Дальше в Лес

По завершению сессии настало самое удобное время, чтобы отправиться в Лес, тем более, что позже на это не осталось бы времени из-за подготовки к экспедиции. Яра договорилась с Машей, что выйдет на связь через пять дней. А если нет, то об этом прежде всего стоило сообщить Грише: он смог бы разузнать по своим каналам, а также ему легче было разобраться в происходящем. К избушке Яра добиралась не совсем привычным способом. Ранним утром она сошла с электрички за пару станций до конечной «Лесной». Пересекла барьерную посадку, прошлась по запыленной грунтовой дороге, минуя дачный поселок, и за полчаса достаточно углубилась в лес, чтобы не встречаться с дачниками, но не настолько, чтобы упустить из виду наезженную колею и потеряться. Впервые она вступала на неясный путь целенаправленно и потому испытывала предвкушающее боязливое волнение. Проще было, как обычно, прыгнуть с помощью демона, но она все еще робела с последних событий, вдобавок хотела развивать другие способности, поэтому выбрала тропы. Обеспокоенное замечание Харзы про натоптанные мостовые, ведущие прямиком к дому, да слухи о ведущейся на Наи охоте заставили отказаться и от знакомой дорожки, чтобы не укреплять ее, не делать броской. Яра решилась проверить силы на сотворении тропы и в случае успеха позволить старому пути растаять со временем. Но все же, рискованно было отправляться наобум. Кто бы подстраховал ее? Кто нашел? Яра не была столь самоуверенна, как при переносах. Изначально она доверяла демону, как безошибочной высшей силе, позже ее вера потрескалась, а трещины склеились вящим ужасом перед неуправляемым. А вот уверенность в хождении по тропам выращивалась понемногу и стала более надежной: настолько, что можно было рискнуть при должной подготовке. Именно поэтому, взвесив все за и против, припомнив наставления Наи, но действуя гибко, Яра одолжила у Гриши для подстраховки навигатор, которым собиралась воспользоваться только для возвращения в исходную точку, в случае, если все пойдет не так. Она привязалась к стартовому пикету около приметного дуба и пока просто оставила приборчик в покое. Его роль состояла только в том, чтобы фоново записывать траекторию. Местоположение избы Яра представляла смутно. В ее понимании она находилась северо-западнее железнодорожной ветки, но это могло быть и не так, подсказать мог только зачарованный компас. Подвесив кинжал, Яра вдумчиво наблюдала за его вращением, сопоставляла умозрительные карты и логически вычисляла взаимное расположение всех лезвий, прежде чем выбрала одно из направлений, которое, по ее мнению, указывало на избу. Дальше логика помочь уже не могла, в дело вступала чувствительность. Лес купался в тихом солнечном дне как в прибое. Нежные березки и пышный орешник источали слабое кислородное благоухание. Легкие волны чего-то приятного сродни счастью накатывали и отступали, утаскивая с собой доли внимания. Невесомость и недосказанность ощущений тянули податься вперед и отправиться далеко-далеко на поиски источника, в место, где все было бы в новинку и ярче, и в полную силу. Яра почти поддалась тяге и застыла посреди берез, наклонившись вперед, как готовая сорваться в бег чуткая стремительная борзая. Однако ей хватало и обещания радости. Она помнила о своей цели и в расслабленных волнах искала призвуки. Десятки едва уловимых ощущений вспыхивали и пропадали, что-то нашептывали, подсвечивали, предлагали и скрывали. Они плохо различались между собой и слишком сливались с общим фоном, чтобы за них можно было ухватиться и как следует рассмотреть, но Яра не отчаивались, верила, что пока что просто не выудила нужное. Пару раз она как будто засекала след, но тут же его теряла. Однако даже такой мелкий успех ободрял. Не найдя достоверной дороги за пару часов, Яра проголодалась и пообедала бутербродами с сыром и колбасой, запивая чаем из термоса, бездумно наблюдая за птицами. Тронутые порханием лазоревок то тут, то там закачивались кустарники, и когда колебания одной ветви