Охота на Зверя

      По прошествии некоторого времени, единогласным решением церкви был принят закон о проверке на ликантропию каждого входящего в деревню жителя. Хоть церковь и отказалась от неоправданно жестокого метода проверки, выдвигаемого ранее, но от решения полностью не отреклись. Теперь каждого входящего в Прежмер проверяли, нанося лёгкий порез острозаточенным кинжалом. Если порез затягивался, объект тут же считался Зверем и должен был быть обезврежен на месте. Нельзя сказать, что принятый закон стал верным решением. При его принятии не учитывалась присущая человеку жестокость и жажда власти. Простые стражники превознеслись над обычными горожанами и стали обращаться с теми, словно те ничего незначащий мусор. Особенно сильно новый закон коснулся нищих, больных или же просто раздражающих личностей.       В это же время был создан специальный отряд, состоящий из смертников. Гильем был благодарен за предоставленный шанс. Если бы Епископ не настоял на его создании, несомненно, семья Гильема, как и он сам вскоре умерли бы от голода. Потому он был безмерно благодарен церкви и был счастлив предоставленной возможности. Даже если он умрёт, сможет защитить семью от голодной смерти. Ведь даже за гибель смертника в бою, его семье будет начислено жалование. Хотя лучше пожить подольше. Чем больший вклад в охоту на Зверей он сможет внести, тем прочнее будущее его семьи. С количеством убитых оборотней будут так же расти и деньги. Сам милостивый и щедрый правитель выделил средства на экипировку и оружие всему отряду. Он обязан был ухватиться за этот шанс.       Скоро он будет в Прежмере и все его заботы улетучатся. Хотя странно видеть такую очередь в деревню. Тут не должно быть настолько много жителей, чтобы создался такой странный затор. Гильем выглянул из-за тощей фигуры молодого парня перед ним и посмотрел сколько ещё людей впереди. Он выдохнул с облегчением, когда понял, что проверят этого парня спереди, потом и его. Наконец-то! После часового ожидания… Когда-то Гильем уже посещал Прежмер, но не припоминает, чтобы тогда тут кого-то проверяли. Возможно это из-за близкого соседства Зверей или чего-то подобного. Он не понимал всех этих сложностей и не хотел копаться в настоящей причине всего происходящего. Даже если бы он попытался, всё равно ничего не смог бы сложить вместе. Относительно себя он не строил воздушных замков и прекрасно понимал, что его нельзя было назвать умным. Но это ему и не было нужно. Лишь бы тело было крепким, а руки умелыми. Наличие жены это подтверждало. Несмотря на то, что последнее время ему действительно не везло.       Из раздумий его вывел резкий надменный голос одного из стражников: — Имя! Тебе нужно повторить вопрос?! Ты слабослышащий или как? Мусор, — он смачно харкнул на голову тощего парня, на что тот поднял злой взгляд. — Ты как на меня смотришь, отброс?! — Его глаза расширились в гневе, а лицо исказила гримаса отвращения и злости, — Ай, и дьявол с тобой, на проверку! — Он резко схватил тощую руку человека, которого он успел счесть отребьем, и сделал глубокий надрез на руке, разрезая тому вены, от чего быстрым ручьём потекла кровь, парень попытался вырваться и выхватить свою руку из цепкой хватки стражника. Конечно, у него ничего не вышло, он лишь продолжал попытки вырвать руку и закрыть кровоточащую рану, при этом вопя как дикий зверь.       