Пари

Взгляд Марка упирался прямо в потолок. Уже где-то два часа он лежал на своей кровати, постоянно ворочаясь из стороны в сторону. Уроки лежали не сделанными, а за закрытой дверью его комнаты шкварило и парило. Мама как раз готовила ужин. Но ни к еде, ни тем более к урокам у Марка охоты не было, да и не могло быть. Он раздумывал о вчерашнем споре. И зачем он соврал Степану про то, что у его матери скоро день рождения? Неужто Степан прав на счет него, и Марку просто слабо убить себя?! Разозленный этой мыслью Марк встал с кровати и заходил по комнате. Пару раз он взглянул на икону, висевшую на стене, на немного запыленные тумбочки. "Нет, нет и еще раз нет! Уж в чем - в чем, а в этом я свою правоту докажу",- думалось Марку? - Все равно его угораздило родиться по сути в стране третьего мира, и чего ради он должен терпеть такие адские страдания?! - Солнышко, ты что будешь вермишель или пюре? Нить мысли прервал ласковый голос мамы. Это еще больше разозлило Марка. От злобы и бессилия он был готов взорваться. Только толку с этого было мало. - Потом, мам! - грубо огрызнулся Марк и продолжил шагать по комнате. - Что значит потом? - ответил мамин голос, уже не такой ласковый как прежде, - Я сейчас готовлю! Не скажешь чего хочешь, сварю что сама решу. И чтоб потом не жаловался! Марк смутился, намотал по комнате еще кружок и потом чуточку сдавленным голосом кинул: - Вермишель. Марк снова сел на кровать с мыслями о том, как же часто мать обращается к нему не вовремя с такими мелочными и неважными вопросами. И что ей неймется! У него тут размышления буквально о жизни и смерти, у него на уме то, что в скором времени определит все, а она... - Пюре или вермишель! - недовольно прорычал Марк, коверкая мамин голос. Марк взял телефон, и разблокировав его с третьей попытки, зашел в Телеграмм. Как всегда его глазам высветились десятки каналов с грудой не просмотренных сообщений в них. Это были публичные каналы. В основном все были напичканы мемами приблизительно одинакового качества. Впрочем мемные каналы, порой разбавлялись новостными или же эстетическими. Эстетические каналы занимались только одним, постили всякие красивые картинки на определенную тему. Вот, например, канал, посвященный Японии. Взору Марка в смартфоне предстали улицы залитые светом, небоскребы упирающиеся в небо, маленькие и уютные лавочки, на взгляд порой аутентичные, а на самом деле современные сельские домики. "Эх, это ли не был бы прекрасный вид из окна!" - подумал Марк, - "А у меня... Даже и думать не хочется." "Стоп! Какого черта! Куда это меня понесло!" - сам себя одернул Марк. И ведь действительно. Только - только недавно он терзался мыслями о суициде. А теперь что? Взглянул на прекрасные образы далекой Японии, и уже отбросил свою волю, волю к своей смерти. - Да что же я за человек-то такой? - выкрикнул Марк, постучав себя по голове, - окей, окей… - продолжал он говорить в голос, словно убеждая себя, - Все решено! И назад пути нет! Надо составить план, четкий план эффектной смерти и немедленно привести его в исполнение!! И первым делом нужно было выбрать способ. Способов укоротить себе век, при должной сноровке и решимости было предостаточно. Именно к такому заключению пришел Марк. Сначала Марк осмотрел свою комнату на наличие полезных вещей в его деле. Подойдя к столу, на котором стоял ноутбук, а также валялись канцелярские принадлежности, он взял в свои руки ручку. В целом, чем и не кандидат на роль орудия убийства? Имеет острый конец. Ей можно проткнуть шею, или вставить ее так глубоко себе в глаз, чтоб достать до мозга. Дальнейшие рассуждения об использовании ручки в качестве орудия убийства Марк отверг. Мысль о том, как отвратительно будет выглядеть его тело с ручкой в шее или в глазу, ему