Полночь в 1927

      Теплая летняя ночь сменилась зимней в одно мгновение — каблуки Гермионы скользнули по обледенелой брусчатке вместо медленно остывающего асфальта. Темные стены зданий, окружавшие ее, почти не изменились — те же угрюмые тени нависали над головой, поглощая свет редких фонарей. Только теперь в тусклых желтоватых ореолах неспешно кружились мелкие снежинки, завершая свой долгий путь с небес и оседая на замерзшую землю почти невидимым серебристым покровом.       Потрепанная деревянная вывеска над входом, покосившаяся и выцветшая от времени, указала Гермионе, что она оказалась в нужном месте. А надрывно-веселая рождественская мелодия, доносившаяся из-за угла, подтвердила еще одну вещь — она попала когда надо.       Холод немедленно просочился под тонкую аврорскую мантию, заставив Гермиону передернуть плечами. Странное чувство охватило ее — будто этот холод пробирал не только тело, но и душу. Словно сама история смотрела на нее с немым вопросом: «Ты уверена?» Гермиона хмыкнула. Конечно, уверена. Когда это она, Гермиона Грейнджер, делала что-то, не просчитав все варианты? Хотя сейчас… она бы солгала, если бы сказала, что не боится. Но страх — плохой советчик, а у нее есть задача. И она ее выполнит, чего бы это ни стоило. Она отчаянно вскинула подбородок, сжала зубы и сделала решительный шаг в последний день 1926 года.              

За час до этого

      Гермиона сидела за рабочим столом, утонув в бумагах. Пергаментные листы закрывали столешницу. Вечер наступал незаметно — коллеги уже собирали вещи и поглядывали на часы, готовые сорваться с места, как только прозвенит сигнал об окончании рабочего дня.       Она обвела усталым взглядом открытое пространство кабинета, заправила непослушную каштановую прядь за ухо и вновь склонилась над документами. Волосы были собраны в высокий пучок, чтобы не мешали работе, а форменные брюки и рубашка скрывались под официальной мантией аврора с серебряной застежкой. Ей нужно было закончить отчет по конфискованным предметам с вчерашнего рейда. Ничего по-настоящему опасного среди них не оказалось, но бюрократия требовала подробного описания каждой мелочи.       После падения Волдеморта — которое далось такими невыносимыми потерями — аврорат отчаянно охотился за его разбежавшимися приспешниками. Война жестоко проредила светлых магов, и пополнять ряды авроров пришлось вчерашними школьниками, только что пережившими боевые действия. Гарри, Рона и Гермиону завербовали сразу после их возвращения из Хогвартса в Лондон. Молодым людям пришлось снова сражаться — теперь в менее масштабных, но более изматывающих столкновениях, одновременно проходя ускоренные аврорские курсы по вечерам.       Год спустя после финальной битвы каждый из них по-разному воспринимал новые обязанности. Гарри с привычным пылом рвался в гущу событий и возглавлял ударные группы по захвату. Гермиона работала с чарами и артефактами, обеспечивая тыловую поддержку. А Рон… Рон всячески увиливал от своих обязанностей, находя все новые способы упростить задачи и переложить работу на других.       Это была одна из причин, почему Гермиона сегодня не спешила вернуться в их небольшую съемную квартиру на окраине Лондона. Вчера они снова поссорились из-за работы.       Рон кричал, что она использует службу как предлог, чтобы не бывать дома, сбежать от их отношений. Гермиона в ответ тоже кричала — что он безответственно относится к своим обязанностям, и если бы он проводил в отделе положенное время, а не болтался по этажам Министерства, пересказывая байки о былых подвигах, то и виделись бы они гораздо чаще.       Правда была где-то посередине, и Гермиона это понимала. Их отношения истончались, как старый пергамент, и она не знала, что делать. Рон всегда был для нее якорем в магическом мире, а теперь… теперь они словно говорили на разных языках. Она погружалась в работу не потому, что не хотела видеть Рона, а потому что там, среди документов и артефактов, все было понятно и логично. А в их квартире каждый вечер превращался в минное поле.       