В одно мгновение наступила звенящая тишина, только глухой звук, будто что-то упало. Всё настолько неестественно резко стихло, что Гильем задержал дыхание, боясь нарушить тишину. Пребывая в шоке, он не двигался, лишь опустив расширенные от ужаса глаза на землю. Его тело невольно затряслось, дыхание резко появившееся стало настолько быстрым, что голова пошла кругом. К горлу подступил тошнотворный ком, он согнулся пополам, зарываясь коленями в землю. Его рвало, но он продолжал смотреть на обезглавленное тело в паре метров от себя, наблюдая за тем, как то оттаскивают в сторону и небрежно кидают голову в небольшую кучу трупов. Как он не заметил их раньше? Даже ребёнок, располовиненный лежал, смотря в никуда, ранее живые глаза сейчас были плоскими и потухшими. Новая волна вырвалась из его глотки.       После призыва следующего, Гильем поднялся, его ноги по прежнему тряслись. Он вытер рот рукавом и прокашлялся, сдерживая новые порывы рвоты. Он старался не смотреть на кучу трупов, хотя до него доносились запах гниения, желчи и крови. Его снова чуть не стошнило, но он успешно подавил порыв, медленно подходя к стражнику, глядя под ноги, где была образована дорожка из крови. Сознание будто было помутнено, он двигался скорее машинально, нежели осознанно.       Он встал перед стражником и осторожно поднял глаза:       Перед тем, как был задан вопрос, Гильем по взгляду мужчины в латных доспехах понял, что тот его оценивал, обводя снизу-вверх. Отмечая кожаный доспех и наручи из чёрного металла. Экипирован Гильем был неплохо, благодаря хлопотам первосвященника. Взгляд стражника на мгновение задержался на рукояти меча, торчащей из-за пояса, пройдясь выше он отметил нагрудник со стальными вставками и чёрный плащ, судя по всему предназначенный для защиты от дождя и снега. — Ты охотник? Не видел тебя раньше. Назови своё имя и статус, — уставился он.       Гильем на долю секунды смутился от такого пристально внимания. Прочистив горло в очередной раз, смело ответил, понимая, что бояться ему нечего: — Гильем, номер 989. Особый отряд охотников, прибыл по приказу церкви, — он вытащил документ, протягивая стражнику. Тот быстро прочёл и отдал его обратно. — Что ж, Гильем, рады приветствовать Вас в Прежмере, однако в соответствии с новым законом, все приходящие должны быть проверены, так что протяните руку.       Глаза Гильема расширились от ужаса, который он не сумел бы скрыть, даже если бы захотел этого. Заминку заметил стражник. Он лишь хохотнул, тепло улыбаясь. — Вам нечего бояться, Гильем, вы наш дорогой гость. О вашем отряде нас так же предупреждали. То, что вы сейчас увидели, было недоразумением. Видите ли, мы сделали небольшой надрез, а тот кинулся на нас, вопя в гневе, явно в попытке разорвать. В соответствии с законом, зверь был обезглавлен на месте. А то, что он на деле оказался человеком… Небольшой промах. Кто же не ошибается, верно? Ты мне нравишься, Гильем, я думаю мы подружимся, верно ведь говорю? — Он повернул голову, смотря на напарника, на что тот кивнул головой: — Конечно верно, вы же тоже так считаете, Гильем?       Две пары глаз уставились на него, словно говоря: «Если ты сейчас не согласишься с нами, окажешься ещё одним пополнением в той куче». У него есть семья, а вступать в конфронтацию ему явно не на руку. Потому оставалось лишь кивнуть: — Конечно. Разве может быть иначе? — У него всё же вышло натянуть улыбку.       После небольшого надреза на коже, Гильема пропустили внутрь. Разумеется проверку он благополучно прошёл. Осталось найти ночлег и приступить к охоте. К завтрашнему утру в Прежмер прибудут последние охотники, тогда и состоится общий сбор с распределением ролей. Так же будут выданы инструкции и способы убийства Зверей. Скорее всего их поделят по группам и приставят по одному из здешних опытных охотников. Что же… слишком сложно быть не должно. По крайней мере ему так кажется.

