Охота на Зверя

      Надвигался холод, пробирающий до костей, с неба падали первые снежинки, слегка закручиваясь от ветра, медленно опадали, растворяясь на земле. Почва нехотя принимала влагу, хлюпая при каждом человеческом шаге. — Ненавижу эту грязь. — Лекса неспешно шла, бурча себе под нос. Небо, хоть и затянутое белой поволокой тумана, было светлым, а воздух слегка морозным. При каждом слове изо рта валили белые клубья дыма. Если бы не тёплая шкура под человеческой кожей, можно было бы сказать, что она адски замёрзла. Кларк молча шла рядом. Молчание это было предвестником скорой вспышки. Лекса ощущала исходящее от Кларк молчаливое предзнаменование, от чего, будь она в истинном облике, шерсть стояла дыбом. Она тяжело выдохнула, наблюдая за густым паром, что медленно рассеивался, не желая подниматься вверх. Минуя деревья, меся грязь под ногами с противным чвяканьем они вошли в лес. Кларк остановилась и звуки шагов затихли. Лекса сильнее напряглась. Видя необходимость объясниться, заговорила: — Кларк, я…       Не успела продолжить, как ощутила мощный удар по лицу, от которого засохшие листья разметались в стороны, желая умчаться как можно дальше от этих двоих. Лицо Лексы что отвернулось в сторону от силы удара обагрила чёрная кровь. Кларк задрожала, как и всё ещё вытянутая рука. Голова опущена. У Лексы словно на мгновение сжалось сердце. Не от страха или физической боли. Укор вины и сожаления ударил её изнутри, вместе с до этого накопившимися чувствами. Несколько секунд они так и стояли, пока густая кровь падала на почерневшую влажную траву. Тут же, словно загромыхало небо, взревела Кларк: — Ты обманула меня! Как я могла поверить лживой твари вроде тебя, ты… — Так было нужно, Кларк, иначе ты отказалась бы обучаться. — Перебила Лекса, не дослушав. — Обучаться? Так и сказала бы, тратить своё драгоценное время на подобного рода чушь! — Она опустила дрожащий кулак, а Лекса повернула голову обратно.       Всё естество внутри Кларк дрожало и билось, не имея возможности выбраться. Она с усилием пыталась сдержать рвущиеся наружу чувства. Глаза еле заметно намокли, не решаясь покидать глаз, стоя как вода в стакане, которой стекло преграждает выход. Кларк тяжело и часто задышала. Губы сжались, а зубы терзали внутреннюю часть щёк. Кларк подняла голову, упираясь взглядом в зеленые глаза напротив. — Я убью тебя, — с ненавистью выплюнула та.       Кларк позволила клыкам вырасти, а когтям вытянуться, полоснула Лексу по лицу. От неожиданности та отступила, пошатнувшись. Одним ударом всё не ограничилось, Кларк рванула вперёд, навалившись на слабо сопротивляющуюся Лексу, когтями Кларк разрезала плоть, обрамляя руки в крови. Кларк окончательно потеряла контроль над телом, от чего то начало принимать истинный вид Зверя. Глаза наливались красным, шерсть отрастать, а тело увеличиваться и изменяться. Кларк завопила от боли, к которой ещё окончательно не привыкла. Её рёв разнёсся по всему лесу. Отчаянный, нечеловеческий. От чего вороны на ветках взмыли вверх, как единый организм, противно каркая. Напора Кларк не сдала, бросаясь на Лексу в желании разорвать. Гнев застилал глаза, вытесняя остатки разума. От чего её единственным желанием было убить Лексу, раны которой уже затянулись, оставляя лишь кровавые следы на теле и лице. Лекса так же скинула с себя человеческое обличие. Она всё так же не желала сражаться, но позволить себя убить не могла.

