11
3 июня 2021 г., 22:25
Её зовут Хоуп
В Библии есть притча: две женщины обе назвались матерью одного ребёнка. Две матери — ребёнка получит одна. Царю Соломону пришлось выбирать. Соломон придумал план — он предложил поделить поровну, буквально разрубить дитя надвое. Либо одна мать откажется от притязаний, либо обе будут стоять на своём, и ребёнка разорвут пополам. (Анатомия страсти)
— Где она?! — чуть ли не в голос закричали Майклсоны, придя в себя после того, как ведьмы снова «вырубили» их всех разом, и не обнаружив ребёнка. Выбежав из церкви, Клаус огляделся и сразу почуял подвох; пусть перед ним было хорошо знакомое кладбище, что-то явно было не так. Гибрид запрыгнул на крышу одного из склепов, посмотрел на Город мёртвых сверху и понял, что за тревога иглой колет его под рёбрами. Небольшое городское кладбище стало нескончаемым лабиринтом, из которого нет выхода. Искать малышку можно бесконечно, а бледный след луны на голубом небосводе почти растаял. «Как только луна покинет утреннее небо, они казнят их», — в голове Клауса прозвучали слова Софи Деверо, а вслух он произнёс: — Они создали иллюзию. Первородный спрыгнул на землю. — Никогда не думал, что я это скажу, но мне не хватает Фреи с её заклинанием поиска. — Я знаю, где она, — произнесла Кэролайн. — Я чувствую её, — вторила ей волчица. Две матери одной чудной девочки, чьё появление на свет состоялось вопреки абсолютно всем законам, были связаны с ней незримой нитью. Одна слышала её плач, роды обострили её чувства настолько, что сейчас она, кажется, слышала абсолютно все звуки во всех концах города и среди них вычленяла плач её крохи. Она будто звала маму на помощь, и та спешила. Хейли была простым оборотнем, даже не гибридом, и такими способностями не обладала, она просто чувствовала девочку необъяснимым образом. Быть может, дело было в общем гене и принадлежности к одной волчьей семье. Не глядя друг на друга, они уверенно шли, преодолевая шаг за шагом запутанные повороты иллюзорного лабиринта. Каждую из них вёл сильнейший из инстинктов на земле — материнский. Сейчас они, кажется, не думали о соперничестве друг с другом; их, хоть и ненадолго, объединила общая цель. Остальное вампирша и волчица решат позже.***
Укутанная в одеяло малышка мирно спала, лёжа в плетёной корзинке. Она перестала плакать и лишь изредка кряхтела во сне, не подозревая об опасности, что ей грозит. Девочка только час назад пришла в этот мир и уж точно не успела понять, как он жесток и что в городе, которым так жаждал править её отец, издавна воевали между собой люди, вампиры, оборотни и ведьмы. И вот, когда её семья вернулась в город, хрупкий мир был нарушен, а скоро за её жизнь начнётся сражение насмерть. Бой будет славным, но уцелеют далеко не все. — Луна почти ушла с утреннего неба, — пробубнила Клэр себе под нос, — мне нужно подготовиться. После она взяла старинный серебряный нож и куда-то ушла, оставив трёх других жертвенных девушек сторожить дитя. Ведьма, будучи в столь юном возрасте самой сильной и занимая пост регента, совершенно точно не могла позволить себе демонстрировать свой страх. Но Давине было безумно страшно, точно как тогда, когда на её глазах трём её подругам перерезали глотку, и если ритуал в конце концов сработал и жертвенные девушки воскресли, ребёнку Майклсонов воскрешение никто не обещал. Ведьма была молода, но вовсе не глупа, она прекрасно понимала, что ноша, которую она взвалила на себя, неподъёмна, но выбора всё равно не было. Осознавая, что Майклсоны скоро очнутся, если уже не очнулись, и что чем больше времени пройдёт, тем тяжелее будет. Давина Клэр с ножом в руках направилась к жертвенному алтарю в центре кладбища. Туда же другие девушки Жатвы должны были принести малышку.***
