Старший брат

***

      Я даже не представляю, сколько времени прошло, когда я вдруг услышал крики, доносящиеся из комнаты. Сердце заколотилось в груди. Я вбежал во внутрь и увидел ужасную картину: Его Величество лежал на полу, а Ати по-прежнему была

бессознательной на кровати.

      Ситуация выглядела критической. Я подбежал к Императору, опустившись рядом с ним. — Его Величество! — закричал я, пытаясь определить, что произошло. Он не реагировал на мои слова, его лицо было бледное, а дыхание едва ощущалось. — Ати! — крикнул я в ее направлении, но все еще не получал ответа. Нужно было действовать. Я знал, что один не смогу справиться, поэтому быстро обернулся к двери. — Феликс! — закричал я, надеясь, что мой друг был поблизости. — Помоги мне! Через мгновение Феликс появился в проёме двери, его лицо выражало тревогу. — Что случилось? — спросил он, подбегая ко мне. — Его Величество, — с трудом выговорил я. — Нужно поднять его и отнести в его комнату. Он потерял сознание. Феликс, не раздумывая, подошел ближе и помог мне приподнять Императора. Мы аккуратно перенесли его, стараясь не причинить вреда и не уронить. Я чувствовал, как напряжение и страх нарастают — нам нужно было успеть. Наконец, мы добрались до комнаты Императора и бережно уложили его на кровать. Феликс выглядел встревоженным. — Что теперь? — спросил он, наклонившись над Императором и пытаясь понять, в каком состоянии тот находится. — Нужно звать целителей, — сказал я, оборачиваясь к двери. — Как можно быстрее! Я пробежал по коридору, чувствую, как страх переполняет меня. Ати, Император — мне нужно помочь им обоим, любой ценой.

***

      Спустя десять дней нахождения рядом с Ати, я наконец-то увидел признаки жизни в Ати. Я сидел в кресле рядом с ней, всматриваясь в каждый ее вдох и выдох, каждый момент тревожного ожидания и надежды. Император все еще оставался в бессознательном состоянии, и каждый раз, когда я на него смотрел, меня охватывало чувство беспомощности. Но сегодня, похоже, тот самый день, когда они оба должны проснуться.       Спустя несколько часов мне показалось, что я услышал тихие звуки, доносящиеся из ее уст. Я вскочил, когда Ати начала мычать себе под нос. Не веря своим глазам, я подошел ближе и увидел, как она медленно открывает глаза. В тот момент мою душу охватило необъяснимое чувство облегчения и счастья. — Ати! — вырвалось у меня, и я бросился к ней, обнимая ее так сильно, как будто боялся, что она может исчезнуть снова. — Как хорошо, что ты жива, как хорошо…        Я бормотал это, зарывшись в ее волосы, чувствовал, как слезы счастья катятся по моим щекам. В этот миг весь страх и тревога, которые я испытал за эти долгие десять дней, словно отступили. — Где я? — прошептала она, слегка приподнимая голову и глядя на меня с недоумением. Её голос звучал слабо, но в нём уже нащупывалась знакомая живость. — Ты в безопасности, всё будет хорошо, — ответил я, стараясь говорить уверенно, хотя в сердце всё ещё трепетало волнение. — Ты в своей комнате, со мной. Я не оставлю тебя, не беспокойся.       Ати эмоционально смотрела на меня, её глаза блестели от слёз. Я почувствовал, как одно воспоминание захлестнуло меня: её улыбка, её смех, который сейчас казался такой далеким. Но в этот момент она была здесь, и это было самым важным. — А Отец... он... — её голос снова стал слабым, и я, осознав, как важен для неё этот вопрос, поспешил объяснить ситуацию. — Он пока не пришёл в себя, но мы сделали всё, чтобы помочь ему, — ответил я, решительно. — Я надеюсь, что он скоро проснётся.       Сейчас главное — поддержать Ати и дать ей понять, что она не одна. Я чувствовал, как она начинает приходить в себя, и вместе с этим возвращались и мои надежды. — Я хочу увидеть его,— Она посмотрела на меня такими грустными и печальными глазами, что я не смог ей отказать.       Позвав Феликса, чтобы он помог отнести Ати к Императору, мы отправились туда втроём.