затухали, возвращались в общий ритм прибоя, другая набирала амплитуду. Яра растворялась в визуальной музыке и не искала иного. Нужная тропа постучалась сама. С ласковым поцелуем ветерка на щеке Яра ощутила сухой глиняный жар и запах заваренного зверобоя. Переживание возникло, но не исчезло, как это происходило с другими. Мир качнулся вправо-влево, ища устойчивое положение, и вдавился в землю ровнехонько по центру. Окопавшись в грунт, тропа расстелилась по траве, вычесывая ее гребнем в одну сторону. Ветер усилился и растолкал кустарники по бокам, а свисающие ветви деревьев, напротив собрал в навес. В получившемся защищенном тоннеле слабо вился фиолетовый дымок и на грани слышимости плясала беззаботная дудочка. Яснее всего ощущалось приглашение. Подвесив кинжал, Яра удостоверилась, что направление совпадает с одним из положений лезвия. Тогда она включила GPS-навигатор на фоновую запись траектории и ступила на приглаженную траву. Маленькое путешествие проходило в опьяненной безмятежности. Пропало чувство времени, заостренность на цели затупилась, сопровождало скромное наслаждение. Яра шла неспешно на кошачьих бархатных лапах. Не отмечала каких-то особых красот, но радовалась тому, как сочно зеленеет лещина и как желтеют чашечки куриной слепоты, мило оттененные голубыми незабудками. Так можно было идти часами, но тропа вывела к прогалине над ручьем, на которой произошло знакомство с Наи, и растаяла. Напоследок лизнул по ладоням фиолетовый дымок. Первым делом Яра удалила записанный путь. Она постаралась не смотреть на отрисованный на экране навигатора трек, но все равно не избежала головокружения. Когда очухалась, то огляделась. В кольце пышного перелеска полянка показалась меньше, чем запомнилось: обросшие деревья теснили к обрыву. Понизу в полный голос приветствовал стряхнувший сон ручей. Она двинулась сквозь перелесок наугад, без натоптанной дорожки под ногами и очень быстро вышла на лужайку с возвышающейся посередке избой. Миновав сарай и баню, Яра остановилась у яблони, под которой расположился стол на козлах с двумя скамьями. Со стола свисал рушник, на котором россыпью лежали яблоки, баранки, ломти пышного свежего хлеба и стояли банки с вареньем. С крыльца послышался радостный окрик: спешил Крапива, неся на вытянутых руках самовар. Он доставил ношу до стола и, к удивлению Яры, коротко и застенчиво обнял. Она ответно потрепала его по пшеничной, теперь стриженной макушке. Затем отстранила от себя и осмотрела. Он был чисто вымыт, набрал здорового веса и казалось даже вытянулся. На нем болталась великоватая косоворотка, подпоясанная так, чтобы не волочилась до колен, с рукавами, смято засученными выше локтя. Из-под закатанных до щиколоток штанов торчали грязные босые ступни с растопыренными пальцами. В целом, пребывание под крылышком Наи пошло Крапиве на пользу: румянец и сгладившиеся от сытной пищи ключицы в распахнутом вороте говорили сами за себя. - Как здорово, что ты вернулась! Я боялся, ты больше не придешь. Но Наи сказал, что придешь, просто не сразу. Я ждал-ждал, а ты все никак. Но вот-вот только что он сказал, что ты скоро будешь и велел ставить чай. Будешь чай? Все еще заторможенная после тропы Яра с усилием разобралась в том, что он тараторил. Мальчишка лучился таким бесхитростным дружелюбием, что и не важен был смысл его слов, достаточно было кивнуть – на все. - А сам-то он где? – спросила Яра. Крапива воздел руку и указал на крышу дома. - Охлупень поправляет. Сейчас спустится. Задрав голову, Яра разглядела венчающие теперь кровлю по торцам коньки. Их силуэты гордо изгибали лошадиные шеи, выдаваясь далеко вперед, отчего казалось, будто крыша растянулась вширь и готовилась прянуть в небо, утащив с собой и то, что удастся сорвать с фундамента. Но не только коньками обновилась изба. Скаты теперь украшали фигурные причелины и ажурные полотенца. По всем направляющим катались резные солнца, кланялись друг другу цветы и уточки, перемежаясь треугольными орнаментами. Под навесом крыльца наросли деревянные