Affectus. В плену эмоций

Я гнал машину, как мог, нарушая все правила и стараясь преодолеть закон гравитации. Все окна и люк в крыше были настежь, чтобы в случае чего я уловил его эмоции и взял след, как натасканная ищейка. Таких совпадений не бывает, но когда мальчик позвонил, я находился в Сеуле в гостях у кузена, занимающего должность судмедэксперта в полиции. Чонгук не являлся аффектусом в полном смысле слова, но был весьма чувствителен к эмоциям: любил слезливое кино, а еще трагичные истории любви, одна из которых развернулась у него прямо перед носом. Совпадений не бывает, бывают чудеса. Сердце заполошно билось в груди, а в голове только одна мысль - успеть. Все же, пока мы с Чонгуком просматривали последние отчеты по делу маньяка, прошло время. Кузен остался корпеть над бумагами на случай, если мы что-то упустили, подробно объяснив мне, куда именно следует поспешить. Конечно, мы действовали наугад, выбрав место над рекой, но и логика в этом была. По данным полиции входов в логово аффектусов было два: один - в парке, второй - под смотровой площадкой на холмистом берегу. Разумеется, стражам порядка было неведомо, что именно означают развешанные напоказ трупы, но я - то знал, как действуют дикие твари. Парк - место чересчур людное, а вот берег реки казался идеальной локацией. По крайней мере, я мог при необходимости беспрепятственно войти в это змеиное гнездо, не нарвавшись на патруль. Этот звонок на самом деле был ничем иным, как прощанием. Я сразу понял, зачем он позвонил. Кто в здравом уме добровольно отправится в самое логово диких тварей? Даже самый тренированный эмпат не сделает этого. Тем более - эмпат... Я всегда говорил ему, что привязываться к людям нельзя. Для таких, как он это смертельно опасно. Но и для такого, как я, почувствовать самому, а не впитать чужое, стало невыносимо. Впервые в жизни я молился. Не зная слов и правил, горячо просил неизвестное мне божество помочь. Защитить... Съехав на грунтовку, я увидел в свете фар, что лента дороги, петляя меж деревьев, уходит наверх. И тут тишину ночи разорвал крик. Так кричат, когда потери невосполнимы - надрывно, выплескивая наружу свое горе. Неужели, не успел? Из глаз тут же брызнули слезы, совершенно неподвластные рассудку. Задрожали губы и руки. Рано, рано отчаиваться! Я поднял глаза и увидел, как по склону ползет пласт грунта вместе с камнями и обломками деревьев. Комья грязи летели в разные стороны, обгоняя друг друга. Наверху кричали, звали мальчика по имени... Я сосредоточился и уловил отголоски сильнейших эмоций: страх, отчаяние, вина, благодарность. Внезапно крик оборвался, и я понял, что человек наверху либо в обмороке, либо мертв, но сразу же забыл о нем, потому что в мое сознание ворвались чувства, которые с первого дня действовали на меня, как сильнейший афродизиак. Сначала я был сбит с толку, а потом подсел... До того я и не подозревал, что мой вид способен испытывать нечто сродни гастрономическому удовольствию, ощущая эмоции конкретного человека. И сейчас, ухватившись за них, как за постоянно ускользающую шелковую ниточку, я кинулся наперерез сползающей грязевой волне. Эти крохотные всполохи чувств для меня были сравнимы со стуком сердца, я не мог его слышать, но понимал, что оно бьется, что мальчик жив. Основу того, что он испытывал, составляла боль. Она была настолько всеобъемлющей, что заглушала остальные чувства, затапливала и мой разум тоже, но усилием воли я заставил себя упрямо идти, держась за связавшую нас нить. Я пробирался по рыхлому грунту, иногда проваливаясь почти по колено, обдирая руки о сломанные ветки и острые камни, пока не ощутил эпицентр боли. Рухнул на колени и начал разгребать землю, обламывая ногти и не обращая внимание на то, в какие лохмотья сразу превратилась кожа на руках. Когда на смену боли пришло облегчение, а затем - тишина, я чуть не лишился рассудка. *** В прихожей хлопнула входная дверь, и загремели ключи, брошенные на тумбу. Хоби вышел поприветствовать кузена и забрать у того пакеты из магазина и аптеки. Чонгук вскоре появился