Дальше в Лес

Оставшееся до праздника время Наи посвятил натаскиванию Крапивы на переговоры. Учил искать слабые места и приводить аргументы. То и дело разыгрывались сценки, в которых Крапива уговаривал помочь ему, а Наи, изображая то одного, то другого селянина, отказывал, не считаясь с чувствами мальчика и не гнушаясь озвучивать позорное, вроде того, что собирается отсидеться за чужими спинами. Первое время Крапива очень переживал, даже психовал, терял воодушевление подчистую и опускал руки. Наи оставлял его вариться в чудовищном состоянии, ни сколько не жалея, и просто ждал, пока давление безысходности не выкристаллизует новую попытку. Подсказки он давал, только если Крапива совсем уж заходил в тупик. Понемногу Крапива переставал воспринимать отказы как трагедию и гораздо быстрее стал находить нужные слова. Яра наблюдала уже с десяток подобных сцен. Наи вольготно разлегся на мягкой траве перед домом, опершись на ствол яблони, и откровенно наслаждался позолоченым июньским днем, в то время как Крапива, взволнованный и красный, вытаптывал одуванчики, мечась туда-сюда от напряжения. - Давай дальше! Кого еще уговорить надо? - Теперь я Василий, старший из пяти братьев. У нас очень красивая младшая сестренка на выданье. Она нас до белого каления доводит, но мы за нее горой. - Чем занимается этот Василий? - С Дозором челночничает. А братья его пшеницу выращивают и за огородом ухаживают. - Это легко. Надо просто сказать, что красивую девушку насильно заберут в жены главарю. - И что, главари прямо ужасно с женами обращаются? - Как повезет. Некоторые и поколотить могут. Но даже если нет, то это же все равно насильно! Ей придется угождать человеку, которого она даже не выбирала! - Ну и замечательно. Может, хоть он эту бестию воспитает. Такой девке нужна твердая рука. Главарь – значит, при деньгах и добре. С ним она не пропадет. Шокированный Крапива аж прекратил наматывать круги и воззрился на Наи с выражением глубокого непонимания. - Как ты можешь так говорить! Вернее, как же Василий это скажет. Никто не сбагрит любимую сестру туда, где она будет невольницей среди таких же невольниц. - Во-первых, ты ничего не сказал про рабство. Во-вторых, это была мрачная шутка. В-третьих, братья действительно мечтают выдать Красавку замуж и избавиться от нее. Они ее любят, конечно, но и устали тоже. - Настолько? Так, ладно, про неволю я скажу. И похлеще обрисую, чтобы они поняли: ей там хорошо не будет. - А Василий тебе ответит: спасибо за предупреждение, последим за сестрицей, но с тобой не пойдем. Самая пора на огороде впахивать. - Какие огороды!.. В нашей деревне огороды с утра до ночи без продыху дети копают, пока здоровые мужчины в тенечке в две дырки сопят! Так нельзя же! - А если огород запустить, то что потом есть? Предлагаешь ему спасти неизвестных людей ценой голода близких? Не думаю, что он согласится. От замешательства Крапива опустился на корточки, вцепившись в светлые кудри. С пару минут он так и сидел, открыв рот и вперив взгляд под ноги. Наконец, мысль постучалась ему в голову, и он осторожно ее озвучил: - Братьев же пятеро, так? Значит, двое могут остаться, а другие пойдут со мной. - Было бы неплохо, – одобрительно кивнул Наи. - Итак, кого из братьев не жалко отправить на смерть? - А я почем знаю? Пусть Василий решает, это же его братья! - Ага. Тогда тебе предлагаю выбрать, которую из твоих сестриц, Дуню или Улю выкрадем, а которую оставим отдуваться. Мгновенно ослепленный яростью, Крапива кинулся на расслаблено раскинувшегося Наи с кулаками. Первый удар пришелся в грудь, а второй Наи уже перехватил. Мальчишка задергался в сильной хватке, как птичка в силке. Вопли Крапивы, казалось, встряхивали кроны садовых деревьев и заставляли дрожать примкнувшие к поляне сосны. Стайка воробьев, чирикавшая на ближайшей сливе, дала деру. Наи подождал, пока он успокоится, и отпустил. Крапива прокашлялся и сипловато из-за сорванного голоса проговорил: - А если я подгадаю, когда все братья будут рядом с Василием, и спрошу, кто из них согласен помочь? И еще скажу, что в нашей деревне кладовые полны, а освобожденные помогут на здешних полях. - Да, так и попробуй. Братья - ребята смелые и горячие, думаю, кто-то из