Affectus. В плену эмоций

Шесть месяцев спустя… Я прижался животом к крыше, наблюдая за двумя аффектусами и их жертвой. Они прошли мимо, не подозревая обо мне, но все же оставаясь начеку. История, после которой я официально признан погибшим, прогремела в СМИ на всю страну, вот только в сильно усеченном варианте. Газеты писали о том, что начальник полиции Сеула был завербован террористической организацией, которая готовила ряд террористических актов в городе. Телевидение трубило, что из-за обвала вся эта сеть полегла в тоннелях вместе с "верхушкой". О том, что Чонсу похитил Чимина - ни слова. О моей мнимой гибели - ни слова. А термин "аффектус" не звучал даже в шутку. Впрочем, я не ждал, что будет иначе. Намджун еще в самом начале всей заварухи был уверен, что факты в итоге будут скрыты, и не ошибся. Да, город освободился от диких тварей и от слетевшего с катушек Тана, но были ведь и другие аффектусы, которые и не думали менять образ жизни и привычки. Сейчас меня очень занимала пара таких особей и откровенно одетая женщина неопределенного возраста с ярким макияжем, которая даже не подозревала, кто рядом с ней, неровно шагая между двух мужчин. Обычный человек в стельку. Хосок уже раз пятнадцать предлагал наконец покинуть Сеул, тем более, новые документы были у меня на руках. Новая личность, новый цвет волос, новая жизнь, где на мне не стоит клеймо душевнобольного. Все пути открыты, рядом человек, доказавший свою преданность множество раз и не требующий от меня ничего взамен, но что - то все время останавливает меня. Я говорю Хоби, что нужно подождать, но чего именно, даже себе не могу ответить. Будто что - то привязало меня к этому месту канатами. То ли после смерти влиятельного аффектуса, то ли по иным причинам, но другие твари стали активнее. Вот и сейчас то же самое. На окраине города, в районе трущоб, в дешевом вонючем баре аффектусы буквально дрались за право увести пьяную, плохо соображающую женщину. Победили эти двое лишь потому, что были в паре. Я собирался надрать этим гадам зад. Бесшумно спрыгнул позади троицы и выпрямился в полный рост. – Эй, придурки, кто вам разрешил трогать этого человека? Αффектусы обернулись, сверкнув глазами. Тот, что был слева – крупный, мясистый, оскалился в подобии улыбки. – Шел бы ты мимо, парень, – протянул он. - И не вмешивался в чужие дела. – Точно, - кивнул правый. – Мимо и подальше. – Не думаю, – спокойно сказал я. – Отпустите девчонку, или пожалеете. – Она с нами добровольно, – нахмурился левый. - Какое тебе дело? Женщина осела на землю, дернула головой, озираясь. Ее взгляд был едва ли вменяемым. – Она не знает, зачем вы ее увели, а я знаю. Отошли от нее, - велел я. Аффектусы снова переглянулись. И напали одновременно, с разных сторон, рассчитывая на численное превосходство. В их руках звякнула сталь. Я рухнул на землю, пропуская над собой пару ножей. Перекатился, вскочил, готовясь к новой атаке тварей. Да уж, ходить безоружным нынче небезопасно. Вон какие подготовленные аффектусы попались, да еще двое. А они тем временем напали снова. Уворачиваясь от одного, я пнул второго ногой в живот, тот отлетел на небольшое расстояние, пытаясь отдышаться после полученного удара. Я снова перекатился к стене строения, с которого ранее спрыгнул, нащупал в груде мусора обломок ржавой трубы и наотмашь ударил подоспевшего громилу. Тот рухнул на землю без сознания. Второй издал противный низкий звук и броском кинулся вперед. Но не успел. Громкий выстрел эхом разнесся по пустым закоулкам, а вспышка ненадолго осветила лицо стрелка в сгущающихся сумерках. И я, кажется, онемел... Тело аффектуса мешком свалилось в нескольких шагах от меня, нож выпал из его руки. Стрелок молча и абсолютно безэмоционально обошел труп и снова разрядил свое оружие в голову того, которого я ранее вырубил. Голова, теперь уже мертвеца, дернулась, а вместе с ней дернулся и я, приходя в себя и разворачиваясь, чтобы сбежать, но