Ты - мой ключ

      Лив прикрывает глаза, полностью отдаваясь во власть звучания хрипловатого голоса, убаюкивающего, по ее просьбе, рассказами о таком неизведанном и опасном, но уже полюбившемся для нее мире. Рассказы Локи звучат так непринужденно и естественно, будто ему приходится каждый божий день посвящать несведущих мидгардок в тайны своего мира и божественной сущности. И как она могла только сказать, что не хочет слушать его истории! Лив, полностью зачарованная, в красках представляет себе божественные чертоги Одина, туманные мрачные уголки Хельхейма со всеми его леденящими душу обитателями, которых она предпочла бы совсем не видеть наяву, величавые пиры достойнейших мужей Вальхаллы, бесстрашных валькирий на мощных крылатых скакунах, бездонные фьорды и тайные тропы Асгарда. Но Локи, несмотря на всю его красноречивость и любовь к болтовне, совсем не может долго говорить о чем-то, не имея возможность восхвалять себя любимого и свои героические поступки, поэтому, воспользовавшись умиротворенным состоянием слушательницы, сразу же перескакивает на свою биографию, которая рассказ от рассказа все набирает и набирает новые обороты, обрастая придуманными богом - хвастуном подробностями.       Голову полностью заполоняют хмельные мысли, заставляя Лив безудержно хохотать над россказнями, лившимися из уст Локи беспрерывным потоком. Она уже давно перестала понимать, в какой момент история о героически совершенном спасении из лап грозного великана Тьяци сменяется на уже неоднократно поведанную ей ситуацию с похищением великолепных волос богини Сиф, и хитром споре с подземными карликами, в котором он Великий и Ужасный, конечно же, одержал блистательную победу, сразив собеседником своим красноречием. Ну или во всяком случае, так было со слов самого Локи. Имена неизвестных ей богов вереницей идут друг за другом, заставляя окончательно потерять нить повествования.       Думала ли ты, Лив, когда дремала на последней парте у грозного преподавателя по мифологии, что все его лекции, которые ты считала лишь красивыми выдумками историков, будут пересказываться тебе одним из героев тех самых "выдумок", то и дело, щедро подающим флягу с божественным хмельным медом, от которого по всему телу распространяется такая легкость?       А Локи все говорит и говорит, откидываясь назад на полусогнутых локтях, вспоминая свои былые поступки, и его голос для Лив уже звучит как фоновая, чуть хрипловатая и насмешливая мелодия, дающая время на то, чтобы незаметно рассмотреть лежащего, на расстоянии вытянутой руки, бога Асгарда. В голове уже не рождаются мысли о недоверии или тайных помыслах Бога. Она, лишь неосознанно закусив губу, скользит опьяневшим взглядом по острым скулам и россыпи веснушек на щеках Локи, а тот смеется, продолжая восхвалять свои подвиги, не замечая блуждающий по его лицу взгляд. Как же он красив. Но совсем не той типичной красотой плей-боев из женских журнальчиков или бульварних романов, которые она всегда презирала, в то время, когда ее однокурсницы вздыхали об очередном Лиаме Хемсворте. Лив натыкается взглядом на тонкую линию губ, изогнутых в привычной усмешке, и, не отрываясь, смотрит на них. В ее голове, совершенно независимо от мнения и желания самой Лив, начинают транслироваться во всех красках воспоминания о страстном поцелуе, подаренном ей в тесной кухне чертога Ванадис. Лив, чувствуя, как непрошено вспотели от этих мыслей ладони, проводит ими по одолженной Уллем мужской рубашке из грубоватого сукна, стирая влагу, не желая, чтобы Локи заметил ее состояние, что вызовет лишь очередную нагловатую усмешку, и прикрывает глаза, всецело отдаваясь во власть воспоминаниям.       