Истории их жизней

(Апрель, настоящее) День у Ацуши не задался с самого начала. Ночное волнение перед первым днем в университете не давало уснуть до самого будильника, из-за чего утреннее «ещё пять минут!» превратилось в полноценные сорок. Казалось, что он умрёт от сердечного приступа при взгляде на часы, показавшие всю плачевность его положения, но этого, к счастью, не случилось, и, со скоростью света надев привычные вещи, он ринулся из дома, едва не забыв рюкзак с проездным и ключами. Конечно, в итоге он опоздал на электричку, конечно же пришлось ждать пятнадцать минут следующего поезда, дабы наконец покинуть Йокогаму и отправиться в здание Токийского университета. В вагоне было душно, тесно, жарко, но все эти раздражающие факторы не имели никакого значения в сравнении с тем, что он опаздывал на пол часа как минимум, на так называемую «церемонию посвящения в первокурсники». И причиной волнения была вовсе не упущенная возможность послушать нудные речи декана, нет, его беспокоила вероятность пропустить вручение студенческого билета, ибо только таких проблем в его жизни еще не хватало. В этот день, первого апреля, Накаджима вновь сказал спасибо своей физической подготовке, а именно навыку безумного спринта, благодаря которому он смог на своих двоих добраться до корпуса без помощи автобуса, или такси, которое наверняка съело бы все его карманные деньги. Но этих стараний всё же оказалось недостаточно, чтобы успеть вовремя, потому, поблагодарив какую-то женщину в костюме на входе в корпус, сказавшую куда ему нужно, парень ринулся в актовый зал, завалившись туда со столь неприятными фанфарами в виде скрипа двери и переполоха на входе. Как же стыдно было перед всеми людьми, что направили на него укоризненные взгляды! А ведь ещё этот парень, в которого он вцепился в надежде не упасть! Хотелось провалиться на пару этажей вниз, дабы избежать всего этого. Однако сему желанию было не суждено сбыться. Заместо этого пришлось стоять ещё час рядом с угрюмым брюнетом, у которого явно должен быть нарушен теплообмен, если в подобной ситуации он не снимал с себя чёрного плаща. Стоять кучу времени рядом с парнем на которого налетел было достаточно неловко, тем более залипнуть в телефон подобно остальным студентам возможности не было, всё же Ацуши относился к вымирающему виду владельцев кнопочных кирпичиков. В принципе он не жаловался на отсутствие у себя смартфона. Прибор звонит, а большего ему и не надо. К тому же, пару штук он уже успел и разбить, и потерять, и утопить в реке, во время своих подработок и помощи отцу. И только в таких ситуациях тоненький голосок на краю сознания неуверенно намекал ему, что можно и поднакопить на новый девайс. Оглядываясь от скуки по сторонам, Накаджима заметил, что брюнет скрестил руки и, не прекращая хмуриться, закрыл глаза. «Тоже не выспался что ли?» — подумал парень, украдкой осматривая соседа. Тот казался странным существом среди всех одетых в костюмы парней, общающихся друг с другом, разодетых словно на выпускной девушек с модными причёсками и потрясающим маникюром. Один лишь парень в чёрном выделялся из толпы своим хрупким спокойствием. Почему хрупким, спросите вы? Просто Накаджима уже почувствовал при своем неудачном столкновении, что с ним лучше не шутить, целее будешь. Странно было наблюдать, что несмотря на жару, его кожа оставалась белоснежной, без всяких красных пятен, которыми наверняка пошло лицо Ацуши после пробежки и предшествующей ей поездки, полной нервов и потных людей в вагоне. Сам он надеялся, что использованный утром дезодорант не предаст его. Вдруг, вновь пробегаясь взглядом по соседу, взгляд зацепился за внезапный элемент, которого блондин не ожидал — под тёмными прядями волос, обрамляющими лицо находились седые. Было крайне интересно, осветляет ли их брюнет намеренно или так случилось от природы, ведь и у самого Накаджимы имеется такой феномен — иссиня-чёрная прядка посреди белоглавой макушки. Сколько раз его спрашивали, натуральные ли это цвета, парень в жизни не сосчитал бы. Каждый одноклассник, каждый учитель, даже дети на улицах задавались вопросом, а не копирует ли он культуру айдолов с их безумными парикмахерскими экспериментами. Потому и спрашивать как-то неловко. Да к тому же, человек похоже отсыпается, хотя и стоя, не стоит ему мешать. «Да и мне бы не помешало.» — Подумал Ацуши, перед тем как самому устроиться рядом и закрыть глаза в надежде, что он не пропустит ничего важного. По итогу всё, что он пропустил, это взгляд ртутных глаз в свою сторону.