***

      Рёв, леденящий кожу разрезал пространство. Гильем, как и все остальные, остановился, глядя на нервно разлетающиеся стаи каркающих ворон, что торопливо убирались прочь. Кровь застыла в жилах, а руки задрожали. Вот он тот момент охоты. Гильем положил руку на рукоять меча. Так он чувствовал себя в большей безопасности, насколько позволяла ситуация. Источник звука явно был не человеком, от того и стыла кровь. Присутствующие переглянулись. Лица были бледные от страха, а в горле пересыхало. Только лишь Октавия, казалось, оставалась спокойной. Гильем взял на себя решимость подать голос: — Что это сейчас было? На что Октавия ответила будничным голосом. — То, что нам следует уничтожить. За тем ведь мы и пришли. Или вы все думали, — она окинула широким взглядом присутствующих, заглядывая в глаза к каждому, — что мы будем сидеть на пеньке и пить медовуху с куском поджаристой ляжки свиньи в руке? Вот именно. Нет. Мы здесь затем, — взяла она на себя ораторские обязанности, — чтобы изничтожить всех тварей в этом лесу, даже если вы все сегодня же и поляжете. Это вам не шутки. Все вы взяли в руки оружие с одной целью и не для того, чтобы покрасоваться перед дамами, хотя, судя по всему только к этому вы уже и привыкли! Заткнули свою трусость прямо здесь и сейчас и мне не важно как вы это сделаете. Но если я увижу, как у вас дрожат колени и как вы отказываетесь выполнять приказы. Я этим самым мечом, — она вытащила меч из ножен, — лишу вас причины вашей дрожи. Всего одним ударом. Вам ясно?!       Кончились их беззаботные дни тренировок и пьянки. Сейчас всё серьёзно и любая ошибка им грозила потерей жизни, а в лучшем случае — конечностей. Гильем внутренне помолился и взял себя в руки. Он здесь вынужденно, нет другого выхода, кроме как подчиниться. Ведь это единственный шанс на спасение для него и его семьи и этот шанс он не упустит, даже если придётся умереть. Дезертирство каралось смертью на месте, только в отличии смерти в бою, тебе не заплатят и гроша, что хватило бы на корку хлеба. Сейчас его внутренности казалось ему не принадлежали. Слишком холодные и дрожащие. Вот-вот и его стошнит от сдерживаемого страха. Другой же не смог сдержаться, извергая блевотину и слюну прямо в основание одного из деревьев. — Вот, — указала она на страдающего, — даже это лучше, чем трусливо пытаться сбежать. Так что, пока есть возможность, облегчите свои набитые до отвала желудки. Но имейте ввиду, что нам здесь провести не один час и пайки ограничены на определённый срок. Так что рассчитывайте на это. А теперь за мной!       Октавия засунула меч в ножны, поправляя ремень. Направилась в сторону, откуда недавно разлетались вороны. Все пятеро мужчин отправились следом. Один из них плёлся сзади, вытирая рот рукавом. Гильем шёл вторым, потирая ладони друг от друга, выдыхая на те пар, в попытках хоть немного согреться. Они и до этого долго ходили, патрулируя свой участок и уже было хотели остановиться на привал. Но, видимо, судьба решила иначе. Не сказать, что добровольцы не были расстроены, но и жаловаться они не имели права.       Спустя, примерно, полчаса, они были на месте. Зверя здесь не было, хотя были видны следы борьбы. Примятая трава, обагренная кровью. Следов не было из-за скрывающего всё грязь, что мгновенно затягивала в себя свидетельства преступления. Но изуродованные стволы деревьев, болезненно показывающие глубокие следы когтей и местами вырванную кору не врали, а открыто демонстрировали. Гильем растерянно оглядывал место преступления. — Что здесь произошло? — Ошарашенно спросил он, не в силах даже представить, что здесь могло происходить. — Странно, — пробурчала Октавия, — судя по отметинам и крови двух разных видов, — она собрала несколько образцов крови с разных мест на земле и деревьях, принюхалась и попробовала на язык, сплёвывая, — они дрались друг с другом. Но ранее подобных случаев не было зарегистрировано. Они могли не ладить, но никогда так серьёзно не сражались. Даже не могу представить картину произошедшего. И оба они огромных размеров. Как один из оборотней, которого мы встречали раньше. Возможно не поделили место за главенство? Хотя в такое слабо верится… Судя по отсутствию тел и удаляющимся следам безумств, они ушли дальше и не так давно.       Октавия, что до этого сидящая на корточках, поднялась на ноги. Идём по следам. Двое, ты и ты, — указала она на нескольких добровольцев, — обходите с запада, а вы двое, — так же указала она на других, — заходите с востока. Мы с Гильемом идём прямиком по следам. Будьте головы в случае чего оказать поддержку. Используем тактику «А» для захвата нескольких целей и их окружения. По прибытии на контрольные точки вы знаете что делать. Мне же не нужно опять вам всё повторять? — Она выглядела слегка раздражённой, потому что до этого ей приходилось раз за разом объяснять этим идиотам каждый манёвр, который они никак не могли запомнить из-за собственной ограниченности и пустоголовости. — Мы помним, отозвались они в один голос.       