Bloody Eclipse

Он подумал, что сейчас доживает последние мгновения. Истекающая кровью тварь как будто обладала вечным двигателем и умирать не собиралась. А вот у ее противника силы были уже на исходе и сам он потерял очень много собственной носительницы жизни. Прислонившись спиной к стене, Ворон в последний раз зарядил пистолет. По подсчетам в магазине был последний патрон, который он выпустит в вонючую глотку ревущего как две толпы охотящихся, чудовища. Он уже не надеялся на то, что выживет. Кровь заливала глаза, а боль туманила разум. Окружение плавало как пьяный Палач на празднике, лишая равновесия и только стена давала какую-никакую опору. Заряжая оружие холодеющими руками, рыцарь молился только об одном. Пусть эта скотина сожрет его, когда он потеряет сознание. Боли Ворон не боялся, но будет очень досадно умереть в муках. Уходя на Охоту, он каждый раз просил Великих о быстрой и относительно безболезненной смерти. Выстрелив в разверзнувшийся, разящий удушающим смрадом огромный рот, Ворон обессиленно сполз спиной по стене, благодаря небеса за угасающее сознание. ...Все?.. Но реальность снова внесла коррективы. Окутанный туманом разум выхватил в последний раз свист хлыста и звуки выстрела, за которыми последовал рев свиньи и удаляющийся топот ее копыт. … Саймон спокойно занимался своим снаряжением, приводя его в порядок. Почистить пистолет, подточить хлыст, закапать его маслом — все это он делал быстро. Ворон сказал, что отлучится на время. - Если я задержусь, вероятнее всего ты уже найдешь мой труп, но скорее всего, не в этот раз. Думаю, у меня получится справиться самому, там не архисложное дело. - По-моему ты слишком самонадеян, Ворон. А если все же понадобится помощь? Но ответом прозвучала хлопнувшая дверь. Саймон осуждающе качнул головой и принялся за звенья хлыста. Тот самый случай, когда старше не означает мудрее. Кейнхерстец хоть и был на порядок взрослее, но иногда вел себя как дитя малое, неразумное. Сколько раз Саймон пытался убедить его, что уж ему-то доверять можно — рыцарь все равно гнул свою линию, не отступая от принципов. Не раз выручая мальчика, он сам редко когда просил о помощи и поддержке. И ни разу в жизни между ними не было разговора по душам. И тот, и другой были закрыты, у каждого были свои незажившие раны, о которых ни один из них не решался рассказать. Друг о друге они узнавали в мимолетных мелочах, моментах и случайных мгновениях. Единственная условность, которую они отбросили — обращение друг к другу на «вы». Но негромко звучавшее «ты» не допускало панибратства и небрежности. Они хорошо берегли границы друг друга. Забеспокоился Саймон, когда из-за шпилей показался край луны. Ворон не сказал, что за дело заставило его уйти в ночь и тем более, где его искать в случае чего. И он всегда возвращался домой, в каком бы ни был состоянии. Сегодня был первый раз, когда рыцарь так задерживался. Постояв несколько секунд у окна, Саймон повернулся к столу, на котором дожидалось сложенное в футляр оружие. Быстро надев на себя плащ, пристегнув хлыст и взяв две пробирки с кровью, парень вышел из дому, на ходу прикидывая, куда мог отправиться напарник. Ярнам, хоть и небольшой город, но довольно запутанный и затянувшиеся поиски могли ни к чему не привести. Ну и как минимум, ему нужно постараться не умереть самому где-нибудь в этих закоулках. С его появления здесь прошло не так много времени, он хоть и успел запомнить основную сеть улиц, но осталось еще полно пробелов. Пожелав сам себе удачи, Саймон закрыл дверь и отправился на поиски. … Мальчик пальнул в огромную, окровавленную тушу, которая наконец упала в воду. Ему повезло — сражение было недолгим, свин напоминал освежеванный кусок туши. На нем не было ни одного живого места и двигался он не так скоро. - Я надеюсь, ты жив, Ворон... Ему удалось отвлечь зверя на себя. Долго ему не пришлось искать товарища — пройдя несколько переулков, он услышал звуки рева и выстрелов. Разумеется, была небольшая вероятность того, что это Ворон попал в передрягу. А может