***

      По мере того как мы шли к покоям Императора, сердце моё сжималось от боли при мысли о том, что ждёт Ати. Я знал, как сильно она хотела увидеть его, но одновременно у меня было предчувствие о том, что случится, когда они встретятся. Холод, который пронизывал мою душу, нарастал с каждым шагом.       Феликс бережно нес Ати в своих руках, и я следовал рядом, стараясь поддерживать её, хотя сам чувствовал себя не менее уязвимым. Её глаза, полные слёз, отражали всю тяжесть нашего положения. Я знал, что она мечтала о том, чтобы увидеть своего отца и, возможно, вспомнить о том времени, когда они были вместе, когда она была маленькой и полной надежд.       Мы достигли дверей покоев Императора. Я остановился на мгновение, не зная, как лучше всего подойти к этому моменту. Со всех сторон доносился тихий шум, и даже в тишине воздух казался напряжённым. — Ты готова? — спросил я, стараясь сделать голос как можно более спокойным.       Ати кивнула, но я видел, как дрожь пробегала по её плечам. Мы вошли, и я почувствовал, как мой собственный страх парит над нами, когда взглянул на Клода, неподвижного в своей постели.       Ати схватила мою руку крепко, и я чувствовал, как её тепло и страх смешиваются в одной точке. Я попытался поднять ей настроение, но слова не звучали достаточно утешительно в этой атмосфере. — Папа, — прошептала она, её голос был полон трепета и надежды, а затем, как будто всё в ней сжалось, — Папа, это я… Я смотрел на Клода, и мне стало невыносимо больно от мысли, что он может не вспомнить её. Ати сделала шаг вперёд, её губы растянулись, как будто она пыталась разбудить воспоминания, которые могли быть глубоко зарыты в его сознании. Я видел, как ей становится всё тяжелее, и сердце её, полное любви и надежды, сталкивается с горькой реальностью. Я почувствовал, как её сносит по ту сторону боли, по ту сторону всеобъемлющего отчаяния. — Ты сможешь это сделать, — прошептал я, хотя сам не знал, откуда берутся эти слова. Но в этот момент я понял, что даже если бы мы и не смогли спасти Клода, наша любовь друг к другу уже была несомненной силой. Ати снова обратила взгляд на своего отца, и в этот момент внутри меня возникло желание защищать её, даже если это означало столкнуться с самой болезненной правдой. Я больше не мог оставаться равнодушным к тому, что происходило, и, глядя на Ати, я знал, что должен быть рядом, чтобы поддержать её в этот момент.        —Ты кто такая? — приподнимаясь, произнес Император.

***

      Каждый раз, когда я думал о Клоде и вспоминал его слова, сердце моё наполнялось гневом и горечью. «Сын шлюхи» — эти слова прокололи меня, как острый клин. Я не был готов терпеть это, особенно когда Ати страдала от его невежества.       Дни проходили в монотонной тишине дворца, и хотя я старался поддерживать Ати, её отчаяние не убывало. Она продолжала надеяться, что однажды Клод вспомнит её и засияет, как когда-то. Я делал всё, чтобы отвлечь её, организовывал прогулки в закрытых садах и рассказывал истории о моментах, когда они были вместе. Но каждая улыбка, которую я пытался вызвать, становилась всё более наигранной, и я чувствовал, как силы покидают меня.       Императорская жизнь начала сжимать меня в железные тиски. Запертый во дворце, я пытался найти пути побега, чтобы вырваться на свежий воздух, даже если это значило рисковать столкнуться с гневом стражи. Небольшие подкупки служанок и Мии давали о себе знать, и хоть я и знал, что это не надолго, мысли о свободе вызывали во мне волнение. Каждый раз, когда мне удавалось исчезнуть на несколько часов, я чувствовал себя живым.       Я часто думал о том, что мог бы сделать для Ати. Она заслуживала лучшего. Каждый день она приходила к своему отцу, и каждый раз возвращалась с пустыми руками и слезами на глазах. Я был готов на всё, лишь бы увидеть её улыбку снова, хотя бы на мгновение.       Однажды, когда мне удалось выскользнуть из дворца, я направился к укромному месту — старой библиотеке. Я надеялся найти ответ на вопрос, как вернуть Ати надежду. Может быть, где-то среди пыльных страниц находится решение, которое поможет мне вернуть её счастье.       Но, к сожалению, ответов не было. Я лишь тратил время, погружаясь в грусть и разочарование. Когда я вернулся во дворец, я вновь увидел Ати, сидящую на краю своей кровати с пустым взглядом, устремлённым в никуда. Каждый раз, когда я смотрел в её глаза, я понимал, что она борется с демонами, которые лишь усиливались из-за безнадежности положения. — Ты не должна терять надежду, — сказал я ей в очередной раз. — Мы найдём способ. Я сделаю всё, что в моих силах.       Ати посмотрела на меня, её глаза блестели, хотя на лице всё ещё отражалась печаль. — Я не могу. Я не знаю, как жить с тем, что он меня не вспоминает, — она закусила губу, и я вновь ощутил, как её боль проникает в меня.       Я знал, что каждый день, проведённый в этом дворце, убивает её всё больше. Нам нужно было придумать план, который мог бы вернуть Клода к жизни и помочь ему вспомнить, кто он на самом деле. Может быть, это было рискованно, но всё, что я хотел — это видеть, как Ати снова смеётся.

