Affectus. В плену эмоций

Самое яркое мое детское воспоминание — это пожар. Мне было около четырех лет, и я еще не понимал, что со мной происходит. Почему так явно чувствую страх матери. Почему этот страх передается мне, усиливая мой собственный. Это потом мне объяснили, что такие люди, как я, являясь своеобразными проводниками эмоций, вообще не умеют или плохо могут гасить их. Эмпаты. Не важно, что чувствует человек рядом. Эмпат почувствует все это в несколько раз сильнее, даже против своей воли. Мама в тот момент боялась. Я кричал от страха, задыхаясь едким дымом. Мама что-то говорила, но смысл слов не мог пробиться сквозь плотную стену паники. Она боялась смерти — своей и моей — это единственное понимание овладело мной. К сожалению, кроме ярких вспышек эмоций, удалось мало запомнить. Невыносимый жар. Гудение и треск пламени, пожиравшего мебель и мои игрушки. Я думал, что совсем скоро вот так же огонь поглотит и меня. Но дверь распахнулась, на пороге в сполохах огня появился мужчина в черном. Мать вскочила. Две тени затанцевали на стене. Она дралась за меня. Мне часто снились кошмары, и на этом моменте я всегда просыпался. Вот и сейчас, тяжело дыша, открыл глаза. Потолок оказался ровным и белым — не похожим на выкрашенные желтой краской потолки и стены лечебницы — и поэтому не сразу удалось понять, где нахожусь. Скосив глаза, я увидел кресло, полки с книгами над небольшим письменным столом и шкаф. Интерьер гостевой спальни, где меня разместили прошлой ночью. Когда готовили комнату, я со страхом думал о том, что придется спать в правом крыле — там, где когда-то располагалась детская и спальня родителей. Там, где все случилось. В комнате, кроме меня, к удивлению, оказалась девушка. Она носила такое же форменное платье, как вчерашняя горничная, да и черты лица показались схожими. Черные умные глаза, гладко зачесанные назад темные волосы. Незваная гостья просто стояла, сложив руки на груди, и даже не шевелилась, как статуя. Но я подскочил на кровати, спросонья не сразу совладав с собой. Аффектус. — Не подходи! — хриплым ото сна голосом гаркнул я, ткнув в нее пальцем. Моя рука дрожала. На лице девушки отразилось огорчение. — Вы кричали, господин. Я только хотела убедиться, что с вами все в порядке. Кошмар приснился? — Как ты вошла? — я проигнорировал ее вопрос. Собеседница с пониманием улыбнулась. Больше не нужно было притворяться, чтобы мы не понимаем кто из нас кто. Она оглядела меня с ног до головы и добавила: — Трудно было удержаться. Вы так пахнете… Я пощупал мокрую от пота футболку. Беззвучно выругался, представив, что могло бы произойти, не проснись я вовремя. Любой спящий беззащитен перед аффектусом. — Такие, как я, всегда притягивают таких, как ты. — Да, — кивнула девушка. — Но я не собиралась причинять вред. Я никому не делаю зла. Просто живу и работаю, как все. Я внимательно посмотрел в ее глаза. Ни тени лукавства. Что ж, эти слова могли оказаться правдой. Есть вполне мирные аффектусы, за всю жизнь никого не убившие. Они ходят среди обычных людей, живут с любящими их близкими, совсем понемногу потребляют их энергию и, в сущности, не калечат никого своими действиями. Разве что, у попавшего под влияние аффектуса, иногда болит голова и нападает депрессия. — Как тебя зовут? — Мэйли, — охотно ответила девушка, чуть наклонив голову. — Ты родственница пожилой горничной? — Да. Шенли — моя тетка. Надеюсь, вы не станете жаловаться на меня или что-то подобное? Тем более, как видите, я совершенно безобидна. — Ну откуда-то ты же должна брать энергию, — поддел