Из горьких размышлений Гермиону вырвало кожаное портмоне, неожиданно с гулким стуком приземлившееся поверх ее бумаг. Она подняла глаза и увидела Гарри с сияющей улыбкой, который, поймав ее взгляд, по давней привычке смущенно взъерошил свои непослушные волосы. К концу дня друг выглядел взмыленным, словно только что вернулся с забега.       — Привет, Гермиона! — сказал он, опираясь о край ее стола. — Так и думал, что застану тебя здесь. Я принес новый улов.       — Что это, Гарри? — она осторожно коснулась портмоне кончиком волшебной палочки. Диагностические чары тут же определили заклятие невидимого расширения, мерцающее голубоватым светом в воздухе.       — Сегодня такая история приключилась! — глаза Гарри загорелись, когда его вновь захлестнул адреналин воспоминаний. — Вызвали нас на магическую перестрелку возле кабака за Лютным переулком. Печально известная «Белая Виверна». Мы почти мгновенно аппарировали туда, поставили барьеры, все как надо. Только хотели вязать участников, и вдруг какой-то тип выскочил прямо под перекрестный огонь и пульнул в противника Авадой. Мы его сняли — несколько Петрификусов он не пережил. Но его заклятие попало куда надо и убило оппонента. Третий участник перестрелки сдался. И представляешь наше удивление, когда мы узнали, кто был убит? Септимус Руквуд, сын Пожирателя Августуса Руквуда!       Гарри перевел дыхание, и Гермиона увидела, как в его глазах смешиваются злость и торжество.       — А мы даже не знали, что он в Англии. Последние данные говорили, что он в Дурмстранге. Как раз окончил школу в этом году и вернулся. Ну а теперь отправился вслед за папочкой, — мстительно усмехнулся Гарри.       — Ты хочешь сказать, что Септимус Руквуд так рвался кого-то убить, что шагнул прямо под ваши заклятия? — Гермиона нахмурилась, пытаясь осознать логику произошедшего.       — Нет, Гермиона, ты не поняла! — Гарри покачал головой. — Наоборот, кто-то так хотел грохнуть Руквуда. И грохнул в итоге… Но самое интересное, что мы даже не знаем, кто оказал нам такую услугу.       — Как не знаете? — удивилась Гермиона, откладывая перо. — Ты же сказал, что нападавший тоже мертв. Вы что, не смогли идентифицировать тело?       — Вот это и есть самое странное, — Гарри наклонился ближе, понизив голос, несмотря на опустевший офис. — Мы действительно не смогли его опознать. Палочка не зарегистрирована в нашей системе. В архивах министерства чары поиска по посмертной колдографии ничего не нашли. В страну недавно он не въезжал, мы даже у магглов запросили информацию. В Хогвартсе не учился — наверно, из Дурмстранга. Возможно, там они и поссорились с Руквудом, раз парень преследовал его даже в Англии. Неизвестно, как добрался, может, незарегистрированный портключ. Ну, с этим мы разберемся, я запрос в Дурмстранг уже отправил… Вот этот кошелек — единственное, что было при нем.       Гарри без опаски ткнул пальцем в портмоне. Гермиона напряженно следила за его движениями, готовая в любой момент поставить щит.       — Насколько я понял, на нем заклятие невидимого расширения, а изнутри все аж светится магией. Наверняка полно артефактов, я без тебя вскрывать не стал, мало ли что бабахнет. Может, поживимся чем, а то шайка Волдеморта знатно растащила министерские запасы.       — Это ты правильно поступил, Гарри, — Гермиона сделала несколько точных пассов палочкой, каждый из которых вызывал новое свечение вокруг портмоне. — Очень высокий магический фон, аж парит.       — Я знал, что тебе понравится, — усмехнулся Поттер, его зеленые глаза блеснули за стеклами очков. — Глянь, пожалуйста, завтра с утра, что там. Как раз должен будет прийти ответ из Дурмстранга по поводу нашего загадочного камикадзе.       — Хорошо, посмотрю, — отозвалась Гермиона, не отрывая глаз от портмоне.       Гарри, довольный, что принес ценную добычу, удалился быстрым шагом. «Наверняка спешит на площадь Гриммо к Джинни», — мимоходом подумала она. Гарри с рыжеволосой подругой уже вовсю обустраивали семейное гнездо в бывшем фамильном особняке Блэков — очищенном от темных артефактов и обновленном.       Гермиона огляделась и обнаружила, что осталась в офисе одна. Во время их разговора с Гарри все разбежались по домам. Свет магических ламп автоматически приглушился, погружая большую часть комнаты в сумрак.       