Октавия облегчённо выдохнула, пробурчав: «Славу богу, не совсем безнадёжны».       С этого момента они разделились, следуя стратегии окружения. Два отряда сверялись по курсу при помощи бинокля, корректируя маршрут по основному составу. Старались идти как можно тише, не издавая и звука. Им было известно про замечательных звук оборотней. Однако Октавия отрыла у Беллами одну интересную безделушку, когда рылась в его вещах. Она была действительно раздражающей. При активации издавала непрекращающийся противный писк, который невозможно было прервать, пока действие вещи не завершится естественным образом. Октавия не знала для чего конкретно её создал Беллами, возможно для Епископа, как новое изобретение. Но она не понимала почему он не передал церкви столь замечательную и полезную вещь. Она вытащила её из сумки. Артефакт представлял две скреплённые между собой палки, которые стоило скрутить в разные стороны, приходил в действие. Минусом этой вещицы была необходимость и самим закрывать уши. Октавия отдала приказ вставить в уши заглушки, а сама тем временем крутанула артефакт. Тонкий противный визг заполнил весь лес. Птицы истерически завопили, падая замертво на землю. Даже в момент полёта все, кто слышал писк артефакта, замирали и падали замертво. Клювы были открыты, глаза, налившиеся кровью выпучены, а из отверстий, что служили ушами шла кровь. Даже человеческому уху вредило постоянное прослушивание. Барабанные перепонки грозили разорваться, риск был тем выше, чем ближе к источнику находился человек и как долго он находился под этим эффектом.       Октавия предвкушала, смакуя на языке охоту. Как давно она этого хотела. Желала. Жаждала и вот, благодаря этой, казалось бы, бесполезной вещи, решилась их самая главная проблема с превосходным слухом оборотней. Подари ей этот артефакт Беллами, а не все те бесполезные, но красивые вещи, она была бы с ним в наипрекраснейших отношениях. Мужчины действительно не знают что нужно девушкам. Внутренне она ликовала и дрожала от смеха, заполняющий всю её душу. Как же ей не терпелось перерезать глотки всем тварям до единой.

***

      Кларк разрывала плоть, кровь стекала по её челюсти, впитываясь в шерсть, крася белоснежную шкуру в чёрный. Взгляд кровожадных глаз был полон чистой ненависти и злобы. Тело Лексы дрожало от боли и усталости, в то время, как Кларк, казалось, была полна сил, что черпала из нескончаемой жажды убийства. Лекса неоднократно пыталась достучаться до разума Кларк, что был закрыт и который та даже не думала открывать, чтобы позволить Лексе зайти в её разум. Кларк голодным хищником кружила вокруг Лексы, словно играясь. Лекса предупреждающе рычала, скалясь и при намёке на атаку Кларк, клацала пастью. Слюни разлетались в разные стороны при каждом смыкании пасти. Лекса не сводила глаз с Кларк. Она ждала, пока Кларк очнётся, но этого не происходило. Невозможно было подавить злость той. Кларк ринулась в сторону Лексы в новой попытке вцепиться той в глотку. Лекса укусила воздух с громким клацаньем. Однако Кларк не отступила, тогда Лекса отпрыгнула назад, уворачиваясь, хватая Кларк за загривок, мотнула из одной стороны в другую. Та под воздействием силы движения и собственного веса, влетела в дерево, от чего то накренилось, жалобно заскрипев, а листья что до этого держались на одной силе воли, посыпались, устилая землю. От столь мощного и неожиданного удара позвонок в спине Кларк хрустнул, а из пасти против воли раздался болезненный скулёж.       Кларк мотнула головой, отгоняя помутнение и потемнение в глазах, поднялась, однако боль прожигала спину, а задние лапы дрожали, не желая слушаться Лекса не позволила той прийти в себя, вонзилась клыками той в глотку. Кларк машинально попыталась укусить, однако не могла дотянуться ни до Лексы, ни даже до её плотно прижатых ушей. Оба Зверя свирепо рычали, не желая уступать. Кларк попыталась вывернуться, но сила укуса была настолько ссыльной, что эта железная хватка не позволяла вырваться. Гнев в Кларк только разрастался, в последних попытках сообразить, что давалось с трудом из-за помутневшего сознания, Кларк всё же видоизменила лапы, делая их более гибкими и тонкими, что позволяло ей выгнуть руки, как способен человек. сильный удар распорол бок Лексы, от чего та отскочила, отпуская шею Кларк. Та тяжело