***

      Она была причиной всего, что происходило с Кларк, начиная от самого рождения и продолжаясь теперь. Хоть она и не могла сказать или показать своё истинное отношение другим, её мучали сомнения. Даже мало сказать сомнения, она прекрасно понимала, что поступает в корне неправильно по отношению к Кларк. Но такова была необходимость. Человеческая жизнь ничто по сравнению с тем, чего они достигнут благодаря этой жертве. Но на неё давила не только лишь обыкновенная жалость. Хоть она и не могла понять корни собственных чувств и истинного отношения, это оказывало на неё сильное влияние. Неопределённость и непонимание собственных чувств злило. С одной стороны Лекса понимала резонность своих действий, но разве Кларк заслуживает такой жизни? Все её мучения…       Удивительно как она смогла всё преодолеть и остаться столь же сильной, при этом почти полностью сохранить рассудок. Кларк нельзя было не восхищаться. Но только лишь дело в одном восхищении? Было что-то еще, и Лекса не могла понять, что за этим кроется. У неё к Кларк не было и капли ненависти, да и с чего ей взяться? Но именно Кларк оказалась тем, что им было необходимо для… А так ли уж необходимо? Сердце в её груди словно резали раз за разом, лишь изредка останавливаясь, давая передышку. Лекса тяжело выдохнула, держась за голову. Точно ли она правильно поступает? Но обратного пути уже нет. Она сделала первый шаг и обязана всё довести до конца. Она не могла позволить себе думать о том, что всё то, что она уже успела сделать с Кларк, было напрасным. Даже сейчас видя ненависть в голубых глазах и не прикрытое отвращение, отчего-то сердце Лексы отдавалось болью. Этот ребёнок… Дьявол, что же она наделала.       Тем не менее, Лекса решила откинуть ненужные размышления, которые бы ей и так ничего не дали, вместо этого сконцентрировавшись на уже сделанном и на том, что ещё предстоит. Сомнения лишь будут отравлять её душу, чего она позволить себе не могла и как-никак, по прошествии столетий научилась справляться с исходом событий и последствиями собственных решений. — Ну и сколько ещё мы будем тратить время впустую?! — Кларк начинала злиться. Отчасти из-за того, что у неё ничего не выходило, отчасти оттого, что она должна тратить здесь время, вместо того, чтобы заняться по-настоящему важными вещами. — Кларк, — терпеливо выдохнула она, — я же тебе уже говорила о ситуации в Прежмере. Мы не сможем попасть внутрь, а если и попадём, где гарантия, что церковь не решит устроить внутреннюю проверку? Хоть и есть тайный проход, но если тебя там заметят, на месте лишишься головы. Так же по моим сведениям туда скоро прибудут новые охотники. Думаешь кто-то будет снисходителен к тебе? Неужели не знаешь, что тебя ненавидели, даже когда ты была человеком, а сейчас на что ты надеешься? Что они примут тебя с распростёртыми объятиями? Ты же не глупа, так воспользуйся, наконец, головой! — Лекса тяжело задышала, почему она вообще беспокоится о ней?       Кларк зарычала: — Воспользоваться головой?! Ты… как смеешь ТЫ говорить мне подобное?! А ты своей головой думала, когда обращала меня и теперь тебе хватает наглости.?! — Её клыки заскрежетали о нижние зубы. Рык стал глубже и отчётливее. — То, что я буду делать в Прежмере не твоё собачье дело! Я сама со всем разберусь, так что либо ты говоришь мне, как попасть внутрь, либо я вырву твою гортань! И буду вырывать раз за разом, пока ты мне не скажешь, понятно тебе?! — Взяла она Лексу за ворот, крепко сжав в кулаке. Спокойствие в лице напротив лишь сильнее злило.       Лекса обхватила запястье Кларк еле касаясь кончиками пальцев. — Я понимаю твою злость, Кларк, но если ты действительно хочешь помочь Беллами, тебе нужно научиться себя контролировать. То, что ты даже сейчас в человеческом обличии частичное действие кристаллов и чистой случайности. Твои перепады настроения, хаотичного поведения и спутанность мыслей необычна. Это способ защиты твоего же разума, тебе через многое пришлось пройти, не без моей вины, я это признаю. Но сейчас нужно сконцентрироваться на настоящем и том, что вскоре случится. Ты же питаешь обиды к прошлому, я прекрасно это понимаю, но тебе ничем не поможет, по крайней мере сейчас. Не понимаю, почему ты так цепляешься за Беллами, но если он тебе важен, я готова помочь, но ты мне не даёшь это сделать. Из-за обиды или недоверия, возможно гордыни, но если ты не научишься контролировать своё тело, умрёшь прежде, чем сможешь ступить за ворота Прежмера. Ситуация с Беллами куда сложнее, чем тебе кажется и просто так она не решится.       