не понравилась. Да и в глаз ее еще небось правильно воткнуть надо, да ещё чтоб она прошла до конца. А если она застрянет в одном глазу, придется тыкать во второй? А если и там застрянет, и его спасут? То что же это выйдет? Он, как придурок, безглазый будет в вечном рабстве у Степана?! При мысли о том, что сможет сотворить с ним тогда Степан, да и просто от страха сделаться слепым, Марк положил ручку обратно. Следующие идеи Марка состояли в том, чтобы подавиться чем-нибудь, или задохнуться, завязав пакет на голове. Но опять же. Что в первом, что во втором случае итог был каким-то низким что ли, без должного величия или трагизма. Марк закрыл глаза и представил. Вот он, лежит в гробу, с руками на горле и с открытым ртом. Плачут его родители, бабушки и дедушки заливаются горькими слезами, а за трибуной стоит Степан и держит слово: - Да, Марк был незаслуженно страдающим в нашем безумном мире, человеком с волей, которая многим из нас даже и не снилась. Скажу вам честно, умереть от удушья деталью конструктора Лего – это вещь. "Фу, фу, фу! Не хватало еще этого. Так же не хватало еще мне лежать в гробу с пакетом на голове." Почему-то Марк не сомневался в том, что если он и умрет от удушья, то похоронят его сто процентов с пакетом на голове. Время шло, а нужные предметы не попадались на глаза. Идея сунуть пальцы в розетку или еще как-нибудь использовать электрический ток была отвергнута по рациональным причинам. Во первых, поговаривают, что это чертовски больно, а во вторых внешне будет выглядеть тоже не шибко приятно. Время шло, Марк стоял на месте в своем замысле, а выходить из комнаты в поисках новых способов свести с собой счеты не хотелось. Эврика! Вот же оно! Почему не попробовать бессмертную классику - есенинский способ. Такие мысли посетили Марка после того, как взгляд его упал на натянутые на балконе веревки. Повеситься - это трагично и со вкусом. Можно к тому же предсмертную записку оставить. Пребывая на подъёме романтических чувств, Марк выбежал на балкон. Открывшийся оттуда вид во двор укоренил в его голове мысль о том, что нужно раздобыть веревку. Эх если бы у него за окном была Япония! Едва не сломав себе ногти, Марк все же отвязал веревку. И вот опять он на кровати, только уже с орудием в руках. А выдержит ли? Должна. Она хоть и тонкая, но Марк-то знает, что толщина это не то, по чему стоит судить о прочности веревки. Нет, должна выдержать. Теперь возник другой вопрос, а где собственно вешаться? Решение напрашивалось само собой. У себя в комнате, заперев дверь, чтоб никто не отвлекал. А за что веревку зацепить? Глаза устремились вверх, и обнаружив там люстру, остановились. Нет, это не вариант, сорвется. Хотя… Нет, ясно, что сорвется. Марк ощупал себя. Он, конечно, не имел особых проблем с лишним весом, но лампа у него в комнате, хоть и была с виду крепкой, но все таки не оставляла впечатление надежного объекта для такого важного дела. А кроме люстры ничего, за что можно было бы подвесить веревку в комнате и не было, только шкафы да пара висящих полок. Но на них Марк рассчитывал еще меньше. Вот было бы здорово имей он небольшую, прикрученную к стене лесенку, как у его двоюродного брата. А где еще можно было бы это сделать? Разве что на кухне, тамошняя люстра смотрится повнушительней. Да и выглядело бы это более трагично. Но нет, сознание Марка требовало немедленных действий, а кухня сейчас была занята, да и потом не было никаких гарантий, что его не прервут, начни он вешаться там. Из мест, где можно было бы уединиться для подобного, оставалась только ванная и туалет. С неимоверной решимостью он вышел из комнаты. В нос Марку ударил вкусный аромат готовящейся еды. Войдя в ванную, Марк огляделся, быстро смерил глазами глубину ванны, и залез