***

Студенческий, учебники, расписание и знание плана корпуса — вот с чем к себе домой вернулся Накаджима. Там было пусто, как и большую часть времени, от чего квартира на практически минус первом этаже ощущалась довольно одиноко, но в этом есть и свои плюсы: кое-кто не разбрасывает все вещи, дабы найти оставленный в совершенно случайном месте галстук боло и не готовит своеобразную выпечку, разнося муку по всей кухне. Казалось бы, взрослый человек, но аккуратность и ответственность не его конёк. Как ушел три дня назад в агентство, так и не вернулся. А писать Куникиде-сану каждый раз, справляясь о жизни и здоровье своего отца, никогда не берущего трубки, как-то не очень. Всё же беспокоить людей это последнее дело, которое хотел бы делать блондин. Достав из холодильника вчерашнее рагу и разогрев его до взрывоопасного состояния в микроволновке, Накаджима сел на диван перед телевизором, включив его на канале с дорамами, и начал размышлять над всеми событиями прошедшего дня. Опоздание — ладно, за него не было никаких штрафных санкций, столкновение с сокурсником — неловко, определено неловко, ибо видеть этого человека придется почти каждый день. Откуда Накаджима это знает? Всё просто — второкурсники организовали «тимбилдинг». Представление себя всей группе из пятидесяти человек и не слишком увлекательные конкурсы, похоже придуманные чьим-то дядей работающим тамадой. Однако, нужно отдать должное, тимбилдинг сработал. Девушки, коих всего десять организовали свою неприступную группу, а парни-гуляки, коих оказалось большинство, настояли на походе в кафе и употреблении алкогольных напитков в компании людей, о которых они ничего не знали. Оставшиеся быстро нашли себе таких же никому не нужных компаньонов, начав говорить то о политике, то о математике, то о новых сериях аниме. Как-то вот случилось так, что не смог Ацуши ни к кому прибиться, а его тщетные попытки заговорить в основном игнорировались. Лишь только отойдя в сторону он заметил, что парень, представившийся Акутагавой Рюноске — тот самый, что носит чёрное пальто в любом месте, всё время даже не пытался заговорить ни с кем, игнорируя попытки старших подружить всех и каждого. Его внешний вид, и особенно взгляд серых глаз, явно давали понять, что он выше всех глупых игр в дружбу. «Какой высокомерный тип» — Думал Ацуши, огладывая всю разношерстную компанию, собравшуюся в одной из пустых аудиторий. — «Наверняка считает себя лучше других». Ацуши привык исследовать людей по их внешнему виду, вербальным и невербальным знакам общения, всё же именно навык понимания других помогал ему на протяжении четырнадцати лет получать меньше тумаков на свою долю. Это уже стало чем-то естественным, встроенным в подкорку мозга. И сейчас, смотря на другого индивида, не разговаривающего ни с кем из людей, с которыми придется учиться пять долгих лет, Накаджима видел совершенно очевидное. «Преднамеренное одиночество». — Таковым был вывод парня с черным локоном в белой макушке. «Ограждается от людей, чувствуя собственное превосходство над ними. Или же желает такового.» И так, сидя в гостиной, Ацуши вновь вспомнил, что такое одиночество. Только вот не добровольное, а вынужденное. Когда человек человеку волк, а найдя себе так называемого «друга», тот предаст тебя в любое время, всё потому, что никто не хочет испытывать на себе побои. Да. Как давно он зажил нормальной жизнью? Вроде прошло три года, или даже чуть больше? Как началась вторая жизнь, о которой он мог бы лишь мечтать за стенами приюта? Накаджима огляделся, впитывая в себя теплую атмосферу квартиры, которую обустроил два года назад вместе с отцом. Пришлось изрядно повозиться, чтобы подвал здания, в который солнечный свет проникает сквозь крохотные оконца под самым потолком, приобрел свой нынешний вид. Они ровняли и красили стены, укладывали ламинат, закупались дешевыми стеллажами, которым Ацуши придавал божеский вид с помощью повсеместной белой краски. А позже ставил на верхние их полки горшки с растениями. Проверкой временем прошла лишь половина из них. Выжили по большей части те, что посоветовал Кенджи, всё же многим было недостаточно света. За первые пожухшие цветы было обидно. Ацуши хотел заботиться о чём-то, увидеть рост и прогресс. Он часто думал о домашнем любимце в виде кошки, да и отец против не был, но животному нужно уделять время, даже такому самодостаточному, как кошка, потому парень и остановился на тех, что живут в горшках, тем более, это что-то новое! В общежитии, в котором он прожил вместе с приёмным родителем первые полтора года, было слишком мало места даже на две человеческие тушки, не то, что на бесполезные предметы. Но, рагу закончилась, а дорама даже не была знакома, лишь создавала шум на заднем плане, потому, Накаджиме не оставалось более ничего, кроме как пойти помыть посуду и готовиться ко сну. Всё же завтра начинается настоящая учёба, а просыпать её вновь как-то не солидно. Тем более, декан предупредил, что преподаватели по своему усмотрению могут не пускать запоздавших студентов на пары. «Эх, с таким расписанием точно не получится ходить в агентство на подработку, может тогда устроиться как все в магазин или кафе?» — Размышлял парень, выключая воду в раковине и со случайным громким стуком ставя тарелку на место. Он боялся не успевать по учёбе, всё же, несмотря на успешное поступление на бюджет, точные науки давались ему очень сложно, буквально высасывая из него желание жить. Но до этого, отдушиной была подработка в агентстве, где он познакомился не только со старшим поколением детективов, но и со стажерами: Танидзаки и Кенджи, уверенно называвшими его своим другом, что согревало сердце Накаджимы, ведь раньше у него не было никого, с кем было возможно общаться, шутить, ходить вместе на игровые автоматы, в которых он безумно плох, а Дзюнъичиро просто бог, рвущий любые рекорды. Все люди там стали не просто коллегами отца, они были теми, кто показал, что жизнь это не просто череда страданий, нет — это захватывающее приключение, которым нужно наслаждаться даже в самые сложные минуты.