не тут - то было. Я был настолько ошеломлен, что напрочь забыл, что позади - стена и бежать - то мне особо некуда. Поэтому еле успел затормозить, едва не врезавшись в кирпичную кладку. – Черт... – чуть слышно выдохнул я. – Положи ладони на стену, Сокджин, – негромко произнес стрелок. Я вздохнул и прикрыл глаза. Этот тихий голос сотворил то, что не смогла бы целая стая аффектусов – лишил меня сопротивления, дыхания, мыслей… Колени ослабли, а внизу живота завернулась горячая спираль желания… – Не повoрачивайся, иначе я за себя не ручаюсь, - приказал Юнги. – Давно ты следишь за мной? – я смотрел на трещинку в красном кирпиче и свои грязные пальцы на стене. – Прекрати лезть в каждую драку, Сокджин, - так же тихо произнес парень. – Ты слышишь меня? Хватит искать смерть. Я прикусил губу. Хотел сказать, что он не понимает, но осекся. Потому что если и был в мире кто-то, понимающий мое состояние, то это Юнги. С самого первого слова и, видимо, навсегда... Юнги придвинулся ближе, я чувствовал тепло его тела. Но не прикоснулся. Его ладони легли на стену рядом с моими, дыхание лизнуло висок. Господи, какая пытка! Больше всего мне хотелось отклонить голову назад и почувствовать его. Его губы, его ласки, его тяжесть… От острого, невыносимого желания судорогой свело мышцы, а спина выгнулась. Каждая клеточка моего тела стремилась к нему, хотела его… Жадный вдох возле моей щеки, поток воздуха, лизнувший кожу… Юнги хотел меня не меньше, он наконец - то позволил мне почувствовать. Какое самообладание надо иметь, чтобы за полгода освоить то, чему я посвятил десять лет? Немыслимо! И раз уж теперь самоконтроль - его второе имя, то я уверен, что Юнги не дотронется до меня - слишком обижен, слишком зол. Но эта низкая хрипотца в его голосе, это напряжение тела выдавали его с головой. – Сокджин, пообещай, что будешь благоразумен. Обещай! – Вряд ли, Юнги. Благоразумие – это не мой конек. Он хмыкнул, и я почти увидел, как дернулся уголок его губ. – Когда ты собирался мне сказать и собирался ли вообще? Я покачал головой. – Тогда почему не уехал? – процедил парень за моей спиной. Длинные узловатые пальцы сжались в кулак. - Продолжаешь ошиваться здесь, хотя оборвал все связи… Для чего? – шипел Юнги, едва сдерживаясь. – Я не знаю... – почти простонал я, опуская голову. – Ты хоть представляешь, что с нами было? Со мной и с Чимином. Чимин винит во всем себя, он вынужден ходить к психологу. А я... – за спиной послышался судорожный вдох. – Я не тренировал в себе самоконтроль, а просто выгорел изнутри. Мне не за чем больше чувствовать, не для кого, Джинни! Οн замолчал, а я снова уставился на его пальцы. Как же я скучаю… Вот он, мой канат, что не отпускает. И каким же я был дураком, когда думал, что смогу все забыть, оставить в прошлом. Не смогу. И помнить буду до последнего вздоха. – Но я хотел сказать другое, - хрипло произнес Юнги. - Ты не должен был идти туда один, черт тебя побери! Я пожал плечами. Я ни о чем не жалею. И снова сделал бы именно так. – Джин… – Нам надо уходить, - не выдержал и прижался лбом к холодной стене. – Скоро здесь будет полиция, Юнги. Ты убил двоих людей! Он издал короткое глухое рычание. А потом за спиной стало так тихо. Ушел… Я сделал вдох, ощущая запах плесени от влажной стены. Резко обернулся и задохнулся. Юнги смотрел на меня, стоя в шаге. Осунувшийся, бледный, взъерошенный. Мы застыли, словно скованные по рукам и ногам. Лишь наши взгляды жадно ощупывали друг друга, сплетались, трогали, целовали, касались… Юнги дернул плечом, когда вдалеке послышался вой полицейской сирены. Нужно идти. – Тебя подвезти? – спокойно поинтересовался парень, на что я отрицательно качнул головой. – Если решишь, что настало время поговорить, ты знаешь, где меня искать, – сказал Юнги и, развернувшись, нырнул в темный пролом в заборе. А ещё через минуту на улице остались только тела аффектусов, потому что их жертва уже давно благoполучно сбежала.