Фиолетово

      — Йоко, почему ты только сейчас говоришь о том, что вы ограничены во времени? — та уже жалела, что проболталась. Окаывается сестрёнка тот ещё клещ.       — Так я говорила — уложиться до рассвета. Уложились. Красавцы, — стрелки она переводила мастерски. И хотя сложно было назвать их вылазку удачной, но там было, за что похвалить.       — Я не об этом. А о сроках, когда вы должны были вернуться на Триз. О том, что они уже прошли. Мне нет дела до этих пиратов, но, если с ними что-то случится, виноватой сделают тебя. Потому что ты взяла ответственность.       Тут Йоко начала ржать. Громко и от души. Аки не понимала, что происходит. Смех — это естественная реакция на юмор, но ведь она не шутила.       — Поверь, они уж не допустят, чтобы с ними что-то случилось, — Йоко уселась на фальшборт лицом к сестре. Что выглядело небезопасно. — Допускаю, что кто-то и мог помереть молодым и счастливым. Оттого, что захлебнулся, упав мордой в лужу. Но только потому, что сам напился до зелёных чертей и спотыкнулся о корягу.       — Я не уверена, что они с сочувствием и пониманием отнесутся к нашему поступку, — Акико продолжала стоять на своём.       — Зря. Мы понимающие, душевные ребята. А ещё мы не следуем правилам, порядкам, срокам и прочей поебени. Потому что сами устанавливаем их. И меняем по ходу, если что-то не устраивает, — непринуждённость Йоко обескураживала. Она же по лезвию ножа ходит, не воспринимая пиратов как потенциальную опасностью. И сидение на фальшборте.       — А ваша договорённость с островитянами?       — Да всё путём, забей.       — Так не пойдёт.       Йоко вздохнула. А сестрица та ещё барракуда.       — Хорошо, кто ответственный по-твоему? — она упёрла предплечье в колено, наклоняясь к ней.       — Я и Ясу. За неимением её, только я.       — А кто позволил этому произойти?       — Ты и старпом.       — В ябл-очко. Я Бенна уговорила, а он дал добро. А если уж Бенн дал добро, значит так точно можно. Я ответила на твой вопрос?       — Отчасти. Что теперь с вами сделают? — Аки была уверена, что в пиратском мире нет места чему-то вроде понимания и прощения. Потому что он до отказа заполнен суровой жестокостью и жестокой суровостью.       Йоко опять начала ржать, хлопая ладонью по доскам.       — Со мной разговор короткий, а с Бенном ещё короче, — отсмеявшись, ответила она.       Акико замолчала, размышляя над полученной информацией. У неё не было причин не доверять словам Йоко. Но и сомнений, что пираты безнравственные, дикие и жестокие, не было тоже. Хоть она и не могла объяснить себе, почему Стеф присоединился к пиратам. И на что пошла Йоко, чтобы уломать старпома, чтобы тот согласился помочь. Он же явно не ограничился мешком трав.       — О чём задумалась? — спустя время спросила Йоко. Больно пугающий взгляд был у сестры.       — Есть ли на острове база.       — И это всё, о чём твои мысли? — разочарованно и нарочито гундосо проворчала она.       — Что-то не так?       — Ну, не знаю, — протянула она. — Я когда Триз впервые увидела, у меня голова кругом пошла от мощи этого гиганта.       — Какого гиганта?       — А ты приглядись, — она запрокинула голову назад. — Уже видно более-менее.       Напрягая зрение, Акико, наконец, что-то разглядела. Сначала она подумала, что это гора. Предположение оказалось ошибочным, зато теперь было очевидно, откуда взялось название «Триз». Площадь острова была довольно скромной, но в высоту…       В его центре стояло исполинских размеров дерево. Это же надо умудриться так разрастись! И тут дело не только в огромности — его ветви росли не как полагается, а фонтаном нисходили в землю. Какие-то были ближе к главному стволу, а какие-то змеились дальше. Хитрожопое дерево, по всей видимости, решило, что корней ему мало и заимело дополнительную подпитку.       Приглядевшись, Аки увидела некто, выбежавшего из джунглей.       — Это кто-то из местных? — она приставила руку козырьком, закрываясь от закатного солнца.       — Где? — развернувшись лицом к острову, Йоко уселась, скрестив ноги.       — Вон там, — указала Акико. — И голый…       — Не голый, — пригляделась пиратка. — Но если он надеялся, что, надев юбку, сольётся с местными и его не сварят, то напрасно, — ухмыльнулась она. — Нет, Акико. Местные ему в лобок дышат. Полтора метра по тутошним меркам — это великанище. Так что всё, что выше, то — наше.       Не останавливаясь перед кромкой воды, парень продолжил бежать дальше, образовывая вокруг себя столб брызг, и энергично махать.       — Предупреждаю, этот злодей опасен с обоих концов и коварен посередине.       — Я запомню, — уверила Акико. — Ты знаешь этого человека?       — Я бы не сказала, что прям знаю, — нехотя призналась она. — Но… по крайней мере его имя мне известно. Капитан он наш.       — Капитан?       Скрывшись в воде по колено, парень остановился.       — Ну, наконец-то! — широко улыбался он, горланя так, что его слышали на дне морском. — Думал, не дождусь!       Расстояние между ними всё ещё оставалось почтительным, но слышно его было отлично.       — Этот человек ваш капитан? — переспросила Акико.       — И ничей больше, — Йоко гордо выпятила грудь вперёд.       — Привет, ребята-а-а-а-а! — продолжал он будить всё, что уже успело уснуть по несчастию.       У Акико был диссонанс. Не может такого быть, чтобы роль капитана пиратов и подобная… беспечность сосуществовали в одном человеке, не разрывая его изнутри. В её голове пазл складывался следующим образом: она пыталась вдавить одну деталь в другую силой, а не логикой.       — Не подскажешь, сколько ему лет?       — Двадцать девять. Исполнилось.       Она как-то слышала, как одна тётенька сказала: «Первые сорок лет детства — самые сложные у мужчины», — на что Ясу расхохоталась и Аки сделала вывод, что это шутка. Кажется, не шутила та тётенька.       Аки искала логичное объяснение. Не смотря на дифирамбы улиткографии три на четыре от Ясу, она была уверена, что капитаном Йоко был старый, закостенелый, беспробудный пьяница. Непременно лысый и беззубый. Похожий на перележавший на солнце изюм. С бородой, размером с неё саму, без ноги и глаза. И ростом как два старпома. Стереотипно, но правдиво.       Но вот Аки видит его и первое, что замечает — он выглядит как обычный человек.       «Погодите-ка», — ей, кажется, удалось зацепить рациональное зерно. Когда Акико только-только оказалась на этом корабле и должна была встретиться с их «главным», как тогда выразилась Йоко, она указала на дедушку, сидящего на бочке. А главным оказался каменнолицый дяденька. «Это шутка», — раскусила Акико. Это было достижением для неё — догадаться самой.       Йоко и в этот раз поступила так же. Смысла в шутке, повторённой дважды, не было, конечно. Зато теперь всё встало на свои места.       — У него необычный цвет волос, — отметила Акико и посмотрела на громко хрюкнувшую сестру.       — От человека с синими волосами, это не просто комплимент, это, мать его, высшая похвала.       На радостные возгласы с суши примчался Стеф.       — Уже? — подбежал он к сёстрам, чуть не выпрыгивая из шаровар.       — Почти, — отчасти разделяя его нетерпение, лениво ответила Йоко.       — Гляди-ка! Успел переодеться.       — Ага. Юбку напялил.       — Как не стыдно, Йоко? — возмутился он. — Это набедренная повязка, которая пропускается между ног и закрепляется на талии, а два её конца свисают спереди и сзади. А шкура животного, перекинутая через… правое плечо обычно, но левое в нашем случае объяснимо, указывает на высокий статус.       — Сейчас где-то бегает голожопый, высокостатусный островитянин, — Стеф обожал шутки Йоко, смеялся он от души.       — В смысле? — уточнила Аки.       — Интересно говорю — у кого он отжал столь почётный прикид?       