Объяснение

      Понедельник. Каждый из нас, когда слышит это страшное слово, обеими руками хватается за голову и старается как можно быстрее убежать от этого беспощадного монстра, скрываясь под тёплым объёмным одеялом. К сожалению, школа, открывающая возможности на великое будущее крылатых существ, продолжала работать, поэтому всем небесным ученикам необходимо было с досадой и гортанным рёвом вставать рано утром и, еле перебирая ногами, плестись к своим кабинетам.       Во время перерыва каждый мог заниматься своими делами, поэтому небольшая несносная компания, состоящая из двух демонов, ангела и непризнанной ушли в глубину цветущего сада и присели в тени, падающей на землю от кроны раскидистого каштана. Друзья что-то оживлённо обсуждали, смеялись друг над другом, привлекая всеобщее внимание своим шумным поведением. Вдруг разразился слишком громкий хохот рыжей макушки, который был слышен, как минимум, в любом углу пришкольного сквера, а то и нёсся дальше, отскакивая от холодных стен мраморных коридоров. Парень явно был не в силах остановиться, заряжая всех сидящих неподалёку хорошим настроением и невольно заставляя тех улыбаться и сдерживать уже свои жалкие попытки не начать смеяться. И только одному дьяволу, любимому дьяволу Уокер, с которым вчера у них состоялся довольно душевный разговор, было совсем не весело.

***

      Увесистая мужская ладонь грубо упала на плечо держащегося за больной живот Ади, который тут же перестал хихикать, уловив всполохи знакомой густой могущественной энергии.       – Привет, Люцифер, – с опаской начал демон, неуверенно поднимая голову в сторону сына Сатаны. – Как жизнь? Ты какой-то угрюмый в последнее время.       Раздаётся звонкий оглушающий шлепок, отрезвляющий даже тех, кто решил занять места на заднем ряду для просмотра эффектного шоу. Голова парня резко поворачивается в сторону, а рука тут же взметается к гладкой румяной щеке, на которой уже расплывается выпуклый след красной отметины от огромной силы удара.       – Люцифер! Что ты творишь, твою мать?! – моментально вскакивая на ноги, во весь голос кричит Уокер.       Голубые ледники сталкиваются в немой борьбе с полыхающим пожаром. Дыхание учащается, дрожащие выдохи через расширяющиеся ноздри аккуратного носа становятся всё громче с каждой секундой. Грудь тяжело взымается, сдерживая порывы уничтожающей ярости. Кажется, ещё немного, и девушка сорвётся со стальной цепи и разрушит всё на своём пути, чего бы ей это ни стоило. Дьявол молчит некоторое время, а потом нагло, совершенно не вовремя сверкает алыми зеницами, искривляя губы в презренной ухмылке.       – Ты какая-то угрюмая, Непризанная, – безразлично пожимает плечами дьявол. – Дружку твоему повезло. Я сегодня добрый, – сквозь зубы чеканит он, наклоняясь ближе к раскалённому от злости лицу.       – Я тебя ненавижу, – так же цедит Вики ему в губы. – Мы обязаны поговорить. Прямо сейчас. И я тебя не спрашиваю, – замечая наглый вопрос в родных глазах, сразу отрезает девушка и проходит мимо, с силой толкая сына Сатаны хрупким плечом.