Она вновь почти ощущает, как тонкие горячие пальцы Локи ведут по ее подбородку, в то время как она, подгоняемая внезапным немыслимым желанием, снова и снова приникает к губам мужчины, сама не ведая о последствиях, желая растянуть этот момент. Лив уже не понимает, воспоминания это или лишь ее мечты, но в них она все теснее прижимается к мужской крепкой груди, запуская пальцы в шелковистые огненные волосы, и сходит с ума от накатившего удовольствия, и желания близости, в то время, как Локи лишь крепче обнимает ее за тонкую талию, понимая, что она уже окончательно попала в сети его обаяния. Она уже сама задается вопросом о том зачем произнесла те слова, заставляющие усомниться в ее доверии, нарушив хрустальный момент. Воспоминания в одно мгновение переносят ее из жаркой кухни на палубу Скидбладнира, несущегося, подгоняемого попутными прохладными северными ветрами подальше от разъяренного Тора, и перед ее глазами вновь предстает Локи во всем его божественном великолепии, находящийся на неприлично близком расстоянии от нее. Она словно снова чувствует ненавязчивый аромат его тела, и как наяву видит, как на губах Локи расплывается такая притягательная, неоднозначная ухмылка, которая в ее глазах является самым, что ни на есть, пошлым намеком, и вновь слышит его фразу «Жаль только, что на память обо мне тебе останется лишь поцелуй»       Она неосознанно мысленно повторяет окончание его фразы, даже не замечая, что произносит слова вслух, и натыкается на взгляд Локи. Тот самый взгляд, который она уже видела в жарком вулканическом Муспельхейме, сопровождающий каждую обнаженную деталь ее тела. Тот самый взгляд, который она встретила глазами, перед их поцелуем. Лив, чувствуя, как непрошенный румянец заливает ее щеки, отводит взгляд, пытаясь не возвращаться глазами к будто пылающим глазам божества, и с напускной заинтересованностью рассматривает кромку океана, лижущую песок у их ног. — Золотко, с каких пор ты вдруг начала цитировать мои фразы?        Негромкий, чуть хрипловатый голос Локи тонально выделяет каждое слово, протягивая через фразу усмешку. Она не знает, действительно ли он уловил ход ее мыслей, или это лишь игры разгоряченного воображения. Лив, к ее собственному удивлению, не находит в голове ни единой колкости, способной парировать такой внешне безопасный вопрос, зачарованная внезапной близостью его тела. Она ощущает его горячее, чуть сбитое и сладковатое от выпитого меда дыхание где-то в районе своих ключиц, не скрытых слишком широкой, спадающей одеждой Улля, не приспособленной для ее относительно узких, по сравнению с мужчинами, плеч, и замирает, слыша стук собственного сердца, отдающийся, кажется во всем теле. Ей кажется, что стук ее сердца отдается даже по ту сторону бескрайнего океана, и даже в далеком, недосягаемом сейчас Мидгарде слышны его отголоски. Локи приподнимает ее подбородок, аккуратно удерживая двумя пальцами, и она послушно поднимает на мужчину свой взгляд, видя перед собой горящие по-кошачьи желтые глаза бога, которые не единожды чудились в ее снах, заглядывающие куда-то внутрь нее, словно пытающиеся уловить мысли. Лив, неосознанно громко, сглатывает вязкую слюну, пытаясь справиться с появившейся сухостью во рту, и смело, как кажется только ей, снова встречает его взгляд. Она уже давно осознала для себя, что под взглядами этого хитрого наглеца чувствует себя сродни маленькой мышке, пойманной котом, который играет с ней пушистой лапкой, но стоит только надоесть, и ... Ну что за бред у тебя в голове, Лив?!       Локи, видя как эмоции, вызванные их недолгим "поединком" взглядов, одна за другой сменяются на лице Лив, только шире ухмыляется, и без всякого напускного джентльменства, приникает к податливым мягким губам, заставляя всецело отдаваться поцелую. Сердце стремится выпрыгнуть из груди, и Лив подается навстречу его губам, даже не пытаясь прислушиваться к здравому смыслу, который вопит где-то на задворках сознания. Нет даже доли желания хоть на секунду отрываться от желанных губ. Лив запускает тонкие пальцы в огненно-рыжие волосы, перебирая шелковистые пряди, сжимая их на затылке от накативших на нее эмоций, пытаясь всецело раствориться в этом моменте. Она не желает отпускать мужчину от себя, не желает, чтобы их связывали только поцелуи. Где-то в самой глубине появляется мысль, кричащая о неправильности происходящего, но она исчезает так же быстро, как и появилась, сносимая напором поцелуев. Локи, не встречая никакого сопротивления, только углубляет поцелуй, запуская вечно горячие руки под рубашку девушки, бегло касаясь выпирающих ребер. расслабленно