Первым борт покинул старпом — спрыгнул в воду с мешком трав на плече. Был бы тот полуголый парень незрячий, подумал бы, что к нему идёт фея — запах от Бенна пёр божественный. Вместе они затащили корабль на песок. Акико впервые видела как с этим справляются двое, не испытывая и толики напряжения. Будто это был и не корабль вовсе, а лодка вёсельная. После чего они обнялись, хлопнув друг друга по спине, и начали о чём-то толковать.       У того второго словно шило в одном месте — сунул морду в мешок, показал большой палец, говорил, соответственно, больше, активно жестикулируя и часто указывая вглубь острова. Старпом на его фоне казался безжизненным телом — изредка кивал и отвечал по мере надобности.       Коротышки же времени не теряли — наводили суету на палубе. Спустив трап, они подхватили бочку, на которой так же, как и неделю назад — одухотворённо — продолжал сидеть дед, и смиренно поднесли её к тому парню в юбке. Он поклонился козинакообразному определителю магнитных волн. Старпом сдал назад.       Троица же, стоявшая у борта, присоединяться к сошедшей компании не спешила.       — Почему вы не идёте?       — Ждём, — в один голос ответили Йоко и Стеф.       — Чего?       В руках деда каким-то чудом материализовалась длинная палка, которой он лупанул того парня вдоль спины. Не ожидавший подобного, он попятился назад. Коротышки же подхватили бочку и попёрли на него. Акико начала понимать, в чём дело, когда к рукоприкладству подключилась ругань разгневанного деда.       — …понимаешь ты или нет?! День рождения! Моей драгоценной правнучки! Ночь уже! Я ей на рассвете вернуться обещал! Два дня назад на рассвете!       — Старейшина, конфликт не поможет…       — Мне поможет — я пар выпущу! Стой, паразит!       — Ради этого стоит, чёрт возьми, раскошелиться на туалетную бумагу, — довольный оскал в исполнении Йоко вышел пугающим. — Заметь, хоть и ради шутки, но то была правда, когда я в Логтауне сказала, что он главный, — Йоко сама удивилась. Она была не в курсе местных порядков, званий и прочей чепухи. Да и не вникала, чего уж там.       Стеф и Йоко подленько хихикали, но Аки не понимала, почему им доставляет удовольствие наблюдать избиение. Попавшемуся под горячую руку старейшины случайному человеку доставалось из-за них — Аки и Ясу.       Ещё Акико задумалась — какой была бы реакция капитана пиратов, будь он на месте того парня. Пришла к выводу, что убил бы без суда и следствия.       — Дедушка, стой! — взявшаяся невесть откуда миниатюрнейшая девушка в расшитом узорами платье и головном уборе, из которого торчали яркие перья, бежала в их сторону. Старейшина и впрямь остановился.       — Ля, ну вот и откуда взялась эта птица-обломинго? — недовольно прокомментировала Йоко.       — Он же здесь не при чём! — она загородила собой парня — который и не уклонялся-то даже от палки — расставив руки в стороны, что выглядело очень благородно и мило. На фоне двух гигантских мужиков она выглядела хрупкой малышкой.       — Правнучка моя! Дорогая моя Ксоко! С днём рождения тебя! — дед бросил палку и полез обниматься.       — Как-как её зовут? — прыснула Йоко. — Я же не ослышалась?       — Не-а, — Стеф еле сдерживал себя, скромно хихикая.       — Твой двадцать первый день рождения! Который уже прошёл по вине этих негодяев и не вернуть его! — дед ударился в драму. Слёзы лились рекой и от души. Кажется, нашлось объяснение, почему он походил на козинак. Влага в нём надолго не задерживалась…       — Не волнуйся, дедушка. Я ни чуточки не сержусь! — та старалась успокоить безутешного старца.       — Дорогая Ксоко, ты, как и всегда, — выделил он. — Добра. Ах, старый глупец, почувствовав родное магнитное поле, я дал слабину и задремал!       — А вот это откровенный пиздёж, — отметила Йоко. — Этот козинак дрых ВСЮ дорогу.       — А ведь клялся, что буду следить за этими плутами! Я был уверен, что меня доставят в срок! И самое противное — когда я задремал, мне снился сын вождя Ихуикатла — Мекатл!       — Ох и настрадался ты, дедушка Ахуилизтли!       — Твоя правда, правнучка моя, дорогая Ксоко!       — Кто-нибудь, остановите их, я ща сдохну! — валяясь на палубе, на надрыве проскрипела Йоко. — Откуда у них такие имена отпадные?       — Ты знала, что имя старейшины означает «радость»? — расшифровал ей Стеф.       — Не. Но и правда — радостно!       — А правнучки — «самая младшая сестра».       — Интересно, как будет — старшая? — подкинув дровишек в топку размышлений, Йоко разожгла очередное пожарище смеха.       Акико смотрела на них и чего-то не понимала.       — А почему этот проходимец в таких дорогих одеждах? — заприметив наряд, старейшина снова замахнулся на побитого парня. — Ему полагается плащ из агавы, а не роскошная шкура пятнистого зверя! Кто позволил?!       — Я разрешила, — скромно ответила она. Но щёки вспыхнули таким ярким румянцем, что с корабля было видать.       — Что ж. Ладно. Я думал — своеволие, — он быстро унял своё негодование. Был бы ответ другой — искал бы сейчас этот парень в шкуре пятый угол. — Вернулся я не с пустыми руками! Корабль гружен под завязку! — радостно воскликнул старик. — Прими же от меня эти скромные дары, — и тепло улыбнулся правнучке. — Эй вы! — он ткнул палкой сначала в Бенна, потом в побитого. Два раза. — Пошевеливайтесь! Или не видать вам древа!       — Ох ты, бля, гляди, какой грозный… — нахохлившись, Йоко спародировала дедовскую интонацию. Её подтрунивающие комментарии лились бальзамом на душу Стефу. Собственно, в его смехе они и находили поддержку.       — Идём праздновать! — он указал своей палкой на гигантское дерево.       — Идём, дедушка! — обернувшись, она украдкой показала большой палец побитому её дедом парню. Мол, инцидент исчерпан.       Стараниями принцессы удалось погасить истерику крикливого старика.       Вернувший себе самообладание старейшина буркнул что-то своим людям и его степенно потащили вглубь острова. Внучка шла рядом. За ними следовали все те коротышки, что были на корабле. Теперь понятно, почему они постоянно сидели россыпью на палубе с одним зловещим выражением лица на всех. Охраняли.       — Мой выход, — шепнул сёстрам Стеф и побежал по трапу — воздушно и драматично — с распростёртыми объятиями. — А вот и я! — налетел он на побитого.       Несмотря на то, что парень в юбке только что был отпизжен палкой, с улыбкой до ушей он обнял Стефа.       — А почему пришёл только ты? Где остальные? — отстранившись, расстроено спросил Стеф.       — Сидят в клетке, — как само собой разумеющееся ответил он.       — Посадили всё-таки…       — Островитяне недовольны просроченной доставкой, — интонация намекала, что Ахуилизтли не один тут носом воротит.       — Ты же можешь одним взглядом унять все их недовольства, — Стеф беспечно наклонил голову набок.       — Могу-то — могу. Но я, вообще-то, пытаюсь налаживать отношения, — он сделал акцент на предпоследнем слове. — А не портить.       — А-а-а… — верилось с трудом, но ладно.       — Как комары на Грассе? — он хлопнул его по плечу.       — Погоди… — Стеф поправил очки. — Откуда ты знаешь?       — Обязанности у меня такие — знать, что творят мои накама. Лучше скажи, ты чего весь в волдырях? — он с интересом осматривал Стефа. — Вы той пахучкой не натёрлись? — и усмехнулся со знанием дела.       — Все, кроме меня, по всей видимости, сделали это. Камо-Сан уж точно, — пробурчал он, пнув песок.       — Кто это?       — Дедушка Ясу.       — А она кто?       — Наша подруга.       — А они где? — он заглянул ему за спину.       — Улетели на воздушном шаре.       — Много я, по-видимому, пропустил, — с налётом грусти вздохнул он. — Бенн, ты же говорил, что трав Бастилу на лекарства соберёте! — побитый палкой уставился на старпома, на что тот пожал плечами. — А это тянет на полноценное приключение! Об этом речи не было! — для полноты картины ему только не хватало ногой топнуть.       — Остальное тебе расскажет Йоко, — Бенн и не скрывал, что хочет посмотреть, чем обернётся их перепалка.       — Йоко, скажи, этому человеку, как есть. Не бери всё на себя. Йоко? — позвала Аки, оглядываясь. Но сестры и след простыл.       — Ш-ш-ш-ш, — подбежав к возмущающемуся, Йоко остановила поток негодования, приставив палец к его губам. — Ты чего так возбудился, Акагами? — спросила она бархатным голосом. На что тот вжал голову, отплёвываясь в сторону.       — Ты что этими руками делала? — поморщился он.       — Лучше бы тебе не знать, но раз уж ты спросил — воду в трюме откачивала, — она снова потянулась к его лицу с хищной улыбкой, но парень в юбке ловко уклонился.       — Понятно, — проворчал он и с кислой миной повернулся к старпому. — Что на этот раз? Базу в Логтауне сожгла? — красноволосый начал с наименее болезненного для него.       — Нет, — и это было достижением.       — Бывают же чудеса! — присвистнул красноволосый. — Значит ты не надралась, как обычно? Неужто я выиграл? — полные надежды и удивления глаза Йоко решила проигнорировать. С этим они позже разберутся.       — Ты сам-то оставил хоть бутылку на этом острове? — она вскинула на него дерзкий взгляд, полный претензии. — Не забыл про своих добрых друзей, с которыми неплохо бы поделиться?       — Во-первых, ты не добрая. Во-вторых, ты хорошо себя вела, чтобы с тобой делиться? — передразнил он её. — Дозорных не обижала?       — Ну…       В голове Йоко калейдоскопом замелькали стонущие от боли солдатики, а вишенкой на этом торте страданий был, разумеется, дымящийся офицер. На кадыке которого она успела потоптаться. Однако на той площади присутствовали только двое. А остальным про это знать не обязательно.       — Йоко, правду, — теперь уже он навис над ней, вкрадчиво протягивая каждое слово, отчего она отступила на шаг назад.       — По крайней мере, они живы.       — Что и требовалось доказать! — победно улыбнулся он.       — Да ты сам не лучше! — положив руку ему на грудь — поверх шкуры, она встала на носочки, приблизившись к его лицу, и шумно втянула воздух.       У шифрующейся по кустам принцессы дёрнулось веко. Ещё тогда, услышав по ден-ден-муши о каких-то «девчатах», Ксоко готова была принять бой. И не зря, как оказалось! Какая-то мымра тянет свои ласты к её Шанксику! Они с ним так подружились за эти несколько дней! Что эта дылда только позволяет себе?!       — Как бы ты не шифровался — этот нос, — она ткнула себя в кончик. — Не провести. Можешь не отвечать — я тебе так за бесплатно скажу, что ты бухал сегодня, — Йоко ещё раз втянула воздух. — Полчаса назад!       Повисло напряжённое молчание. Они метали друг в друга незримые молнии.       — Рыжая! — пошёл он в атаку.       — Рыжий! — парировала она.       — Колодец!       — Шляпа!       — Моржовый ус!       — Старушечья пятка!       Он был старше её на три года, и Йоко напоминала ему об этом, как только подворачивалась возможность. Да и частенько просто так — чтобы не забывал. Отчего красноволосый злился. И почему-то именно в контексте с Йоко это жутко бесило.       — Ты же знаешь, я не дам тебе уйти от темы, — вкрадчивость струилась в его голосе, а палец поддел лямку майки и потянул на себя. — И если я услышу не то, что ожидаю, а Бенн подтвердит…       Он не успел договорить, как между ним и Йоко вклинилась девушка.       — Простите, что перебиваю, но на остров опоздали из-за меня, — загораживая сестру, отчеканила Акико. Видя, как перебранка накаляется, собравшись духом и телом — больше телом, конечно — Аки уверенно поковыляла в эпицентр конфликта, поспевая в нужный момент.       Сейчас было то самое время суток, когда солнце уже зашло, но было светло как днём. Ясу бы удавилась… хотя скорее, удавила бы за возможность стоять ТАК близко к объекту своих мечтательных лобызаний — которого Аки держит за простого пирата — и рассматривать. Шрам на левом глазу. От центра лба и до середины щеки. Похож на след от когтей. Прямой нос. Неряшливые усы и бородка. Самую малость волнистые красные волосы напомнили бы о помидорках на её огороде. Чуть ниже старпома, но на это было плевать — все люди выше метра восьмидесяти были для Ясу гигантами. А его тело… невероятно тренированное тело… казалось, что под кожей прячутся каменные мышцы. От созерцания красот она бы уже хлопала в ладоши, как тюлень, которому дали рыбку. А проведи по ним рукой — скончалась бы вовсе.       