Фиолетово

      — Аки, ты самый искусный партизан пяти морей! Я и не догадывалась, что ты так можешь! Блин, рядом с тобой даже в пекло было прохладно, а я только сейчас заметила! Ну, я тормоз… Тебя поэтому ищут дозорные? В смысле из-за умений, — Ясу чуть ли не искрилась, усевшись напротив.       — Это может быть основная причина. Но может быть и побочная, — лёжа на спальнике, Акико повернулась на бок, чтобы видеть Ясу.       — То есть ты и не знаешь толком?..       — Только предположения. Дозорные каждый раз повторяют неоднозначную формулировку.       — Чудны дела твои, боже, — прокомментировала Ясу, озадаченно нахмурившись. — Было бы понятно, если бы они охотились за дьявольским фруктом. Но ведь ты его не ела! Ты ж не просто плаваешь — мужиков на себя тягаешь! У тебя — другое! Аки, не молчи! У меня жопа щас воспылает от любопытства! — и запрыгала на месте.       — Я говорю только о том, в чём уверена сама. Остальное — домыслы. Но быть друзьями, значит делиться всем. И домыслами в том числе, — Акико привстала на локте, глядя прямо в глаза подруги.       — Стой, погоди, — Ясу заарканила поток позитивной энергий. Его удалось немного приструнить. — Ты же неспроста молчала всё это время. Если это что-то супер секретное, то я не хочу знать. У меня язык как помело! Какие там секреты.       Акико медленно села, вытягивая ноги вперёд.       — Дело не в секретности. А в доверии. Тебе я доверяю.       «Ты заслуживаешь, чтобы тебе доверяли. Ты заслуживаешь, чтобы делиться с тобой до конца», — подумала Аки.       — Прости, Ясу.       — За что? — не врубилась она.       — Всё, что я говорила тебе — правда. Но многого не договаривала. О родителях, например. Маму я помню плохо. А папа, кажется, учёный. Они всегда были непонятной для меня темой. Для Йоко — неприятной. Потому мы не говорили о них, — Аки почесала под бинтом.       С другой стороны, хорошо, что она ничего не чувствует к тому, что собирается сказать.       — Я родилась в королевстве Ойкот.       — Не слышала о таком, — удивилась Ясу. — Это в Ист Блю?       — Да. Было в Ист Блю, — от одной этой поправки Ясу похолодела. — Своё детство я помню смутно. Родители были заняты, но за нами приглядывали сиделки. После случая, когда Йоко подожгла сарай, ей запретили выходить из дома, а у меня было слабое здоровье. Всё время мы проводили друг с другом. Йоко научила меня играть в шахматы. На заднем дворе нашего дома под раскидистым дубом она читала мне книги. Когда научилась я, мы читали друг другу по очереди. Когда мне было восемь, наше королевство стало полем сражения пиратов и дозорных. Остались только мы. Сложно поверить в то, что целое королевство было уничтожено за несколько дней. И дело даже не в королевстве. А в людях. Потом мы скитались с места на место, с острова на остров. Когда мне было десять за нами пришли дозорные. Я до сих пор не знаю, чего они хотели. Но Йоко не хотела сдаваться им изо всех сил. Я помню, как она бежала. Очень быстро. Попросила молчать. Спрятала меня и увела солдат. Мы договорились встретиться. Но не получилось. Я знала, что Йоко не дала бы себя схватить. Потому я и была уверена, что её убили. Потом был остров Кота, Ракита. А дальше ты и сама знаешь.       Акико подняла голову на всхлипы. Ясу разревелась.       — Аки, это пизде-е-еец! — расчувствовалась она и полезла обнимать подругу. — Я не представляю, какого пережить столько всего в таком нежном возрасте! — её аж трясло. Такое даже слушать тяжело было. — А ты ещё и молчала столько! Я если хоть вечером не поговорю о прошедшем дне — на стену лезу! Ты меня знаешь. А это… я б уже чокнулась на твоём месте, — отстранившись, она посмотрела в глаза Акико. — Тебе не за что просить у меня прощения! Сама ж вот только говорила, что личный выбор каждого — говорить или молчать. Или к тебе это не относится? — она уставилась на неё, поджав нижнюю губу и сделав брови домиком.       — Просто ты добрая. Спасибо.       — Да ну тебя! — на Ясу накатила вторая волна рыданий. Она даже представить боялась, что чувствовала подруга. И что чувствует теперь. — И как вы обе только нашли в себе силы идти дальше после всего кошмара, который произошёл? — она шумно высморкалась в свой запасной носок.       — За Йоко не скажу, но помимо общей цели — найти родителей, я хочу ответить на вопрос — человек ли я?       — Ты о чём?       — Человек — это набор эмоций и чувств. Как одно из определений. Следуя нему, я человеком не являюсь.       — ЧЕГО БЛЯТЬ, — от поступившей информации вид у Ясу был будто её по голове шарахнули.       — Не знаю — болезнь это или мутация. В медицине таких прецедентов не описано. Если справочники не врут. Я стала такой. Потому что в ранних воспоминаниях я помню себя улыбающуюся. Плачущую. Но сейчас мне не хочется ни того, ни другого.       — Стоп-стоп-стоп, — Ясу принялась массировать висок. Нихрена это не помогало. — Но ведь ты же говоришь, что терпеть не можешь пиратов.       — Да. Также человек — это набор установок и убеждений. Быть приверженцем чего-то упрощает жизнь.       Ясу не перебивала только потому, что ушам своим не верила.       — Может прозвучать по-детски, но я живу убеждениями. Когда я была ребёнком, то успела усвоить, что хорошо, а что плохо. С того времени эти понятия не подвергались переоценке. Тем не менее, эти простые истины продолжают помогать мне. Ещё мне помогает моё выражение лица. Люди не ждут проявления эмоций. Не приходиться объяснять, почему я не смеюсь над шуткой или не плачу над грустной новостью. Людей тревожит, когда рядом с ними находится кто-то или что-то, что они не могут понять.       — Это просто пиздец нахуй блять… я не понимаю… — Ясу достала второй носок. — Я перестану реветь сегодня? У меня и так нос чешется, а щас ещё и глаза опухнут! — она шумно высморкалась. — И как ты это поняла, что стала такой… какой стала? — было жутковато. Как назло тучи закрыли солнце.       — Эмоции — это кратковременная реакция на что-либо. Абсолютно на всё я реагирую одинаково. Чувства — устойчивое эмоционально окрашенное отношение. Здесь тоже глухо. Например, отношения с людьми имеют смысл для меня только как выгода.       — Постой… — лицо Ясу исказило болезненное выражение. — То есть наша дружба… не имеет значения для тебя?       — Это может прозвучать жестоко. Но мне безразлично всё. И все, — этот ровный тон убивал.       — Вот как, — сказав это, Ясу замолчала, сникнув.       Акико было сложно считывать эмоции. Она бы не отказалась прочитать мысли подруги.       — Это ужасно, — заключила Ясу. — Я вот тебя обожаю. Будь у тебя эмоции там всякие и чувства, ты была бы без ума от меня, — сказала она с такой уверенностью, что это и обсуждению не подлежало. — Но почему ты тогда осталась со мной?       — Отсутствие чувств не означает отсутствие рационального мышления. А значит, я могу распознать по определённым критериям, что есть дружба, а также прийти к логическому выводу, какой ты человек. На мой субъективный взгляд. Например, в первую нашу встречу ты помогла мне, хотя не знала меня, не была мне чем-либо обязана и твоя собственная безопасность была под угрозой. Я могу привести много таких примеров. Не говоря и слова, Ясу подалась вперёд, надела на подругу шапку, натянув ту до носа, и обняла. Всё также в тишине. Она всхлипнула Акико в плечо, когда почувствовала холодные ладони на своей спине.       — Спасибо.       — Скажи, но их же можно вернуть? — она уселась на задницу, утирая дорожки слёз с щёк.       — Не знаю. И я не уверена — хочу ли этого. Ощущение неполноценности давно прошло. Я нахожу удобным жить одним лишь разумом.       — Я притворюсь, что не слышала этого, — она остановила её жестом. — Я-то думала всё, чо ты над моими великолепными анекдотами не смеёшься… думала чувства юмора нет. А у тебя, в принципе, беда… — Ясу взяла её щёки в руки, отчего губы Аки стали похожи на бантик. — Ты просто, мать его, должна вернуть все свои эмоции! — она была серьёзна, как никогда. Звучало, как приказ. — Хотя бы потому, что ты обязана прочувствовать все чувства, при поцелуе на спор! Обещай, что сделаешь это, — она придвинулась ещё ближе.       — Что именно? — прозвучало не совсем внятно.       — И то, и другое.       — Ясу, а что эмоции для тебя?       Она отпустила Акико, уселась, поёрзав, и задумчиво уставилась в потолок.       — Да, всё, пожалуй. Кто-то живёт умом, я — сердцем. Грусть от завявшего тюльпана, радость от встречи с дедом, — она тут же добавила. — Злость от встречи с дедом. Перманентное спокойствие от нахождения рядом с тобой, а влюблённость — это просто отдельный мир, который каждый должен попробовать! Поэтому обещай!       — Твой пример прозвучал убедительно. Если я найду решение, то попробую разобраться. По воспоминаниям я была любопытной.       — Вот это я понимаю! — она выдохнула с облегчением. — Слушай, а что бы ты сделала, если бы я убила несколько человек? Обиделась?       — Я не могу сделать этого, — Ясу с облегчением выдохнула. — Я бы непременно заявила о тебе властям.       И тут же у неё дёрнулся глаз. Надо сказать Йоко на всякий случай, чтобы она не обсуждала тех двоих охранников, которые не пережили её тяжёлую руку.       — Скажи, а с Йоко вы после Грасса не говорили?       — Нет.       — Ничего, — выдохнула она с облегчением. — Успеется. Акико, блять, не смотри так!       — Как? — уже по-обычному осмысленные, но чуть отстранённые глаза глядели на неё.       — Расфокусировано! Такое ощущение, что ты видишь то, чего не вижу я. Или мысли читаешь. О чём задумалась?       — О Йоко. Скажи, что ты чувствуешь по отношению к ней?       — Она мне дико понравилась! — Ясу улыбнулась так широко, отчего пластырь на носу стал топорщится. — По твоим рассказам я думала, что она будет пресной и чересчур правильной. Но я рада, что реальная Йоко не оправдала ожиданий. Она оказалась просто потрясным человеком!       — Спасибо, что поделилась. Кстати, как я тут оказалась?       — Тебя принёс Бенн. Он же обработал рану, — она указала на ногу. — И оболочку вытянул, кстати, тоже он. Незавидная судьба досталась бы всем нам, если бы не его помощь. Мы с дедом молимся на него. С такими надёжными людьми как Бенн и Йоко хоть на край света, чес-слово. А дедушка велел передать мазь, — Ясу протянула ей баночку.       — Спасибо.       — Наносить два-три раза в день. По ощущениям смотри, — она гордо крякнула. — Уверена, она и не понадобится вовсе. У тебя и следа от ран никогда не остаётся!       — Надо поблагодарить его, — Аки смотрела то ли на баночку, то ли на ногу.       — И про Бенна не забудь. Первую помощь оказал. Да и нёс он тебя бережно…       — Хорошо. Поделишься своими планами? — Аки убрала баночку в рюкзак.       — У-у-у, подруга…       Последующий рассказ Ясу о её планах плавно перетёк в обмен впечатлениями об острове.       Девушек прервал стук в дверь и показавшийся Камо-Сан. Сказав, что всё готово, он оставил их наедине.       — Пора домой, — пожав плечами, улыбнулась Ясу.       Блестящие зелёные глаза уставились на потолок, часто моргая. Она изо всех сил старалась держать себя в руках. Как бы абсурдно это не звучало, но никто так часто не благодарил её и не помогал, как это делала Аки. Хоть она и говорила, что у неё нет чувств, для Ясу она всё равно будет самой доброй и отзывчивой.       — Кажется, я не удержусь, — пытаясь отвлечься, шмыгнула она.       — От чего?       — От того, чтобы не схватить Бенна за задницу на прощание. И Стефа, — она подумала и добавила. — И Йоко.       Ясу помогла Акико подняться, переодеть штаны и дойти до точки взлёта. Весь корабль собрался на палубе — посмотреть, что такое воздушный шар и как он улетает в лучах закатного солнца.       Первым в корзину залез дед. В ней уже лежали увесистые камни и все мешки Камо-Сана. Ясу же успокоилась, когда отдала Стефу вторую баночку мази, чмокнула Йоко в щёку и стрельнула глазами в Бенна. И только подарив самые крепкие объятия Акико, она залезла в корзину.       Пока её дед занимался предстартовой подготовкой — кричал на Стефа, что тот неправильно разматывает оболочку, потом криво держит, и, вообще, чтобы наполнить её горячим воздухом, надо брать выше и ровнее — Ясу подманила Акико и что-то шепнула ей на ухо.       Если прислушаться, то последним, что она прошептала, было:       — …так что проверку на алкоголизм и гигиену оставляю на тебя! Да, невероятно романтично, но понапрасну не надейся — вдруг он по мальчикам…       Акико хотела было ответить, что невозможно за один тест определить — каков человек на самом деле, но не успела — воздушный шар медленно воспарил.       Ясу улетала с чувством выполненного долга — её дорогая, младшая подруга остаётся в надёжных руках. С седьмого неба её, конечно, заземлило, но она всё равно была довольна, как слон, что они поспорили. Изначальная задумка с поцелуем была направлена на то, что Акико будет узнавать новых людей — и не просто людей, а пиратов — наблюдать за ними, анализировать. Проверять на предмет добропорядочности. Ясу надеялась, что это пойдёт на пользу подруге. Что она научиться видеть в первую очередь человека, а не ярлык. В связи с последними новостями, сиё ушло на второй план. Теперь в первую очередь она надеялась, что Акико разберётся со своими чувствами.       — Я ДОЛЖНА БЫТЬ ПЕРВОЙ, КТО УЗНАЕТ ОБ ЭТОМ!!! — сложив руки рупором, крикнула Ясу, хотя они поднялись только на два метра.       — О чём она? — спросил стоявший рядом Стеф.       — Ни о чём важном. Пустяки, — заверила его Аки.       — Спасибо, что не дали мою внучку в обиду! — прокричал Камо-Сан. — Спасибо тебе за корзину, Стефан! Толковый ты парень! — благодарил он. — Спасибо рослому юноше с винтовкой, что вытянул мою оболочку! — не унимался старик. — СПАСИБО ВСЕМ ЗА ПОМОЩЬ! — уже вместе прокричали внучка и дед. Улыбки их были открытыми и счастливыми.       Для всех собравшихся воздушный шар был диковинкой. Вот он стоит. И в следующее мгновение — поднимается и улетает.       «Нет, не приживётся, — подумала Йоко. — Слишком опасно».       — Ответь на все свои вопросы-ы-ы-ы! Помни про наш спор! И про обещание! Ещё свидимся-я-я-я! — не унималась Ясу. Расстояние между подругами увеличивалось, а сказать хотелось ещё так много.       — Обязательно! Удачи с твоей идеей! У тебя всё получится! Не попадайся дозорным!       — Ты тоже! — они продолжали махать друг другу.       