задышала, стоя на лапах, восстанавливая рассудок. Лекса же регенерировала полностью располосованный бок. Всё её массивное тело было покрыто липкой кровью. Как её, так и Кларк. Шерсть же Кларк была полностью чёрной, из-за чего было сложно распознать её первоначальный цвет. «Кларк, хватит», — пыталась в очередной тщетной попытке достучаться Леска. Их битва по ощущениям продолжалась целую вечность и смертельная усталость давала о себе знать в более замедленных движениях и тяжёлом дыхании. Кларк её не слышала, или просто не хотела слушать. Хотелось пить, просто безумно, сколько ещё эта бессмысленная битва будет продолжаться? Раны наносились одни за другими в одинаковой степени друг другу, но тут же затягивались. Кларк даже не планировала останавливаться. Леса же успела проклясть всё на свете.       В момент, когда казалось, что битва не закончится никогда, а Кларк, полностью заживившая очередные раны, хотела сделать очередной бросок, раздался резкий, невозможный визг. Обе одновременно захрипели и заскулили от боли. Лекса пыталась закрыть уши лапами, в то время, как Кларк начала биться головой о деревья, врезаясь в те телом, не разбирая куда бежит. Она в одно мгновение полностью потеряла ориентацию в пространстве, вшибаясь в деревья, скуля и хрипя. Лекса извивалась на земле, словно змея не зная куда себя деть. Она пыталась не слушать, заглушить этот нервирующий звук, но не могла. Он полностью игнорировал все попытки, впитываясь напрямую в мозг. Из ушей обеих потекла кровь, как и из носа, глаза налились кровью. У Кларк потекли кровавые слёзы, а глаза в мгновение стали голубыми, оттенок красного испарился так стремительно, словно его там никогда и не было. Разум Кларк был подавлен и не мог восстановиться, ей овладело что-то нечеловеческое, будто она никогда и не была человеком. Словно всю свою жизнь была животным. Не было ни мыслей, ни предостережений, лишь этот проклятый звон. Кларк, в голове Лексы неосознанно закричала.

***

      Гильем наблюдал за ровной спиной Октавии, пока шёл позади. Удивительно как столько, казалось бы, хрупкий человек, может не только не бояться опасности, но идти ей навстречу. Что же ей двигало? Идти на осознанный риск, ради чего? Ведь её семья была и без того богата. Сам он ни за что бы не подписался на нечто подобное, если бы не обязанность. Октавия остановилась, указывая жестами затаиться и понаблюдать. Гильем проследил за взглядом и выглянул из-за кустов, что служили им временным убежищем. Два оборотня метров в десяти от них корчились от боли. Устройство и впрямь работает… Прекрасная возможность с минимальными рисками. Не дожидаясь приказа, вытащил арбалет, снарядом для которого служил гарпун, который при попадании в цель раскрывался, словно звезда, не позволяя его вытащить. Он отмотал верёвку из катушки, закреплённой на ремне, сделал один свободный оборот вокруг дерева, прицелился. После отданного сигнала выстрелил. Целью стал чёрный оборотень, стоявший к нему боком. Из-за его колоссальных и внушительных размеров, попасть было просто. Гарпун пронзил тело оборотня в области груди, к сожалению так и не задев сердца. Зверь завопил и попытался вырваться, но уже раскрывшаяся звезда, что надёжно обхватывала тело, впиваясь в мышцы, не позволяла этому случиться. Из пасти Зверя пошла кровь, он захрипел.       Гильем начал натягивать верёвку, подтягивая оборотня ближе. В то время, когда эта громадина начала направляться в его сторону, Октавия успела зайти за спины к зверю, совершая выстрел. Он пробил тело ниже позвоночника, но не задевая самих позвонков.       Лекса вопила от боли. Серебро не позволяло ранам заживать, а звезда на кончике гарпуна держала мёртвой хваткой. Боль была поистине нестерпимая. Кларк же, что до этого корчилась от боли артефакта, услышав вопли боли в своей голове, вскинула голову. Картина перед ней повергла её в шок. Лекса металась то в одну сторону, то в другую, не в силах вырваться и каждое движение доставляло ей агонию. Кларк хотела смерти Лексы, но только от собственных рук. Не осознавая что на самом деле послужило причиной, волны ярости вновь начали накатывать на Кларк. Никому не позволено её мучить. Никому, кроме неё самой. Кларк зарычала, полностью игнорируя боль от артефакта, бросилась в сторону Гильема. Он успел попрощаться с жизнью, застигнутый врасплох необъяснимой волной гнева от второго оборотня. Разве он не должен корчиться от боли артефакта? Или действие уже закончилось? Он всё ещё не рискнул вынуть беруши. Другие участники отряда подоспели вовремя, так же пронзая гарпунами тело Кларк. Один попал в заднюю ногу, другой в районе плеча. С разных сторон от Кларк верёвки