***

      На протяжении нескольких дней Феликс продолжал свои усилия, как будто в надежде, что однажды Император вспомнит о Ати. Но каждый раз, когда он пытался завести разговор о прошлом, в глазах Клода возникала лишь пустота. Это выматывало всех нас, но, похоже, более всего Ати. Каждый раз, когда я видел её, она выглядела несколько менее подавленной — возможно, это была моя надежда, или же действительно в ней что-то менялось. Чай, который мы пили в том самом саду, стал её маленьким убежищем, а я, сидя рядом, постепенно привыкал к этому рутинному времени, наполненному воспоминаниями о том, как всё когда-то было.       Ати всё чаще переписывалась с Дженнет, и я заметил, как её лицо светлело, когда она читала ответы подруги. Эта связь придавала ей сил, позволяя на какое-то время забыть о своей печали. Мне же эта позитивная динамика порой казалась контрастом моим внутренним переживаниям. Я старался радоваться её маленьким победам, но мысли о Лукасе не позволяли мне полностью отпустить грусть.       Пока мы пили чай, я всё чаще вспоминал все те времена, которые провёл с Лукасом. Наши разговоры, смех над шутками. Эти воспоминания заполняли моё сердце тоской. В последние дни, когда всё вокруг изменилось, а я сам оказался в состоянии застоя, я начал понимать, как много значило для меня то общение. Я скучал по его поддержке, по нашему взаимопониманию, которое так сложно было передать словами.       Я пытался не показывать Ати свои эмоции, чтобы не отвлекать её от процесса восстановления. Но её проблески радости и надежды всё равно напоминали мне о том, как сам я потерян. Я стал замечать, как воспоминания о Лукасе постепенно тускнели под натиском новых, и это меня беспокоило. Куда же делись все те увлекательные моменты, которые мы разделяли? Я ощущал, что, как будто бы вместе с Лукасом исчезал и сюжет манги, которую я читал. Я мог вспомнить только самые главные моменты, но только размыто.       Когда же он должен вернуться? Мысли о его возвращении становились всё более давящими. Мысли о том, как я вновь смогу обсудить с ним всё, что меня трогает. Ати, понимая, что я погружён в свои размышления, иногда смотрела на меня с заметной заботой. Её взгляд говорил больше, чем слова. В один из вечеров, когда закат окутал мир своими золотыми оттенками, я решился: — Ати, это звучит, возможно, глупо, но ты не находишь, что иногда воспоминания могут быть слишком сильными? Слишком тяжёлыми? Ати наклонила голову, прислушиваясь к моим словам. — Я понимаю, о чём ты. Интересно, иногда кажется, что воспоминания могут как облегчить, так и угнетать. Но нужно помнить, что они — это часть нас. Пусть даже болезненная, но всё же часть.       Её слова задели меня. Это напомнило мне, что хоть и сложно, воспоминания — это наша сила. Возможно, несмотря на всю грусть, которая меня переполняла, я мог использовать эти воспоминания, чтобы двигаться вперёд, поддерживая Ати и ожидая возвращения Лукаса.       Я сделал вдох и, посмотрев на Ати, почувствовал, что, несмотря на все преграды, всё же есть шанс на новое начало. И, пока мы оба искали своё место в этом мире, у нас всё ещё была надежда — что-то, чего нельзя лишиться даже в самые тёмные времена.