***

      Как только щёлкает дверной замок, Уокер поворачивается лицом к Люциферу. Руки моментально принимают закрытую позу, покоясь крестом под женственной грудью.       – Я безмерно зла на тебя. Мне совершенно непонятно, какого чёрта ты себе позволяешь. Однако как бы мне сейчас ни хотелось разбираться с тобой по поводу ситуации в саду, позвала я тебя сюда не для этого, – категорично начинает непризнанная и исподлобья поднимает глаза. – Я хочу возобновить вчерашний разговор. Надеюсь, ты хотя бы помнишь, о чем он был? А то ты так внезапно ушёл, что, кажется, тебе было слишком скучно вечером, – Вики непоколебимо бросает ядовитые фразы в другой конец комнаты, делая вид, что непринуждённо рассматривает новый маникюр.       – Я к Вашим услугам, Виктория Уокер, – специально корчит "любезную" улыбку Люцифер и легко добавляет, – только вот тему я совсем забыл.       Дочь Серафима мельком бросила косвенный взгляд на дьявола, который бесшумно двигал кресло, чтобы провалиться в его мягкую обивку, влиятельно закинув одну ногу на другую.       – Кажется, мы говорили о счастье. Я рассказывала тебе о себе. Кстати вот, я что тогда, что сейчас упомянула слово "счастье". Скажи мне, почему, даже когда мы наслаждаемся, например, чтением, прекрасным вечером, разговором с приятными нам людьми, почему всё это кажется скорее намёком на какое-то безмерное, где-то существующее счастье, чем действительным счастьем, которым мы сами обладаем? Отчего это? Или ты, может, не чувствуешь подобного?       – Вроде на Земле жила ты, а не я. У вас поговорка такая есть: "Там хорошо, где нас нет", – возражает Люцифер, постукивая подушечками пальцев по подлокотнику, – к тому же ты сама вчера сказала, что не получаешь никакого удовольствия. А в мою умную голову такие мысли точно не приходят.       – Они кажутся тебе смешными?       – Нет, но они не приходят мне в голову.       – Правда, что ли? – с издёвкой ухмыляется Вики. – Знаешь, я бы очень желала знать, о чём ты думаешь.       – Не понимаю, о чём ты.       – Послушай, я давно хотела объясниться с тобой. Тебе нечего говорить – самому и так известно, что ты совсем не обыкновенный демон; ты ещё молод, даже для небесного времени – вся жизнь перед тобой. К чему же ты себя готовишь? Знаешь, какое будущее тебя ожидает? Какой цели ты так изрядно добиваешься? Куда идёшь? Что... у тебя на душе?       – Ты меня удивляешь, Непризнанная. Тебе известно, что сейчас я усердно и стабильно, в отличие от некоторых, занимаюсь учёбой и тренировками, а кто я...       – Да, Люцифер, кто ты?       – Это ты тоже знаешь. Я будущий Король Ада.       Вики нервно мотнула головой и попыталась стряхнуть с кистей рук неподвластную дрожь, вызванную крайней важностью разговора и притом абсолютно несерьёзного отношения сына Сатаны ко всему происходящему.       – Ты сам себе не веришь. Находишь какие-то отговорки, прекрасно понимая, что я имею ввиду совсем не то, о чём ты говоришь.       – Нет уж, дорогая моя, я уверен в себе и том, что думаю, – алые радужки вспыхнули в темноте, явно не суля ничего хорошего для Вики, которой сейчас было совершено наплевать, что с ней будет дальше.       – Перестань! Ты отвечаешь мне так, чтобы отделаться от меня, потому что не имеешь никакого доверия ко мне! А ведь знаешь, я бы могла понять тебя, потому что ты важен для меня и я бы могла принять всё, что только твоей душеньке угодно! Да даже то, что после случая в саду, я не стала загружать тебе этим мозг, потому что понимаю, что смех Ади нарушил твой безмятежный покой, разве это ничего не значит?       – Всё это прекрасно, конечно, но и ты меня пойми... Я не привык высказываться. Между мной и тобой большое расстояние.       – Да я каждый раз пытаюсь тебя понять! А ты меня нет. Я сейчас стою и распинаюсь перед тобой, просто прошу искренне поделиться, а ты посылаешь меня на три известные всем буквы.       – Кроме того, что за ярое стремление говорить и думать о будущем, которое по большей части от нас не зависит? Подвернётся случай что-нибудь сделать – супер, а не подвернётся – по крайней мере будешь доволен тем, что заранее понапрасну не болтал.       – Ты сейчас абсолютно серьёзно назвал наш разговор болтовнёй... Может, ты просто меня, как непризнанную, не считаешь достойной твоего доверия? Ты ведь всех презираешь.       – Тебя я не презираю, Вики, и ты это знаешь.       – Нет, я ничего не знаю... Хорошо, предположим, я понимаю твоё нежелание говорить о будущем правлении, ведь тебя и так каждый день отец этим истязает; но то, что с тобой теперь происходит...       – Происходит! – повторил Люцифер, – точно я государство или общество какое-то! Во всяком случае, это никого волновать не должно. И, кроме всего прочего, разве может разумное создание всегда громко сказать всё, что в нём происходит?       – А я не понимаю, почему нельзя высказать всё, что имеешь на душе.       – Ты можешь?       – Могу, – ответила дочь ангела после еле заметного колебания.       Люцифер склонил голову.       – Ты счастливее меня.       Вики вопросительно посмотрела на дьявола, пытаясь разглядеть в нём запертые на замок чувства.       – Как хочешь... – продолжила она, – но что-то мне всё-таки говорит, что мы сошлись не просто так. Мы точно могли бы быть хорошими друзьями, а может, и чем-то большим... Я убеждена, что твоя напряжённость и сдержанность в проявлении чувств когда-нибудь исчезнут.       – Ты тоже заметила во мне напряжённость... как ты ещё выразилась... сдержанность?       – Да.       Сын Сатаны подошёл к окну и открыл его нараспашку, чтобы вспустить свежий воздух в поток мутной и тяжёлой энергии, витавшей в комнате.       – И ты точно желаешь знать причину этой напряжённости? Желала бы знать, что со мной происходит? – всё тише говорил мужчина, глядя куда-то вдаль.       – Да, – повторила Уокер чётко и более уверенно, пытаясь внушить те же ощущения мужчине.       – И ты не рассердишься?       – Нет.       – Нет? – Люцифер стоял к ней спиной, но вдруг резко повернулся и, словно выбив оставшийся воздух из лёгких, произнёс, – Тогда знай, что я люблю тебя! Глупость, верно? Вот чего ты добилась!       Демон вернулся в прежнее положение и упёрся лбом в холодное стекло окна. Он задыхался. Всё его тело видимо трепетало. Но это было не трепетание от робкости интимного момента, не страсть, которая должна была возникнуть после сбрасывания с груди тяжёлого камня – это был страх. Самый настоящий и ничем не прикрытый страх. Вики впервые видела его таким и сейчас поняла, что он наконец открылся ей. Она стояла и не знала, что сказать. Ей самой стало страшно, словно душа Люцифера сейчас соединилась с её собственной.       – Люцифер, – проговорила непризнанная, а невольная нежность зазвенела в её тихом голосе, – послушай меня, прошу... – она подошла сзади и обняла трясущееся мужское тело.       Он не хотел поворачиваться и видеть пелену жалости, застилающую её волшебные глаза. Он знал, что она плачет. Кожей чувствовал, как на рубашке остаются мокрые пятна, но всё ещё не слышал ни одного всхлипа, убеждаясь в том, что был чертовки прав, когда выбрал эту сильную девушку. Остался лишь один вопрос... Выберет ли его она?       – Я люблю тебя, Люцифер, – приглушённый шёпот холодом прошёлся по чёрной влажной ткани, облегающей содрогающиеся мышцы. – Ты даже не представляешь, как долго я мечтала, что ты поделишься со мной частью себя.