***

*** Жизнь в университете шла своим чередом: редкие разговоры с одногруппниками, преподаватели, которые уверяли, что ещё щадят своих студентов, а те ныли, не веря, что так оно и есть, ежедневные подъёмы Накаджимы в шесть утра, редкие совместные ужины и завтраки с отцом, огромная домашняя работа и три исписанные тетрадки всего за две недели. Всё оказалось достаточно прозаично, совсем не как в американских сериалах, хотя таких событий как там Ацуши хотел бы избегать. Сегодня он вновь стоит перед кабинетом четыреста двенадцать, в ожидании того, когда наконец придёт преподаватель и откроет аудиторию, или по крайней мере появится кто-то ещё из студентов, а не парень в чёрном пальто, который порой сверлил его взглядом, но при редких попытках с ним заговорить (блондину слишком неловко стоять наедине с кем-то и просто игнорировать друг друга), внезапно переставал его замечать. В такие моменты хотелось перестать быть тем самым фриком, приходящим за сорок минут до начала, но расписание поездов не позволяло. Но всегда наступал момент, когда вокруг появлялись студенты и приходил преподаватель, спасая Накаджиму. По крайней мере в аудитории было достаточно первых парт, чтобы ни ему, ни Рюноске не приходилось сидеть рядом, да к тому же, это был не профильный предмет, а философия, что делало жизнь Ацуши в настоящий момент чуточку лучше… до поры до времени конечно. — Поскольку мы закончили со всеми возможными введениями, — говорит преподаватель, переворачивая белую доску на меловую, раскрывая студентам список имен античных философов, — со следующего семинара начинаются доклады. Чтобы было проще и вам и мне, делаете в парах. «И где тут проще?» — Всполошился блондин, оглядываясь вокруг. Все уже достали телефоны и начали забивать себе темы, а он даже не представляет с кем ему писать и про кого, ибо его «кирпичик» не позволяет нормально выходить в интернет. «За что вы так со мной?» — Думал парень, чьё сознание находилось в панике. Нет, он, конечно, понимал, что раз в их группе чётное число человек он не остался бы один в любом случае, а случись такое, так было бы даже лучше, но, внезапно, в голову пришло осознание, что судьба ниспослала сюда одного интроверта… Стоило повернуть голову на право, как спустя несколько секунд он поймал взгляд Акутагавы, явно хотевшего чтобы в группе было на одного человека меньше. — «Нет.» — Говорил один лишь взгляд серых омутов и того, что можно назвать бровями. — «Да.» — Смирившись с судьбой отвечали фиалки в глазах Накаджимы.