кружевные полотна, обрамленные острой бахромой, изображающей сосульки. - Ух, ты! Какую красоту вы сделали! Крапива зарделся, но все же похвалился: - Это я резал. Наи научил меня. Но он ленивый, знаешь? Кабы он постарался, мы бы и наличники до твоего возвращения сделали. Еще и покрасили б! - Это здорово, ты молодец, – искренне похвалила Яра. – Остальное успеется. - Ты садись, садись, сестрица. Возьми яблочко, – спохватился Крапива, отряхивая со скамьи мелкий сор. Он был так упредителен, что отказать ему было невежливо. Хоть Яра и села спиной к избе, появление Наи она ощутила еще до того, как он появился в поле зрения и занял место напротив. - Крапива не только резал, но и придумывал. Он прирожденный художник, знаешь? – с ходу сказал Наи, передразнивая интонации. - Ты слышал, что я говорил? – стыдливо насупился мальчишка. - Как ты на меня ябедничал? Конечно! Исполнив этот воспитательный щелчок по носу, Наи перевел внимание на Яру и любезно осведомился: - Ну, как, сосчитала свои три пальца? Она тепло улыбнулась ему и неясно повела плечами, оставляя простор воображению. - Вижу, у вас все хорошо. Нашли общий язык. - Ну, как сказать... нашли-то нашли, но у этого придурочного резьбу нет-нет, да и срывает. Да, Крапива?.. Рубанок починил уже? - Нет... Я не знаю как. - Так и бросаться им в стену не надо было. - Я разберусь и починю! - Да уж почини. И самовар давай кочегарь. - Ща. Крапива сбегал к дровнице за растопкой. Пока он рубил щепу, Яра успела поинтересоваться: - С ним сложно? Из-за чего он рубанок кинул? - Я сказал, что он неровно стружку ведет, что он утомился и надо отдохнуть. Крапива подумал, это упрек. Если ему кажется, что его считают никчемным, у него истерика случается. При этом он через раз обижается на то, что я даю ему поручения. Никогда не знаешь, в какой момент заартачится. - Он же ребенок. Какой ребенок будет работать без кочевряженья? - Он не ребенок – раз. Во-вторых, в иные моменты он сам за мной хвостиком ходит и спрашивает, что нужно по дому сделать. Он не выносит ощущать себя бесполезным, но работа его унижает. Он либо чувствует себя нахлебником, либо прислугой. Никак хозяином себе не станет. - Пока что, надеюсь? - Пока что. Несколько лет рабства не выветриваются за пару месяцев. Но он на удивление стойкий, так что оклемается. Притащив в подоле горстку щепок, вернулся Крапива и, забравшись коленями на скамейку, принялся разводить огонь в кувшине самовара. Яра и Наи наблюдали за его стараниями как за представлением. Справившись, Крапива победно нахлобучил на конфорку трубу для лучшей тяги, и из нее сразу же заструился серый пахучий дым. Тогда Яра обратилась к Крапиве: - Как ты тут? - Полегоньку да помаленьку. Путем все. - А как с Наи уживаешься? Прежде чем ответить, Крапива смущенно потрепал ухо. - Да ничего так. Он не самый дурной человек. Хотя и лодырь. Наи тихо фыркнул. Яра не удержалась от того, чтобы сыграть на старой теме. - Что ты, он даже хороший человек! Она специально выделила «хороший» голосом, чтобы вызвать очередной смешок, но Наи намерения разгадал и просто кивнул с шутливым согласием. - «Хороший» – это уж слишком, – с сомнением проговорил Крапива. – Ты слишком ценишь этого волчару облезлого. - Эй! Почему это я облезлый? - Ни одной рубахи целой! Как тебе сестрице на глаза показаться не стыдно! Слишком возмущенный этим обстоятельством, Крапива даже оттопырил бок косоворотки, показывая заштопанный не того цвета нитками рубец. Наи пожал плечами. - Я не умею прясти лен и шить рубашки. А чтобы готовую купить, нужно обходы один за другим совершать. Я не хочу, чтобы местные слишком полагались на меня в этом деле. - Можешь гвозди и щеколды делать, ты же кузнец! - Это только для своих. - У-у, бездельник! Слушая их беззлобную перепалку, Яра невольно разглядывала Наи. Не одного Крапиву подстригли, Наи тоже укоротил себе волосы, но неровно, и теперь они рвано обрамляли лицо, все так же слабо завиваясь на концах. Одна слишком короткая прядка выпадала из-за уха, а он то и дело