Жажда

—Думается мне, что обед сегодня будет хорош!  Като торопливо шла впереди, заряженная отличным настроением. Она слегка подпрыгивала, иногда оборачиваясь, узнать, не отстали ли парни позади неё? Киришима встречал каждый её поворот головы смешком и широкой улыбкой, а Бакуго, в своей манере бубнил, чтобы смотрела под ноги, а то расшибет лицо.  В столовой академии, как всегда, было довольно шумно и много парочек, таких как Серо и Мина, Каминари и Джиро, которым абсолютно не хотелось мешать. Киришима, Бакуго и Като решили сесть отдельно. Точнее, решили Киришима и Като, потому что Бакуго было абсолютно без разницы. Они подходили к столу с подносами, когда Като заметила рядом ту самую девушку, с которой пыталась познакомиться через Мидорию.  —Стой! Подожди, пожалуйста! — Като буквально перекрыла дорогу ей своим подносом с едой. — Я просто хочу познакомиться, у тебя интересная причуда, мне просто любопытно! Если ты думаешь, что меня эта ситуация не смущает, ты очень сильно ошибаешься! Первокурсница подняла взгляд на говорившую: её лицо залил румянец. Но в это же мгновение со стороны раздаётся громкое злобно-рычащее "Смотри куда прешь, сукин сын!". Обе девушки одновременно поворачиваются на голос и наблюдают, как, сверкая глазами, друг напротив друга стоят Шинсо и Бакуго. И самое пугающее то, что Хитоши выглядит слишком довольным, хотя и злым.  —Вот ты и попался, дружок, — довольно тянет он, на что Бакуго, злясь ещё больше, рычит от злости и скрипит зубами от досады.  —Он врезался в него подносом со спины и сразу же извинился, но Бакуго не мог это игнорировать, сама понимаешь, — Киришима оказывается рядом, чтобы объяснить ситуацию. — Они уже завели разговор.  Шинкори успевает только нервно охнуть, когда слышит очередную речь: —Расскажи мне, дорогой сосед, почему я не сплю нормально с тех пор, как меня поселили рядом с тобой, — из толпы слышится "А ты знаешь, что такое сон?!" и это действительно смешно, считает Като, пока не слышит речь Хитоши дальше, когда он указывает на неё и Киришиму. — Расскажи нам, чем вы занимаетесь втроём.  За мгновение до того, как Бакуго начинает говорить, его челюсти ходят ходуном: так сильно он пытается их оставить сжатыми. —Да, блять, мы тра…  Като запаниковала и использовала причуду неожиданно даже для себя, когда поймала взгляд Кацуки. Он был расстроен, и то, что Шинсо смог задеть за живое, злило его ещё сильнее. Когда Бакуго понял, что его язык больше не шевелится, он немного расслабился, хотя это и не спасло: сложно было не понять, что он говорил. Немного раздраженный Шинсо перевёл взгляд на Горгону, которая, немного замешкавшись, решила, что терять уже нечего и только самые тупые не понимают о чем речь, решила взять ситуацию в свои руки.  —Это было очень грубо, Хитоши! Ты мог подойти и сказать это лично, не делая из этого достояние общественности, — она взмахнула рукой, охватив всю столовую, забитую учениками, бОльшая часть которых наблюдала за происходящим. Шинсо попытался что-то сказать ей, но не смог даже открыть рот. — И не пытайся. Губы, челюсть и язык — то, чем ты не сможешь пользоваться ближайшие 15 минут. Я очень надеюсь на твоё благоразумие в дальнейшем. Не будем отрицать очевидное — у Бакуго есть недостатки в характере, но ты, черт возьми, его одноклассник. И наш тоже, между прочим!  Чем дольше она говорила, тем сильнее краснело её лицо от пробивающегося осознания, что теперь про них будет знать и говорить вся академия. Сейчас ни в коем случае нельзя оставлять Бакуго и Киришиму одних, она должна быть рядом. Поэтому, как только с Хитоши покончено, она разворачивается к новой знакомой, чтобы попросить прощения, но теряет дар речи и лишь удивлённо складывает губы в букву "О". Поднос в руках напротив дымится шипящими чёрными точками, обед безвозвратно испорчен, а первокурсница утирает рот рукой, хмурясь.  —О боже… — Като переводит взгляд с подноса обратно на девушку. — Тебе нужно к врачу? Тебя проводить? —Позаботься о ней, а я пойду к Кацуки. Его нельзя оставлять одного сейчас, — говорит Эйджиро и идёт прямиком между Шинсо и Бакуго, поворачивается к первому, слегка хмурит брови. — Это не круто, бро.  