Она вновь перевела взгляд на кошелек. У нее давно не было приличного исследовательского материала, и теперь она ощущала знакомый зуд на кончиках пальцев, буквально требовавший узнать, что скрыто внутри магическим образом расширенного портмоне. Какие темные секреты и древние предметы могли храниться там?       Выбор между возвращением в маленькую квартирку к дующемуся Рону и загадочным кошельком был очевиден. Гермиона вытянула из ящика стола перчатки драконьей кожи, защищающие от проклятий, и надела их. Потом взяла кошелек и направилась в свой «бункер» — небольшую комнату, огороженную множеством защитных заклинаний. На ее стены были наложены чары, мгновенно поглощающие любой энергетический выброс. В этом закутке, казалось, можно было взорвать маггловскую ядерную бомбу, и стены бы впитали всю ее мощь.       В крошечной каморке, где едва помещались стол и стул, Гермиона наконец решилась открыть портмоне. Удерживая перед собой щитовые чары мерцающей полусферой, она осторожно начала доставать предметы. Сквозной кошелек ее уже не удивил — аналог маггловской банковской карточки с доступом к вкладу в Гринготтсе. Такие были у многих богатых волшебников.       Затем она достала прытко пишущее перо с необычным серебристым оттенком. За ним последовал зачарованный блокнот в темно-синей обложке — с ним придется повозиться, чтобы прочитать скрытое содержимое.       Следующие две вещи заставили Гермиону нахмуриться.       Странный, почти плоский черный прямоугольник из алюминия и стекла вызвал у нее неподдельное удивление. Она тщательно проверила его диагностическими заклинаниями, но не обнаружила ни следа магии. На металлической широкой стороне располагалось стилизованное изображение надкусанного яблока, а сбоку на тонкой грани были какие-то плоские кнопки. Вещь определенно выглядела маггловской, но Гермиона, выросшая в не-волшебном мире, никогда такого не видела вплоть до этого 1999 года.       Осторожно коснулась стеклянной поверхности кончиком пальца в драконьей перчатке и отпрянула, когда прибор внезапно ожил. Экран засветился, демонстрируя картинку мерцающего звездного неба. Поверх изображения шла надпись «Лицо не распознано. Введите код», а внизу располагались десять цифр в кружках. Гермиона завороженно разглядывала загадочный предмет, пока экранчик через минуту не погас. В том, что это экран, она не сомневалась — он был похож на телевизор в миниатюре, только гораздо четче и ярче.       «Потрясающе», — прошептала она, не в силах оторвать взгляд даже от потухшего экрана. Маггловские технологии всегда интересовали ее, но это… это было что-то совершенно иное. Что-то за гранью привычного ей мира.       «Откуда у этого неизвестного мага такая странная и очевидно маггловская штука?» — подумала она, откладывая загадочный предмет в сторону.       Вторая вещь, похожая на плоскую дощечку, привлекла ее внимание. Гермиона сразу узнала ее — вечный календарь. Три золотистых кольца разных размеров с выгравированными числами — годами, месяцами и днями — были нанизаны на общую ось и скреплены пластинкой с рельефным изображением феникса. В табличке друг над другом были прорезаны три окошка, в которых стояла правильная, сегодняшняя дата. Предмет выглядел искусно сделанным и дорогим, но не древним — определенно современная работа, не покрытая еще патиной веков.       Гермиона медленно повела палочкой над календарем, запуская диагностические заклинания и разделяя наложенные чары на компоненты. Поначалу от хитросплетенной магической паутины у нее закружилась голова, но она, как всегда, включила свой знаменитый логический подход и начала методично выделять каждое заклинание.       Чары времени и пространства, невероятно тонкие и связанные в единый узор… И она уже видела нечто подобное.       Шок от осознания, где именно она раньше сталкивалась с такими чарами, на мгновение поглотил ее. С расширенными от удивления глазами Гермиона рассматривала висящую перед ней магическую паутину и находила все больше подтверждений своей догадке — это было именно оно! Такие чары она видела на маховике времени, только здесь узор выглядел гораздо сложнее и многослойнее.       