начали натягиваться. Попытки перекусить верёвки не увенчались успехом, так как она попросту не могла до них дотянуться. В теории могла бы вывернуться и перекусить верёвку, сковывающую заднюю ногу, но мешал гарпун на плече. Из-за сильной злости она не чувствовала боли. Глаза вновь заслала алая пелена. Она не могла смириться с тем, что не в силах справиться с чем-то таким назойливым. И как она, та, что не так давно обещала Лексе смерть, позволит отнять у неё это право, уступив каким-то ублюдкам? Нет. Она не могла этого позволить. Разум отступил, отдавая все права животному инстинкту. — Чёрт, вот так охота! Целых два зверя! Да ещё и каких огромных! — Кто-то радостно верещал, хоть его никто не слышал, только лишь читая его восторг по губам и блеску глаз. Мысленно уже пировали и наслаждались лучами славы и безбедной жизни. Слюни текли рекой из пасти Кларк. В гневном порыве и нежелании мириться с ситуацией, она вгрызлась своими острыми клыками в собственное плечо, из которого с каждым укусом всё сильнее хлестала кровь. — Что… Что оно делает?.. — Читался немой вопрос во взгляде многих. Ответом им послужил такой же обескураженный взгляд Октавии. Оно хочет отгрызть собственную лапу с плечевым суставом, а значит и гарпуном?! Ситуация выходила из-под контроля и на столь неожиданный поворот событий не было указаний жестами. В этот момент Октавия прокляла Артефакт. Сейчас отдача команды речью бы им пригодилась. Всё, что экстренно пришло ей в голову — отжать команду стрелять новыми гарпунами. На что добровольцы показали руками крест. А это значит, что арбалетов с гарпунами больше не было. Нужно было немедленно действовать. Октавия вытащила меч из ножен, тем самым давая сигнал остальным ринуться в атаку. Она надеялась вонзить меч в сердце Зверя раньше, чем то сможет освободиться.       К Кларк со всех сторон, словно муравьи, бросились охотники, с оружием в боевой готовности. Вот он. Последний укус и хрящ лопнул под силой укуса челюсти. Она откинула лапу в сторону, сама же извернулась и перегрызла последнюю сковывающую её тело верёвку. От резкого ослабления верёвка отскочила от Клару, хлёстко ударяя дерево, о которое было обмотано. Чуть не прилетев при этом в голову одного из охотников. К счастью тот успел спрятаться за стволом дерева. Приближающихся охотников Кларк смела мощным ударом лапы. Их откинуло прямо в товарищей, что держали Лексу. От неожиданного столкновения арбалеты выпали из их рук, в следствии чего Лекса освободилась.       Ситуацию хуже не придумаешь, оба оборотня оказались свободными в движениях. Один из оборотней пока всё ещё был без лапы, но плечевой сустав уже сформировался. До ужаса быстрая регенерация. Никто из них до теперешнего момента не имел опыта встречи с настолько громадным зверем, а тем более с двумя. Тело Лексы обвивали верёвки, а арбалеты свисали с тела, словно ёлочные игрушки.       Лекса зарычала, глаза полны гнева и боли не готовы были мириться с ситуацией или сдаваться. Гильем внутренне задрожал. Он знал, что никто из них, даже Октавия, не были к подобному готовы.       Лекса встала рядом с Кларк, прикрывая той видимость сердце и частично закрывая шею.       Они ведь не так давно жаждали убить друг друга. Почему же сейчас так защищают, словно они самое важное, что есть друг у друга? Такая перемена ролей совсем не радовала. Октавия ожидала, что конфликт двух Ликантропов будет им на руку. Сейчас же того самого конфликта словно никогда и не существовало.       Лекса тяжело дышала. Время не шло ей на пользу. С каждой минутой крови в организме становилось всё меньше. Серебро не позволяло ей регенерировать. Два вида: Ликантропы и люди, чьей задачей было полное истребления нечестивых, схлестнулись в битве. Результат был очевиден. После прошествии 40 минут, охотники проиграли. В живых остались только Октавия и Гильем. Со сломанными мечами, они сидели посреди луж крови и трупов, глаза пустые, расфокусированные. Над ними возвышался облик Зверя, покрытого кровью, из-под которой проглядывалась белая шерсть. Долгий зрительный контакт. Не ясно чего добивалось это существо. Ведь оно больше не нападало, о чём-то раздумывая. Взгляд был глубоким, но твёрдым. Когда последний рык покинул его пасть, торт развернулся и пошёл прочь, догоняя чёрного оборотня. Поравнявшись, потёрся мордой о морду другого, пошли прочь в одном ритме. — Проклятые ублюдки, — выругалась Октавия, выкидывая беруши прочь. Когда оборотни скрылись из виду, громко начала смеяться на весь лес. — Думаете это всё? Тогда вас ждёт небольшой Сюрприз. Надеюсь вы сдохните в муках, проклятые твари! — Кровь пошла из ушей, из-за всё ещё активированного артефакта.