в нее сам, после чего попытался компактно втиснуться в нее всем телом. - А что? Можно попробовать. Вернувшись к себе в комнату, Марк стал обдумывать детали. Обвязать веревку вокруг крана, кран встроен фактически в стену, так что точно выдержит, ноги свои положить на край ванны, обтянуть веревку вокруг шеи, подняться на руках, и быстрым рывком вниз вывихнуть себе шею. Марк аж приободрился от своей затеи. У него будет достаточно времени для приготовлений, в ванной его уж точно никто не потревожит, так как он любит подолгу засиживаться в ней, и мама об этом знает. Марк стал в голос проговаривать детали своего плана, и они звучали для него усладой: - Волевым усилием, подтянувшись на руках, я сорвусь словно с обрыва в пропасть, которую будет так символически, чудесно олицетворять ванная. Ух, нравилась идея такой гибели Марку! Он воодушевленно вернулся в комнату и , конечно, для храбрости и создания еще более решительного настроения, решил послушать музыку. Он обычно гонял на телефоне пени самых разных жанров, но почему-то именно сегодня Марк отдал предпочтение группе Sabaton. Закончив наматывать круги по комнате и преисполнившись решительностью в который уже раз, Марк стал собираться в последний путь. С собой он взял ручку, лист бумаги и веревку. Все это он завернул в полотенце, что всегда брал с собой в ванную. Для конспирации. Не хватало чтоб еще мать задавала вопросы. Проскочить в ванную предстояло так, чтоб не попасться ей на глаза. С этим Марк справился. Как только за ним закрылась дверь и в ней щелкнул замок, Марк сел на пол и достал свои приспособления. Перво-наперво нужно было написать записку. Это виделось Марку великой традицией всех самоубийц, да и вообще, это порядочно. Так он поставит все точки над И, и скажет всем, что за него можно не переживать, и что он вообще очень доволен таким своим выбором. Вначале Марк начертал на бумаге следующее: "Я, Марк Долин, пятнадцати лет от роду, не в силах….",- зачеркнул последние слова: "не в силах," и продолжил, " … великим усилием воли и пребывая в высшей мере познания сути вещей тут же кончаю…" Опять зачеркнул. " … порываю все связи с миром." Марк задумался и стал облизывать кончик ручки. " P.S. Все мое имущество завещаю сжечь, а прах утопить в Днепре." Постскриптум вышел у Марка не особо сознательным. Он не смог бы внятно объяснить почему выбрал именно Днепр, но тем не менее своим постскриптумом Марк был доволен, наверное, больше, чем всей запиской. Положив записку около раковины, Марк взял веревку, залез в ванную и тут… Понял, что столкнулся с некой трудностью. Веревка-то у него была, да и привязать было куда, только вот у Марка-то шнурки порой развязывались от неумелого бантика, а тут мало просто узел завязать, это еще ладно, но вот грамотно петлю сделать, да еще чтобы потом сама затянулась... Может посмотреть в телефоне? Наверняка там есть статьи о том, как делать подобные вещи. Но телефон-то он с собой в ванную не взял. А выходить не хотелось. Страх, быть замеченным мамой, сдерживал Марка. Хотя в сущности Марк понимал, что скорее всего она и глазом в сторону ванной сейчас не поведет. Ну, а вдруг зайдет в ванную, или еще что. Да и он уже решился, надо ковать железо пока горячо, нечего отступать. Судьба подбрасывает испытания, ну так он справится с ними. В конце концов мужчина он или нет? Петле же было все равно, и несмотря на тщетные усилия Марка, она не очень-то хотела завязываться. Прошло несколько минут. У Марка по итогам получилось нечто странное. Он намотал веревкой в руках несколько кругов и перетянул это все поперек. Марк попробовал свою петлю на прочность, но вся его конструкция, как только он чуточку растягивал ее, расплелась, и в руках у него оказалась опять распрямленная веревка. Кулак