Пока она изучала тонкие золотистые диски календаря, в ее мозгу сложилась полная картина, и она перевела взгляд на маггловский прибор. Это не просто маховик времени — это целая машина времени! Гермиона никогда не слышала ни о чем подобном, что только утвердило ее в неожиданной догадке — таинственный убийца Руквуда прибыл из будущего!       Именно поэтому никто не мог определить его личность и опознать палочку. Именно поэтому она не узнала маггловский прибор — в их времени такие еще не изобрели. Ведь в 1999 году этот человек, может, еще не родился. Видимо, Септимус Руквуд чем-то очень насолил этому парню в будущем, и тот решил вернуться, чтобы убить его сейчас. Убить, несмотря ни на что, даже пожертвовав собой.       Затаив дыхание, Гермиона подняла золотистый артефакт к глазам, разглядывая его с благоговейным трепетом. Подсчитав количество годов на четверти циферблата, она заключила, что календарь рассчитан примерно на тридцать лет. Хохолок феникса, выступающий над панелью, выглядел подвижным — вероятно, это и был переключатель, запускающий перемещение.       Стараясь унять дрожь в руках, она начала прокручивать диск с годами, чтобы узнать, какой был крайний для переноса. Если всего доступно тридцать лет, то переместиться раньше 1969-го не выйдет. Она не поверила своим глазам, когда цифры в окошке продолжили меняться вниз — 1960, 1940, 1920… Очевидно, на диск наложены какие-то чары вроде незримого расширения, позволяющие раздвинуть его границы едва ли не до бесконечности.       На 1920-м году она остановилась. Если это действительно машина времени, то… От открывшихся перспектив у Гермионы перехватило дыхание. Можно переместиться на три года назад и спасти Дамблдора, не дав ему надеть проклятое кольцо. Или на пять лет назад, чтобы помешать возрождению Темного Лорда. Тогда войны не будет, все ее погибшие друзья и знакомые останутся живы. Ремус, Тонкс, Сириус, Снейп, Фред… Она почти физически ощутила, как призраки погибших смотрят на нее из-за плеча, молча умоляя о втором шансе.       Но… тогда история пойдет совсем по другому пути. Если она завтра расскажет о своем открытии Гарри, он немедленно сообщит невыразимцам, а те запрут опасный артефакт в своих хранилищах, после чего он никогда больше не увидит света. И они будут правы, ведь кто угодно с такой машиной может изменить ход истории и создать парадокс.       Парадокс. Эта мысль зацепила ее, и Гермиона вернулась к ней, обдумывая со всех сторон. Таинственный пришелец из будущего уже создал парадокс. Он переместился в прошлое, явно зная Септимуса Руквуда, с намерением устранить угрозу, пока это возможно. Он знал, что Руквуд нечто совершит, что-то ужасное, и постарался это предотвратить.       И у него получилось, пусть и ценой собственной жизни. В будущем, из которого он пришел, Руквуд был жив. Теперь он мертв.       И мир не разрушился, не распался на части. Вот Гермиона сидит совершенно целая в своем бункере и озадаченно сверлит взглядом этот чертов календарь, перекатывая его между пальцами. Значит, изменить прошлое возможно? Нужно только выбрать правильный момент. Без Темного Лорда, принесшего столько смертей и разрушений, мир будет лучше. Однозначно, без всяких сомнений.       Она мысленно вернулась ко времени возрождения Волдеморта. Если помешать ему, он может найти другой способ. У него на тот момент есть крестражи и два верных слуги, неизвестно, как все обернется.       Хотя Петтигрю можно устранить в 1993 году, не позволив ему воссоединиться с хозяином. И предотвратить побег Крауча из Азкабана. Но это не гарантирует, что Волдеморт не найдет другого исполнителя для своих планов.       Тогда… нужно перенестись еще раньше. Можно спасти родителей Гарри — Джеймса и Лили — от гибели, а Сириуса от заключения в Азкабане. Но в этом случае Темный Лорд не падет, и кто знает, что в итоге выйдет.       Еще раньше. Волдеморта нужно уничтожить сразу, как только он начал становиться опасен. Он и в школьные годы был чрезвычайно силен — убил Миртл, открыл Тайную комнату, подставил Хагрида. Повелевал Василиском. Нет, с Реддлом-подростком связываться слишком рискованно, можно и не выйти из этой схватки живой.       