заправлял ее обратно. Яра порылась в рюкзаке и протянула невидимку. - О, удобная штука, – обрадовался Наи – Крапива не давал резать свои лохмы, пришлось позволить ему для начала подстричь меня. - Вдруг бы ты меня ножницами пырнул... Почувствуй сначала лезвия у своей шеи. - И что бы мне помешало пырнуть тебя после? По-твоему, за эти пять минут я должен был впечатлиться и испугаться? Судя по насупленному и пристыженному виду Крапивы, именно на это он и рассчитывал. Несмотря на то, что Наи опознал назначение невидимки, обращался он с ней крайне неловко, пытался с силой раскрыть, рискуя погнуть, а то и вовсе разломать. Яра отобрала и сама заколола ему волосы. Он на пробу тряхнул головой и остался доволен тем, что в глаза больше ничего не лезло. - А мне тоже такую надо, – ревниво потребовал Крапива. Пришлось отыскать вторую и нацепить ему чисто так, для красоты. Тем временем загудел самовар. Спохватившись, Крапива от души насыпал в чайничек заварки и поместил его на конфорку нагреваться, сняв предварительно трубу. - Больше не посмеешь попрекать меня отсутствием чая, – лениво растекшись по столешнице, проурчал Наи. – Запасов на год вперед. - Это замечательно. А откуда? - Пришлось сходить в деревню. - Мы стекло купили и краску для наличников, – вставил Крапива. - У тебя так хорошо получается работать и в деревне все тобой довольны... Давай это будешь делать ты, а не я? - Нельзя жить трутнем, как ты! - Мне можно. Крапива неодобрительно зыркнул. Снял чайничек и подставил под кран. Зашипел, зажурчал кипяток. Наи подвинул ближе блюдца, и вскоре, как заварка настоялась, Крапива разлил всем горячего, ароматного, курящегося паром чая. Яра и Наи взяли себе по баранке, а мальчишка густо намазал малиновым вареньем ломоть хлеба. Какое-то время слышались только прихлебывания, да стук ложки по банке. По ветвям чирикали воробьи. Солнце просеивалось сквозь крону, и от легкого ветерка ажурная теневая шаль елозила по столешнице. Мелкие, плотные, завязи яблок источали кисло-сладкую душистость. Яра болтала ногами на высокой скамейке, сделанной под рост Наи, и прихлебывала чай из блюдечка. - Будешь жить тут? – спросила она у Крапивы. - Еще чего. Встанет на ноги – и пусть проваливает на все четыре, – вместо него ответил Наи. - Тут пока останусь. Да недолго. - В деревню переберешься? - Надо сестриц вызволять. А потом родителей пойду искать. Наи вздохнул и из блаженствующей позы сел собраннее. - Мы ведь уже говорили об этом. В одиночку подружек своих не вытащишь, только зазря обратно угодишь. - Но ведь нельзя же их там оставлять! Крапива в отчаянии стукнул блюдечком по столу. Он был ощерен, упрям и готов отбиваться, а Наи явно готовился сказать что-то разумное, но расстраивающее. Яра сочла это удобным моментом, чтобы внести предложение. - Послушайте, мы можем обратиться в полицию. Крапива, если ты расскажешь все полицейским, они помогут и твоим подругам, и вообще всем в той деревне. А тех, кто вас мучил, накажут. - Нельзя в полицию, – внезапно зарубил Наи. - Почему? - Крапива несовершеннолетний. Его запихнут в детдом. - Плохо, что ли? У него будет крыша над головой, ему дадут образование. А потом он получит свою квартиру. - Он и в Городе-то никогда не был. И если ночевать в одной комнате и уживаться с кучей подростков для него, скажем так, с его опытом, не страшно, то как он справится с улицей? Сколько времени пройдет, прежде чем его собьет машина? Как быстро сдадут нервы от толп, и как скоро он попадет в неприятности от неумения обращаться с деньгами? Он, знаешь ли, не из тех, кто терпеливо слушает воспитателей и делает только то, что велят. В Городе он пропадет. - Я не хочу в Город, мне нечего там делать, – воспротивился Крапива. – А можно просто поговорить с полицией, без детдома? И у меня, вообще-то, родители есть! - Которые неизвестно где, – подхватил Наи. – Нет, малец, назвался груздем – полезай в кузов. Заявишь в полицию – отправишься в детдом, если у тебя нет опекуна. - А вы можете назваться опекунами? - Мало