Взгляд его осуждающий и недовольный. И только двое знают, что он нервничает: на шее немного проявляется укрепление, прямо над бьющейся жилкой. Киришима не любит высказывать людям своё недовольство, обижая их этим, но понимает, что в некоторых ситуациях, как сейчас, например, без этого не обойтись. Такой мужественный. Шинкори замечает, как уголок губ Бакуго дёргается вверх, но он держит эмоции в узде, опуская ладонь на плечо Эйджиро, на мгновение встречается взглядом с Като, указывает пальцем за стол.  —Идём, я хотя бы провожу тебя до медпункта, — Като берет из рук девушки поднос с испорченной едой и ставит на ближайший пустой стол. — Возьмёшь мой обед, со мной ничего не случится.  —Мне не надо в медпункт, — тихо произносит первокусница. — Со мной всё нормально.  —Знаешь, это, — Шинкори кивает на поднос с едой, — не выглядит как "нормально". Но раз ты так говоришь… — она выгибает бровь, рассматривая девушку. — Тебе точно не нужно в медпункт?  Девушка кивает и Като суёт ей в руки свой поднос.  —Тогда приятного аппетита, — Като впадает в ступор на несколько мгновений, а потом смеётся. — Ты ведь так и не сказала как тебя зовут! Я Шинкори Като, геройское имя Горгона, а ты?..  —Мезумия, — тихим уставшим голосом произносит девушка, а потом повторяет громче. — Мезумия Ренко.  Не прощаясь, она разворачивается и уходит. Шинкори смотрит ей вслед в недоумении: странная девушка. А после идёт к столу, за которым её давно ждут.  —Где твоя еда? — спрашивает Киришима, пока Бакуго, не имея возможности говорить, смеряет её недовольным взглядом.  —Эмм… — Шинкори усаживается между парнями и, улыбаясь, не глядя ни на одного из них, отвечает с кривой улыбкой: — Я на диете сегодня.  —Ты не умеешь врать, Шин, — говорит Эйджиро и ставит перед ней свою тарелку с салатом, потому что всё остальное он уже почти доел.  Бакуго, всё ещё молчащий, больно тычет пальцами под рёбра, обращая на себя внимание, и ставит рядом ополовиненную тарелку с карри. Шинкори не может сдержать улыбку. Однако, надолго та не задерживается: со всех сторон, то тут, то там, за троицу цепляются колкие любопытные взгляды, от которых у Като по спине бегут неприятные мурашки.  Причуда с языка Кацуки сходит не сразу, поэтому он ест дольше, чем Эйджиро и Шинкори. Поникшая девушка смотрит в стол и мнёт салфетку, чувствуя осуждение и любопытство окружающих острее, чем толстокожие парни. Заметивший её нервозность Киришима касается девичьей ладони, успокаивающе проводит по напряжённым пальцам. Като судорожно выдыхает. Осуждение - то, чего она не может выносить спокойно. Её глаза блестят от сдерживаемых слёз, Эйджиро это видит и наваливается на неё плечом. Шинкори, не удержавшись, в свою очередь толкает плечом Кацуки. в —Идиотка, — его язык ещё немного заплетается. — Не вздумай зарыдать при этих ублюдках, — он с силой шмякнул ложку о поднос и встал, говоря громче, — испортили мне аппетит, соплежуи!  Решив, что стесняться уже нечего, Эйджиро снова взял за руку Шинкори, которая шла, внимательно сверля глазами широкую спину Динамайта, будто пытаясь за ней спрятаться. Она улыбнулась краешками губ и немного расслабилась, переплетая пальцы и смелее встречая провожающие их взгляды.  *** — Ты что, хочешь набрать массу? Или в нашей столовой появились двухэтажные подносы?  Бабл кривит рот в усмешке, одновременно освобождая однокласснице место за столом. На их диване становится тесновато, когда Ренко садится, однако все, наоборот, подаются вперёд, к ней, их лица светятся искренним интересом. —Это не мой, — Мезумия осторожно снимает поднос Като со своего и ставит его по центру стола. Чужой поднос намного тяжелее — порции больше, да и рацион куда разнообразнее. "А она много ест, — думает девушка, рассматривая еду. — Интересно, это личное качество или свойство причуды?" Като зачем-то вручила ей свой обед, увидев, как она в очередной раз не смогла удержаться и выплюнула часть магмы в свой бульон. Теперь в супе плавало несколько черных бесформенных кусков остывшей породы. Хорошо, что они попали в жидкость, а не на сам пластиковый поднос.  — Эх, третьекурсники и правда крутые, — вздохнула Кумико, принюхиваясь к тушеному мясу. — У них уже есть лицензия и работа, поэтому они могут позволить себе всякие дорогие штуки вроде мяса. — Скажем им спасибо за это. Большое, большое спасибо, третьекурсники! — Рин первым потянулся к чужой еде и тут же схлопотал от Кумико по ладони.  Мезумия взяла миску с тушеным мясом и переставила её на поднос Кумико. — Я это есть не буду. Так что налетайте, халява бывает редко.  На время одноклассники отвлеклись от неё, занятые дележкой чужого обеда, так кстати свалившегося на них из рога изобилия. Сама же Ренко выловила куски породы из супа и отправила их в рот, запивая бульоном из миски. Все ожидали услышать громкий хруст, но девушка жевала камни тихо, словно они были мягкими.  — Знаешь, это жутко, — Рин выразил общую мысль. — Ты иногда до чёртиков жуткая.  Ренко пожала плечами. Особенности питания ей ещё ни с кем не приходилось обсуждать. — Ну? — не выдержал Бабл. — Рога бараньи гну. Чего тебе?  — Хлеба и зрелищ, конечно, что за вопросы, солнышко? — он доверительно положил руку ей на плечо. — Ну, с добычей еды ты, так и быть, справилась. А теперь настало время сплетен. Девушка аккуратно сняла его руку с себя. Все в классе уже давно знали о её неприязни к панибратским прикосновениям, и только Фукусима мастерски игнорировал это негласное правило. — Ай, горячо! — Солнышко может и обжечь. — Злюка. — Спасибо. Бабл картинно надул губы. Он к ней со всей душой, а она...  — Нет, я не могу об этом молчать! — парень хлопнул ладонью по столу так, что у других подпрыгнула посуда на подносах. - Динамайт сказал, что он трахается с Бунтарем и Горгоной!  Его поспешили заткнуть в несколько рук и шикнули так, что на их столик заоглядывались. Сегодня в столовой было на удивление оживлённо, а публика, после фокуса Шинсо, стала куда внимательнее к чужим разговорам. Особенно, если там упоминали скандальную троицу.  — А по-моему, он сказал "Да, блять, мы тра!.." — вставила свои пять копеек Савада, чем дала новый толчок для сплетен. — И я о том же! — спохватился Бабл. Его обиду как рукой сняло. — Разве это не то же самое, что "трахались"?! Мезумия, подтверди. — Ага, держи карман шире.  Ренко опять пожала плечами. Не то чтобы тема её совсем не интересовала, просто она предпочитала больше слушать и запоминать чужие мнения, чем озвучивать своё собственное. Ну третьекурсники. Ну занимаются сексом втроём. Подумаешь, большое дело. Однако было совершенно ясно, что Бабл от них не отстанет, пока не обсмокчет эту сплетню до мельчайших косточек, как скелет от рыбины.  — Вы такие жестокие, как вы не понимаете? — сетовал парень. — Это же мой луч надежды! Выходит, Динамайт би, шарите? Значит, у меня есть шанс! Он расплылся в блаженной улыбке, прикусив свои палочки для еды.  — Да ты совсем на нём повернулся, друг, кекеке — Ооцука прищурился всеми своими глазами и аккуратно облизнул верхние клыки. Фанатство Бабла ему импонировало.  — Кстати, Фукусима, по-моему, ты упускаешь свой шанс, — сказала Кумико, глядя тому за спину.  — В смысле? — опешил Бабл. Он не сразу понял, почему Рин и Кумико странно дёргают головой в его сторону. — У вас что, нервный тик? Или у меня что-то на лице? — Айщ, ну ты и тормоз, туда смотри, туда! — Кумико махнула руками в сторону уходящих третьекурсников словно регулировщик взлетно-посадочной полосы. — Твой ненаглядный Динамайт уходит со своими друзьями. Фукусима вывернулся на месте, демонстрируя впечатляющую гибкость. Одноклассница была права — Бакуго шёл к выходу из столовой, плотно сжав челюсти и метая на окружающих свирепые взгляды из-под насупленных бровей. За ним, не отставая, следовали Киришима и Като. Их сцепленные пальцы красноречиво намекали на особую связь между ними. — Я пошёл, не поминайте лихом, — Бабл наспех вытер губы салфеткой и попытался выскочить из-за стола через Ренко. Его схватили за подол едва ли не в шесть пар рук. Гавайская рубашка жалобно затрещала.  — Куда ты, окаянный? Ты что, собака Павлова? Каждый раз на него кидаться будешь? Кумико же пошутила!  — Он и раньше с приветом был, а теперь уж подавно, — хохотнул Рин, на всякий случай удерживая одноклассника за локоть.  Бабл заявил, что не хочет больше разговаривать с такими мразями, как они. Правда, продержался он минут семь от силы. Четыре из которых ел.