скользя тонкими пальцами по бархатистой коже. Его действия настолько уверены, что она даже не замечает, в какой момент мужчина откидывается спиной на уже давно остывший песок, а она оказывается сверху на его теле, скользя взглядом по выступающим ключицам и длинной тонкой шее, к которой сразу же приникает губами. Никаких мыслей и опасений. Только желание. Желание быть ближе к телу своего бога, становясь с ним единым целым, осыпать поцелуями поджарое тело, забыв о том, что она чужая в его мире, и останется лишь незначительным моментом в искушенной биографии бога обмана. Если и вовсе не затеряется в его памяти среди прочих. С каждым поцелуем и касанием горячих пальцев к женскому телу, кровь только сильнее стучит в висках. Лив, хватает припухшими губами воздух, отрываясь от бесчисленных поцелуев, и с наслаждением вдыхает исходящий от Локи божественный аромат, который не в силах были бы повторить самые именитые парфюмеры. Она глубже втягивает в легкие сладость хмельного меда, смешивающуюся с травянистыми настоями Сагра, костра и леса, образующими вместе неповторимое сочетание, сводящее ее с ума. Никто из них не понимает, в какой момент и кому именно пришла мысль о том, что одежда на телах стала лишним раздражающим элементом, и через несколько мгновений верхняя часть обоих уже обнажена. Локи скользит пальцами по выступающим лопаткам, подбираясь к неизведанной для него доселе части женского гардероба, и упрямо пытаясь справиться с незамысловатыми крючками серого спортивного бюстгальтера. Лив лишь усмехается, понимая, что ее бога это ничуть не отличает от любого земного мужчины, одним движением помогая расстегнуть надоевшие крючки. Мужчина сразу же накрывает обнаженную нежную грудь руками, скользя чуть шершавыми большими пальцами по возбуждённым соскам, вызывая у девушки полувсхлип полусон желания, попутно оставляя цепочку мокрых грубоватых поцелуев на ее шее, заставляя совершенно теряться в чувствах и сжимать бедра от невыносимого желания почувствовать наполненность изнутри. Локи, будто слыша ее мысли, сменяет ладони губами, терзая смазанными поцелуями ложбинку между грудей, и проникает ладонью за пояс ее шаровар, легко проводя пальцами по влажной ткани между ног. Она подчиняется ему безоговорочно, позволяя последним частям костюма покинуть ее тело, и совершенно без стеснения закидывает ноги на мужские крепкие бедра, попутно проводя кончиками пальцев по рельефному торсу своего бога все ниже и ниже, наслаждаясь его тихим вздохом.       Мелодичные для его ушей женские стоны смешиваются с его хрипловатыми выдохами, сопровождаемыми характерно пошлыми звуками желанного единения их тел. Мужские пальцы грубовато обхватывают женские скулы, заставляя Лив смотреть в глаза, созерцая нескрываемое желание огненного бога обладать ею всецело, доводящя до неиспытанного ранее удовольствия. Локи лишь усмехается, видя, как Лив выгибается в его руках со стонами, звучащими мелодией для него, полностью отдаваясь накатывающему волнами наслаждению, и толкается в нее чуть грубее, чувствуя, как сжимаются женские пальчики на его плечах, оставляя красные полосы.       Они отдаются во власть своих чувств и желаний до изнеможения, пока тонкая полоска рассвета не задребезжит на горизонте, а Лив, счастливая и обессиленная, не уснет на мужском плече. Чтобы утром все вновь вернулось на свои места, делая из любовников беглецов, спасающих свои жизни. Но до раскатов грома и вспышек на утреннем, потемневшем от гнева Тора небе, несущих Дикую охоту, есть еще несколько часов. Ну, а пока, Локи, совершенно умиротворенный, чуть ощутимо проводит тонкими пальцами по скуле спящей на его груди девушки, пытаясь понять чем же смогла его «Великого и Ужасного бога Локи» простая мидгарская девчушка заставить чувствовать себя таким счастливым. Бог перебирает шелковистые темные локоны, задумчиво глядя на бескрайние темные воды океана. Он кажется и сам стал иногда забывать о том, что Лив для него не верная спутница жизни, а лишь способ отыскать ключ, впопыхах заброшенный Одином в одну из частей Мидгарда, который так необходим Локи для осуществления оставшейся части его плана.