Спустя минуту из корзины раздался ор:       — ЙО-О-О-О-О-О-О-ОКО-О-О-О-О-О-О-О! — она нагнулась вперёд, чуть не переворачивая корзину. — Забыла спросить! А у вашего капитана задница красивая?       — Не то слово!       — Тогда ловите меня — я прыгаю! — и в этом была вся Ясу.       «Ох, и туго сейчас Акико…» — подумала Йоко. — «Знаю эту чудачку хрен, да маленько, а её деда и того меньше, но расставаться с ними… грустно. И это мягко выражаясь. У сестрицы на душе и того гаже».       А воздушный шар всё удалялся и удалялся, пока не стал точкой в небе.       Только когда корабль слился с морем, Ясу позволила себе разрыдаться, сидя на дне корзины. В её руке был выцветший фантик от конфеты, который она нашла в приоткрытом кармане своего рюкзака. Ею она поделилась с Аки в их первую встречу. Мелочь, которой Ясу не придала никакого значения в тот день, заставила её мелко дрожать. Рыдала она за двоих.       Одной рукой Камо-Сан гладил внучку по голове, другой — тянулся к центру юбки воздушного шара, чтобы ветер не сносил пламя. «Если любишь — отпусти», говаривал дед своей внучке. Но работало это, когда он давал деру, оставляя Ясу сажать помидоры. А тут ситуация…       От прежней жизни Акико остался только её рюкзак.       Она нашла в нём мешочек со слабительными травами для Йоко, ден-ден-муши Ясу — и когда она успела их поменять? — и письмо. На нём было написано «ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ ОТКРЫТЬ МЕНЯ, КАК ТОЛЬКО ЯСУ ОТЧАЛИТ. ЖОПУ ОТКУШУ. Открой, когда взгрустнётся». Аки подумала — а случится ли такое, что письмо придётся кстати?       Дар ли это — оставаться безразличной и ничего не чувствовать, когда расстаёшься с единственной подругой? Или проклятье. Потому что от тебя оторвали важную часть, а ничего как было, так и осталось.       Аки сложила письмо в специальную коробочку. В ней уже давно лежала аккуратно сложенная листовка сестры и ещё пара вещей. Она обязана помнить обо всём, что имело для неё ценность. И будет иметь.       Убрав мешочек с травами в карман, Аки аккуратно поднялась. Надо было найти сестру. Сделать это труда не составило — та стояла на носу, глядела на море. Качку никто не отменял, Акико шла медленно, придерживаясь фальшборта.       — Вот, — прихромав к ней, Акико передала мешочек.       — Не забыла-таки, — хищно оскалившись, Йоко засунула его в карман. Одному Посейдону известно, что было у неё на уме. — Хорошая у тебя подруга, — она была чертовски довольна, что её просьба была удовлетворена.       — Очень, — подтвердила Аки.       — Как нога?       — Больно ходить. Тянет и чешется.       — Это хорошо, — успокоила она. Ощущение, что заживает, оно такое. — Живот?       — Уже не болит, — Ясу заставила её выпить какой-то заваренный куст.       — Я тебя нашему доку покажу. Подлатает — разницы не заметишь.       Диалог заглох.       — Ты иди, поспи, — беспалевно спровадила её Йоко. — Я ж вижу — вымоталась. Разбужу, как приплывём.       — Договорились.       Иного пути попасть в каюту, кроме как пройти мимо старпома, который стоял у штурвала, не было. Говорить с пиратом было против правил. Особенно выражать благодарность. Но он помог. Потому следовало сказать «спасибо».       Акико остановилась в трёх шагах позади него.       — Спасибо, что зашили мою рану, — получилась скороговорка в спину. Бенн не спешил с ответом, отчего Акико подумала, что он не услышал её.       «Насколько он старый?» — она обошла его и набрала воздуха, чтобы повторить ещё раз громче.       — Хорошо себя чувствуешь? — не отрываясь от загадочной линии горизонта, спросил Бенн.       — Да, — ответила она с полными лёгкими, не понимая, зачем ему интересоваться её состоянием. Вежливость пиратам не присуща.       — Не забывай обрабатывать ногу.       Прошло около трёх часов с тех пор, как Аки уснула. Она разлепила веки, глухо мыча, когда корабль качнуло, что она улетела в стену, приложившись раненой ногой.       Дело было вечером.       Поправив шапку, Аки вышла на палубу и увидела сестру, стоящую там же, где и в прошлый раз. Будто та никуда и не уходила.       Хорошо, что Триз и Грасс были близнецами. На этом участке пути почти никогда не было шторма. Магнитное поле одного острова плавно переходило в поле следующего. Погода не сходила с ума — так что можно было расслабиться и просто поболтать.       — Видишь вы-ы-ытянутую точку вдали? — почувствовав присутствие сестры, спросила Йоко. Аки пригляделась и кивнула. — Это Триз. Не терпится встретиться с нашей командой?       — Нет. Я делаю, что должно, — поравнявшись с Йоко, она перенесла вес на здоровую ногу. — Почему ваш капитан не отправился в Логтаун с вами?       Йоко озадачил ответ, нежели вопрос.       — Не любит он тот город. Там его капитана казнили.       Аки начала вспоминать, кого из пиратов казнили в Логтауне. На ум приходил лишь один человек.       — Он был в команде Золотого Роджера?       — Юнгой. И был на казни, — она краем глаза взглянула на Аки. — А ты спокойно к этому отнеслась. Обычно люди кипятком ссутся, когда узнают эту подробность.       — Каким великим разбойник бы ни был, он остаётся разбойником.       — Ох… ты только при капитане такое не сказани, — посоветовала она.       — Хорошо.       — С Грассом вот дела у него обстоят куда лучше, хоть его и покусали комары в… не скажу, куда. Не стану подрывать его авторитет, — «Он сам с этим неплохо справляется», — подумала она вдогонку. — И если не брать во внимание антипатию к островам, на которых мы побывали, то остался на Тризе он не просто так. Он — как и вся наша команда — задаток.       — Как так?       — Корабль в обмен на команду. Корабль, блять, — она сделала акцент, пнув фальшборт. — Разрешили пойти навигатору, плотнику, старпому. И меня выпнули. Нахуя-то. Побесить. А остальные служат мотивацией вернуть корабль в целости, сохранности и в срок.       — Когда вы должны вернуться? — Аки перенесла вес не предплечья, упираясь ими в фальшборт.       — К позавчера, — Йоко протяжно зевнула. — А в случае, невыполнения условий… да хуй знает, чем они там грозились. Ну, сварят наших там в крайнем случае. Ничего мы не потеряем, — у не распознающий шуток Аки не клеилось — почему её сестра относится пренебрежительно к команде, от которой наотрез отказалась уходить.       — Ты спокойно говоришь об этом.       — Да пёс с ними. Даже если и так — они могут откупиться одним Лаки. Всему острову хватит прокормиться третью нашего кока. Так что не парься.       Пауза затянулась.       — Это была шутка, — на всякий пояснила она.       «Чтобы не противоречить самой себе, она использует юмор, чтобы скрыть беспокойство. Это кажется логичным», — рассудила Акико.       — Теперь понятно.       Дальнейший спор сестёр прервал бегущий по пляжу некто, обративший на себя внимание.       — Это кто-то из местных? — Аки смутно, но видела голосившего.       — Где? — прищурилась Йоко.       — Вон там, — указала она. — И голый.

***

      В минималистично обставленном кабинете собралось несколько человек.       — … вдвоём. Уже на Гранд Лайн.       — Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы младшая осталась с ними.