Тепло, исходящее от мягкого прикосновения Лексы до странного успокаивало и, как Кларк воспринимала, ослабляло её бдительность. Даже имело гипнотический эффект. Всё, что пыталось контролировать её разум, Кларк ненавидела до глубины души. — Посмела манипулировать моим сознанием? — Она оскалилась, клыки чуть виднелись над нижними зубами. — Думаешь сможешь меня контролировать? — Кларк переместила руку на горло Лексы, постепенно сжимая, в то же время приближаясь своим лицом к лицу напротив и выдохнула прямо в приоткрытые губы: — Не выйдет. Я позволю тебе обучить меня, но на этом всё. По окончании обучения я уйду и сделаю так, как посчитаю нужным. Ты не смеешь нести ответственность за жизнь Беллами или мою. И моё отношение к Беллами тебя так же не касается.       Рука на шее Лексы сжималась всё сильнее, в то время, как Лекса ничуть не усилила хватку на её запястье. Это раздражало. В ступор вогнала мягкая улыбка на губах Лексы, после чего та прохрипела: — Нравится моя шея, Кларк? Какое-то у тебя повышенное к ней внимание. Я польщена.       Глаза Кларк на мгновение расширились. Не на такую реакцию она рассчитывала. Разочарованно она разжала ладонь, резко отвернувшись. — Учи меня, и давай побыстрее со всем закончим. Я не могу находиться рядом с тобой. Ты мне противна, как и твоё ко мне отношение.       На эту фразу Лекса лишь хмыкнула.       Кларк принимала её правоту, из-за неконтролируемого процесса обращения, при малейшем раздражении она грозилась потерять человеческий вид. Судя по словам Лексы, существовали некоторые промежуточные процессы обращения. То есть, процесс обращения шёл постепенно, кости, изменение мышц и так далее. Выходило, что Кларк могла остановиться на любом из этапов обращения и после некоторой практики по желанию менять любую часть своего тела, будь то клыки, когти или же промежуточный облик. Что-то между зверем и человеком. При этом каждый из этапов, благодаря особенному строению, имел свои преимущества. — Ты меня вообще слушаешь?       Кларк зажмурилась, массируя вески двумя пальцами. — Можешь говорить тише?! — Её это уже начало раздражать. — Если хочешь научиться контролировать слух, то нет. Сконцентрируйся на моём голосе, Кларк, зачем ты слушаешь то, что за ним? Ты пытаешься делать всё одновременно, так у тебя ничего не выйдет. Вспомни, на что ты обращала внимание в разговоре с Рейвен и при нашем недавнем разговоре. Тогда ведь у тебя, пусть и неосознанно, но выходило. Кларк вскочила, расцарапывая когтями уши, только чтобы этот звон прекратился. По шее полилась кровь, одна из мочек упала на пол.       Лекса подорвалась, схватив ту за запястья, удерживая, не позволяя себе вредить. В её сознании проговорила: — Прекрати, Кларк.       Что-то в её голосе так успокаивало и обвевало теплом. Что Кларк становилось от этого больно и тошно. Она не хотела принимать этого воздействия. Она просто пыталась существовать и не умирать. Но что это за чувства? Она… Будто бы хотела жить? Нет, так не должно быть. Это всё не правильно. Так не должно быть. Кларк быстро замотала головой, дёргаясь, словно в эпилептическом припадке. — Нет.Нет.Нет.Нет. — Завопила она истерично, будто в неё что-то вселилось и что она не хотела запускать в рассудок. Она тяжело и глубоко дышала, от чего лишь ухудшала положение. Ей начало недоставать кислорода, сколько бы она ни дышала, начинала задыхаться. Глаза закатывались, а сопротивление слабло. «Кларк»       Опять этот успокаивающий голос. В кромешной темноте, где она лежала, будучи ребёнком и обнимала себя, в попытках утешить, создав иллюзию безопасности. Не понимала, куда движется поток её жизни и просто хотела закрыться. Ей казалось, что всё идёт не так и не туда. Как же она устала от всего этого. Почему все вокруг обманывают и пытаются навредить? Все попытки довериться обращались крахом. Теперь она не посмеет допустить и кроху тепла и света в своё пространство. Этот голос… Как же он злил и раздражал. Всё не так должно быть. Израненное сердце ныло, а рассудок с годами будто только ослабевал. В итоге, если она и не умрёт, то точно сойдёт с ума. — Кларк, дыши, посмотри на меня.       