***

      С каждым пройденным шагом было видно как Лекса угасает, а силы покидают тело. Она всё чаще останавливалась, чтобы передохнуть и перевести дыхание. Раны всё ещё кровоточили, а кровь не успевала восполняться с такой скоростью, с которой покидала её тело.       Отчего-то, Кларк одолевали внутренние терзания и нечто, похожее на чувство вины. Столь противоречивые чувства, кардинально отличались от действий. Кларк всё чаще поглядывала на Лексу, словно не могла на что-то решиться. В очередной раз, Лекса не выдержала и устало выдохнула. В голове Кларк прозвучало: — Что, Кларк? Думаешь как лучше добить? — В голосе была слышна горькая усмешка. Кларк некоторое время молчала, потом же решилась на разговор: — Обращайся. — Что? — Удивилась Лекса. — Я сказала прими человеческий облик. На что Лекса лишь саркастично хмыкнула: — Зачем это? — Я тебя понесу. Лекса остановилась, удивлённо уставившись на Кларк. — Понесёшь? Ты хочешь сказать, что понесёшь меня, после того, как пыталась убить по меньшей мере час-полтора назад? — Именно это я и хочу сказать. Так что шевелись. — Кларк в этот момент не смотрела на Лексу. Что-то не позволяло смотреть сейчас ей в глаза. — Мне надоело останавливаться каждую минуту и ждать тебя. — Могла бы и не ждать. Катилась бы на все четыре стороны. Что тебя останавливает? И в правду, что же останавливает её прямо в этот самый момент просто взять и уйти? Как ни пыталась думать об этом, не могла найти ответ на вопрос. Но явственно ощущала, что стоит ей в этот момент взять и уйти, то потеряет нечто невидимое и тонкое. Что-то неосязаемое и незримое её притягивало. И тянуло к Лексе. Возможно чувство невыполненного долга? Но как она могла убить того, кто еле стоит на ногах? Она прикончит Лексу как выпадет возможность. Не сейчас. Позже, когда они будут в равных условиях. — Я сказала превращайся и хватит уже болтать, Лекса! — Каждая буква имени отдавалась жестокой чёткостью.       Лекса последовала просьбе Кларк. У неё больше не было сил и желания спорить. С большим трудом удавалось держать глаза открытыми, потому, как только она приняла человеческий облик, глаза закрылись, а сама она погрузилась в глубокий сон. Большой опыт позволял ей оставаться в облике человека, отдавая этому минимум энергии и контроля. Сейчас для неё было поддерживать облик так же просто, как рыбе дышать под водой.       Чтобы взять обнажённое тело на руки, Кларк так же пришлось принять человеческий облик. Она подошла к лежащей на земле Лексе, присела на корточки и провела ладонью возле всё ещё торчащего гарпуна. Вытаскивать она его не спешила, так как это лишь увеличило бы кровотечение. Кожа оказалась мягкой, однако температура была ниже обычного. От этого она не сможет умереть, однако будет страдать так же, как и умирающий. Ни к чему ухудшать ситуацию. Окинула взглядом расслабленное лицо с побледневшими губами.       «Дьявол, что же я делаю…»       Подняла Лексу на руки, стараясь не смотреть на обнажённое тело. Направилась к безопасному месту.       По пути Кларк угодила в оставленный охотниками капкан. Видимо это прощальный подарок от тех, кто тогда пришёл на подмогу Октавии. Серебряные зубья щёлкнули, захватывая ногу в мёртвой хватке. Кларк взвыла от боли, однако не выпустила Лексу из рук, сильнее прижимая ту к собственному такому же оголённому телу. На мгновение Кларк сжалась, терпя боль. Аккуратно положила Лексу на землю, взяв в руки стальной кинжал. Сама села на землю, закусив губу, глядела на захваченную конечность. Шестерёнки вертелись в её голове. Она заскулила, подобрав с кряхтением близ лежащую палку и зажала её в зубах. Дерево продавилось под силой укуса, но не сломалось из-за внушительной толщины. Сделав несколько тяжёлых вдохов-выдохов поднесла кинжал к стопе, задерживая тот на секунд тридцать. Она знала модель этого капкана, ей приходилось его использовать. Как только он защёлкивался, из-за особенностей формы его невозможно было разжать обратно, или же сломать.       