назваться, бумажка должна это подтверждать. Мне не дадут опеку: я еще учусь и квартиры у меня нет, – призналась Яра. Крапива обратил исполненное надежды лицо к Наи. - А ты? У тебя свой дом. Я буду все-все делать, честно! И в деревне работать буду, только помоги! - У меня нет паспорта. Я для полиции подозрительный и ненадежный, мне подростка не доверят. Крапива на время замолк, сосредоточенно все взвешивая. - Значит, придется идти в детдом. Если девочкам помогут, то я должен. - Помочь помогут, но как скоро? Разбирательства годами идти могут. - Это слишком долго! Пойду вызволять сам. - Сам да сам, – Наи покачал головой. – Давай поспорим, где тебя схватят: на пороге дома или еще у околицы. - Но нельзя же все оставить, как есть! Я не могу! Надо пытаться. Мальчишка почти расхныкался. Противоречия в планах, заводящие в тупик, истирали его в крошево. Он просыпался звонкими, царапчими эмоциями, весь сжался, но душа стояла нараспашку. - Как же тебе сложно дойти до простой мысли, – в очередной раз вздохнул Наи. – Если не можешь справиться сам, то надо?.. - Что надо? – затравленно переспросил Крапива. - Помощи попросить надо, балда. - У кого? - Ну, не знаю, а кого ты вокруг себя видишь? - Не сестрицу Дичь же. Она девушка, как можно! - Даже в голову не приходит просить меня или ты настолько брезгуешь моей помощью? - Тебя? – искренне удивился Крапива с таким переливом чувств в голосе, что это было бы смешно, располагай ситуация к зубоскальству чуть больше. – А ты поможешь? - Ты не спрашивал, я и не предлагал. Попробуй и узнаешь. Мальчишка нервозно заломил пальцы, беспокойно постучал ногой по козлам. Собрался с духом и все же рискнул: - Ты поможешь? - Помогу, – мгновенно и легко откликнулся Наи, будто речь шла о просьбе передать сахар. Расцвет робкой надежды очень шел мальчишке с огромными глазами. Однако Наи довольно быстро приземлил: - Двое – это не намного больше одного. Тебе нужны еще сообщники. - И где их взять? Я никого не знаю... А-а, постой, постой, может, кто-то из деревни согласится? Кто-то, у кого я работал. - Возможно. Если правильно попросишь. Вот представь, что я Кондратыч, которому ты водосток чинил. Давай, попробуй рассказать в двух словах, что произошло. Мальчишка замялся, не уверенный, что Наи предлагает это всерьез. Однако тот ждал, и Крапива решился. Несмело, но отчетливо проговорил: - Дядь Мить, помогите спасти моих подруг. С ними дурно обращаются. Их держат здоровые мужики, и они не могут сами сбежать. Их заставляют работать и... и всякое там бывает. - Экая гнусь! Да как же так! Эх, был бы я лет на десять помоложе... А сейчас-то мне и спину ломит, и плечо не двигается. Поспрашивай еще кого. Дело правое. От того, как достоверно Наи отыграл мужичка в возрасте, даже у Яры мурашки побежали, а уж Крапива разобиделся не на шутку: - Зачем ты мне предлагаешь, если он вот так ответит! Ты смеешься надо мной? - Вовсе нет. Но он и правда так ответит. - Ну его! Попрошу... спрошу... Дуденю спрошу! Он здоровый и огромный. - Вперед, изображай. - Дуденя, Дуденя, помнишь меня? Я тебе бочки чистил. У меня беда. Помоги сестриц вызволить! Ты сильный, всем наваляешь! - Легко! Разомнусь на чужих косточках. А что, те батогами да кочергами дерутся? - У часовых там ружья, дядя. - Э-э, не-ет. Против руж-жа не пойду! Пожить еще охота. Жалко сестриц твоих, да каждому своя судьба. Бледнокожий мальчишка пошел красным пятнами и заскрипел зубами. - Ты издеваешься, гад. - Дуденя, может, и любит подраться, но еще горазд пожрать да погулять. Этот шкурой своей дорожит. Чтобы он согласился, тебе надо усыпить его страх. Сказал бы, что часовые хоть и при ружьях, а скрутить их можно, если кто-то, например ты, их отвлечет. Сам-то не побоишься под пулями зайцем петлять? - Страшно, но если придется... - Ага. Потому что сестрички значат для тебя больше, чем Дуденя получает удовольствия от драки. Поэтому ты готов рискнуть большим. Яра с размаху пнула Наи по ноге и зашипела: - Не смей ребенка под пули тащить. Вообще никого не смей! Пусть