Пока Давины не было, а трое её союзниц шептались о чём-то своём, вовсе не одаривая своим вниманием пленённую ведьму, заключённую в магическом круге, Фрея смотрела на плетёную корзинку, в которой спала новорождённая племянница. Сколь бы ни была велика её сила, сейчас она была беспомощна и ничем не могла помочь ни себе, ни этой крохе. Оставалось лишь только надеяться, что родня скоро придёт на подмогу, если не ей, то этой милой малютке. Ведьма Майклсон осознала, насколько сильно ошибалась Далия. Тётушка с лёгкостью убивала целые поселения, безжалостно карая всех тех, кто смел перечить её воле. Она с детства учила Фрею, что самое главное — это их собственная сила, что она даст им всё, что можно только желать — могущество, молодость, тепло в холода и исцеление от любых недугов. И что же в итоге? Её сила, которой так дорожила и гордилась Далия, ничего не стоит и даже не спасёт её от гибели, если семья не придёт. Сила в семье — вот в чём главная истина. И какие бы различия и разногласия не разделяли их, перед лицом беды они сплотятся. Всегда и навечно. Похоже, единственное, о чём жалела Фрея перед смертью, так это о том, что так и не стала частью этой клятвы.***
Несмотря на то, что Кэролайн и Хейли уверенным и быстрым шагом двигались к цели, братьям Майклсонам казалось, что идут они вечно. Клаус уже открыл рот, чтобы сказать что-то вроде: — Дорогуши, мы не на прогулке; вы точно знаете, куда идти? Однако картина, представшая перед взором гибрида спустя мгновение, начисто лишила его всякого дара речи. Жертвенный алтарь, на котором начерчена пентаграмма, а в её центре его дочь. Четыре девушки Жатвы в одинаковых белых платьях стояли с четырёх сторон. Трое подняли руки ладонями к солнцу и читали какое-то заклинание, а Давина, занеся над малышкой нож, лезвие которого поблёскивало на солнце, ждала, пока они закончат. — Нет! — неистово закричала волчица, и крик тот был ни звериный, ни человеческий. Только сейчас ведьмы заметили присутствие Майклсонов. Трое из них, взявшись за руки, стали в шеренгу, закрывая Давину спинами, однако Элайджа успел что-то бросить в неё и выбить из руки нож. — Глупцы! — выкрикнула Моник. — Вы идёте против нас на нашей территории, но против вас не четверо, против вас все девять кланов! — А вас лишь четверо, — вторила подруге другая девушка, — и на неё можете не рассчитывать, — она кивнула на Фрею, что стояла на коленях, — она вам не поможет. — Ошибаешься, ведьма, — за спиной первородных раздался голос Джексона, того самого, что с детства был помолвлен с Хейли. — И целый клан волков! Эта девочка принадлежит к Клану полумесяца, её не отдадут без боя.***
И грянул бой. Впервые испокон веков враждующие с вампирами волки сражались с первородными плечом к плечу против всех ведьм, что когда-либо жили в Новом Орлеане. Силы были неравны, но каждый сражался храбро. И раздавались крики, и лилась кровь, и противники падали замертво. Но любой, даже самый славный, бой рано или поздно подходит к концу. Трое из четырёх ведьм были убиты, поляна перед алтарём усыпана трупами волков, первородные и королева волков под действием сильного заклинания на коленях корчатся в муках, но Фрея и малышка всё ещё живы. Хейли поднялась на ноги и хотела подбежать к дочери, над которой Давина снова занесла нож, но ведьма магией разожгла пламя, отрезая волчице путь, а вот Кэролайн с помощью вампирской скорости успела оказаться прямо напротив ведьмы за мгновение до того, как возникло огненное кольцо. Кэролайн внимательно смотрела на ведьму. Глаза её были полны решимости, но руки подрагивали. На самом деле ей было очень страшно, всё её естество было против того, чтобы делать это, но как регент она не могла ослушаться предков. — Давина, не надо, опусти нож, — начала уговаривать вампирша. — Не надо, ты ведь не убийца! Первородные, придя в себя и поднявшись на ноги, наблюдали за происходящим сквозь дым от магического огня и боялись даже пошевелиться или издать звук. Сейчас их не волновало даже, что раны от кольев, которыми их ранили ведьмы, затягивались как-то медленно. — Такова воля предков, — голос Клэр дрогнул, выдавая её страх. — Этот ребёнок своим существованием нарушит все законы природы! Она — ошибка, и только убив ведьм рода Майклсон, можно лишить Далию силы. — Она не ошибка, она — чудо, — прошептала Кэролайн, чувствуя, как по щеке катится слеза. Впервые она поняла свою маму: за жизнь ребёнка ты всегда боишься больше, чем за собственную. — Сама подумай — в Новом Орлеане веками враждуют четыре фракции: люди, оборотни, вампиры, ведьмы. А эта девочка — оборотень, ведьма и вампир, рождённый, как человек. Кто знает, может, однажды она сможет всех примирить. Она — надежда этого города. Давина всё ещё не опустила нож, но Кэролайн в её взгляде видела, что на смену решимости пришли сомнения. — Мы найдём оружие против Далии, обещаю. Отдай мне её, — Форбс протянула руки. — Она ещё такая маленькая, а здесь так жарко, она устала и, наверное, хочет есть… Почти одержавшая победу над первородными вампирами, пленившая ведьму Майклсон, Давина проиграла бой с самой собой, понимая, что не сможет этого сделать. Забрав девочку и бережно прижав её к себе, Кэролайн на вампирской скорости скрылась в неизвестном направлении.***