В этот ужасный для себя момент она ненавидела всё и всех. Чувство несправедливости накатывало волнами и она захлёбывалась от обиды. За неимением другого выбора, начала отрезать собственную ногу. Преодолевая адскую боль, в момент, когда она добралась до хряща, была на грани отключки. Ещё немного и освободится. Дело усложняли постоянно регенерирующие ткани, потому она старалась действовать как можно быстрее. Но прошло уже около двадцати минут и она выдохлась от боли. И вот, последнее движение кинжалом и нога перестала быть частью её тела. Она сидела тяжело дыша. Выплюнула палку, откинув руки назад, опёрлась, глядя в немом в ожидании, пока вырастет новая. Она старалась не думать о боли. Лишь о небе и летящих птицах. После же переключила внимание на Лексу, что лежала в той же позе, взгляд невольно задел грудь, от чего тут же одёрнула себя, отвернувшись. Теперь она вспомнила, почему старалась не смотреть. Нельзя позволять себе подобных чувств. Вот чем вылился её единственный раз, когда отдалась чувствам. Впредь нельзя доверять столь лживому чувству, которое ошибочно можно принять за что-то хорошее. Она оскалилась собственным мыслям. Опустила глаза на уже отросшую ногу. Пошевелила ей. Всё в порядке. Поднялась, вместе с Лексой на руках и продолжила путь, уже внимательнее всматриваясь в землю, деревья и кустарники. Хоть это и замедлило её продвижение, но Кларк решила перестраховаться, чтобы больше не оказаться в подобном положении. И не зря. Эти подонки успели наставить прорву ловушек, которые Кларк успешно обезвредила, благодаря великой и могучей палке, на которую и пришёлся весь урон.       В голове проносились тысячи проклятий и сожаления о том, что она слишком быстро убила тех сатанистских тварей. Если бы не просьба Беллами, Кларк ни за что бы не отпустила Октавию живой. Как же в ней пылала злость к этому человеку. Когда же она упустила такие значимые перемены в Октавии? Когда она стала настолько жестокой? Хотя не самой Кларк говорить о жестокости. Возможно стоило убить того охотника, которого Кларк оставила в живых… Но он так похож на человека, что несмотря на пытки в церкви, угощал Кларк печеньем с молоком и утешал, после каждых над ней издевательств. На того, кого вышвырнули из церкви, когда он пытался вытащить Кларк из этого ужасного места. Он обещал забрать её к себе, каждый день угощать молоком и печеньем. Рассказывал какие вкусные печеньки готовит его жена и как его дети обожают овсяное печенье. Позже, когда Кларк выросла, а обещание не было исполнено, узнала, что всю его семью жестоко убили. Жену и маленького сына. Искала ли Кларк того мужчину? Нет. Что бы она ему сказала? Как оправдала смерть его семьи? Как она могла не винить себя за эти отнятые жизни? До сих пор она считала, что виновата. Если бы её не было, никто бы не страдал…       Наконец, вот они и дошли до хижины. Как только Кларк переступила порог, уложила Лексу на стол. Вытащила гарпуны и вырезала поражённые серебром участки. Ткани мгновенно восстановились, а кровотечение остановилось. Кларк набрала ванну, нагрела воду, затем уложила туда Лексу, вытирая тряпкой присохшую кровь. После того, как купание было закончено, уложила Лексу в кровать и накрыла одеялом. Сама же так же приняла ванну. Что удивительно, несмотря на то, что сама она так же была поражена серебром, раны затягивались ещё в момент её сражения с охотниками. Кларк не понимала почему существовала такая разница между ней и Лексой, которой серебро вредило. Однако обсидиан, напротив, не мог пронзить кожу.       