Марка злостно стукнул по керамической ванне. Звук от удара звонко разошелся и отскочив от стен, вернулся к Марку с удвоенной силой. Это напрягло его. Нужно быть по-спокойней, еще не хватало, чтоб он к себе привлек внимание. Да и нечего нервным вешаться. Марку почему-то подумалось, что стресс, он вообще для здоровья вроде как вреден. Повертев веревку в своих руках еще какое-то время, Марк пришел к новому решению. Он стал обматывать ее вокруг своей шеи. Сделав пару витков, он так и сяк просунул концы веревки поперек в разных местах. Марк руководствовался простой логикой, раз завязать веревку не удалось просто в воздухе, то имей она четкую опору, можно будет связать пристойную петлю. - Ай, больно… Веревка немного обожгла его, когда Марк в целях проверки дернул за конец. Потом он еще пару раз проверил ее крепость, но уже более осторожно, чтоб не пораниться. Голова отныне была по сути прикреплена к крану, оставалось только последнее - принять положение "планка на локтях", и опираясь на ванную и подтянувшись высоко, броситься вниз, как орел на добычу. Но последний этап давался Марку не легко. Попробуй тут встань в планку, да еще и над ванной, да так чтоб ты мог устоять. Ноги дрожали, руки постоянно отрывались от поверхности и тут же припадали к ней. Тело подрагивало, да все еще усиливалось тем, что бедного Марка как обычно, а тем более в преддверии такого важного дела, трясло и мотало. А ерзающая на шее веревка тоже комфорта не добавляла. И вот он встал. Он стоит на вытянутых руках и ногах, внизу дно ванны, и веревка, что ведет к крану. Веревку он вроде бы привязал так как надо, чтобы она не достала до дна, а затянула петлю ранее. Ну так что же? Пора. Но Марк не решался. Он замер. Он смотрел прямо на белое дно, постепенно переместил свой взгляд на свои ноги, что упирались в перила ванной, затем взгляд скользнул обратно. - Я Марк… Марк Долин, сегодня, сегодня я… - Ты чего в ванную залез? Я вот-вот кушать приготовлю, ты же как забуришься туда, так часами там сидеть можешь! - раздался недовольный голос мамы. От резкого стука дверь содрогнулась. Но для Марка, вкупе с этим упрекающим голосом мамы, сейчас не было ничего страшнее. Тело его все пошло ходуном, руки задрожали, ноги стали разъезжаться. Нелепое и испуганное "А-а-а!" вырвалось у Марка. А затем последовал глухой удар об белое дно ванной. - Сына, сына у тебя там все нормально? - забеспокоилась мать, постукивая в дверь. Марк лежал на дне ванной лицом вниз, плечо саднило, рука подвернулась, адски болел лоб, и кроме того веревка натерла ему шею. Неизвестно выдержала бы сооруженная Марком петля его или нет, но в конце концов какая разница насколько хороша петля, если сам узел на кране оказался плох. Так что петля не имела и шанса затянуться. - Да все нормально у меня! Скоро выйду, не волнуйся! Покупаюсь и тогда поем! - Смотри, смотри, холодное кушать будешь. Фиаско полное. Отвратительно. Марку хотелось умереть, точнее исчезнуть или испариться. Он стянул с себя всю одежду, что еще была на нем, с глаз у него уже накрапывали слезы. Включил воду, затем вылез из ванной и сел на пол, опираясь на дверь. В следующие несколько минут Марк начал избавляться от стресса. А именно, он начал с горя мастурбировать. Точнее пытался. Пребывая в тяжелейшей душевной травме, просто теребил свой вялый орган рукой, словно крутил волчок. Глаза его смотрели в потолок, а предсмертная записка одиноко лежала посреди ванной. Ужин, впрочем, несмотря на паршивое расположение духа, парню понравился. В конце концов-то, кто не любит домашние котлеты? За ужином мама спросила у него, как он себе такую шишку набил, на что Марк стыдливо промямлил что-то невнятное себе под нос. Первая попытка Марка Долина свести счеты с жизнью не удалась...