полиция разбирается. У них и бронежилеты есть, и обучены они. - Ай, у тебя деревянные башмаки, что ли?.. Наи наклонился под стол, ухватил ее за щиколотку и дернул на себя, отчего Яра проехалась по скамейке и затормозила, только уперев руки в столешницу. Блюдца опасно звякнули, расплескивая чай. - Это трекинговые ботинки. Но если ты такой неженка, в следующий раз приду в туфельках. - Видимо, чтобы вонзить каблук мне в горло? - Ну, если ты не прекратишь нести всякую опасную чушь... - Что ж, полюбуюсь на тебя в туфельках. - Наи! - Да тише. Не пущу я Крапиву. Тем более, с непривычки выстрела испугается и все запорет. - А тебе, значит, привычно? Один раз удрал, думаешь, второй раз справишься? Наи разом посерьезнел. Отпустил ногу Яры и подтянулся обратно на скамью. - Откуда ты знаешь? - Дозор прикольные сказки детям Авериных рассказывает. Так это правда, что на тебя охотились? А что стало с теми людьми, они все еще ищут тебя? Фонтанируя любопытством, Крапива переводил внимание с Яры на Наи и обратно, открыв рот. Наи же очевидно подрастерял недавние беспечность и легкость, хотя и не дошел до мрачного расположения духа. - Я думаю, они мертвы, – сухо сообщил он. - Мертвы? – оторопела Яра. – Это ты их?.. - Не было нужды самому. О той истории знали камаралы. Это приговор. Покопавшись в памяти, Яра припомнила, что камаралы – народ, который изничтожил древних предков Наи, а их потомков взял под свою опеку. Еще Наи называл их жестокими. - Почему на тебя охотились? - Считали, что меня можно использовать как оберег на богатых, но злых землях. - Но выходит, ты нужен был живым. Зачем же они тогда стреляли? - Просто глупые. Думали, что если задеть по ногам, то я и жив останусь, и не убегу. Наи широко развел руками, будто с лихвой отмеряя человеческой глупости. - А мы можем попросить этих твоих камаралов помочь? – неуверенно спросила Яра, отчасти и не желая их в союзниках. - Не стоит. Эта помощь обойдется дороже, чем собственные усилия. Они горды, своенравны, и у них свое понятие справедливости. Может статься, они просто вырежут всех, включая подневольных детей и женщин, и будут считать, что этим проявили ко мне уважение. - Они еще хуже наших надзирателей! – потрясенно выпалил Крапива, и Яра была с ним согласна. Наи посмотрел почти сострадательно. - Поэтому я никогда не жалуюсь им. Лучше разобраться самому, чем стоять по колени в пепле и мыть руки в крови. К счастью, они не переходят через Поминальную Скатерть без крайнего случая, а я не даю им повода. Просто чтобы вы раз и навсегда уяснили: сами себя они называют «анкамаралыэ» – «истинные люди», а всех, кто живет по эту сторону Поминальной скатерти – «ненастоящими людьми». Стоит ли беречь ненастоящее? Много ли вы весите в их глазах, не важно, хорошие вы или нет, друзья мне или враги? Все одно - пустышки. - Я настоящий! – запальчиво возразил Крапива. – Да как они смеют! - О, они смеют гораздо больше, чем ваши надзиратели могут вообразить. Поэтому звать их на подмогу мы не будем. - И слава Богу, сами справимся! «И все же вопрос, как обойти огнестрельные очереди, остается открытым» – молча подметила Яра, однако эта загвоздка временно отошла на второй план. Прямо сейчас ее мучило догнавшее осознание: - Твоя мать послала камаралов за мной к Венцу. Разве она не понимала, как это для меня опасно? - Ну так ты не просто пустышка, а пустышка, за которую попросил потомок антари, – пояснил Наи. – Камаралы ведь тоже не бездумные головорезы, у них есть свои понятия чести. Даже если они не одобряют наши привязанности, все же прислушиваются к нам. - Фух, успокоил. А то я уж думала, быть рядом с тобой все равно что нарисовать на себе мишень. - Вообще-то, так и есть. Об этом я и хотел с тобой поговорить, когда вернешься. Мы очень мило тут чаи гоняем, но лучше бы тебе не обманываться. Про охоту ты уже слышала, про камаралов знаешь, как из Хозяина делают кумира тоже представляешь – давай, пораскинь мозгами немножко, я верю, что ты не глупая. Он так неожиданно и серьезно