я. — Мотаешь нервы родителям? — Иногда, — она виновато опустила глаза. — Совсем немного. — Ладно. Пока ты не перешла мне дорогу, я тебя не трону. Таков закон, мы оба это знаем. Но если ты хоть пальцем тронешь моего отца… — я запнулся, раздумывая, стоит ли продолжать, — … мою мачеху или этих пигалиц, приходящихся мне сестрами… — Нет-нет! Хозяев я не трогаю! — Мэйли замахала руками. — Тогда иди. Девушка потопталась на месте, ей явно не хотелось уходить. — Значит, это правда, что вы — сын господина Кима? Я демонстративно промолчал. — Вы наверно захотите еще поспать. Только полседьмого утра. Я отрицательно мотнул головой. На самом деле, ранние подъемы давно вошли в привычку, наравне с утренней пробежкой. *** Утренний город был прекрасен, как спящий младенец. Солнце только позолотило крыши домов. Зная, что сегодня выходной, жители не торопились просыпаться. Я перешел на бег трусцой, с удовольствием дыша полной грудью. Спортивная одежда отца оказалась великовата, но села вполне комфортно. Я планировал уделить пробежке не менее часа: отец вряд ли сегодня проснется рано, а просто сидеть в гостиной и ждать его появления не хотелось. Лучше вернуться к завтраку или хотя бы к тому времени, как он встанет. Предстояло утрясти денежный вопрос и распрощаться. Мысленно я проложил маршрут до Центрального парка и обратно. В парке заливисто пели птицы. Как же все-таки хорошо вернуться в родной город! Крохотная надежда на лучшее шевельнулась в глубине души, и тут же была надежно припрятана, как редкое сокровище. Может быть, плюнуть на гордость, и попросить отца купить квартиру? Можно найти работу в каком-нибудь баре: я ведь ничего не умел, а работу официанта освоить несложно. Неподалеку на скамье я увидел прильнувшую друг к другу парочку. Я остановился, уперевшись руками в колени и делая вид, что перевожу дыхание, и украдкой разглядывая пару. Светловолосый мужчина вытянул длинные ноги, откинувшись назад в расслабленной позе. Волосы девушки казались еще светлее, совсем лишенные пигмента, как у альбиноса. Ее кожа тоже имела такой удивительный прозрачно-фарфоровый цвет. Она сидела на коленях у возлюбленного, обхватив ладонями его лицо и склонившись к губам. Аффектусов поблизости не ощущалось, и поэтому мне не страшно было позволить себе вспомнить о том, что когда-то и меня вот так же на скамье в парке целовали. К сожалению, я и Джун были тогда почти детьми. Мне никак не удавалось вспомнить, в какой момент наши отношения стали серьезными. Пожалуй, все началось, как у большинства подростков, с лабораторной работы, для выполнения которой нас поставили в пару. Приходилось много времени проводить вместе. Мы лучше узнавали друг друга. Врезался в память тот вечер, когда я впервые ощутил, что Джун меня любит. Меня всегда пугали чужие сильные эмоции, потому что перед ними я был беззащитен. Оказалось невозможно понять, люблю ли я его или только отражаю его любовь, и до последнего мне хотелось держаться холодно и отстраненно. Стоит ли говорить, что это не удалось. В это время девушка вдруг подняла голову и посмотрела на меня. Я вздрогнул от ее цепкого взгляда и хотел из приличия отвернуться, но в последний момент что-то привлекло внимание. Возможно, ее глаза, неестественно желтые и злые. А возможно, хватка, которой она держала мужчину: по четыре пальца обеих рук лежат на шее, запрокидывая голову так, что подбородок жертвы смотрит вверх, большие пальцы вложены в углы рта, чтобы не дать тому закрыться. Она не целовала его, она пила его энергию! Размышлять над тем, почему сразу не разглядел аффектуса