И даже при всех впечатляющих данных язык не поворачивался назвать его как-то иначе, кроме как зашкаливающая беспечность. Потому что глаза его были по-детски большие, любознательные и полные озорства.       Но вот стоящая перед ним Акико заметила только отчётливый — даже стоячий — запах перегара.       Немая пауза долго не продлилась. Красноволосый занёс руку над ней.       — Какой большой, мягкий помпон! — с радостным вскриком он зарылся в венчающую её головной убор пушистость. Сразу после стянул с неё шапку, нахлобучил ту на стоящую позади Йоко, и принялся рассматривать прядь волос. — Синие-синие! — восторженно выдал он. — Ты и впрямь такая, какой тебя описывала Йоко!       Акико стояла, не двигаясь.       — Ты чего? — он наклонил голову набок. Если происходящее для всех присутствующих было обыденностью, то для Акико — нет.       — Йоко сказала мне, что вы опасный с обоих концов и коварный посередине злодей.       Йоко влепила себе ладонью по лбу, пока Стеф ржал на заднем плане, завалившись на песок, а Бенн сдержанно посмеивался. Отныне придётся либо не шутить, либо расшифровывать свои веселухи. Сестрица юмор не выкупает от слова совсем.       — Враки! Меня зовут Шанкс, я — пират! Прости, не заметил тебя сразу. Вечно мысли не на месте из-за этой женщины! Как там погода в Ист Блю? Понравился Калм Белт? — на одном дыхании выпалил он.       — Я — Акико. Бывает. Теплеет. Возможно, — складывалось ощущение, что её знают все, а она не знает никого, плюс сильный напор заставил Аки протянуть руку для рукопожатия. Но он, почему-то, давать руку не спешил. Ещё и ржать начал.       «Я что-то делаю не так, вот только что…»       — Правую дай! — прошептала ей на ухо Йоко. По совету сестры она быстро поменяла и рукопожатие случилось.       — Левша? — улыбнулся Шанкс.       — Левша, — кивнула Аки.       — Я тоже.       Не давая времени подумать над сказанным, этот совершенно незнакомый человек, пренебрегая всеми приличиями, наклонился настолько близко к Акико, что почти касался её носа своим, и уставился прямо в глаза.       Сидящая в засаде Ксоко готова была сожрать свою пернатую шапку за представившийся ей ракурс.       — У тебя глаза красивые, — серьёзно сказал он. — А у тебя — нет! — заглядывая за Акико, представившийся именем Шанкс, показал Йоко язык, оттянув веко.       — ДА Я ТЕБЯ!.. — нахлобучив шапку на сестру, она полезла в драку.       Уже не обращая внимания на Аки, эти бестии сцепились друг с другом. Зажатая между ними, она думала — куда попала и не поздно ли отсюда выбираться.       Первый урок, который Акико вынесла из сегодня — опасно для жизни находиться в личном пространстве сразу двух людей. Неважно, что происходит — война или мир. Второй, разнимать драчунов — неблагодарное дело. Шанкса оттаскивал Бенн, Йоко — Стеф, и прилетело обоим. И наконец, третий — взрослых людей не красит такое поведение.       Пока те кряхтели, пытаясь высвободиться, Акико уверенно продолжила:       — Я попросила, чтобы меня довезли до Триза. Но случилось непредвиденное, так что вместе со мной оказалась моя подруга. Ей срочно нужно было на Грасс — спасти дедушку. Йоко и остальные ни в чём не виноваты. Они очень помогли нам. Вина за опоздание лежит на мне. Поэтому приношу вам свои извинения, что вас поколотил тот старичок, — поклонилась она.       Пауза не продлилась и пяти секунд, как пляж заполнил хохот. Атмосферы серьёзности, как не бывало.       Отсмеявшись, Шанкс повернулся к старпому, тот кивнул. Затем он глянул на Стефа и его накрыло по новой.       — Волдыри будут сходить недели две, — утирая слезу, прокомментировал он.       Услышав это, Стеф чуть не разрыдался. Чудотворная мазь Камо-Сана действовала на ура — укусы не зудели, но вот волдыри… а у него треть баночки осталась.       — Жаль, меня с вами не было, — нотка разочарования проскочила в его голосе. — Я бы повторил… — оборвал он мысль, улыбаясь чему-то. И снова оказался перед Акико, согнув колени, чтобы смотреть ей в глаза. — Деда спасли?       — Да.       — Тогда я не понял, за что ты извинялась. Да ещё так официально, — Шанкс наклонился ещё ближе, говоря шёпотом. — Не слушай эту невыносимую женщину, — он махнул в сторону Йоко. — У нас с ней разница всего три года, я не такой старый, чтобы выкать на меня, — и положил руку ей на плечо. — Предлагаю отметить нашу встречу и твой первый раз… ты же впервые на Гранд Лайн?       — Да.       — И твоё первое большое путешествие!       — Вы уверены, что это уместно? Уже ночь. Люди спят и…       — Я знаю тебя меньше пяти минут, но ты мне нравишься! — громко заявил он, открыто улыбаясь.       Вся честнАя компания двинула вглубь острова. С общим шустрым темпом Акико довольно скоро оказалась позади. Но до неё всё равно доносился громкий голос Шанкса, который рассказывал о том, что успело произойти за время их отсутствия. Аки не касалось то, о чём он говорил, так что она предалась своим размышлениям.       Думала о том, когда успела понравиться Шанксу и чем. Поспешные выводы говорят о нём, как о несерьёзном человеке. Также Аки интересовал вопрос — почему он так отреагировал на её извинения? И ещё — почему не ответил на рукопожатие сразу? Наверное, что-то с левой рукой. Может, сломана.       Довольно скоро она решила, что нет смысла гадать, разумнее будет спросить у сестры позже. Поэтому шла в своём черепашьем темпе, думая об острове и поглядывая в полглаза на местные красоты. Это место отличалось своей необычностью от всех тех островов Ист Блю, на которых ей пришлось побывать. Но всё это перечёркивала дорога — ею служили огромные, кривые, непроходимые корни. Хоть базы здесь не было.       — Ласточка моя, тебе помочь? — заметив, насколько она замедлилась, Стеф решил сбавить обороты и составить ей компанию.       — Со стороны может выглядеть не очень, но я способна передвигаться, — она осторожно переступила с одной коряги на другую. — Пускай и медленно.       — Я не тороплюсь, — он поравнялся с ней и предложил локоть.       «Не может он быть пиратом», — подумала Аки и взялась за руку. Так и впрямь было легче.       — Ребят, вы чего отстали? — Шанкс таки заметил отсутствие двух человек.       — Аки ранена!       — Чего?!       — Я в порядке! Стеф не так выразился! Есть затруднения при ходьбе! — объяснила она.       — Стеф, проводишь! — наказал Акагами.       — Без проблем!       — Встретимся на главной площади!       Составляя компанию Акико, Стеф рассказал ей всё, что сам знал об этом острове. Она слушала о том, что дерево, растущее в центре, служит домом для всех местных. Также средством передвижения — островитяне так шустро носились по веткам, что за ними было не уследить. Также оно было пищей — чтобы ограничивать рост дерева с незапамятных времён, с него гонят сок. Это дерево было всем. Поэтому его любили и устраивали в честь него праздники. И, как водится, у предприимчивых людей — местные занялись бизнесом. Помимо этой громадины, также были другие деревья. Их численность контролировали дозированной вырубкой и продажей. Продавали два дерева в год. Максимум — три. Древесина была великолепной, а цена на неё — неебической.       Вдруг Стефа прервал громкий рык, раздавшийся откуда-то издалека.       — Не знаешь, кто это?       — О-о-о-о. Это предмет нашей гордости и устрашения, — тут же сориентировался он. — Наш зверь. Анвер.       Чем ближе Аки и Стеф подходили к главной святыне островитян, тем громче становились звуки веселья. Они даже тот жуткий рык заглушали. Кругом были хохот, атмосфера праздника, всюду носились дети и взрослые. Сегодня был третий день празднования дня рождения правнучки старейшины. Ещё столько же они не собирались успокаиваться. А там уже и День могучих корневищ по списку.       — Акико! — сквозь шум раздалось приглушённо.       Она обернулась.       — Иди сюда!