Охота на Зверя

      Солнце слепило даже через закрытые веки. Кларк сморщилась, закинув руку на лоб, в попытках образовать тень. «То снег, то дождь. Сегодня вообще солнце. Как раздражает», — пробурчала она, садясь в кровати с всё ещё закрытыми глазами. Открыть их помогла Лекса бархатным голосом. — Не думала что человек, который до смерти ненавидит второго по собственной воле ляжет в одну с ним постель. И вид у тебя не очень. — Не поднимая глаз перебирала очередной пергамент с отчётами Лекса. Комната была наполнена запахом хвои с примесью смолы и имбиря. Аромат исходил из всё ещё дымящейся чашки чая, что стояла на столике возле кресла с расположившейся в нём Лексой. Исходящая от неё аура говорила о спокойствии и высокой концентрации на документах. — Вот и правильно. Не думай. У тебя это не очень получается. Комментировать мой внешний вид тебя никто не просил. Так что читай что читала. — Огрызнулась она.       Кларк поднялась с кровати, всё ещё будучи обнажённой. Что-то внутри ауры Лексы заколебалось, а рука, державшая документы едва заметно сжалась. Спина стала более напряжённой. Кларк с интересом отметила все эти детали. Но не придала им особого значения. Растерянно заозиравшись, вспомнила, что её одежда так и осталась лежать в лесу. Как она не додумалась её забрать? В порыве гнева нечто настолько незначительное совершенно вылетело из её головы.       Лекса продолжала делать вид полного отстранения и незаинтересованности, просто проговорила: — Одежда на тумбочке возле двери. Размер подобрали под тебя. Кларк, не говоря и слова, просто подошла к тумбочке, надев до удивительного мягкую и тёплую рубаху, что совершенно не сковывала движения, но при этом не была слишком большой. И свободные льняные штаны. — Эта одежда для дома, для улицы в ящике твоей новой комнаты. — Лекса отложила документы, наконец поднимая глаза к Кларк. — Не будешь же ты и дальше спать в моей кровати. — Взгляд её был до удивительного внимательным и оценивающим, с ноткой обеспокоенности. Причина подобного взгляда была неясна. Кларк уставилась на кружку Лексы: — Впервые вижу подобный чай. — На удивление, не было привычной язвительности, только усталость. После сказанного, Кларк вышла из комнаты, прошла мимо кухни, в которой ещё оставался аромат смолы, хвои, имбиря и шоколада, распахнула входную дверь и прямо босиком пошла по снегу, что успел накопиться за ночь, устилая землю плотным белым полотном. Кларк словно находилась в прострации, не сказать, что слова Лексы о домашней одежде возымели должный эффект. Недалеко от дома потрескивал огонь. Она удивлённо уставилась на толпу, что сидела вокруг костра на сухих из-за тепла брёвнах. Она даже не пыталась слушать что они говорят, блокируя любой звук, что мог хоть как-то раздражать её мозг. Под осудительные взгляды, направленные в её затылок, что она явственно ощущала, как и недоброжелательную ауру, ушла вглубь леса. Даже обращения, что ей выкрикивали, она полностью игнорировала, находясь в некоторой прострации. Она совершенно не понимала от чего была такая всепоглощающая горечь и пустота в душе. Беллами в порядке. Совсем скоро она расправится с церковью. Вырвет гортань всем тем напыщенным ублюдкам. От чего же она себя сейчас так ощущала? Не разбирая куда идёт, просто шла вперёд ни на что не обращая внимания.       Кларк пришла в себя только тогда, когда ощутила во рту металлический привкус, она одурманенно протёрла лицо, смотря на собственные руки, залитые кровью. Она сглотнула ком в горле, вместе с частичками чего-то непрожёванного. Подорвалась, словно ошпаренная, глянула на истерзанную тушу оленя под собой: Из порванного брюха торчали кишки, до недавнего времени белоснежная поверхность пропитавшись горячей кровью, растаяла, обнажая грязь вперемешку с кровью и остатками мяса под собой. Стеклянные чёрные глаза оленя застыли в последнем мгновении перед смертью. Внушительная часть мяса с рёбер была съедена, от чего явно виднелись белые кости.       