Тогда еще раньше. Нужно убить Реддла, пока он ребенок. Гермиона содрогнулась от собственных мыслей, но все равно продолжила их развивать. Это звучит бесчеловечно, но, возможно, это единственный выход. Она знала от Гарри, что Реддл уже в приюте принес много несчастий своим сверстникам. Можно убить его сразу после рождения, пока он еще не успел стать… человеком.       Гермиона издала нервный смешок, представив завтрашнюю встречу с другом. «Гарри, я тут нашла машину времени в кошельке загадочного убийцы. Полетели в прошлое, убьем Волдеморта-младенца?» Да он ее после этого сдаст в Мунго, а вечный календарь уничтожит или отправит невыразимцам. Гарри ни за что не пойдет на такой риск сейчас, когда они уже победили. Слишком высока цена ошибки.       А вот она… она могла.       Всего-то и нужно — прыгнуть в 31 декабря 1926 года. Место рождения этой твари она знала прекрасно: маггловский дом милосердия в Лондоне. Они с Гарри даже побывали там в процессе поисков крестражей.       Одной Авады будет достаточно. А потом она вернется в свое время и увидит, как изменился мир без этого змеемордого чудовища. Насколько лучше он стал. Даже если ее собственная судьба поменяется, то наверняка лишь в положительную сторону. А сколько жизней будет спасено! Сколько людей не умрут страшной смертью, сколько семей не потеряют своих близких!       Гермиона ощутила странную легкость в груди — она наконец поняла свое предназначение. Все эти годы, все сражения рядом с Гарри, все потери вели ее к этому моменту. К шансу исправить все одним решительным поступком. В конце концов, у них так и не наступил настоящий мир — министерство увязло в бюрократии, авроры перегружены работой, общество разбито. Нужно было разрубить этот узел у самого основания. А она, Гермиона Грейнджер, всегда шла до конца, когда дело касалось справедливости.       И если уж Дамблдор, величайший маг столетия, не смог распознать опасность в Томе Реддле достаточно рано… что ж, она исправит и его ошибку тоже.       Решение было принято. Гермиона быстро собрала все вещи, кроме календаря, обратно в портмоне и вышла из защищенного чулана. Она бросила кошелек в выдвижной ящик стола и стянула с рук перчатки, отправив их следом. Расшитая бисером сумочка, загодя приготовленная на случай непредвиденных обстоятельств или внезапной командировки, прыгнула ей в ладонь из ящика, календарь отправился в ее бездонные глубины.       Она уверенным шагом покинула министерство и аппарировала в тихий переулок. Перед ней возвышалось старое здание, ныне превращенное в офисный центр, а раньше служившее тем самым домом милосердия, где появился на свет Том Реддл.       Гермиона достала из сумочки календарь и дрожащими руками установила дату — 31 декабря 1926-го года. Она задержала дыхание и коснулась хохолка феникса.       В последнее мгновение в ее сознании промелькнули лица друзей — Гарри, Рона, Джинни… Что станет с ними в новой временной линии? Узнают ли они друг друга? Будут ли вообще существовать? Но разве цена не стоила риска? Сотни жизней против горстки знакомств. Неожиданно она вспомнила слова Дамблдора о «великем благе» и поморщилась. Нет, она не такая. Она делает это не из жажды власти или контроля. Она спасает мир. Это разные вещи.       Несколько секунд палец лишь поглаживал переключатель, но затем все сомнения были решительно отброшены, и она нажала.       Мир перед глазами размылся, образы мелькали с невероятной скоростью, а низкий гул проникал в уши и заполнял сознание. Гермиона зажмурилась и стиснула зубы, пытаясь не обращать внимания на тошнотворные ощущения. Когда все прекратилось и в ушах зазвенело от неожиданной тишины, она несмело открыла глаза.       Мир вокруг сжался до крошечной снежной улочки, неузнаваемо изменившейся за десятилетия. Гермиона судорожно вздохнула, ощущая, как вкус воздуха — более чистый, пропитанный угольным дымом и запахом свежего хлеба — проникает в ее легкие. Этот мир еще не знал ни атомных бомб, ни мировой войны, ни Лорда Волдеморта. И если от нее зависит, последнего он не узнает никогда.       Она крепче сжала палочку и двинулась в сторону дома милосердия, где в ближайшие несколько часов должен был появиться на свет тот, кто станет величайшим злом магического мира. Но не в этой временной линии. Не сегодня.