в комнате, потирая озябшие пальцы. Осень уже вовсю вступала в права, и жители Сеула начали скучать по жаре, которую проклинали в летние месяцы. — Как дела у моего первого живого пациента? — с улыбкой спросил Чонгук, плюхаясь на диван, отчего мои сломанные ребра отозвались легкой болью. Он был весь какой - то взбудораженный, и поэтому вошедший следом Хосок с кружками чая в руках сходу поинтересовался, что его так взволновало. Я с благодарностью принял напиток из рук аффектуса, когда его брат уже успел отхлебнуть свой и теперь настороженно смотрел на меня. — Говори уже, — по голосу Хоби было понятно, что лучше бы этот разговор не состоялся. — Сегодня из отпуска вернулся детектив Ким Намджун, — с напускной беззаботностью начал Чонгук, а я замер. — И первым делом навестил меня. — Продолжай, — попросил я. — Он сообщил, что ни хрена не согласен с моим заключением о твоей смерти. — Это всего лишь его личные трудности, — не скрывая раздражения, проговорил Хоби. — Семья Сокджина давно уладила все формальности. Свидетельство о смерти выдано в соответствии с законом, урна - в колумбарии. Что еще ему надо? Я потянулся к его руке и сжал холодные пальцы, успокаивая и гася негатив. Хоби вдохнул полной грудью и взглянул на меня. — Ты же знаешь, что это запрещенный прием, Джин... Я тепло улыбнулся этому ручному хищнику и повернулся к его брату. — Чем это грозит лично тебе, Гук? — Не переживай, ничем. По праху и в обычном - то случае почти невозможно провести экспертизу, а в твоем - и подавно. Те останки принадлежали аффектусу, а все биоматериалы, что попадались во время следствия признавались испорченными, поэтому я с уверенностью заявляю, что никто не докопается до правды. Ты официально мертв, Сокджин. Я уставился в кружку с нетронутым чаем и прислушался к себе. Что я чувствую по поводу собственной смерти? Скорее, облегчение. Все равно я планировал уехать из Сеула, а так даже проще. Близкие люди поскорбят и успокоятся со временем. Намджун, надеюсь, смирится. Он и Юнги больше не враждовали, это я узнал от Чонгука, как и все остальные новости. Когда Хосок откопал меня, я был почти мертв, но аффектус сумел вовремя оказать первую помощь, а потом включился Чонгук, превращая одну из комнат в своей квартире в больничную палату. Первое время я приходил в себя ненадолго, и пока находился в таком состоянии, моя семья успела "меня" кремировать. Я узнал потом, что Чимин благополучно выбрался на поверхность. Хоби вызвал спасателей и полицию, которые доставили Чимина в больницу. А Гук подделал экспертизу останков того аффектуса, что догнал меня, по которой я признавался погибшим. После этого вражде между Джуном и Юнги наступил конец. Наверное, у них больше не было причин для ссор. Власти пробовали вести дальнейшие раскопки, чтобы найти тело шефа полиции Тан Чонсу или других аффектусов, но это оказалось невозможно. Часть тоннелей, проходящая под рекой, просела и была затоплена. Туда теперь никто не мог пробраться. Семья Чимина не стала возбуждать дело против Джуна, они были слишком шокированы тем, что человек, похитивший их сына, был долгое время вхож в дом. Поэтому Намджун получил лишь выговор за драку с патрульным. Отец отошел от дел. Он в одночасье стал совсем седым стариком. "Сеул - кэпитал" возглавил председатель совета директоров, господин Ан Унён. Говорят, теперь главная ценность Ким Гисока — семья. Юнги получил мой прощальный подарок. Я оставил ему клуб, потому что знал, что необходимость заниматься делом, поможет ему легче перенести утрату. Уверен, он напишет множество прекрасных композиций. Из раздумий меня вырвал голос Хоби. Я не сразу сообразил, о чем он меня спрашивает, поэтому переспросил. — Я говорю, имя новое придумал уже? Ты идешь на поправку, пора задуматься о документах. — Нет, Хоби, еще не думал, — я старался, чтобы мой голос звучал бодро, но вышло погано. Аффектус пододвинулся ближе и заглянул мне в глаза. — Не пожалеешь? — и пусть он не уточнил, о чем, я понял его. — Не ты ли учил меня, что уходя, не следует оборачиваться? Я так и поступаю, Чон Хосок.