Кларк совершенно не помнила ни как тут оказалась, ни о том что конкретно она делала. Паника захватила её со смесью страха и непонимания происходящего. Она совершенно не отвечала за свои действия, а от того и было страшно. До этого происходило нечто подобное, но никогда не выходило за рамки. Нервы, всю свою жизнь напряжённые до предела, начинали сдавать. Всё сложнее было отличить правду от выдумок. И расчертить где была реальность и была ли она вообще. Кларк неверующе уставилась на окроплённые кровью руки. Вместо ногтевой пластины торчали когти, а пальцы были слегка удлинены. Она ощупала своё лицо, проверяя наличие ушей и клыков. Они отсутствовали, хотя это не принесло облегчения. Хуже всего было то, что Кларк начинала себя бояться. Теперь и для Беллами она не была безопасна. Ни для кого. Хотя остальные её мало волновали, или в этом она пыталась себя убедить. Взгляд зелёных глаз навязчиво всплывал в памяти, как и бархатный, спокойный уверенный голос. «Проклятье»! — Выругалась она, избавляясь от образа в собственной голове. Тот растворился, хрипло смеясь, от чего низ живота на мгновение свело. Кларк мотнула головой, возвращая себе самоосознанность. Проведя языком по верхнему ряду зубов, слизывая остатки крови, вспышка воспоминания пронзила голову, от чего та схватилась за неё обеими руками и упав коленями в землю, вымазывая и их в крови. — Ешь! — Джаха ударил кулаком по столу, от чего тарелка на мгновение подлетела и лязгнула по столу. Сама же Кларк сжалась, подогнув под себя ноги, со слёзными дорожками на щеках, застилающих глаза, быстро замотала головой, закусывая губы. Отец вперился в неё взглядом, в нём Кларк увидела весь спектр гнева и отвращения. В этот самый момент она ощущала себя самым жалким, беспомощным человеком на земле. От гнева, его желваки заходили, а в малышку Кларк закрался липкий страх, накладываясь друг на друга, лишь усиливаясь, руки мелко дрожали, как и губы, словно она долго сидела в ледяной воде. Джаха зашипел, словно старый, но не менее опасный змей: — Ах, ты не хочешь? — Участливо и нежно пролепетал тот. Кларк быстро замотала головой, сильнее сжимая круг рук, обхватывающий колени. В это же мгновение, словно самый быстрый в мире зверь, он одним движением смёл фарфоровый чайник со стола. Он ударился о стену, разлетаясь на множество осколков, завопил: — Я не спрашиваю хочешь ты или нет! — Крик, походивший на визг вырвался из его глотки. — Когда тебя кормят, ты должна быть благодарна за пищу, смиренно опустив голову! Ну давай же, ешь и скажи мне: «Спасибо за еду, папочка, ты самый лучший на свете»! Говори, иначе ты получишь такое наказание, от которого будешь молить о смерти. Ешь! -заверещал он во всю глотку, трясясь от злости, глаза сверкали ненавистью и обещанием выполнить все свои угрозы. Кларк плакала, к горлу подкатывала тошноту. Она опустила взгляд на тарелку. Пушистый некогда друг лежал на тарелке перед ней с всё ещё вытаращенными, но уже не живыми глазами. Некогда мягкая гладкая шерсть была клочьях и заплешинах. Над тарелкой вились мухи, живот её друга был вспорот, а внутренности отсутствовали. Рассудок в её голове вопил во всю глотку, срываясь на крик: «НЕТ.