственный дворец, не одарив взглядом проследовавшего за ним возлюбленного, шумно выдохнул мужчина. Позади раздался щелчок закрывшейся двери. Закат глаз. Следом прикрытие век. Му Цин поджал губы в тонкую линию и полуобернулся корпусом к бледному генералу. С тех пор, как начались их отношения, Сюанчжэнь яростно настаивал на том, что это должно оставаться втайне, что ни одна душа в Небесных Чертогах не должна узнать об их связи. Причины были просты: он не доверял никому, чтобы показывать такую «слабость»; он не желал распространения новых легенд, которые дойдут до мира людей, и не хотел, чтоб кто-либо обсуждал их отношения. А на Небесах пруд пруди людей, у которых своей личной жизни нет, им бы чужую объяснить. Тот же генерал Пэй! Его спутниц никто в лицо не знал и не видел, они и на небесах не присутствуют, а сколько сплетен и шуточек ходит? Нет, Му Цин хорошо знал свой темперамент, он бы не вынес этого без попытки придушить кого-то. И Фэн Синь понимал его, дал согласие, никакой ссоры за желанием скрыться от посторонних глаз не последовало, однако… Он перестал язвить в ответ. И та забота, на которую мужчина был способен, невольно постоянно рвалась наружу. Как и на сегодняшнем пиру — получив лучший кусок рыбы, генерал не задумываясь протянул его Му Цину. Неосознанно и машинально. — Всего один раз! — возмущённо воскликнул Наньян, в голосе его послышались нотки раздражения, и он скрестил на груди руки. Ни капли смущения в содеянном. Их отношения не изменились с тех пор, как они признались друг другу в чувствах, — не смейте надеяться на такой благоприятный исход. Те же ссоры, те же насмешки, те же драки — только теперь они заканчивались не разрушением Небесных Чертогов. Просто сейчас, когда они ругались тет-а-тет, то примешивали не что-то притянутое за уши, как началось с далёкого прошлого и продолжалось долгое время в попытке привлечь внимание друг друга. Сейчас было больше личного — того, что не должно долетать до чужих ушей. Поэтому-то Фэн Синь и перестал реагировать на публичные язвительные замечания Му Цина — теперь ему не нужно было бороться за внимание, не нужно было его привлекать и теперь появились другие недовольства и проблемы, более актуальные, чем те несуществующие, что они высказывали прежде. — Генерал! — отдернул Сюанчжэнь, в один широкий шаг достигнув возлюбленного и ухватив за ворот одежд, глядя предупреждающе, как бы говоря: «один раз уже многое значит». — Да при всём своём понимании первый взвоешь, когда тебя эта орава шутками одолеет. Фэн Синь ни на миг не поколебался, ответно ухватив за ворот и резко потянув на себя. Мужчина свёл брови к переносице, во взгляде его блеснули искры, уголок губ приподнялся в подобии ухмылки. Он не видел смысла мусолить произошедшее. — Не недооценивай меня. Я не смогу выйти из себя раньше тебя, ведь буду занят наблюдением за твоей злостью, — насмешливо хмыкнул Наньян. — Лишь бы вывести меня, — процедил сквозь зубы Му Цин, но в разы спокойнее. Его нелегко было спровоцировать, и если удавалось, то попытки успокоить приравнивались к попытками укротить танк. Только вот была управа — осознание, что Фэн Синь получает удовольствие от накала эмоций, и нежелание из-за этого терять контроль. — Ты выводил меня на протяжении многих веков и забавлялся с того, какой я вспыльчивый. Думаешь, я позволю безнаказанно жизнью наслаждаться, что ли?