подтвердил ее ироничные размышления, что она потеряла дар речи. Разговор углублялся во все более темные дебри. На такое заявление Яра уже не могла отшутиться. - Надо было раньше меня отталкивать, до того, как я привязалась. - Некуда было отталкивать. С демоном тебе никто не помог бы. - Тогда не отталкивай сейчас. - И не пытаюсь, просто веду себя честно. Он примирительно протянул баранку. Яра ее приняла, но осадок остался. Наи же вернулся к обалдевшему от таких диалогов Крапиве как ни в чем не бывало и продолжил методичную обработку: - Кондратыч хоть и пожилой, да не бесполезный в твоей цели. У него сыновья – рослые мужчины не из робкого десятка. Можешь их по одному уговаривать, но быстрее через отца. У Кондратыча внучек – что опят в кузовке. Понимаешь, что нужно сказать, чтобы он гневом воспылал? - Э-э... Рассказать, как тяжело девочкам в нашей деревне? - Именно. Но еще намекни, что это не какая-то далекая беда, выкрасть ребенка могут и с отцовской лужайки. В первую очередь тебе нужно объяснить, что зло ближе, чем кажется, и только сообща и загодя можно упредить трагедию. Почти завороженный, Крапива закивал. Безнадега ссыпалась с него, как отставшая штукатурка, он снова воодушевлялся и верил в благополучный исход. Яра с неприятным ощущением отметила, что Наи не просто подталкивает, а прямо затягивает в опасный сценарий. - У тебя есть план? – Резко осведомилась она, не стесняясь интонациями демонстрировать, как не одобряет происходящее. - М-м, хороший вопрос. План обязательно должен быть. Крапива, а у тебя он есть? – Мягко перевел стрелки Наи. - Да-а! Мы подберемся к деревне ночью, вырубим часовых, тихо выведем всех из рабочего барака и скроемся, прежде чем охрана чухнет. - Уверен, что часовые не пикнут? Одного крика достаточно, чтобы мы оказались посреди вооруженной толпы. - Э-э, ну-у... надо постараться, чтобы не пикнули. - Как? Крапива обратил растерянное лицо к Яре, будто ожидая подсказки. Однако единственное, что она собиралась ему советовать – не лезть. Ситуация нервировала ее, а вот Наи, похоже, опять расслабился: вновь растекся по столу и игриво крутил баранку на пальце, будто участвовал в поверхностной беседе. - На самом деле, многое надо продумать, – возвестил он, не отрываясь от баранки. – Представь, что ты собрал пятьдесят человек. Как такой оравой туда добираться? Что есть и пить в дороге? А на обратном пути? Где ночевать? Допустим, ты даже придумал, как освободить невольников, и что дальше? Оставить бедняжек там или куда-то расселять? А с обезвреженными охранниками-то что делать? - Подожди, подожди, слишком много вопросов! – схватился за голову Крапива. – Подумаем об этом потом, сначала надо людей собрать. - А люди будут тебе все эти же вопросы задавать. Ну, те, которые поумнее. А если умный поймет, как все шатко, то он и горячие головы быстро остудит. И не будет у тебя никакого спасательного отряда. - Что же делать? - Строить план, очевидно. У тебя есть еще целые сутки. Послезавтра на празднике соберутся пять деревень. Там и уговоришь всех. - Что еще за праздник? – Вклинилась Яра. - Мы его просто Костром называем. Жители окрестных деревень собираются и три дня кутят вокруг большого негаснущего костра: заводят знакомства, договариваются о помощи на полях, поминают умерших и приглашают на свадьбы. Тебе бы тоже там побывать. На людей посмотришь, себя покажешь. Подруг заведешь. Да и парни встречаются хоть куда, с кем-то да сблизишься. Последнее замечание показалось Яре подозрительно неуместным. Она так устала разбираться в его отношении, искать подтверждения симпатии или ловить отвержение, что высказалась вполне прямо: - Мне тебя более чем хватает. - Не слишком лестно, я единственный, кого ты здесь знаешь. - Ох, ну насколько же они, должно быть, хороши, если затмят тебя при первой же встрече, – едко сыронизировала Яра. - У них рубашки хотя бы целые, – осудительно попенял не считывающий атмосферу Крапива. Яра поднялась из-за стола. Она собиралась переговорить с глазу на глаз и не хотела