Когда ты улыбаешься...

      Гарри сидел на диване в общей гостиной, дергая ногой с такой интенсивностью и упорством, которым позавидовал бы отбойный молоток. Некоторые косились на него, кто-то посмеивался, но все это шло мимо его внимания. Поттер отсчитывал секунды, размышляя, нормально ли будет отправить ещё одного патронуса через сорок две секунды после предыдущего.       Мерлин, никогда в жизни он так сильно не ненавидел зачарованную лестницу в женскую часть крыла, как сейчас. Ему казалось, что ещё немножко, и он забьет на то, что ступеньки превратятся в горку, стоит ему на них ступить, и поползёт по ней в лучших традициях змей.       Где дракклы носят Гермиону, когда она так нужна?!       В сотый раз за последние полчаса Гарри вызвал темпус, готовый взвыть. До свидания оставалось двадцать минут, а он все ещё выглядел как начинающий, но подающий надежды инфернал.       Конечно, не спать всю ночь перед свиданием — далеко не лучшая идея. Особенно, если учесть, что и ночь до этого он толком не спал, оглушенный эйфорией и предвкушением после согласия, что Драко дал ему на «не хотел бы ты… ну… ну знаешь, как ходят парочки, но мы не парочка, но, знаешь…». Малфой тогда лишь по-доброму рассмеялся, потрепал Гарри по голове и ответил:       — Нормальные люди называют это свиданием, Поттер. И да, я совсем не против. Где и когда?       — Где пожелаешь… — Гарри, который до сих пор не верил своему счастью, в голове зачем-то продолжая прокручивать то, как его приглашение на самом деле должно было звучать. Ему сейчас не помешал бы маховик времени.       — Тогда послезавтра у Черного озера, погода замечательная. Устроишь мне романтический пикник. Встретимся у статуи единорога в пять часов. Я, кстати, люблю эльфийское вино. Это так, к слову, — и, подмигнув ему, Драко удалился, оставив Гарри посреди коридора с безмерным желанием звонко запищать и одышкой, появившейся не пойми откуда. Поттер вытер мокрые ладони о мантию и поспешил к Дину, который прекрасно разбирался в винах. Всё должно было пройти идеально.       И всё действительно было подготовлено по высшему разряду.       Гарри как никогда обрадовался тому, что следил за Малфоем с упорством маньяка, облизывающегося на невинную жертву, потому знал все его предпочтения в еде. Погода стояла просто замечательная. Весна цвела и благоухала, на улице было жарко, но свежий ветер спасал от перегрева, а к пяти часам солнце переставало нещадно палить, что было очень кстати, учитывая, какая у Драко восприимчивая к нему кожа. Вино Гарри добыл, тайными путями выбираясь в Хогсмид и через камин в Трёх мётлах отправляясь в магазинчик в Бордо, адрес которого ему шепнул Дин, посоветовав очень (ОЧЕНЬ) дорогое, но воистину лучшее эльфийское вино, что только можно найти в свободном доступе.       Несмотря на то, что свидание, по факту, должно было быть вечером, всю ночь Гарри ворочался под пологом, изнывая от жары, холода, смятых им же простыней, слишком громкого сопения Невилла, уханья совы (Гарри готов был подорваться и проклясть её, раскрыв окно, но что-то его сдерживало. Возможно, жалкие крохи оставшегося здравого смысла) и, что самое ужасное, целого роя мыслей и сценариев, связанных с Драко и предстоящим свиданием в частности. Они заполонили его голову, одна хуже другой, мало того, что не дав сомкнуть глаз, так ещё и прилично так запугав. Поттеру показалось, что вся его гриффиндорская смелость и решительность вместе со сквозняком вылетели из комнаты искать себе менее нервного хозяина.       На завтрак Гарри пришел первым, поковырял содержимое тарелки, пару раз, кажется, откусив (хоть убейте, Поттер не помнил, что именно). Большой зал был тих и безлюден, и отчего-то это ещё больше действовало парню на нервы, так что, допив чай с молоком, который он, к слову, ненавидел, гриффиндорец поспешил вернуться в спальню, по пути зайдя на кухню и ещё раз прожужжав все уши эльфам, что на его указания по сбору корзинки заверяли Гарри-Поттера-сэра, что всё будет по высшему разряду и ему не о чем беспокоиться. Брюнет всё продолжал повторять указания, пока его не выгнал недовольный Кричер, за что Гарри ему, честно сказать, был благодарен.       