НЕТ. НЕТ. НЕТ»! Но не могла идти против отца. Собственные внутренности скручивало от боли, не физической, но казалось, что ей самой вспороли живот и жестоко вырывали органы, разрывая и сжимая. Бесцеремонно и жестоко. — Ешь! — Трясся Джаха от предвкушения, открывая рот, словно сам сейчас наколол на вилку кусок плоти, поднося ко рту. На мгновение он словно задержал дыхание. Кларк зажмурилась, будто она сейчас не поднесла вилку с сырым мясом ко рту, проглатывая. Она не хотела в это верить, потому, если просто закрыть глаза… Ничего не произошло. Она не ела своего лучшего друга, но почему же тогда… Так тошно на душе? Кларк раскрыла глаза, вопя во весь голос.       Лекса обнаружила Кларк скрученную возле дерева, недалеко от растерзанной туши. Закрыв уши ладонями Кларк покачивалась взад-вперёд, её вопли разносились по лесу. Аура Кларк колебалась, совершенно не напоминая что-то хотя бы отдалённое походящее на стабильность. В это же мгновение Кларк вывернулась, упираясь ладонями в снег. Её рвало. Лекса осторожно подошла, еле ощутимо поглаживая ту по спине. На счастье Лексы Кларк сейчас была не в том состоянии, чтобы воспрепятствовать этому жесту. Запах бергамота и кедра исходящие от Лексы, хоть и не сильно, но успокаивали. Плечи Кларк содрогались, Лекса даже подумала, что та плачет, но когда Кларк повернулась к ней лицом, поняла, что слёз не было. Лишь расширенные, полные страха и нарастающей паники глаза. Не спрашивая разрешения, без вопросов, Лекса обняла Кларк, притянув ту ближе к себе. Кларк уткнулась носом в шею Лексы, волосы которой словно отгораживали от мира. Будто оказавшись в другом пространстве, они просидели так какое-то время, Лекса всё так же гладила её по спине, то мягко постукивая, то нежно проводя. Тепло от ладони и нахождение рядом на этот раз уберегло Кларк от полного саморазрушения. Когда Лекса поняла, что девушка на её плече уснула, аккуратно, стараясь не потревожить сон, подняла ту и понесла в специально отведённую для Кларк комнату.       Увидев «грязь», что Лекса бережно несла на руках, Рейвен слетела с катушек. Множество мыслей завихрилось в её сознании, царапая и истязая невидимые стены в её голове, подобно тайфуну, состоящему полностью из осколков стекла. В этот раз она удержалась от высказываний, ведь совсем недавно они с Лексой обсудили все недоразумения и новых ссор она не хотела. Но ясно понимала, что это последняя её капля в сдерживании собственных эмоций.       Купер попытался разрядить обстановку безостановочными шутка. Отчасти это вышло, все присутствующие, за исключением Рейвен, больше не буровили только что закрывшуюся дверь взглядами.

***

      Кларк подскочила, широко открыв глаза, растерянно начала осматриваться. Плотная ткань на окне закрывала обзор, оттого было сложно определить даже примерное время. В нос ударил запах бергамота и апельсина. Она повернула голову в сторону запаха. Возле кровати на тумбочке стояла дымящаяся кружка с чаем, а в кресле рядом сидела Лекса с пергаментами в руках. Кларк нахмурилась, что сразу заметила Лекса, откладывая материалы в сторону. Первой нарушила тишину Кларк, неумело пошутив: — И нравится же тебе заниматься чем-то настолько нудным. — В её образе читалась неуверенность и что-то наподобие стыда. — Старательно избегая смотреть на женщину перед собой. То ли из-за зудящего чувства вины, либо же из-за смущения, вызванного недавними событиями.       Кларк тут же опустила взгляд на руки, на которых уже не было крови. — Тебе уже лучше? — Лекса не сводила внимательного взгляда с бегающих глаз напротив. Словно Кларк пыталась убежать от такого пристального внимания и взгляда, наполненного беспокойством, пониманием и теплотой. От этого ей было тошно. Не нужно… Ей не нужно ни жалости, ни понимания, ведь если она отдастся собственным чувствам, её это сделает слабой. Кларк боялась потерять ту силу, которой ещё обладала и благодаря которой держалась. Злость, раздражение и чистая ярость — вот что давало ей топливо для существования. Но непонимание