какая нахрен мудьюга?!

Захар с нежностью вытащил свёрток с антресоли. Откуда в его халупе антресоль? Зачем она ему? — Эт че? — подал голос Антоха. — Ребёнок мой, — пошутил Захар и развернул ружьё. Старое, но хорошее. — Хозяину сказать надо, — проворчал Лёха, намазывая маргарин на хлеб. Дурачок… — Оружия больше надо, — кивнул головой Антоха. Захар посмотрел на них взглядом, полным ненависти и странного… уважения? Никто на них никогда так не смотрел. — Достать сможем, но не обязательно. Они ж мирные все… Был тут один тип, да сплыл, а склад оставил. — неясно, согласился Захар на оружие, или просто выёбывается.

***

В лесу тихо, мирно. Вороны летают, зверушки бегают. Он не приходил сюда очень давно, да иная жизнь замучила. Город, суета… Деньги, деньги, деньги… Иногда он и там превращался, но это не помогало. Городские так и норовили его прогнать, а тамошние птицы совсем крышей поехали. Тоска одолела, сорвался… И вернулся домой. В родной лес. Рядом с родным Катамарановском. Ему хотелось немедленно обойти весь лес, выйти к озеру, искупаться, поискать грибов в болоте. Но Игоря видеть он, как ни странно, боялся. Не хотел. Рано ещё.

***

— Значит так, блин. Жить вы будете тут, — Роза показал на огромную кучу вещей, под которой, вероятно, скрывалась комната, — Порядок сами наведите, юноу, в одной комнате с Шершнем живём, репетируем, кипятярим… Элю и Соню отправили к музыкантам, а Макс вызвался помочь местной журналистике и жить в редакции. Ричарда особо не спрашивали, но тот был против. Куда делся Денис, никто не понял. — Какие-то они… Громкие, — прошептала Соня, когда девушки остались одни. — А ты привыкай, — Эля легла прямо на кучу хлама, скрывающую диван, — Жизнь в принципе громкая. Соня закатила глаза и вышла.

***

Титов вышел к озеру. Стоял и дышал воздухом. В тишине и покое, наконец-то без Макса и без долгов по учёбе. Этот мир был таким спокойным… Но не родным. Хотелось домой. Здесь одиноко. Там тусовки и интернет. — СЕРЁГААА — Да блять! — сигарету пришлось выкинуть на половине. Нечто, называемое Игорем, уже дыхнуло скипидаром в лицо и протянуло подболотник. — Н Срёгу пхож, — вздохнул он и лёг на землю. Устал. — Кто он, Серёга? — Денис чувствовал такую скорбь, родную и чёрную. Серёга явно был важен. Игорь в ответ только съел гриб. Парень, смотревший на эту сцену из кустов и чувствовал всё то же самое. Смотрел на Дениса и видел себя в юности, сбегающего от Игоря в город. На Катамаранова смотреть было больно. Могучий бог, каким тот был раньше, угасал. И чёрт знает, чем это грозит всему городу. Пока, вроде, тихо. Собрав волосы цвета осени в косу, он ушёл. «Ещё рано. Ничего страшного не происходит, а я пока не готов. Каким я был глупым…» Денис, всё ещё смотревший на Игоря, вздохнул, разделся и зашёл в воду. Поплыл, куда глаза глядят. «Исследую хоть эти ебеня побольше».

***

— Вы чего это, здравствуйте, пришли сюда? Вас же у волосатиков поселили, девушка, вы куда, — Соня никуда и не шла, она стояла в двери и стеснялась что-либо сказать, — Ну заходите конечно, чаю попьем, а то что это вы так стоите здесь такая одна, так же не положено, — этого Сонечка и хотела. Попить чаю с тихим и умным человеком.

***

Собрав всё, что нужно, на заброшенном складе в лесу, три бывших зека легли спать, готовясь выходить завтра утром. «За Нателлу», — бормотал во сне один из них.