устраивать сцены при Крапиве, поэтому попросила последнего долить воды в самовар и наделать бутербродов, а сама под пустяковым предлогом утащила Наи в дом. Наи, конечно, не поверил, что нужна его помощь, но беспрекословно последовал за ней. Поднимаясь по лестнице, она затылком ощущала его выжидающий взгляд и подбирала слова, которые собиралась обрушить. Ее воинственное настроение несколько поутихло, когда она с удивлением обнаружила кровать в проходной комнате со старым буфетом. - Мы не уживаемся в одном помещении, Крапива перебрался сюда, – пояснил Наи. – Мебель он и без меня умел делать, мы только матрасы и одеяла купили. - Тут нет печки, ему не холодно? - А с печкой ему душно. Он привык спать в хлеву, на чердаке, на сеновале. Следующий сюрприз ждал уже в жилой комнате. Другая, новенькая, еще пахнущая сосной кровать со взбитой подушкой стояла симметрично кровати Наи, отделенная печкой, как стенкой. Этот угол теперь был укромно огорожен плотной красной занавеской. Яра вопросительно посмотрела на Наи. - Твое, – лаконично обозначил он. – Все удобнее, чем на печку лазить. Яра сама не заметила, как разулыбалась. Кинула рюкзак возле кровати и присела на пробу. Пышная перина продавилась под ее весом, как мягкое облачко. Наи скрестил руки на груди и прислонился плечом к печи, насмешливо поглощая ее довольный восторг. Спасаясь от внимательного взгляда, Яра глянула в сторону и, наконец, заметила, что стекло в разбитом окне заменено на новое, еще кристально прозрачное, без царапин и мыльных разводов. - В первую нашу встречу ты хотел выселить меня в баню, а теперь ставишь кровать на расстоянии пары рук. - Ко всему привыкаешь, – картинно вздохнул Наи. - Ты рискуешь. Я ведь могу подобраться еще ближе. Яра внимательно следила за выражением его лица и только поэтому заметила, как дернулся уголок его губ. - Риск скорее из волнующих, чем опасных, – проговорил он спустя время. – Надеюсь, ты не сравниваешь это с возможностью получить очередью по ногам? - Кстати об этом. Не раззадоривай Крапиву на глупости. Он даже не видит препятствий! Считает, все как-то само сложится. Он просто подросток. Я все еще настаиваю на вмешательстве полиции. - У Крапивы нет плана, но у меня есть. Я два месяца размышлял и точно знаю, что делать. - Тогда зачем требуешь план от него? - Я хочу, чтобы он постарался, чтобы сам что-то сделал. Конечно, я не пущу его в гущу событий, не переживай. Но он должен поучаствовать. И действовать надо самим, не дожидаясь полиции. Пока полиция будет разбираться, у кого из нас есть паспорта и кто где живет, до той треклятой деревни уже дойдут слухи, все будет бесполезно. - Может, у тебя и есть план, но я волнуюсь. Огнестрельное оружие и целая рота обученных мужчин – это не то, что можно побороть одним хорошим планом. Наи оттолкнулся от печи и подошел ближе, нависая. - Ты совсем в меня не веришь. - А тебе нужно, чтобы восторженная девочка прыгала и говорила, какой ты крутой? Он не обиделся, а только посмеялся. - Перестала бы ты изводить себя тревогами. Все вопросы, которые ты могла задать, я уже сам себе задал. Так что успокойся. Впереди праздник, время повеселиться. - Ах, да, познакомлюсь с парой приятных парней, – вздернула нос Яра. - Ну, ты язва, – покачал головой Наи. – Не пытайся нас отговаривать, только воздух зря сотрясаешь. Я все решил. Тут у Яры сорвало предохранитель. От его слов и от того, как близко он стоял, что аж тепло тела чувствовалось. - Жаль, что ты решительный только в героическом плане. Она тут же пожалела о сказанном. Это было слишком эмоционально, слишком очевидно, несоразмерно обвиняюще. А самое худшее, что он не стал обращать все в шутку или опровергать. Только вздымающаяся грудь выдала глубокий вдох и долгий выдох, а сам он ничего не сказал. Наи ладонью приподнял веревку с занавеской, чтобы при его-то росте не нагибаться, и покинул теперь уже женскую половину. Яра огорченно закусила губу, ощущая бессильный проигрыш: и в том, что касалось защиты Крапивы, и в собственных чувствах.