Ты - мой ключ

За несколько недель до событий пролога

Мидгард. Весенние будни. Спящий город лениво просыпается, встречая новое солнечное утро. Через считанные минуты первые горожане побегут по улицам города, спеша по делам, наполняя воздух гулом проснувшегося мегаполиса. Яркие солнечные лучики пронырливыми шпионами вереницей проникают сквозь наспех задвинутые затемненные гардины, гурьбой весело скачут по прикроватной тумбочке, минуя все преграды, чтобы ласковыми, игривыми посланниками солнца скользнуть по телу спящей девушки. Шторы развеваются от легкого дуновения ласкового майского ветерка, привнося в комнату так обожаемый Лив нежный аромат жасмина, распустившегося под окнами. Спокойствие. За окном не осталось ни намека на оглушительные раскаты грома и вчерашнюю грозу, внезапно разразившуюся где-то на окраине города на совсем ясном небе, неописуемо удивив всех метеорологов, которые в один голос пророчили совершенно погожий, солнечный день, и напугав чрезмерно суеверных людей подобной природной аномалией. Один, самый нагловатый, из «комнатных» солнечных лучиков весело скакнул сначала на прикроватную тумбу, шустро переметнулся на стёганное одеяло, и поспешно скользнул по нему, постепенно добираясь, минуя руки, беспокойно терзающие простынь, по лицу спящей девушки до плотно сомкнутых дрожащих ото сна ресниц. Спящая Лив резко вздрогнула, как будто окаченная щедрым чаном леденящей воды, и приоткрыла глаза, беспокойно бегая взглядом по знакомым, уже ставшим почти родными стенам съемной квартиры. Я дома. Все хорошо. Я дома. Заспанный взгляд серых глаз, под которыми залегли темные круги, негласно кричащие о хронической усталости своей обладательницы, переведен на светодиодное табло часов. 05:17. Издевательство Лив с обреченным вздохом откидывается на кровать, в мыслях проклиная и эти часы, и надоедливые солнечные «зайчики», и молнии. Стоп. Молнии. Девушка ежится от пробежавшего на спине холодка, невесть откуда возникшего в такой погожий тёплый день, вглядываясь в щель между гардинами. Лив, это всего лишь сон, здесь никого не было и нет. Вчерашняя гроза ничего не значит Она пытается успокоить сама себя, однако в голове все еще витают призрачные остатки ночного сновидения, которое кажется ей пугающе реальным. Лив трет лицо ладонями, пытаясь отогнать все мысли о сне, но не тут то было. Обычно она забывает снившееся сразу до пробуждения, улавливая где-то в глубине сознания какие-то отголоски и теряющиеся нити повествования писателя своих сновидений, или вовсе не может припомнить снилось ли ей вообще что-то. Однако этот повторяющийся огненный кошмар она не может выкинуть из своих мыслей каждое утро, отчетливо помня все до секунды. Этот сон исключение из всех правил. Каждую ночь, на протяжении уже не первой недели, как только голова Лив касается подушки и Морфей увлекает ее в свои туманные чертоги, она видит одну и ту же картину из фильмов, которые крутят по телеку с лозунгами о мега-супер-пупер крутых супергероях или из фильмов ужасов, тут с какой стороны посмотреть. И каждый раз просыпаясь, она проклинает этот сон, и умоляет в своих мыслях о том, чтобы он перестал ей сниться. Но у сна, видимо, на нее свои планы. А у сна вообще бывают планы? Каждое утро она ощущает липкий страх, который своими лапками забирается в самые потаенные уголки сознания, и нашептывает о том, что это и не сон вовсе, а реальность. Еще больше сомнений в недействительности происходящего посеяла в ее голове подруга Кейт, которая несколько раз напоминала Лив о том, что если сон повторяется, то он непременно сбудется, но Лив лишь отмахивалась и продолжала утверждать, что этот сон отголоски рабочих тревог и пора давно сходить в отпуск. Только вот верила ли она сама в это? Уже нет. Каждую ночь, засыпая, она оказывается одна в неизвестном ей