них вызовется добровольцем. Опустошенный Крапива нуждался в передышке Он стащил с садового стола баранку и отправился бродить вокруг дома. Яра следила за этими упражнениями с непреходящим беспокойством. Сколько бы она ни пыталась увещевать обоих, они не слушали. Крапива отрицал саму возможность отсидеться в безопасности и рвался лично спасать подруг. Ждать расследования городских властей он не хотел. Наи терпеливо выслушивал опасения, но в споры не вступал. Оба уже твердо решили выступить в поход, и становилось понятно, что никакие доводы их не переубедят. Яра приходила от этого в совершенное отчаяние и воспринимала все как надвигающуюся неизбежную катастрофу, как если бы наблюдала цунами с берега. Последняя ее идея состояла в том, чтобы помешать вербовке людей. Она вполне могла наперекор усилиям Крапивы растрезвонить, какая это опасная пустая затея, и тем самым сорвать поход. Однако у Яры оставались сомнения, и она решила сперва вызнать, стоит ли так поступать. Улучив момент, когда Крапивы не было рядом, Яра подсела к Наи и заговорила: - Послушай, а что если на празднике никто не согласится вам помочь? - Это вряд ли. Всегда найдутся хотя бы те, кто хочет что-то от меня взамен. - Ну а вот представь, что так случилось. Или что согласилось только двое. Много вы вчетвером навоюете? - К чему ты клонишь? - Ответь. Вы все равно пойдете или выберете вариант с полицией? Яра твердо встретила прощупывающий взгляд серых глаз. То, как Наи искал подспудное, всегда ощущалось как пронзающее давление. Иногда это было теплое и мягкое касание, но тем не менее суть оставалась – вторжение. Яре подумалось, что только честный человек способен это вытерпеть, и чем больше сокрытого, в том числе от самого себя, тем болезненней вскрывающее внимание. - Даже если нас будет двое, я и Крапива, мы все равно пойдем, – с расстановкой сообщил Наи. - Вообще, я и один могу справиться. - Зачем тогда его с собой берешь? - Просто хочу, чтобы Крапива прочувствовал победу как свою. А местным нужен какой-никакой боевой опыт, раз уж нехорошие люди появились в окрестностях. Если однажды нападут на Петельку или Бесостежку, жители должны не растеряться и дать отпор. Пусть мужчины знают, как звучат выстрелы, и не цепенеют от страха. Пойми, я вовсе не тащу их на безнадежное дело, я даю им навык. - Для тренировок учебные полигоны устраивают. Ты не можешь обещать, что никто не пострадает в вашей вылазке. - Не могу, – неожиданно согласился Наи. – Невозможно учесть все. Нет неуязвимых планов. Но я тщательно продумал действия. Если все пойдет, как задумано, целью охраны стану только я. Других это не коснется. Он даже полуулыбнулся, словно давая понять, как ничтожны опасения. Однако Яра ощущала, как закипает кровь, тем сильнее, чем легче казалась его улыбка, а ее воображение как раз с удвоенной силой приписывало ему беспечность. Она поймала себя на том, что заносит руку, чтобы на эмоциях пихнуть его в плечо. И даже подумала, что он поступил бы как с Крапивой: дал разок ударить, а потом обездвижил. Усилием воли Яра сдержалась, вцепившись руками в собственные джинсы. - В смысле только ты пострадаешь? - Остальные будут ждать на расстоянии выстрела. Их помощь потребуется позже, когда часовые будут обезврежены. Не переживай. - Ты нормальный вообще? – Яра сорвалась на крик. – Думаешь, меня это должно успокоить? - Мне казалось, тебя порадует, что никто не окажется на линии огня, – озадаченно проговорил Наи. - Но не ценой же твоей жизни! Фигня твой план, меняй сейчас же! - Почему ты так близко к сердцу это принимаешь? - А не должна? Мы же две секунды знакомы, да? - Так ты за меня переживаешь? – уточнил Наи, будто сама мысль казалась ему странной. - Ну, конечно, придурок! Теперь он уже разглядывал ее, будто не до конца понимал. Яра чувствовала, что его умиляет ее гнев, и заводилась от этого еще сильнее, настолько, что перегорала почти до бессилия. - Ха, забавно. Ты же знаешь, что мои способности гораздо шире возможностей обычного человека. - И как это мешает мне переживать? Ты всесильный? Ты бог? Ты останавливаешь пули? - Пули – нет. А людей, которые их выпускают, – да. Обыватели меня переоценивают, конечно, но это от незнания. А ты, которая видела