Остальное время Поттер пытался себя чем-нибудь занять. Он сел писать эссе, однако отказался от этой идеи, когда понял, что вместо того, чтобы расписать использование личинки шелкопряда в лечебных зельях, описал на два абзаца шелковистые волосы Драко. Поттер бы был восхищен столь несвойственным ему красноречием, если бы не был так смущен своей… безудержной влюбленностью. Уж себе-то он в ней мог признаться.       Читать тоже не получилось. Слова сливались в непонятное месиво из букв, пока Гарри с упорством барана начинал читать страницу заново, за час продвинувшись буквально на пару строк.       Он подумал спуститься к однокурсникам в гостиную, но побоялся столкнуться там с Драко. Ему пришло в голову сходить в башню гриффиндорцев, чтобы поиграть с Джинни в плюй-камни, но понял, что она своими подколками доведет его или до нервного срыва, или до самоубийства. Его влюбленность в Малфоя была любимой темой для шуток Уизли, которыми она обстреливала его, стоило ей только увидеть хотя бы намёк на «дурацкое влюбленное выражение» его лица.       Гарри даже не сомневался, что сейчас оно было очень даже дурацкое.       К обеду он так накрутил себя, что понимал: он не сможет съесть ни кусочка.       Поддавшись идиотскому порыву, Поттер вновь пришел на кухню. Ему казалось, что он вот-вот взорвется от нервозности, потому попросил Кричера заварить ему чай с успокаивающими травами. Поттер не удивился бы, если бы старый эльф плюнул ему в напиток за то, что он мотает им всем нервы уже второй день. На удивление, Кричер смотрел на него даже с некоторым сочувствием, когда отдавал ароматно благоухающую чашечку. Возможно, это было вызвано тем, что Гарри шел на свидание именно с Драко, от которого домовик был просто без ума. Или он просто выглядел жалким. Скорее всего, и первое, и второе.       Когда он допил чай, то смог слегка успокоиться.       Это ведь Драко! Драко, с которым они близко дружили уже полгода, с которым проводили кучу времени вдвоём, с которым было легче, чем с самим собой, с которым они даже пару раз спали в обнимку (Гарри клялся себе обрести думосбор и засмотреть эти воспоминания до дыр). Драко, который смеялся над его тупыми шутками, следил, чтобы Гарри ел, помогал с учебой, все время заботился…       Что вообще могло пойти не так?       И вдруг Гарри наткнулся взглядом на своё отражение в зеркале, одиноко висящем у входа на кухню.       Мерлин всемогущий.       Он выглядел просто ужасно.       Тревога хлестанула по позвоночнику разрядом противных мурашек и холодного пота. Гарри небрежно поставил чашку на столик, срываясь обратно в башню, молясь не встретить в ней Драко (обычно в такое время тот отдыхает в библиотеке, зачитываясь маггловскими хоррорами) и параллельно с этим отправляя Гермионе патронуса, чтобы она срочно спустилась в гостиную и помогла ему.       Гарри оказался в их башне в рекордные сроки. Гермионы все ещё не было видно, а время близилось к моменту встречи у статуи, так что Поттер поспешил переодеться в легкую рубашку, про которую Драко однажды сказал «невероятно тебе идет», и такие же легкие брюки. Не хотелось бы обливаться потом на свидании, хотя пока Гарри делал это только от нервов.       Когда Гарри вернулся в гостиную, Мионы все ещё не было. То падая на диван, то вскакивая с него, Поттер судорожно закидывал подругу патронусами. От перенапряжения ему казалось, что он вот-вот заплачет.       Когда Грейнджер наконец спустилась по лестнице из крыла девочек, Гарри бросился в её сторону с такой скоростью, что девушка тихонечко взвизгнула, испугавшись и чуть не споткнувшись. От неё пахло ванилью и свежестью, а волосы были влажными, из чего Поттер сделал вывод, что вырвал подругу прямо из душа. Он был бы рад почувствовать хотя бы толику вины, но её не было.       — Гарри, что случилось? Я думала, что произошло что-то серьезное и… Гарри, ты выглядишь ужасно, — Гермиона нахмурилась, разглядывая бледное лицо с виноградного цвета синяками под глазами. Зеленые глаза буквально горели изумрудным на фоне полопавшихся капилляров и черных густых ресниц. Волосы топорщились чуть сильнее обычного, хотя Поттер правда пытался их пригладить.       — Гермиона, ты ведь знаешь разные глэм-чары, помоги! — Гарри схватил её за предплечье, делая щенячьи глазки, которым отказать не мог никто (даже профессор Макгонагалл).       — Знаю, но…       — Это очень срочно, Миона, пожалуйста, быстрее!       Грейнджер устало вздохнула, потерев переносицу пальцами. Ну почему мальчики такие..?       — Ладно, садись здесь, — Гарри послушно плюхнулся на мягкое кресло, чувствуя, как все его тело наливается свинцом, почти срастаясь с мягкой обивкой. Черт побери, как же давно он не спал. — Ты это из-за свидания так? — Гермиона сосредоточенно водила палочкой над его лицом, бормоча что-то себе под нос.       — Нет… Ладно, да. Но, Гермиона, он ведь такой… Мне страшно… — с отчаянием в голосе признался он не только подруге, но и самому себе. Ему правда было страшно. Очень. Он так долго настраивал себя и решался позвать Драко на свидание, что сейчас испортить всё казалось смерти подобным. Он был так безнадежно влюблен, что у него не было ни одного шанса не нервничать.       — Гарри, Малфой без ума от тебя. Это видят все, кроме тебя, очевидно. Тем более, он ведь охотно согласился. Конечно, я понимаю твои волнения, но это ведь не повод доводить себя до такого состояния. А зная, как Малфой тебя оберегает, по головке он тебя за самоистязания не погладит… Готово, выглядишь отлично, но знай, что чары могут развеяться, если тебе станет нехорошо или ты сильно разнервничаешься, и это будет только твоя вина.       — Спасибо, Гермиона, ты лучшая, — Гарри солнечно улыбнулся, являя миру озорные ямочки. Из наколдованного зеркала на него смотрел свежий и вполне симпатичный молодой человек. Даже со своей заниженной самооценкой Поттер готов был это признать. — Я пойду, иначе опоздаю.       Поттер порывисто обнял подругу и побежал на выход, чтобы забрать корзинку из кухни.       Уже у прохода его окликнула Гермиона. Гарри нетерпеливо обернулся к ней. Та лишь улыбнулась и сказала:       — Будь собой, Гарри.       Поттер с нежностью ей улыбнулся и, кивнув, вышел из башни.       К статуе он подошел за пять минут до назначенного времени. Драко уже стоял у неё. Ослепительно красивый и очень довольный.       На нём была легкая рубашка в винтажном стиле, подчеркивающая его хрупкие запястья и длинную бледную шею с россыпью родинок, которые хотелось соединить между собой губами. Его молочные волосы ласково трепал свежий ветерок, разделяя на трогательно вьющиеся пряди. Легкие свободные брюки подчеркивали его длинные ноги. Драко слабо улыбался и слегка жмурился из-за солнечного света. Гарри знал, что на его носу и под глазами красуется россыпь персиковых веснушек, с первыми весенними ветрами появившихся на его бледной коже.       Заметив Гарри, Малфой солнечно улыбнулся ему, так что у брюнета ослабли ноги, и он споткнулся, вызвав тем самым ещё более широкую улыбку и мягкую насмешку в ртутных глазах. Сердце Гарри скакало галопом в его груди, грозясь превратить ребра в щепки.       Когда Драко тихо поприветствовал его, поцеловав в щеку мягкими губами, Поттеру на мгновение показалось, что он опять умер и попал в рай.       До поляны они шли за отвлечёнными разговорами, постоянно сталкиваясь руками и смущенно отводя взгляды, стоило им пересечься. Всё было так знакомо и так незнакомо одновременно. Они ходили вот так к Черному озеру множество раз за этот учебный год, но сейчас все было совсем по-другому. По-правильному.       Выбрав место в тени, благоухающей медовым сладким ароматом липы, они расстелили покрывало, устроив корзинку с её содержимым перед собой. Солнце, пробиваясь через листву, оставляло на их коже теплые поцелуи, и Гарри не мог отвести взгляда от лица Драко, в бессчетный раз восхищаясь его ангельской красотой, не замечая, что его разглядывают глубокие серые глаза с не меньшим восторгом.       Когда Гарри достал из корзинки вино, глаза Малфоя округлились, а челюсть поползла вниз. Такого забавного выражения лица Гарри у него не видел, пожалуй, ни разу.       — Мерлин, это же… Черт побери, это же вино, которое делали ещё темные эльфы! Я видел, как отец доставал его, когда к нему захаживали особенно уважаемые гости, а мне не давал попробовать ни глотка! Где ты его отрыл?!       