того, что с ней начало происходить в последнее всё время чаще, пугало. Вдруг она навредит Беллами… Или кому-то, кому вредить не хотела? В голове мгновенно всплыл образ тёплых нежных рук, гладящих её по спине и такой же нежный успокаивающий шёпот… Кларк крутанула головой, выбивая непрошенные образы. Она оскалилась из-за невозможности контролировать собственные мысли. Проигнорировав вопрос Лексы, задала свой: — Что произошло? — Это я хотела спросить у тебя, — голос с хрипотцой заставил сердце на мгновение сжаться, а в душе послышался треск, будто что-то порвалось. И ненавязчивая боль охватила район в груди Кларк, от чего та тяжело выдохнула. Схватившись за белокурую голову она помотала головой из стороны в сторону, от чего кудри рассыпались по плечам: — Не помню, совсем! Это меня и злит. — Кроме злости ты ощущаешь хоть что-то ещё? И я тебе говорила, это одежда для дома… была. — Лекса запнулась, делая замечание, но голос оставался ровным, хотя и читалось лёгкое раздражение. Кларк вскинула голову, глаза блестели от напряжения и злости. — Не твоё дело, вонючая ты псина! И плевала я что там для дома или не для дома! — Рык вырывался из горла. Реакция, обусловленная возможным чувством о необходимости защищаться. Лекса лишь хмыкнула, напомнив: — Ты точно такая же псина, Кларк, как и я. На эти слова казалось в Лексу точно должно было прилететь что-то тяжёлое или, как минимум, острое. Не позволив этому случиться, заметив опасный блеск в глазах девушки, Лекса продолжила, рассуждая: — Что с тобой происходит я понимаю лишь примерно, не могу с точностью дать определение, но то, что ты ничего не помнишь может быть связано с тем, что твой мозг не захотел этого запоминать, возможно он посчитал, что это может тебя травмировать, а, быть может, решил, что необходимо время для того, чтобы твой мозг отдохнул. — Травмировать?! Меня?! Да что в этом проклятом мире сможет меня травмировать?! — Кларк вскочила на ноги, чуть ли не вырывая волосы на голове, злобно тяжело дыша. Лекса не шелохнулась, всё так же ровно и спокойно продолжила: — Не знаю, Кларк. А ты как считаешь? — Она приподняла подбородок, заглядывая Кларк в глаза. Видимо, не ожидая подобного вопроса, руки Кларк безвольно упали. Вид её был растерянным. Она лишь насупилась, обдумывая, тихо проговорила: — Я считаю, что ничто не способно меня травмировать. И отдых моему мозгу не нужен. Это Я решаю когда ему можно отдыхать, а когда нет. — На этих словах она снова начала дышать тяжелее. — Ладно. — Ладно? — Кларк задержала дыхание, выпучив глаза. — Просто «ладно»? Что это значит? — Это значит, что тебе стоило бы меньше думать, Кларк, — она щёлкнула последней буквой её имени, — ведь это явно не твой конёк.       Кларк рассвирепела, если бы существовала какая-либо паронормальщина в мире, её явно сочли бы мстящим призраком, у которого волосы на голове торчали бы в разные стороны, а кожа была бледной как снег. Она была готова броситься на существо перед собой, но звонкий искренний смех снова выбил её из колеи. Ещё никогда её настроение не менялось настолько стремительно в секунду. Просто стояла с опущенными руками, глупо таращась на всё ещё смеющуюся Лексу. Подобное поведение было ей несвойственно, отчего сбивало с толку как и воздух из лёгких. Что-то внутри груди встрепенулось, а низ живота свело. Кларк завороженно сглотнула, плотно сжимая челюсть. «Что это за чертовщина»?       Молчаливо она плюхнулась на кровать, упираясь спиной в стену, взяла всё ещё дымящуюся чашку и поднесла к губам. Даже, если там была отрава, ей было наплевать. Осторожно потягивая чай, хмурилась, под безостановочный смех женщины. Казалось, будто та совсем скоро умрёт от смеха. Буквально. «Ну и у кто из нас не в себе»?