месте. Куда только не кинь взгляд, одна серая пустошь, вызывающая уныние и безнадежность. Ночь. Ветер, пронизывающий через одежду. Жуткое ощущение реальности происходящего. Тревога. Страх. Непонимание. Обида. Стоп, почему и за что она вообще ощущает обиду? Дождь льет, как из ведра. Мокрые волосы и одежда прилипают к телу. Темно. Как же темно. Грохот. Небо разрывается на части от ослепляюще ярких молний. Она мечется по пустынной голой земле, в надежде укрыться от бури. А только ли от бури? Она ощущает под босыми ногами болезненно острые осколки чего-то. И вот, вновь и вночь, еженочно, она слышит грубый мужской голос, который почему-то кажется до боли знакомым, повторяющий ей остановиться и смириться. Не просьба. Приказ. После этих слов всегда разворачивается одна и та же картина. Она срывается с места и бежит, не зная куда. Бежит настолько быстро, что дыхание становится болезненным, прерывистым, а израненные ноги кровоточат. Но она не убежит. Она знает это наверняка, понимает, но не сдается. Снова липкий страх, окутывающий до самой макушки, проникающий ледяными иглами под кожу вместе с дождем. Молнии. Как же много молний. Кажется, что следующая угодит непременно в неё. Она не знает причину своего страха, не видит того, кто гонится за ней, но всем телом ощущает, что это конец. Она ощущает его силу. Осознание. Не успеет. И не успевает. Снова и снова она падает, сраженная огненной стрелой, и за сантиметры до холодной мокрой земли, ее за талию грубо подхватывают чьи-то сильные руки, причиняя еще больше боли. Она чувствует на задней поверхности шеи его дыхание, когда ее возвращают в вертикальное положение. Опаляющее дыхание. Почему ей так больно? Больно не от его сильной хватки, сдавливающей талию, не от сквозящей раны, а от своих же чувств. Они затмевают физическую боль. Нет, не затмевают. Она не ощущает боли, из раны на боку струится кровь, но она больше не чувствует этого. Она шумно сглатывает, когда слышит вкрадчивый шепот над самым ухом. Его шепот. Лив, точнее та Лив из сна, знает этого человека. — Ну зачем же, Лив? Зачем? Каково будет им узнать, что предателем явился не тот, которого все подозревали, а ты? Мне плевать что ты предала старика, но не плевать на то, что ты предала нас. Она слышит отголоски своей боли в его голосе. И она знает что будет дальше. Дальше будет нестерпимая, но краткая вспышка боли, заканчивающая вечной темнотой. Она умрет. Здесь. Его руки на ее талии разжимаются. Она что-то шепчет, что-то посвящённое ему, но слова неразборчивы. Дыхание словно наждачная бумага царапает и опаляет горло. Она чувствует обжигающую боль под ребрами, отдающую, кажется, даже в кончики волос. Будто бы его руки сдерживали эту рвущую на части боль, отнимающую ее жизнь. Чувствует, как рот наполняется жидкостью, характерно соленой и металлической. Кровь. Ее кровь, вместе с которой уходит жизнь. Мир вспыхивает, теряет краски и переворачивается. Она ничком падает на камни, больно врезающиеся в кожу живота. Нестерпимо больно. Последнее, что она видит в своей жизни — носки его кожаных сапог. Она уже не видит но знает, что он садится перед ней на корточки, вытирает пальцами кровь с ее губ, и уходит. На этом моменте она всегда просыпается. Нет, просыпается совсем не то слово. Скорее выныривает из своего кошмара, как будто со смертью Лив из сна оживает Лив из реального мира. Всегда после пробуждения она ощущает беспокойство и пустоту внутри, как будто она действительно предала что-то важное для себя. Или кого-то… Навязанное сном чувство вины рассеивается постепенно, оставляя свои отголоски, чтобы вернуться на следующее утро. Так, Лив, пора собираться. Лучше сосредоточься на грядущей вылазке. Получим оплату за доставленный ключ, и махнем на недельку на моря. Хватит вспоминать, как тебя пронзили стрелой из огня.