Кларк открыла глаза, столкнувшись с обеспокоенным взглядом напротив. Вон она, первая эмоция, которую она смогла счесть. Такая лживая и отвратительная эмоция. Лучше бы было просто безразличие. — Дыши со мной, медленно. — Она видела лишь движение губ напротив и мерно вздымающуюся грудь, что постепенно выравнивало её собственное дыхание и давало ощущение покоя. Кларк на мгновение задумалась о том, что её просто вырвет от всего этого лживого беспокойства. Она отпихнула от себя Лексу, как только та ослабила хватку, посчитав, что Кларк стало лучше. — Оставь меня в покое. Я в порядке, и прекрати уже свою актёрскую игру. Мне не нужно ни твоё сочувствие, ни твои чувства, что для меня не имеют совершенно никакого веса или значимости. Будешь плясать перед Рейвен. Передо мной же не стоит.       Несмотря на холодные слова, платок всё же приняла, вытерев им шею и уже регенерировавшие уши.       Настало какое-то мгновение тишины, лишь шелест листвы доносился из приоткрытого окна. Хотя сама Кларк слышала и посторонние шумы, которые только раздражали. Она чувствовала себя уязвимой в неспособности управлять собственным телом. После, казалось бы, неловкого молчания, Кларк заговорила, всё же желая продолжить обучение, чтобы закончить его как можно скорее, и перестать чувствовать себя особенно отвратительно. — Тогда я концентрировалась на объекте рядом с собой. Не обязательно даже смотреть на объект, достаточно забыть о существовании окружения. Словно «человек» перед тобой, это единственное существо на земле. — Руки Кларк сложенные в замок на груди на мгновение напряглись. Нога, что до этого была закинута на другую, поменялись местами. Всё её тело говорило о дискомфорте и напряжении. Её явно не радовала эта необходимость в общении и обучении в целом. Кларк не любила поступать в несогласии с собой и делать то, что ей не нравится, хотя именно этим она, по иронии, занималась большую часть жизни. — В таком случае посмотри на меня, так будет проще к восприятию. Концентрируйся на мне, как на объекте, постарайся концентрироваться на чём-то одном, не пытайся ухватиться за всё сразу. Ты должна слушать так же, как и смотришь, концентрируясь на конкретном объекте, будто наблюдаешь за надоедливой мухой, ведя ту взглядом. Что ты слышишь? — Мм… — промычала она неоднозначно. — Будто слова прерываются стуком. Не совсем понимаю что это. — Кларк убрала руки с груди, опираясь теми на диван, наклонилась в сторону Лексы, словно пытаясь услышать лучше. Ноги до этого закинутые друг на друга стояли параллельно друг другу. Кларк принюхалась.       Голос Лексы на мгновение дрогнул. — Что ты делаешь, Кларк? — Хмм… От тебя странно пахнет. Что-то между запахом смолы и ели, может быть даже всё вместе.       Кларк не признается даже себе, что этот запах был настолько приятным и успокаивающим.       После этого прошло несколько дней. Кларк научилась контролировать слух, обоняние, зрение Кларк научилась контролировать ещё в катакомбах, возможно скорости обучения поспособствовали кристаллы, которые вынуждали Кларк концентрироваться на чём-то одном из-за ослабления. Как бы то ни было, их обучение подходило к концу.       Кларк обучалась с удивительной скоростью, что в очередной раз подтверждало её уникальность. В ходе которого Кларк так же узнала интересную особенность. Хоть обращение и уничтожало все недостатки человеческого тела, но работало это только в том случае, если человеческие недостатки были приобретёнными. Если, к примеру, в чреве матери ребёнок сформировался с некими отклонениями, даже обращение не могло это исправить. Если, скажем, у человека с рождения слепота, он не смог бы внезапно прозреть. Если же у человека врождённый, к примеру возьмём рак, от рака он умереть не сможет, будучи уже обращённым, с условием если переживёт сам процесс обращения, но с ним навсегда останутся побочные эффекты от болезни. В таком случае обращение становится бесконечным мучением с непрекращающейся болью и слабостью. Многие считают, что ликантропия панацея от многих болезней и пытаются найти лекарство за счёт крови, внутренних органов и костного мозга оборотней. Сколько бы сил они не вложили, не смогут создать «лекарство от всех болезней или же эликсир молодости». Хотя это одна из причин высоких цен на части тела Зверей.