***

      К Епископу явились с докладом. Мужчина монотонно начал зачитывать, держа в руках пергамент:       Группа Октавии почти полностью уничтожена. В живых она сама и номер 989. В лесу они наткнулись на следы драки двух Ликантропов. Кровь на земле, вмятины и следы когтей на стволах деревьев. Клочки шерсти двух цветов, покрытые кровью. Отряд пришёл к разумному заключению: Между оборотнями завязалась драка. Смело можно было бы предположить, что виной тому битва за территорию, либо за место вожака. Но если в первое ещё можно поверить — во второе сомнительно. Ранее стычек с подобными намерениями замечено не было. Опираться на первый вариант так же сомнительно. Отряд Октавии двинулся по следам, попутно активировав некий артефакт. «Артефакт»? — Епископ пусть и удивился, но виду не подал, так же не стал перебивать. Подробности он узнает у Октавии. О каком таком артефакте речь, что он не в курсе. Епископа кольнула злость, которую он тут же утихомирил, задумчиво потирая бороду. Тем временем доклад продолжился: В итоге группа наткнулась на двух Зверей, корчащихся от невыносимой боли. На момент столкновения сражение между оборотнями было окончено по вышеуказанной причине. Нераздумывая группа вступила в бой, но понесла большие потери из-за внезапно скооперировавшихся Тварей! Докладчик прокашлялся, краснея, пробурчал: «Прошу прощения, по всей видимости лидер группы не сумел сдержать личного комментария», продолжил. В ходе битвы оборотням были так же нанесены сильные повреждения, вследствие чего они отступили, поджав хвост. По периметру были расставлены ловушки, и судя по значительной луже крови, в одну из них угодил Зверь, но его самого обнаружить не удалось. Было выявлено примерное направление, в котором скрылись Тва… — Докладчик прокашлялся, исправляясь — Звери. Размеры обоих были одинаковыми: Выше среднестатистического человека в холке. В ходе операции были использованы гарпуны из серебра. Однако по ощущениям, один из оборотней не получал значительного от них урона, в отличии от второго. С чем это связано представления не имею. И судя по тому, что у ловушки никого обнаружено не было, напрашивается вывод о том, что оборотень отгрыз себе ногу, либо же избавился от неё каким-то другим способом. «О каком другом способе речь? Опять она писала доклад в стельку пьяной»? — Епископ неодобрительно хмыкнул. Докладчик перешёл к следующей новости, что с первых же строк шокировало Епископа: " Сегодня утром Беллами Блейк был найден мёртвым в собственной мастерской. О смерти известила его личная стража. Предположительная причина смерти: Отравление опиумом, множество причин указывало на это, такие как…» Дальше Епископ не слушал, оторопев, сглотнул вязкую слюну. «Этот малолетний сукин сын посмел сдохнуть»?! — Епископ стремительно поднялся, что было несвойственно его возрасту, от чего колени синхронно щёлкнули, как и позвонки в спине, но он, сконцентрированный на конкретной мысли, совершенно не замечал собственной боли. — Выродок! — Задохнулся яростью он, швыряя трость в несчастного докладчика, что испуганно сжался. Епископ заходил со стороны в сторону, будто ему и вовсе не нужна была никакая трость, кусая ноготь на большом пальце. Докладчик, что закончил чтение, с чистой совестью, торопливо исчез с глаз, не желая попадаться разгневанному епископу под горячую руку. «Я знал, что ему нельзя верить, но решил сыграть по его правилам, тем временем раздобыть информацию, а он почти сразу скончался? Как же его угрозы? Были ли они пустышкой? Или же весь Прежмер и даже Трансильвания в курсе»? — Не находя себе места, зло рявкнул: «Недокапитан, а ну сюда живо, вшивая ты псина»! Послышались спешные шаги, говорящие о том, что тот, кому они принадлежат, бежал. — Вы звали меня, ваше Преосвященство? — Он склонил голову в учтивом жесте. Капитан ещё никогда не видел таких свирепых глаз, от чего по его телу прошли мурашки. «Хоть бы не попасть под раздачу» — Живо узнай гуляет ли обо мне опорочивающая информация. Всех, кто смеет открывать рот и изрыгаться грязью убить на месте. И не дай бог их смерти свяжут со мной, понял меня?!       Капитан кивнул и тут же удалился. Однако вернётся он с пустыми руками, ведь, вопреки угрозам, документы опубликованы не были. Пока.