быть один из приезжих сюда в поисках исцеления, как он сам, охотников. И эти искатели не всегда могли быть дружелюбными. В большинстве случаев работал принцип «своя шкура ближе к телу». Проверить все равно стоило и он направился на звуки шума, разрывающие тишину ночи. Обогнув мертвую тушу, залившую здесь все своей кровью, Саймон только чудом увидел незаметный силуэт, трупом лежащий у вымазанной разводами стены. - Ворон! Рыцарь лежал, не двигаясь и не реагируя на голос. Мальчик упал рядом на колени, уложив на них голову напарника. Его шлем валялся отброшенный в угол. Свет луны ласкал мертвенно-бледное лицо рыцаря, не подававшего никаких признаков жизни. - Почему ты такой упертый, я все никак не разумею. Сколько раз твердил, что меня можно попросить о помощи! Почему ты так упрям, Ворон? Слезы злости выступили на глазах, но мальчишка не позволил им скатиться. Некогда было сопли на кулак наматывать. Но только сейчас он понял, насколько сильно не хочет терять своего нелюдимого... ...Собрата?.. Взяв нож, он поднес лезвие к ноздрям рыцаря. На его счастье зеркальное отражение слегка подернулось паром. Жив. Потянувшись к сумке, он достал пробирку с кровью и шприц. Набрав его доверху, он ввел иглу в вену напарнику. Завершив инъекцию, мальчик сложил шприц в сумку, а сам подянул напарника к себе, обнимая его покрепче и зажимая ему рот, чтобы хоть немного приглушить крики. Пережить приступ нелегкое дело. Ворон хоть и относительно небольших размеров, но выглядел крепче Саймона. Ему пришлось собрать все свои силы в кулак. Эджилл бился в болезненных муках, издавая неприятные звуки. В его лицо было страшно смотреть. Оно на глазах меняло цвет и структуру, переходя от смертельно-бледного до пугающе серого, тут же отливая во все оттенки лилового. А кожа грозила лопнуть, выпуская черные вены и капилляры. Саймон понял, что никогда не сможет забыть такое его лицо и, возможно, будет видеть его в кошмарах. - Держись, Ворон. Держись... Его собственных сил было не так много, парень надеялся, что сможет выдержать то, что происходило сейчас. Ему казалось, это не закончится никогда. Предплечья ныли от натуги и боли. Ворон вцеплялся в них мертвой хваткой и странно, что конечности все еще целые. Вскоре Эджилл перестал биться в судорогах, обмякнув в руках мальчишки. Саймон застыл на некоторое время, не в силах расслабить ладони. Через минуту он выдохнул, вспоминая, как дышать. Разжав руки, мальчишка опустил голову и прикрыл глаза, ощущая чудовищную усталость. Если бы цвет лица у Ворона не был таким белым, можно было бы сказать, что на щеки вернулся румянец, а дыхание стало ровнее и глубже. Открыв глаза, он увидел напряженное лицо своего напарника. - Саймон? Голос звучал пока слабо, но был отлично слышен. Мальчик облегченно улыбнулся и кивнул в ответ. - Угу, Саймон. А ты кого ожидал здесь увидеть? Привычная манера колко шутить сейчас казалась просто каким-то благословением. Улыбнувшись в ответ уголком рта, Ворон прохрипел, вставая. - Я уже никого не ожидал здесь увидеть. И вообще что-то увидеть. Приподнявшись на локтях, Ворон выпустил мальчика из-под своей спины. Дрожащими руками он уперся в булыжники, которыми была умощена дорога, и медленно встал. Саймон пошел вперед, обернувшись и на рыцаря. Тот шел не так быстро. Слабость давала о себе знать. - Помощь нужна? Ворон отрицательно качнул головой. - Я думаю, нет. - подбирая с пола шлем, он добавил, - Полагаю, справлюсь. Саймон осуждающе проговорил: - В прошлый раз ты то же самое сказал. Ворон поравнялся с ним и положил руку ему на плечо, тихо проговорив: - Спасибо, напарник. Мальчик так же тихо ответил, пока они не торопясь шли к дому: - Всегда пожалуйста, рыцарь. Я к твоим услугам. Вспоминай почаще, кто мы друг другу. Я, как и ты, пока не планирую грустить над твоим бездыханным трупом. Остальной путь прошел в полном молчании. У Ворона было не так много сил что-то рассказывать, а Саймон решил, что расспросить можно и дома. Когда на них не будут враждебно озираться окрестности и тихой змеей шелестеть трава.