По Брайлю

Стадион «Холихедских Гарпий» гудел. Трибуны, забитые до отказа, колыхались зелёно-золотым морем, и рёв болельщиков был таким, что дрожали перекрытия комментаторской башни. Шёл финал Кубка Британии и Ирландии, и «Гарпии» встречались с «Паддлмир Юнайтед». Счёт был 240:230 в пользу «Гарпий», но до конца матча оставалось ещё десять минут. На скамейке запасных, стиснув зубы, сидел Маркус Флинт. Его голоса хватало, чтобы перекричать трибуны. Рядом с ним стоял Оливер Вуд, помощник тренера молодёжного состава «Пушек», который каким-то чудом выбил себе пропуск на скамейку соперников. На самом деле, никакого чуда: главный тренер «Гарпий», которая знала Оливера ещё по сборной, просто выписала ему гостевой билет. — Твои девчонки играют грязно, — заметил Оливер, не отрывая взгляда от поля. — Мои девчонки играют умно, — поправил Маркус. — Если бы твои «Пушки» использовали хотя бы половину этих приёмов, они бы не болтались на дне таблицы. — Я передам главному тренеру твои рекомендации. — Передай. Пусть знает, что проигрывает из-за отсутствия фантазии. Над их головами пролетел бладжер, посланный одной из загонщиц «Гарпий». Он сбил квоффл с траектории, и тот ушёл в аут. Трибуны взревели. Маркус вскочил на ноги и закричал что-то своей команде — что именно, Оливер не разобрал, но тон был явно одобрительным. — Ты счастлив? — спросил Оливер, когда Маркус снова сел. — Что? — Я спросил, счастлив ли ты. Прямо сейчас. В этот момент. Маркус повернулся к нему. На его лице была улыбка — та самая, редкая, которая появлялась, только когда он забывал о своём имидже сурового тренера. — Да, — сказал он. — Я счастлив. А ты? — Я тоже. Комментатор и судья дали знать —матч завершён. Финальный гол, забитый охотницей «Гарпий», поставил точку в матче — 250:230. Трибуны взорвались овацией. Команда бросилась обниматься, и Маркуса, как тренера-консультанта, тут же подхватили и потащили в центр поля. Оливер смотрел, как его, огромного и смущённого, качают на руках хрупкие девушки в зелёно-золотых мантиях, и смеялся. Смеялся до слёз. Вечером они сидели на крыше своего дома. Шезлонги были те же, холодильник — тот же, а вот звёзды казались ярче, чем год назад. — Я сегодня поймал себя на мысли, — сказал Маркус, потягивая лимонад, — что я вообще не думал о своей слепоте. Весь день. Ни разу. — Это хорошо. — Это странно. Раньше это было первое, о чём я вспоминал утром, и последнее, о чём думал вечером. А теперь... иногда я забываю. Я вижу мир, и это кажется нормальным. Как будто ничего такого и не было. — Потому что это нормально. Ты здоров. — Не совсем. Левая сторона всё ещё размыта. — Но ты видишь. — Да, — Маркус повернул голову и посмотрел на Оливера. — Я вижу. Между ними повисла пауза. Не неловкая, а наполненная — как тишина между двумя музыкальными аккордами. Где-то вдалеке лаяла собака, внизу проехала машина, а здесь, на крыше, были только они двое и бесконечное небо. — Я люблю тебя, — сказал Оливер. Просто. Без пафоса. Как констатируют факт. — Я, наверное, должен был сказать это раньше. Но всё ждал какого-то особенного момента. А особенный момент — он сейчас. Потому что ты здесь, потому что ты видишь, потому что ты счастлив. Маркус долго не отвечал. Его пальцы сжали стакан с такой силой, что лёд зазвенел. А потом он поставил стакан, встал с шезлонга, подошёл к Оливеру и, наклонившись, поцеловал его. — Я тоже тебя люблю, — сказал он, отстраняясь. — Чёрт тебя побери. Ты превратил меня в сентиментального дурака. — Ты сам этого хотел. — Не хотел. Но получил. И не жалуюсь. Оливер потянул его за руку, и Маркус, потеряв равновесие, упал на него. Шезлонг жалобно скрипнул, но удержал их. Они лежали, сплетясь в неудобную, но тёплую массу, и смотрели на звёзды. Маркус тыкал пальцем в небо и спрашивал названия созвездий, Оливер честно пытался вспомнить, но путался и выдумывал на ходу. Маркус делал вид, что верит. — Завтра воскресенье, — сказал Оливер. — Приготовлю что-нибудь обалденно вкусное. — Тогда я, так и быть, не пойду на пробежку и останусь на завтрак. — Какая жертва. — Ты даже не представляешь. Оливер тихо рассмеялся, и его смех эхом разнёсся в ночной тишине. Внизу, в городе, зажигались и гасли окна. Кто-то засыпал, кто-то просыпался. Жизнь шла своим чередом. А здесь, на крыше старого дома в Ислингтоне, два бывших врага, бывшие соперники, бывшие сломанные люди держались друг за друга и знали — что бы ни случилось завтра, они справятся. Потому что лучшая защита, как выяснилось, — это когда у тебя есть, кого защищать.