***

      Компания оборотней хорошо проводила время, сидя за костром с ромом. Даже Купер, что постоянно дежурил возле трупных болот присутствовал. А всё благодаря объявившейся группе оборотней, что до недавнего времени были похищены церковью. Рейвен полагала, что те уже были подвешены к крюкам за задние лапы со вспоротыми брюхами для изучения. Как стало известно, церковь отдала их Беллами на изучение, чем он и занимался, но не причинял им боли или каких-либо ощутимых повреждений. Обычно это контроль обращения в форму Зверя и обратно, анализ слюны, крови, пота, шерсти и прочих внешних вещей. Уже тогда он поразил их собственной ничем не обусловленной гуманностью. А через время и вовсе их освободил. Сложно понять что в голове у некоторых людей. Особенно тогда, когда цели не вяжутся со способами. Так или иначе, дав им время прийти в себя, отправили на охрану болот. К которым так или иначе забредали патрули Прежмера. Разумеется уйти живыми у людей не выходило. А действовать более открыто не имели права, так как весь этот лес, по крайней мере его часть с болотами и текущим логовом оборотней, принадлежала другому государству. Привлеки они ненужное внимание, обязательно развязалась бы война и не важно явная или тихая. Потому после регулярной потери людей, Епископ отказался от разведывания чужой области. Хотя бы одной проблемой стало меньше.       Рейвен сидела подозрительно молчаливой, смотря на пламя, в глазах моментами читалась накатывающая паника из-за попытки привыкнуть к нахождению рядом с огнём. Лекса многим ранее настояла на этом. Объяснив это их назревающей войной с людьми. Отсутствие страха перед огнём застигнет врасплох Епископа и его свору. Это значит, что на одно оружие в их руках станет меньше. Размышления о Лексе напомнили о том, как бережно та несла грязь на собственных изящных руках. От чего непроизвольно зарычала, оскалившись. Купер обратил внимание на странное поведение подруги, потому обратился, кладя ладонь той на плечо: — Ты как? Думаешь о чём-то вкусном? Аж слюни потекли. — Он усмехнулся, глядя на подбородок Рейвен. Та проморгалась, приходя в себя, машинально вытерла подбородок, на котором, к её неудивлению, ничего не было. — Ха-ха, как смешно, Куп. Думала я о чём-то отвратительном, ни о каком вкусном речи и не шло.       Купер гавкнул смеясь: — Да ладно тебе, от твоего сарказма у меня вытекут уши, ей богу, уже потекли, — он схватился за уши, будто с ними и правду что-то происходило. На это Рейвен лишь закатила глаза, отворачиваясь.       Купер нахмурился: — Я просто хотел тебя развеселить, зачем так злиться? Ответом послужило молчание девушки. Купер понял, что лучше сейчас оставить её в покое, потому вернул внимание болтовне остальных и активно поддерживая беседу. «Как же меня достала эта белая тряпка. Почему, дьявол его побери, Лекса тянет? И зачем»? — Догадка приходила к ней, но Рейвен не хотела признавать подобное. В конце концов не так давно они чуть не попереубивали друг друга. А значит подобного рода догадке здесь не место. Краем уха были слышны разговоры: — Ха, Джереми, видимо избегает Кларк, вызвался добровольцем в патруль к трупным болотам. Всё лишь бы не сталкиваться с женщиной, что вспорола ему брюхо… Хоть Джереми и был одним из них, но потешаться над ним и его трусливостью, вопреки всем громким словам парня, было тем ещё удовольствием и грех было пропустить подобную возможность перемыть ему косточки, даже если за спиной. Сначала его было жаль, но после привычного надменного поведения, вся жалась испарилась, вернув на круги своя глумление.