на что я способен, ужасно недооцениваешь. - Только потому что мне не все равно на тебя, дурак! Да, я знаю, что ты способен перепахать пространство, как бур, и я видела, как ты одним словом уничтожил существо на нашем пути. И что, я теперь должна с легкостью отпустить тебя под дула автоматов? Меняй свой план так, чтобы риск был раскидан поровну! - Тебя не спросил, что мне делать. - Я пойду с вами. - Зачем? - Я помогу. У меня есть демон. Я как следует напугаю всех, в том лагере. - Включая женщин и детей, которые на панике устроят неразбериху. Слушай, это, может, и помогло бы, но ты ведь не умеешь управлять Другом. Разве он выполняет твои команды, как дрессированный пес? На это нечего было возразить. Хоть Друг и стал отзывчивее, Яра действительно не имела уверенности, что в решающий момент не подведет. - Нет, я не возьму тебя. И ты нужна здесь. Когда я заберу с собой мужчин из деревень, у местных кумушек сдадут нервы. Ты успокоишь их и проследишь, чтобы никакой беды не приключилось. Алена, как пить дать, за ненаглядным побежит. Дарья всех запугает страшными пророчествами. А Параскева себя главной почувствует и начнет порядки наводить. Будешь приводить их в чувства. Ожидание – сложная вещь, иногда сложнее, чем бой. Я справлюсь там, ты – здесь. Хорошо? Яра неохотно кивнула. Наи протянул руку к ее талии, отчего она решила, будто он хочет усмиряюще приобнять, но он вытащил из ножен на поясе кинжал и с намеком подвесил в воздухе. - Кроме того, ты единственная сможешь найти то место, если мы не вернемся. Я возьму с собой свой нож. - Если не вернетесь?.. Ты только что затирал, что у тебя все под контролем. - А еще я говорил, что невозможно учесть все. Нелепые случайности, например. И в той стороне достаточно леших. Я с ними в отличных отношениях, но, мало ли, их потревожит наша возня. Ничего не оставалось, кроме как признать бессилие в попытках что-то поменять. Но пассивно наблюдать за тем, как они шагают в пропасть, Яра не собиралась, и если остановить их было нельзя, то помочь - вполне. Она решила, что раз уж все так сложилось, то постарается завербовать на подмогу как можно больше людей и отправить Наи во главе целого отряда, а не жалкого сброда. - Я тоже постараюсь убедить людей вам помочь. С кем мне лучше переговорить? - Возьми на себя женщин. Уговори жен отпустить мужей, а матерей – сыновей. Утихомирь их, чтобы они не боялись и не гневались. Мужчинам будет сложнее уйти, если за их спинами стоят вой и причитания. И муторно, если знать, что любимая плачет. - Всем будет спокойно, если рассказать, что рискуешь собой только ты. Очень для них удобная ситуация. - Успокаивай этим, когда мы уже уйдем. Я расскажу членам отряда подробности плана в дороге. Не хочу, чтобы они расслаблялись раньше времени. Сказать им, что рискую своей головой только я, – и каждый побежит геройствовать. Нет уж. Это будет проверка на вшивость для них самих же. Пусть сами на себя посмотрят и увидят, кто трус, а на кого можно положиться, кто не станет мириться со злом, а кто будет юлить до последнего. Яра сцапала забытый в воздухе вращающийся кинжал и убрала обратно в ножны. Поглядела на Наи исподлобья и, как ей казалось, требовательно. - Меня не хочешь успокоить? Вдруг я расплачусь. - Утешу после Костра, перед уходом. А сейчас утри свои несуществующие слезки. Многое предстоит сделать. На Костре знакомься со всеми и налаживай общение. Постарайся подружиться с Параскевой. Славная женщина, держись ее и не пропадешь. - А та сестричка пяти братьев... Красавка, кажется. Мне поговорить с ней? Может, она братьев подтолкнет. Лицо Наи неожиданно приобрело странное хмурое выражение. - Не надо. Вообще не надо тебе с ней общаться, это только все усложнит, – с неохотой проговорил он. Яра с удивлением прислушалась, пытаясь разгадать, что означает такой тон. Ему как будто неприятна была сама мысль, что они могут общаться. - Э-э, ладно. А с кем тогда еще поговорить? - Главное – Параскева. Остальные – по наитию, с кем познакомишься и подружишься. А после нашего отбытия – будь с теми, кому нужнее помощь. Вот и все. Яра понятливо кивнула и огляделась. Крапива все еще шатался в отдалении, поэтому она продолжила требовать от Наи подробности