Выйдя из душа, была завёрнута в одно лишь полотенце. Кларк остановилась, когда увидела Лексу, сидящую на кровати, что опиралась спиной о подушку. Цвет лица стал более естественным, а взгляд нечитаемым. Кларк вытирала волосы, глядя на Лексу в упор, но пока не спешила садиться. — Сначала ты несёшь меня на руках невесть сколько, затем купаешь и бережно накрываешь одеялом? Кларк… Знаешь, это похоже на раздвоение личности… То ты такая, то другая. Не понимаю. И почему ты до сих пор не ушла? Чего же ты хочешь? Кларк фыркнула: — Раздвоение личности? Не думала я услышать подобные глупости, вылетающие из твоего рта. То я такая, то я другая… Тебе то какое дело? Не лезь в то, что тебя не касается. И не тебе говорить когда мне уходить. Когда захочу — тогда и уйду. Как только перережу тебе горло. — Так давай, Кларк, режь, — она указала на собственное горло. — Я и сопротивляться то толком не смогу. Чего же ждёшь? — Вот именно, что не сможешь! — Что? — Опешила Лекса от неожиданного ответа. — С каких пор у тебя проблемы со слухом? — У меня проблема за проблемой и со слухом никак не связанные. Все мои проблемы связаны с тобой. Кларк ринулась в сторону Лексы, от чего та вжалась головой в стену. Кларк со злостью выдохнула едва не касаясь губами губ Лексы: — Может, чтобы у тебя не было проблем, не стоило распускать зубы? Не пробовала надевать… Намордник, например? Рябь горячего воздуха прошлась по губам Лексы, от чего та неосознанно облизала губы, привлекая внимание Кларк к этому жесту. Зрачки Кларк расширились. Дыхание Лексы на мгновение сбилось, от чего она попыталась привести его в норму, отворачиваясь. — Уходи, Кларк. Кларк взяла Лексу двумя пальцами за подбородок, поворачивая её лицо к своему. — То ты пытаешься меня удержать как собаку на привязи, то гонишь взашей как плешивого кота. И кто из нас тут с раздвоением личности? Ты хоть сама понимаешь, чего хочешь?       Лекса хотела было ответить, как дверь в комнату открылась и показалась Рейвен. Она ошарашенно уставилась на обеих. В конце концов, после метания по обеим, задержалась на Кларк, что нависала над Лексой в полотенце, держа Лексу за подбородок, едва не касаясь своими губами губ Лексы. — Ого, — только это смогла она выдавить из себя. — Я смотрю вы тут развлекаетесь? — С ноткой укора произнесла Рейвен. Кларк отпустив Лексу отстранилась, плюхаясь на рядом стоящее кресло. — Выйди и закрой дверь, наши дела тебя никоим образом не касаются. Рейвен вспылила: — Не касаются? Ваши, — с нажимом проговорила, — дела меня как раз-таки касаются самым прямым образом. — Она обратила взгляд на Лексу, словно требуя от той объяснений. — Рейвен, — она тяжело выдохнула, — во-первых это не то о чём ты подумала, во-вторых это правда не твоё дело. Будь добра, выйди из комнаты и закрой дверь, я потом тебе всё в деталях объясню. Кларк хохотнула: — Интересно о каких деталях речь? О том, как тебя отметелила я, или охотники? Лекса лишь закатила глаза, сильнее заворачиваясь в одеяло, ведь её ещё немного морозило от недавней лихорадки что, к счастью, быстро прошла. Рейвен же выпучила глаза, но так и не сдвинулась с места.       Веселье в голосе Кларк испарилось. — Тебе сказали: вышла, и закрыла дверь с той стороны, пока я не вышвырнула тебя прочь, надоедливый ты кусок прилипшей балянусы.       Если бы не останавливающий взгляд Лексы, Рейвен бы не спустила подобное с рук Кларк. Полная гнева, она вышла с силой хлопнув дверью, от чего заскрипели стены из досок.       Кларк ударило по ушам от неожиданной громкости. Она сдержала себя, сморщившись.       Лексе, похоже, было всё равно, она, зарывшись в одеяло, посапывала. И ведь когда только успела? Кларк выдохнула, сбросив полотенце, легла с другой стороны кровати под одеяло. Ей просто хотелось хорошенько поспать и уже было всё равно с Лексой в одной кровати или без.