Поттер, запредельно довольный собой и благодарный Дину, загадочно пожал плечами, развязно ухмыльнувшись. Драко, словно в неверии, покачал головой. Затем он увидел, как Гарри достает из корзинки тирамису, и лицо его стало ещё более забавным. Гриффиндорец не смог сдержать смешка.       — Ты… откуда ты?!       — Говорю же: секрет фирмы, — вся нервозность покинула Гарри, и он откровенно наслаждался своим триумфом. Всё получилось как нельзя лучше.       Болтая об учебе и однокурсниках (Драко был ужасным сплетником, но Гарри это казалось умилительным), они попивали вино (Малфой довольно закатывал глаза и мычал после каждого второго глотка, заставляя Гарри покрываться мурашками с головы до пят) и неспешно ели десерт, наслаждаясь приятной погодой и выходными. Вблизи озера никого не было, так что они тихо радовались уединению, постепенно придвигаясь все ближе и ближе друг к другу. Драко рассказывал истории из детства, обещая, что покажет все упомянутые места в мэноре летом, а Гарри смотрел на него тем самым «дурацким» взглядом, упиваясь его близостью, теплом его тела, его мягким голосом и взглядом.       Поттер всеми силами пытался не обращать внимания на недомогание, сразившее его после того, как нервное напряжение сошло на нет. Краем сознания он не прекращал жалеть о том, что совсем не выспался и сейчас временами отключался от реальности тщетно пытаясь сосредоточиться на голосе Драко.       И когда Малфой сделал перерыв между рассказами, откидывая голову назад, наслаждаясь нежными прикосновениями ветра к обнаженным участкам его кожи, подставляя шею персиковым мазкам заходящего солнца, у Гарри в который раз перехватило дыхание от любви вперемешку с восхищением. Никак не контролируя себя, он с придыханием выпалил:       — Какой же ты красивый.       Скулы Драко тут же тронули акварельные пятна розоватого румянца. Он открыл глаза, обрамленные густыми ресницами. С такого близкого расстояния Гарри мог видеть, что они светлые на концах.       И Малфой просто улыбнулся ему. Солнечно, так щемяще искренне, ему одному…       Гарри даже не заметил, что сознание ускользает от него. Пришел в себя он, уже лежа на пледе, пока Драко мягко гладил его по лицу, бегая по нему серыми взволнованными глазами. Он вдруг ахнул, после чего Поттер открыл глаза, наткнувшись на шквал недовольства, отразившийся на бледном лице складочкой между бровей и у губ.       — Поттер, ты выглядишь, как ходячий труп. Ты когда спал последний раз?       Гарри тут же стыдливо покраснел.       Мерлин, он упал в обморок из-за чертовой улыбки.       Это занавес.       Джинни засмеёт его. Все засмеют его.       Драко тяжело вздохнул, погладил темные вихры и, поняв, что ответа можно не ждать, взмахом палочки заставил всё с пледа собраться обратно в корзинку.       — Вставай, горемычный. Пойдем в замок.       — Уже? — Гарри надул губы, костеря себя на чём свет стоит. Ну неужели было так сложно хотя бы не падать в обморок? Пожалуйста?       — Я не хочу, чтобы мой парень умер на первом свидании, так что да, сейчас.       Гарри поперхнулся воздухом, чувствуя, как его глупое сердце вновь забилось с запредельной скоростью, а пресловутые бабочки взметнулись бешеным роем к солнечному сплетению.       — Твой парень..?       Драко красноречиво закатил глаза и порывисто притянул Гарри к себе, нежно, но жадно накрывая его губы своими. Их мягкость, тепло желанного тела, ласковые руки на шее и осознание того, что его целует Драко-я-без-ума-от-тебя-Малфой, почти довели Поттера до нового обморока.       Поцелуй был коротким, мягким и неописуемо прекрасным.       Драко отстранился, тут же улыбаясь ошалевшему выражению лица Гарри. Подхватив одной рукой уменьшенную корзинку, а другой уверенно обхватив горячую руку гриффиндорца, Малфой потянул его в сторону замка.       — Достаточно красноречивый ответ? — самодовольно, но по-доброму ухмыльнулся Драко.       — Да, но я бы предпочел, чтобы ты повторил его, для закрепления результата.       Малфой фыркнул и расплылся в улыбке.       — Не раньше, чем ты перестанешь быть похожим на инфернала.       Над поляной раздался разочарованный стон.