для собственного успокоения. - Мне хотя бы расскажешь, в чем твой план? Каким образом ты собираешься выжить в перестрелке? - Не будет никакой перестрелки. Я пошатаю пространство и все, кто окажется внутри, потеряют волю и рассудок. Станут что новорожденные ягнята. У них из рук можно будет оружие забирать. - Звучит отлично. А в чем твой риск? - В случайностях. Теряя сознание, кто-то может случайно нажать на спусковой крючок. - Наверняка оружие на предохранителях стоит. - Я в этом не уверен, дисциплина там хромает. Но допустим, все прошло гладко. После того, как я заберу автоматы, придется снять давление с пространства, чтобы мой отряд смог войти связать охрану. В этот же момент противники начнут очухиваться. Будет драка. - Но ты ведь можешь связать их, пока они без сознания. - Могу. Но не собираюсь. Сказал же: местные должны сами участвовать, а не просто плоды пожинать. Подробности плана несколько успокоили Яру. Повидав всякое, она вполне могла допустить, что силы Наи хватит на то, чтобы вырубить целое поселение. Бешеная тревога отступила и временно заместилась несоразмерно обширным спокойствием. Перед мысленным взором Яры рисовались картины, как некая деревня оказывается стоящей на круге красного подземного свечения, пульсирующего в такт сердцу, и все заволакивает фиолетовой дымкой, гасящей чувства, как подушкой, а в тихом сумраке неспешно бродит высокая фигура, собирая у лежащих ничком оружие. - Слушай, Наи, а то, что ты собираешься сделать, э-э... энергозатратно?.. Мощно? Сильно? – Яра тщилась подобрать верные слова. - Это весомо, – просто ответил Наи. - Тогда... это как-то влияет на окружающее? - Ну, конечно. - Я имею в виду, в широком радиусе. Знаешь, в то же время, когда мы с тобой возвращались с Игольчатого Венца, в Москве и области посходили с ума канарейки. В курсе, что такое канарейка? Некоторое время Наи молчал, что-то обдумывая. Судя по всему, сведения показались ему любопытными, но не шокирующими новизной. - Да, знаю. - Это из-за тебя или совпадение? - Вероятно из-за меня. Еще немного подумав, он спросил: - А северо-западнее отсюда есть канарейки? - Есть. Но если ты спрашиваешь в расчете на ту деревню, то я не знаю, насколько близко. Может, засекут твой финт, а может, и нет. Он задумчиво кивнул, и на этом обсуждение было исчерпано. Вернулся Крапива и продолжил приставать к Наи, а Яра отправилась бродить по окрестностям, чтобы развеяться. Теплый день, густая свежая зелень, стук дятла и шорох мечущихся белок исцеляли потрепанные нервы. Яра шагала по тонкой тропинке и с долей возмущения сама с собой обсуждала, почему Наи не любит выкладывать карты на стол с самого начала, почему сначала надо довести до кипения и только потом успокоить. Как будто главной его целью было не решить проблему, а проверить на прочность, натаскать и подготовить. Зачем ему это было нужно? Яра не знала, но наивно надеялась, что в скором времени он ее из своих экспериментов вычеркнет и переведет в разряд соратников. Статус подопечной дарил приятное чувство защищенности, но хотела-то она не этого. Особенно заметны нюансы стали, когда она смогла посмотреть на аналогичное отношение к Крапиве. Со стороны было отлично видно, как Наи манипулирует им, ведет в нужном направлении. Во благо, но тем не менее. Прогулка привела Яру к знакомому оврагу. Она присела на краю, спустив ноги по склону, и запрокинула голову, любуясь голубым небом в просвете крон. Предстоящий деревенский праздник одновременно манил и отталкивал. Любопытно было посмотреть на то, какие люди живут в Лесу, но в то же время необходимость с кем-то сближаться ради цели нервировала. Общение превращалось в работу, которую нужно проделать, и предвкушение веселья размывалось. Вернувшись, Яра вскользь поделилась с Наи этим наблюдением. Она не ждала поддержки и вообще сказала это мимоходом, однако он поазабавил ее своим ответом: - Да я каждый год иду туда, как на каторгу. Первые сутки меня все раздражают, на вторые я готов убивать. На третьи жаль расставаться. Там весело, правда. И люди хорошие. Сто лет бы их не видел, но они милые. Когда Яра отсмеялась, добавил: - Не думай о том, что нужно сделать. Просто наслаждайся временем. В конце концов, это праздник.