Солнце коснулось горизонта, жара в городе спала, а вот в доме первородных страсти только начали накаляться. Уже несколько часов местонахождение Кэролайн и ребёнка Майклсонов было никому не известно, и нервы у всех были на пределе. — Я был рождён любить тебя, Хейли, — Джексон успокаивающе гладил королеву по плечу, — и я буду любить тебя и твою дочку. Вот увидишь, мы её найдём. — Куда эта глупая девчонка могла податься — в свой родной город, как его там? — Хейли водила пальцем по наморщенному лбу. — Мистик-Фоллс… — Что гадать? — произнёс Клаус. — Сейчас Фрея запустит поисковое заклинание, и всё станет ясно. — Для заклинания вроде нужна вещь? — Не нужна, — отрезала Фрея на вопрос Элайджи. — Достаточно, что малышка со мной одной крови. Другое дело, что я могу вам не помогать, ведь вы столько раз отвергали мою помощь. — Ты найдёшь мою дочку! — прокричал гибрид в лицо ведьме. Та вздрогнула и отступила на пару шагов. — Иначе я пожалею, что не дал ведьмам убить тебя, и мигом исправлю это досадное недоразумение! — Только давай не здесь, — попросила Хейли. — Идём в кабинет; где моя дочь, ты скажешь только мне, я заберу её и уеду отсюда. — Ты правда думаешь, что я это допущу? — оскалился Никлаус. — Позволю отнять мою дочь? Смелость и наивность волчицы поражали первородного гибрида. По его мнению, они граничили с безумием и свидетельствовали об отсутствии инстинкта самосохранения. — Ты уже позволил! — Маршал развела руками. — Её уже отняли, мы уже не знаем, где она! — с каждым выдохом волчица выдыхала злость. — Как ты не поймёшь, это всё ты! Ты угроза для неё, твои враги всегда будут желать ей зла. Клаус ничего не ответил, просто замахнулся, и между ними в сотый раз завязалась драка. Волчица и первородный гибрид, они были не равны по силе, но равны по своему праву — оба мать и отец. Оба желали ребёнку лучшего, но понимали это по-разному. Снова летали предметы. В какой-то момент Джексон хотел вмешаться, но Фрея не позволила, парализовав его магией. — Пусти! — хрипел волк. — Он убьёт её! — Он убьёт тебя, — настаивала ведьма, — а она — мать его ребёнка, её не тронет. Неизвестно, сколько бы это продолжалось и чем бы кончилось, если бы входная дверь не скрипнула и чьи-то осторожные шаги не привлекли всеобщее внимание.***
Хейли сидела в кресле-качалке и укачивала малышку. Клаус присел рядом и заворожённо смотрел, как маленькая ручка сжимает его палец. Картина была почти идеальной. Не знающий всех подробностей вполне принял бы их за счастливую семью и ни за что не поверил бы, что эти двое больше всего на свете желают смерти друг другу. Кэролайн стояла, прислонившись к дверному косяку, и тихо наблюдала, как в жизни её мечты ей нет места. Клаус поднялся на ноги и, выйдя из комнаты, прикрыл за собой дверь. Он подошёл к вампирше. — Ты могла сбежать. — Он не стал уточнять, что уже давно понял о её нежелании отдавать девочку. — Почему не стала? — Хотела, — честно и открыто призналась она, пряча руки в карманы джинсов и вжимая голову в плечи, — но я не смогла. Ты должен был почувствовать это, самое прекрасное и самое человеческое на земле. Ты почувствовал? Клаус кивнул, и тогда она обессиленно уронила голову ему на плечо, только сейчас ощутив, как сильно устала, и осознав, какими тяжёлыми были последние дни. — Можно мне узнать? — прошептала Кэролайн, всё ещё обнимая гибрида. — Как её зовут? — Ты сказала Давине, что эта девочка — надежда этого города. Но ещё она — надежда для всей нашей семьи. Именно об этом я просил тебя: вернуть мне надежду. — Гибрид обнял блондинку крепче и прошептал на ухо: — Хоуп. Её зовут Хоуп. Клаус покрывал лёгкими поцелуями волосы Кэролайн, а она сквозь приоткрытую дверь смотрела, как волчица, мирно покачиваясь в кресле, укачивает её дочь…Если вам интересно, чем кончилась притча о Соломоне — все знают: настоящая мать откажется от ребёнка, но не позволит разрубить его. Но что, если обе матери настоящие? Тогда проиграют все.