времени не было. — Отойди! — крикнул я. Желтоглазая оскалилась, ее взгляд стал растерянным. Сейчас, когда я взял себя в руки, она не могла идентифицировать меня и рычала, как зверь. Наконец, с сожалением взглянув на жертву, она соскочила и прытью скрылась в кустах. Бросить бесчувственного мужчину на произвол судьбы не позволила совесть. Я подбежал к нему, приложил ухо к груди. Блондин с трудом разлепил веки, окинул меня мутным взглядом и слабо улыбнулся. Я поморщился: он был пьян! — А куда делась та красотка, что обещала мне… — он вовремя осекся и икнул. Я закатил глаза. — Адрес свой хоть помнишь? Я посажу тебя в такси, а ты назовешь свой адрес. Только не усни, понял? — А ты кто? — он глупо заулыбался, но ноги передвигал достаточно быстро. — Ты такой красавец! Поедем ко мне. Может, к тебе? Под его бубнеж мы вышли к дороге. Стоило мне свистнуть и махнуть рукой, как тут же перед нами возникло такси. — Не усни, понял? — напутствовал я на прощание, радуясь, что на этом мои полномочия няньки заканчиваются. Блондин вдруг сгреб меня в охапку и крепко приложился к губам. Последний раз меня целовали… Это было определенно до лечебницы. Его эмоции ворвались внутрь, прежде чем я успел отгородиться, подняли внутри волну желания, обожгли так, что подогнулись пальцы на ногах. Из груди невольно вырвался вздох. Как же это приятно… Но на этом все и оборвалось. Мой подопечный отстранился, плюхнулся в машину, дверь захлопнулась. Такси умчалось, а я еще некоторое время, забыв про всех аффектусов, стоял, приложив пальцы к губам. Все-таки, своих желаний нужно бояться — они имеют свойство становиться реальностью. *** Приближаясь к дому, я почувствовал неладное. На крыльце топтался высокий мужчина в черном деловом костюме и с дипломатом в руках. Он еще не услышал моих шагов, и я медленно приближался, сжимая и разжимая кулаки и разглядывая его посеребренный сединой затылок. — Кто вы такой? Он быстро обернулся, не сумев скрыть удивленное выражение лица. — Простите... — Ким Сокджин. — Сокджин - сси , не встречал вас здесь ранее, — произнес мужчина, очевидно, не довольный тем, что я успел подкрасться так близко. Да и выражение лица у меня наверняка было еще то. — Вы живете по соседству? — Я живу в этом доме. А что вам здесь нужно? Он недовольно поджал губы. — Может быть, у вас есть ключ? Вы могли бы меня впустить? Я стою тут уже битых пять минут, а дверь не открывают. — Неа, — я сложил руки на груди и с вызовом посмотрел на мужчину. — От меня вы приглашения в этот дом не дождетесь. Его глаза гневно вспыхнули. Аффектус понял, что его раскусили. В это время дверь открылась и на пороге появилась заспанная Шенли. Мужчина тут же переменился в лице и улыбнулся ей. — Скажите, Гисок еще не вставал? Его мобильный телефон выключен, а у нас сегодня незапланированное собрание акционеров. — Конечно, господин Ан, проходите в гостиную, — наивная горничная, как ни в чем не бывало впустила аффектуса в дом. — Я сейчас доложу, что вы пришли. Я просочился следом и догнал Шенли на лестнице, схватив за руку. — Он часто здесь бывает? Меня сначала обдало удивлением, а потом испугом, сменившимся подозрением. Конечно, со стороны я выглядел странно, задавая такие вопросы. Особенно, с моей-то репутацией сумасшедшего. — Часто, Сокджин - сси. Это деловой партнер вашего отца. Странно, что вы его не помните, ведь они очень много лет работают вместе. Я не помнил никакого господина Ана. Но я помнил человека в черном. И точно знал, что он был аффектусом. А значит, теперь не мог покинуть дом отца, не разобравшись в происходящем.