***

      Сегодня день рождение Клода, мы сидели с Ати в ее комнате, когда к нам подошла служанка и сказала, что она попросила кухарку приготовить нам небольшой пир.       В комнату к нам зашел императорский орден. Лили и я закрывали Ати от них. — Его Величество приказал немедленно доставить принцессу Атанасию во дворец. — Я пойду с ней — сказал, закрывая Ати еще сильнее.       Пока мы шли до императорского дворца, никто не проронил ни слова.

***

      Когда двери распахнулись в тронный зал, все взгляды были направленны на нас . Ати подошла ближе к своему отцу. Один из слуг подошел к ней, и что-то сказал на ухо. После этого Ати опустилась на колени и смотрела растерянным взглядом в пол. Все присутствующие начали перешептываться между собой. — Атанасия, я был снисходителен и простил тебя, дрянь, за то, что одурачила всех вокруг, но ты все продолжала действовать мне на нервы. Так как же мне с тобой поступить?       Феликс пытался помешать Его Величеству, но Император быстро остудил его пыл.       Император обратился к кому то из господ: — По вашему мнению кто эта девочка, что стоит передо мной на коленях? — Ваша дочь, принцесса Атанасия. — Неверно. Она мне не дочь и уж тем более не принцесса. Я хотел приговорить тебя к казни , но сегодня я не горю желанием проливать кровь. — Он смотрел на нее холодно прожигающим взглядом.       Император приказал увести Атанасию, я было бросился к ней, но меня схватили стражники.       Атанасия использовала магию на стражниках и громко вскрикнула, чтобы ее отпустили. — Следуя вашей воле, я сама удалюсь. Долгих лет жизни и процветания Обелийской Империи. — Ати сделала реверанс и посмотрела на Клода своим самым холодным взглядом .       В тот момент, когда Атанасия произнесла свои слова, время словно остановилось. Ее холодный взгляд пронзил меня, как ледяной ветер, и я почувствовал, как внутри меня растет буря чувств. Я не мог оставить ее одну, но что мог я сделать против воли императора?       Стражники хотели уже было утащить ее с собой, и я, несмотря на все усилия, не смог вырваться из их хватки. Мои мысли метались: как она могла произнести эти слова? Как она могла быть такой сильной? Но я знал, что это не просто смелость. Это была её защита, её способ сообщить, что она не собирается сдаваться.       В тронном зале наступила тишина, нарушаемая лишь шепотом придворных. Я бросил взгляд на императора. Его лицо оставалось бесстрастным, но я мог различить, что его слова не были просто угрозой — это был шантаж, попытка сломить дух Ати.       Внезапно в голове мелькнула мысль: что если я сам пойду к императору? Клод, который так и не успел насладиться своим днем рождения, и ради которого мы устроили этот пир? Я понимал, что это рискованно, но как иначе я мог защитить сестру?       Я поднялся, игнорируя властный голос Феликса, который пытался меня удержать. Я шагал вперед к императору, остановившись в нескольких метрах от него. — Ваше Величество! — произнес я, пытаясь сделать голос уверенным. — Я прошу вас, оставьте Атанасию в покое. Она не заслуживает такого отношения.       Император посмотрел на меня с недоумением, и этот момент показался мне вечностью. Все взгляды снова обратились ко мне, и воздух стал густым от напряжения. — Ты, кто осмеливается вмешиваться в дела империи? — прогремел голос императора. — Ты не понимаешь, с чем имеешь дело. — Но я понимаю, — настаивал я. — Она ваша дочь, даже если вы этого не хотите признавать. Достаточно ли вам ее страданий?       В зале наметился шум, и я увидел, как Атанасия, опираясь на силу своих убеждений, повторяла в своем уме, что она не одинока.       Император, недовольно сжимая губы, изучал меня, искал в моем взгляде слабость. — Ты думаешь, что сможешь изменить решение Императора? — наконец, произнес он. — Я не знаю, чем это закончится, но я знаю, что я должен бороться, — сказал я, уже не думая о своих страхах. — Я не могу позволить этому величию уничтожить её. Сзади послышался шепот. Я понимал, что время против меня. Каждый момент мог стать решающим. Но в глубине души я знал, что выход есть. И этот выход — это Клод и Атанасия, которые не могут быть разделены.

***